Омежья сказка для гомофобки

Фортуна искусал губу. И что это вчера было, какого рожна его потянуло на откровения? Убейте, пожалуйста. Ещё разок перезагрузите персонажа. Он потёр виски, словно руками стараясь наконец втереть в свою пустую голову, что пора уже ей начать думать. Потому что тупые не выживают и не эволюционируют как раз потому что.блять.тупые., Дарвин в помощь. Он боится секса… Омега потряс головой – да, боится. Это другая физиология, другой спектр эмоций. Каково побывать в шкуре того, кого всегда считал ненормальным, ему не хотелось знать. Да, Раншарру привлекателен, да, с ним хорошо, и да, можно даже решить проблему близости со временем. Но альфа прежде всего личность, а уже потом всё остальное. Здесь нет такой вещи, как обратный ход, тут ты будешь с ним навсегда повязан. Судя по здешним книжонкам, повязан не только законами, а той же проклятой блядской физиологией омеги. Будет тянуть к запаху, к телу, будет тянуть, даже если ему будет противно. Фортуна дёрнул плечом и поёжился. Быть с тем, кто наиграется и может кинуть, а у тебя не будет даже возможности сбежать лишь потому, что ты омега и должен подчиниться согласно законам природы. Да, мать твою, тут всё решает физиология. Это сейчас Раншарру вдруг стал лапочкой, но кто даст гарантию, что через пару лет он не полезен к другому такому же Фортуне? Этот мир не знает, что такое моногамия. Вопрос конём самому себе: какого чёрта...? Мудаки-гормоны наконец успокоились после скомканного приёма разных подавляющих их веществ, и через три недели мерцания всё наконец утихомирилось. Похотливая сучка внутри заткнулась, и в голову вернулся голос разума. За цирк с балконом отдельный Оскар, а если бы реально упал? Но его хотя бы не поимели, и он не забеременел. Да. Раншарру и правда в первую очередь личность, а уже потом – альфа. Но эта самая личность с «альфой» себя никак не разграничивает. Это просто избалованный мудак, беспринципная мразь, трахающая всё, что хочется, и плюющая на всех, как душе заблагорассудится. В сотый раз Фортуна поблагодарил судьбу за то, что у Большого ублюдка была хотя бы мать из цивилизации, которая сумела вбить ему основы гуманизма глубоко в детстве. «Благодарю за комплимент» - раздался едва слышным эхом голос Читы Врадик. «Хватит сидеть у меня в голове. Чувствую наступление шизофрении.» «А где мне по-твоему быть? И вообще, ты из другого мира, какая история может быть ещё более сумасшедшей?» «Отключаюсь.» Омега отлип от перил террасы и прошёл в теперь их с Раншарру совместные покои. Пока он тут, ни одна псина его не тронет и можно не беспокоиться, как ещё месяц назад, о прелестях существования в здешнем террариуме. Таких, как игрушечные тарелки или съеденная насекомыми, порченая одежда. Как её там, третья супруга? В целом и её можно понять – с её точки зрения, Фортуна украл у неё мужика, как только они надели брачные венцы. Это опасно, очень опасно. И опасен не столько сам Раншарру, а Фортуна со своей херовой способностью отвязываться от людей, что оказались блядями, когда уже связывает что-то. Думать о них, мусолить в голове теории. А если он допустит близость – это его личный просчет в случае чего. В голове вновь промелькнул образ Ашени. А не будет ли и предательством по отношению к ней то, что он так быстро бросился в объятья к Раншарру? В конце концов это альфа убрал её фигуру с игрового поля. Проблемы, проблемы. Где она, простая спокойная жизнь? Может, у этой бабы недотрах, и она теперь ебёт всё, что движется по одной лишь прихоти? Нескончаемое ПМС? Проблемы начинаются и со здоровьем, его организм перестал безболезненно переносить блокаторы, что приходилось пить для сохранения омежьей сущности под контролем. Ему повезло, так сказать, что альфа пока ведётся на подкидываемые признаки конфетно-букетного периода. Прожить с ним жизнь? С человеком, которого ты не знаешь и который регулярно портит тебе кровь? С каких пор всё это дерьмо и грязь относятся к нему в принципе? Для Фортуны искать защиты или безвозмездной помощи у кого-то даже по самой малозначительной проблеме – унизительно. А здесь на кону его будущее в этом пока всё ещё чужом мире, несмотря на все слова Читы. Омегу выводил из себя факт, что здесь они – инкубаторы для взращивания альфьей спермы. Слабое звено и красивые куколки. Какое счастье, дорогая судьбинушка, что ты втянула меня мало того, что в доиндустриальное общество, так ещё и в период извращенного патриархата. Здесь даже сигарет годных нет. Тем временем он открыл двери, пронеся шлейф своего запаха мимо стражи и уловив альфий запах с нотками возбуждения. Фортуна деликатно сделал вид, что не заметил. Он давно подозревал, что как минимум треть представителей самцовой породы поимели его во всех позах где-то в мире фантазий, и время от времени