Любопытство гопника сгубило

      Первым делом по приходу в клуб, пока Юнги учтиво поклонился начальнику под строгим взором, Чимин взял удар на себя. Улыбнулся, пролепетал пару комплиментов и надавил бесстыжим обаянием, обезоруживая харизмой, чтобы его не отчитывали. А ему всё же досталась пара косых осуждающих взглядов от господина Чхве. Тэхён, пока Юнги ретировался на пост, устроился за баром, тут же схватившись за пиво в полупустом пока ещё клубе, и с опасением хмуро поглядывал на завсегдатаев. После осмотра откровенных нарядов официантов — Тэхёна скривило. Тот спрятал нос в своём бокале, пока Юнги с него тайком посмеивался, вспоминая собственный опыт, и старался не отсвечивать.       Чимин оставил их наедине друг с другом, куда-то скрылся и не показывался до глубокой ночи, пока Юнги не перевели на камеры слежения в комнату охраны. Он выходил из неё только всего пару раз за кофе и в туалет, а заодно и посмотреть номер Чимина. Тот в этот вечер был неотразимо красив, лучился каким-то коварством на сцене, нацепив юбку, каблуки, сетку — обрабатывал публику и трахал пилон с особым пристрастием. Даже умудрился позаигрывать со зрителем и дерзко выдернуть купюры из протянутых рук. Юнги с отвисшей челюстью воочию наблюдал этот разврат, уже и сам готовый протянуть бумажник мужу. Моргал восторженно, поправляя брюки, дёргал будто бы расхлябанный ремень обратно на место, глотал слюни, пока не ушёл обратно.       Чонгук же, отыграв свои несколько номеров на сцене, сидел в отведённом месте, привлекая клиентов на приват, тайком переглядываясь со скучающим Тэхёном. Тот смиренно ждал конца смены к середине ночи, играя в телефон и потягивая пиво. Даже оделся прилично — джинсы и простецкая футболка. Да что угодно смотрелось на Тэхёне лучше, чем привычный спортивный костюм, в котором его бы попросту сюда не впустили. Чонгук периодически подходил, поглаживал ему плечи, флиртовал на публику, отчего внимание к Тэхёну росло в узких кругах, где он оказался любимчиком красивого танцора. Вследствие чего подкаты участились, и тот непонятливо жался в угол от желающих с ним познакомиться. Драться было нельзя, матами крыть Тэхёну настрого запретили, раз пустили в такое место, где царил пидорский разврат, поэтому тот искал глазами поддержки. На что Чонгук лишь посмеивался. Юнги же из своей рубки, подсматривая за другом, просто в голосину ржал над чужой реакцией.       Дождавшись, когда начальник охраны с концами ушёл домой, Юнги сжалился и позвал Тэхёна к себе в комнату, чтобы скоротать время. Чонгук ушёл на приват, а его парень впервые осознал, что это.       — Как хорошо, что ты тут сегодня со мной тусишь, — довольно растягиваясь на стуле, Юнги откинул подол пиджака в сторону и широко зевнул. — Хоть не так скучно. А то с другими охранниками надо за языком следить, все такие: «Простите, извините, будьте так любезны», — а мне ничего не остаётся, кроме как соответствовать. Нахуй послать некого, понимаешь? А с тобой можно душу отвести, — хихикнул Юнги, намекая на хамские разговоры в будущем.       — Шугич, а это чё на экране происходит? — Тэхён тыкнул пальцем в монитор, разглядев в комнате привата своего Чонгука. — Это мой Малой там так гнётся? — непонятливо нахмурился Тэхён. — Что за дичь?       — Ну да, ты ж не против, Тэ, — безразлично пожал плечами Юнги, искренне удивляясь тому, что Тэхён уже не единожды говорил о своём согласии на приваты Чонгука, а теперь будто бы видел их впервые. Он лениво придвинулся к экрану, кивнул, подтверждая личность, и обратно откатился с креслом, приняв расслабленную позу. Ему лично было невдомёк, как и почему тот готов был стерпеть извилистые движения чистого секса на чужих бёдрах от Чонгука, но, видать, Тэхён относился к этому проще, чем он сам. — Малой сейчас заведёт бедолагу, обчистит ему карманы и этот чувак пойдёт дрочить в туалет. Классика. Хотя, — Юнги присмотрелся повнимательнее, сощурив глаза. — Не, напиздел я, этот не пойдёт. Он из элитки. Постоянный клиент, типа. Такие не дрочат, а ебут мальчиков по отелям. Сечёшь? Даже в параше в рот не дадут. А если и дадут, то кашлять будешь неделю. Насуют от души. Сука, — вспоминая свой первый опыт, Юнги ухмыльнулся, наложив элитку на Чимина. Тот тоже, как увлечётся, суёт ему в горло до першения. Поэтому прокашлялся, продолжив речь: — Комфорт таким подавай или грубость с извращениями. Они наслаждаются приватами. Люблю таких клиентов. Эти пидоры руки держат на своём месте, зная себе цену. Им проще бабла стрипу предложить, и тот сам согласится на многое, чем унижаться, получая отказ с выговором у охраны.       — Чего? — всё больше округлял глаза Тэхён, прилипнув к экрану. Тот пожирал глазами каждое движение, наклон и театральное заигрывание Чонгука с другим мужчиной.       — У меня таких историй вагон, просто не хотел твою детскую психику травмировать. Что «чего»? Дебил, что ли? Говорю, Чонгук у него любимчик. Он на предложения потрахаться за бабло не ведётся, отрабатывает свою часть и уходит. Всё. За это уважаю Малого. Но чуваку нравятся трудности. Я часто его вижу во второй. Он, как мазохист, получает кайф от возбуждения и недостижимости Малого для себя. Да что там говорить. Он не один тут такой. Но именно этот других стрипов уже по нескольку раз выебал. Поэтому не люблю я тут сидеть и смотреть на это порно. Бесит. А Чонгук твой ему поулыбается, жопой потрусит и как за дверь выйдет, сразу лицо кривит смешное, мол, «ебать, чувак, заебал яйца катить». А ты чего так ахуел? Это обычное дело, — Юнги подозрительно скосил взгляд на своего дружбана, который темнел с каждой секундой от увиденного на мониторах. Он быстро захлопнул рот, решив не продолжать.       — На коленях! — тыкнул пальцем, воскликнув громче положенного. — Малой почти трахается! Он на коленях у него. Я… я не думал, что вот это и есть приват.       — В смысле? А что ты думал, Тэ? Приват он и есть приват. Чувак платит огромные бабки за танец на своих коленях с полуголым стрипом. Ты Малому ещё спасибо бы сказал, что он отказался от третьей комнаты. Раньше и там тусил. А сейчас у него же любовь-морковь, куда ему голышом танцевать там. Тип совесть заела. Однолюб и все дела, член спрятал, — хохотнув с собственных слов. — Ты ж его знаешь. Он на сцене, в танцах, такой весь из себя развратный, а в жизни слёзки пускает и наивно не понимает причин ваших ссор с ним. Остынь.       — В какой ещё третьей? Он говорил, что это такие же танцы, как на сцене, только для одного! — заострил внимание на услышанном, пропустив остальное. — Голым? Совсем? Без трусов?! А это что? — Тэхён совсем прибито хлопнул глазами, не веря своим ушам, указывал пальцем куда-то в уголок экрана. — Он же и здесь голый почти. В одних трусах. Да это трусами и не назвать! На коленях, сука! А там был без?! Я не знал! Не знал, что он такое вытворяет за закрытыми дверями. У меня бабла-то нет, чтобы самому сходить и увидеть, — на этом руки Тэхёна опустились, а вид стал походить на побитого пса.       — Ну, теперь увидел, — передёрнул плечами Юнги, сцепив руки в замок, отталкивался ногами от пола. Кататься на стуле из стороны в сторону было весьма забавным занятием, когда у друга закипал чайничек.       — Я, блять, думал, что он так только на моих коленях крутится! А я, получается, такой же, как и все остальные, — пришибленный обидой, Тэхён хмурился, дуя губы. — И просить не делать так я тоже его не могу. То есть я бы сейчас пошёл с ним ругаться, хуями крыть, но предложить взамен нечего. Я, конченый лошара, даже не знал, что такое приваты. Малой распутничает налево-направо, а я хожу ветвистым оленем во дворе. Я — нищий, а он — шлюха, — совсем горестно вздыхая.       — Ты преувеличиваешь. Малого руками не трогают. Он танец отмотал — и свободен. Какая ещё шлюха? Ты совсем ку-ку? Эй! — Юнги пнул его ногой в голень, чтобы вывести из какого-то транса, потому что Тэхён даже моргать перестал.       — Да что ты? Почему же Кекс там жопой своей не трётся о члены? — прикрикнул Тэхён, будто Юнги был виноват в способах заработка Чонгука.       — Потому что я ему не разрешаю! Хули ты на меня орёшь, придурок? Я его, что ли, туда отправил? Ему бабло надо — он крутится, как может. Скоро выпуск, такая надобность отпадёт. Ты, вон, тачки воровал, и что? Тебя Чонгук за это упрекал? Нет. За тебя переживали, чтобы ты, дебил, не сел на кичу. Попросили — ты услышал. И от бабла отказался. Ты с ним разговаривал? Я лично слышал от тебя, что ты не против. Чонгук же спрашивал. Скажи, что тебе не нравится. Будете два нищих и на равных, может, мозги твои на место встанут и ты перестанешь думать, что твои яйца в тисках. Ты просто, дебил, не знал, на что подписался. Предсказуемо, знаешь ли… — скептично поджимая губы в тонкую линию, Юнги отвёл взгляд, обернувшись на стуле вокруг своей оси. — Разговаривать учись, Тэ. Жить легче станет, а то умрёшь одиноким дебилом.       — Ясно всё, — зависнув глазами на мониторе, Тэхён разочарованно выдохнул. Хлопнул Юнги по плечу со словами: — Умные вы тут все. Ладно, похуй мне, я домой. Настроения нет сидеть здесь дальше. Пока, Шугич. Не моё это место, больше я сюда ни ногой.       После чего Тэхён, не дожидаясь оклика, вылетел из комнаты наблюдения. Юнги, немного обдумав ситуацию, сначала пялился на закрытую дверь, не сообразив, с чего это тот так свинтил, а после проверочно посмотрел на мониторы. Тэхён мог ворваться в приват на эмоциях, начать драться с клиентом, а Юнги потом точно выгонят с работы. Но это было крайне маловероятно — охранник на этаже у дверей остановил бы. Он нашёл друга взглядом на мониторе у входа, подкуривающим сигарету. Потом Тэхён ушёл. Юнги даже почувствовал некую долю вины за то, что пустил его в комнату слежения. Не подумал, что тот был совсем к такому не готов. Розовые очки и скудные познания о роде занятий стриптизёров помимо выступлений сыграли свою роль. Иллюзия приватов и их содержимого развеялась с чужими ошибочными представлениями. Тэхён думал, что Чонгук танцует в клубе, как и Чимин. Что в комнатах тот делает то же самое, что и на сцене с расстояния. Танец в непосредственном контакте с клиентом оказался неприятным открытием. Юнги уже предвкушал, как Чонгук точно расстроится, когда не найдёт благоверного в баре, а телефон, он готов поклясться, Тэхён с вероятностью в сто процентов отключит. Обижаться тот мог феерично и бойкотировать Малого, пока сам не отпускал ситуацию. Чонгук уже столько раз жаловался и плакался в жилетку Чимину у них дома, когда искренне не понимал чужих обид и непостоянства.       Тяжёлый вздох шумно слетел с губ Юнги, пока он предвкушал этот пиздец. Чонгук сбежит с работы на поиски этого придурка, который молча свалил в закат после увиденного, и не найдёт. Зато выхватит штраф. А потом выест ему мозг несправедливыми обвинениями, что Юнги не стоило Тэхёну такое показывать, когда доберётся до сути. Как и Чимину следом о собственных догадках, сомнениях в чужих мыслях и попытках предугадать, что делать и как быть. Юнги точно знал дальнейший расклад этого нытья у них дома. Демон его тоже будет подпёздывать и сетовать на нерадивого друга, с мотивом встать на защиту Чонгука. Подкидывать предложения о кастрации и прочую ересь. А он просто хотел не скучать на работе, вот и всё.       В конечном итоге, замученный морально, Юнги под утро вёз в машине к ним домой зарёванного Чонгука и воинственного демона, который пылал за обиду друга. Тэхён трубки не брал, но, исходя из личного понимания, Юнги донёс причину обиды. Приваты. Ситуацию эти двое разбирали на молекулы и варианты развития событий в подробностях у него прямо на глазах. Точнее, этим занимался Чимин, расхаживая по квартире, пока он завтракал, а Чонгук утирался салфетками и дул сопли. Там была и публичная казнь друга у окон квартиры, и свободная жизнь Чонгука с лучшим парнем где-то заграницей, и вправление мозгов с курсом у психолога. Что только Юнги не услышал от этих двух товарищей, поражаясь коварству, способностям раздуть из мухи слона и сучности каждого по отдельности. А ведь Тэхён просто обиделся и был не готов увидеть своего парня на коленях другого мужика. Приревновал, ушёл выпустить пар. Вернётся же, зачем паниковать? Время надо. Юнги так же бы свинтил, пересидел в заточении, пока не отпустило, и принял решение поговорить. Ему было лень доносить это до воспалённых умов в его квартире, поэтому позволил тем бомбиться на радость, сбрасывая так напряжение. На этой стороне медали у принимающей стороны