мастурбируют на него. Плюхнувшись на этот… сексодром? на котором даже спать по первости противно было, Фортуна заметил наконец, что в комнате не один. Хаа… значит, братик с комплексами гиберзаботы? Асташе сидел, развалившись на софе руками и закинув левую ногу на правую, весьма вальяжно и бесцеремонно, но Фортуне нравилось: бета настроен говорить лишь по делу. - Чем простой наложник может служить? – омега начал ровным тоном, переходя сразу к сути. - Что ты задумал? - Простите? В серебряные глаза нечитаемо впились высокомерные и холодные, идентичные глазам Раншарру, иссиня-фиолетовые глаза. Ну да, близнецы с разным цветом волос. То, что Асташе родился бетой не могло не радовать, ведь будь он альфой, Фортуна мог оказаться в коме от феромонального давления. - Допустим, я вам скажу. – Фортуна немного подогнул под себя ноги, садясь более прилично. – Но где гарантии, что мне не вернётся это сторицей в виде насильной течки, например, в самый неподходящий момент? Асташе громко засмеялся, обнажая белые зубы. Он хитро оскалился, скорее, на манер Ошманов, нежели Врадиков. - Как догадался, что я? - Просто предположил. - Хорошо, гарантий тебе я дать не могу. – Бета прищурился, возвращая лицу каменное выражение. – Мне нужно, чтобы Раншарру было хорошо, и мне плевать, какой ценой. Но ты такой… - Асташе наклонил голову, явно избегая более нелестного определения, - своеобразный, что даже после течки, проведённой вместе с ним не остепенишься. Я надеялся, что ты забеременеешь, и дело с концом. Но у вас ничего не было. - И к чему вы ведёте? – Омега порядком нервничал. Месяцы стресса и общая слабость сказываются: нервы постепенно сдают, он чувствует себя здесь максимально неуютно. Действительно, почему бы не обсуждать, трахаются они с Раншарру или нет, что в этом такого? - К тому, чтобы у Раншарру было то, что он хочет. Поэтому спрашиваю – в чём проблема, если ты сам к нему неравнодушен? Фортуна потер шею – старая привычка со времён школы – и провёл рукой по медным локонам. - Нет гарантии моих прав, не как омеги, а как человека. Я не гаремная игрушка, которую можно поиметь и выбросить, для меня брак – это равное сотрудничество. Да, у меня появилась определённого рода симпатия, но это – запах. Приятный запах и некоторая степень уюта благодаря временной метке, не более. Это не то, на чём я могу завязать отношения. Я не могу дать всё в обмен на ничего и всю жизнь провести в стенах дворца, я намерен расти и развиваться, а не рожать лишь потому, что могу. А стоит мне согласиться – как это всё рухнет. Я не променяю амбиции на хлипкое понятие «любовь». Любой способен на предательство, и император – особенно. У него в руках вся полнота власти. Бета с каждым сказанным словом Фортуны всё мрачнел: откуда такие познания и соответствующие этим познаниям материальные запросы у омежки, которого он сам за холёную ручку вёл на свадебную церемонию? Неужели немилость в первую брачную ночь стала именно тем потрясением, благодаря которому он так быстро вырос, как личность? А вдруг Фортуна одержим? Нет, у него теперь есть божественное благословение. Немного погодя Асташе всё же решился задать наводящий вопрос: - И что ты предлагаешь? - Не мешайте. Не мешайте мне уйти отсюда в жрецы и добиться чего-то самому, а ему не мешайте доказывать мне, что я и впрямь могу ему довериться. Асташе шумно вздохнул и резко поднялся. - Постойте! Я ещё не закончил. Бета надменно всмотрелся в сидящего омегу с высоты своего роста. - Я понимаю, что вам кажется, будто я слишком много о себе возомнил и меня легче отравить. Но. Меня унизили, как супруга, я смирился. У меня отбирали еду, и я сам нашёл себе способ прокормиться. Меня выбросил на задворки собственный муж, и я нашёл в себе силы жить дальше. Но у меня отобрали последнее: любимого человека – Ашени, Это ещё одна причина, по которой я не могу его простить. Я не знаю, где она и что с ней, и я скучаю. Вы могли сотню раз принудить меня быть с вашим братом, но вы этого не сделали, ведь он дорог вам. Ашени дорога мне не меньше, я прошу понять. Вы даже могли бы меня ей шантажировать, и… нет, я даже не хочу об этом думать. На лице Асташе не дрогнул ни один мускул – Фортуна сглотнул. Это не Раншарру, которым можно манипулировать. Это не тот человек, которого можно просить понять. Блять. Придётся идти ва-банк. - Хорошо, я вижу, что вы мне не верите, но у меня есть последний аргумент. Я видел вашу мать. Асташе вновь остался непоколебим. Каких он только сказок не наслушался, проходили. - Это она дала мне божественное благословение и поручила возродить культ богини Анерасо. На секунду бета растерялся. У него великолепная выдержка, но дрогнувший зрачок глаз не скрыл того, что в словах промелькнуло нечто важное. - Я учту, - выдавил из себя он и покинул покои.