всплывали совсем не взвешенные решения проблемы. Что Чимина, что Чонгука в таких ссорах разматывало до полного пиздеца, и те бесновались похлеще припадочных. Точнее, Чимин подначивал того на глупости со своей демонской колокольни. Юнги иногда удивлялся, как остался жив с таким исчадием ада рядом. Тот иногда казался ему страшнее любого отбитого отморозка из соседнего двора, с которыми он махался. Те прямо в нос били, а Чимин был из тех, кто подставит подножку, ты влетишь носом в лутку двери, поскользнёшься на удачно разложенной там мокрой тряпке и сломаешь хребет в трёх местах, а потом он с улыбкой на лице будет давить тебе на переносицу льдом в больничной палате, мысленно кончая.       Сон не шёл, в квартире было шумно, а уйти спать к себе не позволяла совесть. Поэтому Юнги под предлогом покупки кофе выскользнул из нагнетающей атмосферы квартиры, где уже точили ножи и проверяли вилки на колкость.       Проверочно набрав номер друга, шагая по двору, Юнги лишь убедился, что тот недоступен. Но идти домой к Тэхёну не стал. Лезть в чужие сердечные дела он по-прежнему не хотел. Придерживался нейтралитета. Всему не научишь, а лезть в чужой монастырь со своим уставом — заведомо плохая затея: выйдешь богохульником. Считал, что сами разберутся. Это не первая и не последняя обида Тэхёна. Посидит денёк-другой дома, перебесится и придёт к Чонгуку материться, обвинять в поломанной гетеросексуальной жизни, а потом клясться, что закопает его в палисаднике, если застукает с кем-то. Подерутся, поебутся, и будет всё как раньше. Всего-то нужен разговор, и всё встанет на свои места. Попивая кофе и удерживая стаканчики в подставке второй рукой, чтобы не зеваться и окончательно проснуться, Юнги притормозил у турника. Утром двор обычно спал, поэтому сейчас площадка пустовала. Он тянул время, как мог, лишь бы не идти обратно и не слушать нытьё. Поставив стаканчики на асфальт, Юнги бодро подпрыгнул, смыкая ладони на металлическом поручне, стал подтягиваться. Первый подход, второй, на третий Юнги болезненно тужился, заканчивая поднимать в воздухе вес собственного тела руками. Мышцы вздулись, стало жарко, и он скинул с себя футболку на соседний турник, разминая бицепсы пальцами. И совсем не обратил внимание, что на площадке стоял уже не он один. За спиной послышался звонкий мягкий голос. Ещё не обернувшись, Юнги знал, кому тот принадлежал. Только их новый сосед имел одновременно мужские нотки с кокетливой подачей слов.       — Доброе утро, Юнги, занимаешься? Не скучно одному? — Тэмин снова стоял в коротких шортиках и на этот раз широкой футболке с глубокой горловиной, оголив ключицы. Юнги бы сказал, в женских шортиках, так аппетитно обтягивающих стройные худые ноги. Тэмин ничуть не смущался своего вида, а его этот вид смущал тем, что привлекал внимание. Движения соседа были наполнены кошачьей грацией. Глаза светились радостью, а пухлые губы притягивали взгляд блеском. Юнги улыбались. — Я присоединюсь? Зарядка с утра — весьма полезная штука. Так бодрит, — с этими словами тот поправил розовый шёлк на голове и прошёл мимо, а ему в нос забился шлейф сладкого запаха геля для душа.       — Доброе, ага, — Юнги проследил взглядом, как Тэмин не прыгнул на турник, как это сделал он секунду назад, а стал рядом и делал наклоны, уперев руки в бока. Сначала из стороны в сторону, потом вперёд, оттопыривая зад. Зад. Оттопыривая. Буквально тыкал им в лицо. Тот махал руками, вертел головой и будто бы действительно занимался зарядкой. В любом случае Юнги не почувствовал совершенно никакой угрозы, как наговаривал Чимин. Всё делалось невзначай, как само собой разумеющееся. Тэмин не виноват, что он мельком поглядывал. Юнги попивал свой кофе, продолжая искать отличия. Находил, поэтому немного стал свыкаться, что перед ним не его Кекс. Но двойник всё равно по умолчанию сходства слишком быстро вызывал у него доверие к себе. Сложно было отрицать собственное расположение к человеку, так преступно похожему на мужа.       — Кофе пьёшь? Вкусный? — Тэмин скосил взгляд на стаканчик, продолжая приседать. Точнее, протянул руки вверх, наклонился и присел, чтобы линия спины продолжалась вплоть до кончиков пальцев. Он точно увидел быстро метнувшийся взгляд на собственные оттопыренные ягодицы. — Сладко? — улыбнулся игриво, ловя взметнувшийся взгляд Юнги к глазам.       — А? А… Да, вкусно, — Юнги слегка смутился, поглядывая в сторону собственного подъезда. — Прости, не угощу, — намекая на дополнительные два стаканчика кофе на асфальте, куда посмотрел Тэмин. Он слегка заволновался, оказавшись застуканным с поличным во время взгляда на задницу. — Я Кексу купил и Малому. Могу сказать, где покупал, — получив кивок и понимающую улыбку, указал рукой в неясном направлении, собирая сбитые мысли в кучу. — На остановке. Там, за домом. Ларёк кофейный. В общем, там, да. Попробуй, понравится, — мямлил он неразборчиво, продолжая нервничать. Когда рядом был Чимин в прошлый раз, ему было, что ли, спокойнее. И на работе тоже, потому что там у него было занятие. А тут, во дворе, их общение частично напоминало флирт, поэтому стало как-то некомфортно и боязно. Юнги ведь не флиртовал, но чувствовал эту ауру игривости, что исходила от Тэмина. В общем, ощущал себя загнанным зверьком, оттого и испытывал неловкость. — Они сироп туда льют разный, вкусно очень, — добавив уточнение.       — Хорошо, обязательно попробую. Так это на груди у тебя в честь твоего партнёра татуировка? — Тэмин лукаво сузил взгляд на грудь, снова выпрямившись и делая выпады на одно колено, поддерживал разговор, улыбаясь.       — Партнёр? Кекс? Муж он мой, а не партнёр. В Вегасе демона окольцевал. Устроил он мне там нервотрёпку. Чуть за волосы его к алтарю не притащил. Та ещё история, — Юнги посмотрел на свою грудь, огладил цветное изображение розового кекса как печать сердца и улыбнулся. — Да, в его честь, — при упоминании Чимина стало не так неловко, и он слегка расслабился, мягко улыбаясь. Хорошо вот так вспоминать такие моменты из прошлого, когда есть кому их рассказать. Вроде как история любви.       — Ох, ну тогда я могу только позавидовать ему. Ради меня тату никто не набивал себе на груди. И в Вегас не возил. Повезло Чимину, — Тэмин не стал огорчаться, потому что с таким успехом точно знал, что ему не будет светить ничего. Он выбрал троп подбираться ближе как друг и возможная отдушина в личных разговорах. Чем медленнее он шёл к своей цели, тем ненавязчивее был их флирт. Главная задача заключалась в поддержании некой недосказанности и игривости с намёками на возможный секс, вдруг что. — Не могу понять, почему он взъелся на меня. Но, наверное, я ему не нравлюсь. Не суть. Я не обижен. Возможно, он ещё изменит своё мнение. Неплохо было бы дружить с соседями, гостить, — закидывал дружелюбную удочку. — Я всё же восхищаюсь его танцами. Он для меня стал вдохновителем.       — Кексу мало кто нравится, ты не парься. Он демон. И вряд ли изменит своё отношение, — уже тише добавил, округлив глаза с намёком на реальность.       — Спасибо, что хоть с тобой ладим, Юнги. Для меня это честь — подружиться с таким популярным охранником из клуба. Ты знал, что почти никто не знает, что ты занят, и каждый мне знакомый парень мечтает, чтобы ты обратил на него внимание? Просто холостяк года. А я с тобой теперь знаком, — горделиво потрепал себя по волосам, Тэмин уже закончил делать зарядку, упёр руки в бока и просто общался.       — Приятно слышать, но я занят, — смущённо тужа щёки от улыбки, Юнги видел, как Тэмин тыкнул пальцем в его татуировку. — Так им и передай.       — Да, да, знаю. Кексом. Забавное прозвище. Откуда оно?       — Так это ещё со школы. Чимина педиком все считали. Красивый был, танцевал, весь из себя сладкий, вот и прицепилось, — отпивая кофе, Юнги, честно признаться, нравилось вот так постоять и поговорить о Чимине как о том, кем он гордился.       — Так вы со школы знакомы? Вот как? У меня точно никаких шансов. Ах, как жаль. Хотя, — лукаво улыбаясь, тот взметнул волосы вверх, продолжая заигрывать. — Мы же так похожи… И как так получилось, что он заполучил место в твоём сердце? — снова касаясь татуировки пальцами, обвёл подушечкой контуры, но быстро убрал руку, чтобы не спугнуть, потому что Юнги дёрнулся.       — Это… свадебный подарок. — Юнги чуть задумался, приходя в себя после чуть затяжного касания пальцев по оголённой кожи груди. — На приват я сходил ради любопытства. И всё, пропал. Пиздец меня накрыло. Столько лет видел его и не понимал себя. А там как обухом по голове съездили. Один Кекс перед глазами стоял. Курить бросил, работу бросил, доёбываться до людей бросил… — последнее прозвучало тоскливо. — Короче. Сменил спортивки на костюм, и вот я тот, кем меня знают в клубе.       — Любопытство и танцы, значит. Был бандит, а стал серьёзным мужчиной, — задумчиво протянул Тэмин. — Но мне нравится то, что вышло. Чимин чёртов счастливчик, — скользким взглядом осмотрел Юнги с ног до головы, цокнув языком по нёбу. — Пусть смотрит за тобой лучше, или тебя украдут. Костюмы тебе так к лицу, Юнги.       — Кстати о шмотках, — опомнился Юнги, чтобы не краснеть от сыпавшихся на него комплиментов. — Ты это, — он снова подошёл к турнику, чтобы занять себя хоть чем-то и огородить собственное тело от скрытого домогательства. — Во двор бы поприличнее одевался, Тэмин. А то тут пацаны на тебя жалуются, — пыхтя, делал рывки, пока тот охнул удивлённо на замечание и почти оскорблённо смотрел в ответ. — Говорят, — тяжёлый выдох на подъёме, — с тёлкой тебя спутали. И с Кексом тоже. А он у меня тут единственный такой был. Понимаешь, жопой он тут не светит, и для них это дикость. В общем, просили не оголяться. Пристанут ещё, доебутся. Оно тебе не надо, поверь. Тут двор не совсем дружелюбный, ты просто не знаешь. Пресанут, обворуют, изобьют… — перечисляя все свои бывшие занятия с гопотой. — Но я сказал, чтобы не трогали, так что, если что, обращайся, — деловито спрыгнул с турникета. — И не провоцируй пацанов, окей? У них тонкая душевная организация на гейский мир.       — Обязательно, спасибо, я учту твои рекомендации. С меня тогда причитается, раз я под защитой. Заходи на пиво или шампанское, отблагодарю, — мило улыбнулся в ответ, чуть погрустнев от замечания. — Но как так можно? Я ведь никого не трогаю, приветлив, одинок. Одежда — это самовыражение. Если забрать это — то как-то совсем скучно станет. Серо, невзрачно.       — Понимаю, возможно. По сути, тебя и тронуть не должны. На Кекса же похож. А это у них тут табу. Так что будь спокоен, — важничал Юнги, отпивая последние глотки кофе. — Не должны.       — Юнги-я-я-я! — раздался ор из окна знакомым голосом, от чего Юнги испуганно оглянулся и выронил пустой стаканчик. — Домой! — сменил Чимин высоту голоса на более низкую и угрожающую, после чего Юнги схватил свою футболку и подставку с ещё двумя кофе.       — Прости, я побежал. У нас там драма, они не в духе. Пока, — махнув рукой на прощание, Юнги рванул к подъезду, мысленно перекрестившись. Голос, с каким Чимин загонял его домой — был крайне злющим и демонически низким.

***

      Начав воплощать свой план в действие, Чимин в клубе оставил друзей наедине друг с другом, а сам пошёл обрабатывать охрану на входе. Описав персону нон-грата Тэмина, как удивительно схожую с его неотразимой личностью, Чимин добился запрета на вход для чуть ли не самого себя, завидь те розовые волосы. Тэмина в клуб пускать было архипреступно и под страхом смерти на плахе у администратора. Открестившись небольшим враньём, что тот сталкер и его преследователь, охранники с охотой согласились не допустить нарушения личного пространства стриптизёра внутри клуба. Все как один понимающе кивали головой и соглашались принять меры. Поинтересовались именем негодяя, чтобы не было ошибки в случае проверки документов. Хоть охрана на дверях менялась, Чимин обработал ещё и тех, кто находился внутри клуба. Конечно, не сразу, а подгадывал моменты, пока Юнги отлучался от поста. За ночь подговорена была вся смена.       Дошло до того, что он просто попросил начальника охраны посадить Юнги за камеры, чтобы тот ему не мешал выполнять свой коварный план с блокадой Тэмина на подходе в клуб. Дело было сделано, настроение значительно улучшилось, стоило ему представить мину, с которой тот уйдёт отсюда, когда не пустят внутрь. Внутренний демон ликовал. На душе стало так приятно, что Чимин лучился счастьем. На сцене это вылилось в душевный разврат под медленную возбуждающую мелодию. Чимин после отработанных номеров спрятался в гримёрке на диванчике, рыская по сайтам с запросом «Если сосед гаднон, как его достать?». Он увлечённо читал про соседские войны, черпая необходимые для себя знания. А после туда влетел совсем нервный Чонгук с панической атакой и занятие пришлось отложить.       Тэхён уже не единожды мочил такие временные расставания без объяснений и порядком надоел со своей тупостью. Точнее, с принципами, которых ему было не понять. Чимин негодовал сильнее Чонгука, пока тот слезливо утирал глаза от слёз в страхе, что его бросили. Юнги хоть и объяснил, что тот скорее всего быканул на увиденный приват, Чимин продолжал беситься, мысленно вырывая Тэхёну лапки, как пойманной мухе. Дома с Чонгуком, когда они остались одни, так и вовсе перестал себя сдерживать.       — Как же меня этот дебил заебал, — расхаживал он по квартире. — Ты ему в жопу даёшь, и сосёшь, и по головке гладишь и языком, и ладонью, а он вот так к тебе. Мудила! Он же сколько раз говорил, что не против? Помнишь, Чонгук? — рычал Чимин, меряя комнату шагами, пока друг сидел на диване со сложенными под себя ногами и следил за ним.       — Помню, — пискнул Чонгук, заикаясь.       — Не против! Как ещё можно понимать слово «приват»? Ну почему ты на такого тупого и необразованного повёлся! — прикрикнул он на Чонгука. — Как можно дать добро, а потом обидеться на это? Он же согласен был!       — Эй! Он не тупой. Если так судить, и твой Юнги тоже тупой, — вступился за своего парня.       — Ты давай не сравнивай, да? Заступается он. Козлина твой Тэхён. Что мешало ему дождаться и сказать тебе прямо в лицо, что ему что-то не нравится? Разве так поступают? Почему он заставляет тебя нервничать и плакать? Не согласен — скажи. Надоело — брось. Так сложно сказать: «Чонгук, давай расстанемся»? Зачем всё это?       — Не надо «расстанемся», — взвыл Чонгук ещё громче.       — Я ему ноги повырываю, чтобы больше никуда не смог уйти. Будешь на коляске его возить. Член только оставлю, чтобы баловался с ним. Не реви, мой хороший, — сжалился Чимин. — Вернётся твой дебил. А если он скажет тебе бросить приваты? Что сделаешь? — спросил самое важное.       — Брошу, — проскулил Чонгук. — Я просто по привычке продолжал. Учёбу оплатил уже. Даже на взятки с дипломом собрал. Он сказал, что не против. А тут приревновал. Нет чтобы в лицо мне это проорать. Мы бы поругались и сразу помирились. Он же может. Мы и дерёмся иногда. Я поддаюсь, и Тэхён доволен. Мы оба довольны. А тут он просто ушёл. Он меня бросил, да? — снова залился слезами Чонгук, прикладывая к глазам салфетку. — Мне денег хватает, а Тэхёна я люблю. Он один такой дурной. Как я, понимаешь? Что мне делать? Не надо меня бросать, я хороший.       — Надо подождать. Дай ему день или два, — Чимин, расхаживая у окон, боковым зрением заметил на площадке знакомую фигуру и тормознул. Присмотрелся к спине — Юнги был узнан, а вот рядом стояло розовое чмо, что не давало ему покоя ни днём, ни ночью. — Не понял, блять. Вот хуйло, — рыкнул он, наблюдая, когда Тэмин коснулся груди Юнги. — Руки от него убрал, сука! Убью!       — Что там? — Чонгук моментально затих, шмыгнув носом, и свалился грузной тушей с дивана, запутавшись ногами в пледе, пока спешил к окну.       — Тэмин этот. Шлюха, — выплюнул Чимин. — Эта тварина заявила мне вчера, что забёрет у меня Юнги. Прикинь, наглый какой, да? Теперь караулит его везде, жопу свою подставить хочет, — рокотал Чимин, достав телефон. И тут же набрал Юнги, но звук раздался где-то в квартире. Тот просто не взял с собой телефон и спокойно стоял общался с врагом номер один.       — А Юнги ему что, улыбается? — Чонгук, позабыв о собственной трагедии, лип к окну, рассматривая поведение обоих. — Флиртуют? Юнги-хён? Ля, крыса! — И для достоверности протёр глаза. — Он же вообще ни с кем из клуба не разговаривает даже, кроме сотрудников. Не верю, — пришибленно промямлил Чонгук.       — Да, блять! Я говорил, что Юнги видит мою копию, и у него, как у собаки, рефлекс срабатывает быть милым. А этот падальщик пользуется его слабостью! На меня слабостью! — пылал гневом Чимин. — Он телефон забыл, чёрт. Я ночью читал, что с ним сделать, с этим Тэмином. Подумал ещё, может, одумается. А он за своё… Пиздец ему. Я зарегистрировался на сайте знакомств от его имени, — Чимин быстро стал набирать в телефоне адрес сайта, где ночью создал профиль, вбивая пароль. — Сжалился над ним, а, — ворчал. — Никакой пощады, сволочь такая, — с этими словами Чимин победно шлёпнул по экрану пальцем и хищно улыбнулся, поглядывая в окно.       — Ты создал ему профиль? На сайтах? Боюсь представить, что ты там в блоге о себе написал. Ну, о Тэмине этом. А телефон где его взял? — Чонгук утёр сопливый нос, совсем позабыв о своих несчастьях, переключившись на друга.       — У Госпожи О. Соседка бывшая. Она любезно мне его дала. Мымра, чтобы ей пусто в карме было, — Чимин, не теряя времени, отдёрнул шторы и повернул ручку, распахивая окно. — Сейчас того пидора звонками извращенцы завалят. Я и адрес его туда вписал. Указал, что люблю сюрпризы и поиграть в жертву. Мечтаю о большом члене двадцать четыре на семь и отборных матах в свой адрес, включая грязные разговорчики со старта при звонке вместо приветствия. А ещё я выписал ему бан на вход в клуб. Сука.       — Блин, Чимин, ты жесток, — охнул Чонгук, накрыв рот ладошкой.       — Поверь, оно, — указывая в сторону площадки, — коварное. Таких надо сразу на место ставить и давить ногтем. — Обернувшись к окну, Чимин высунулся на полтуловища, набрав в грудь побольше воздуха, и заголосил: — Юнги-я-я-я! Домой! — понизив голос до угрожающего. Проследив, как тот рванул с места, Чимин с чувством выполненного долга шумно выдохнул, сбрасывая с себя всю агрессию, пригладил волосы и на минуту закрыл глаза, восстанавливая всколыхнувшееся раздражение.       Юнги снова флиртовал. Да что там флирт. Разговор с кем-то, походящим на педика, для Чимина уже воспринимался флиртом от Юнги. Никогда. Никогда такого не было. Он ни разу не ревновал. Зато за эти дни у него просто подгорала жопа от испытываемых эмоций. Его благоверный приветливо улыбался соседу, и это пиздец как тревожило и бесило. Но решив накануне, что сучность и истерики мало чем помогают в таких вопросах и подталкивают Юнги на побег, как и Тэхёна, он, будто на медитации, выпустил из лёгких воздух. Орать, ругаться и капризничать было нельзя. Раз тот, будучи уже не таким и голодным, всё равно общался с Тэмином, Чимин решил прикладывать максимальную выдержку и понимание в эту ситуацию, пока медленно, но верно сживал соперника со свету. И ведь действительно сомневался, стоит ли с ним так жестоко поступать, размещая анкету на сайте с чужим номером. Чимин и объявления разного рода в телефоне набрал, чтобы распечатать их и расклеить по району о продаже как телефона по дешёвке, техники всякой, услугах доставщика еды, грузчика и прочих рабочих специальностей, что были так востребованы. Но потом переключился на Чонгука с его проблемами и оставил казнь до лучших времён, подарив тому шанс отступить. В запасе ещё была куча всяких пакостей. Но после предупреждения и показательного секса у двери со стонами к нему не прислушались. Тэмин упрямо хотел внимания от Юнги, а получил только подписанный приговор от Чимина. Жалость стёрлась.       — Кексюль? — заискивающе позвал Юнги, заглядывая в дверь квартиры, ожидая встряску. — Писюня моя сладенькая, ты чего так орал? Случилось что? — елейно мазал он, аккуратно подступаясь ближе. Чонгук сидел на подоконнике, скрестив руки на груди, и смотрел на него взглядом убийцы, а Чимин подозрительно улыбался.       — Что ты, Юнги-я, котик мой, — мурлыкнул Чимин, тут же подступаясь ближе, пока Юнги на рефлексе оттопырил назад задницу, предчувствуя пятой точкой неладное в виде удара в пах или стальной хватки ладони на яйцах. Но этого не последовало. Юнги точно знал, что Чимин видел его разговор с соседом. Загнал домой, чтобы оборвать это, и сейчас был таким страшно милым, что Юнги реально испугался. — Я так хотел кофе, что уже не мог дождаться. Где ты пропадал? Мы тут ждём тебя, а ты? Не любишь нас совсем, — Чимин мягко прижался губами к его, а после стал целовать ему лицо, повиснув на шее. Обнимая в ответ, Юнги целовал, удерживал подставку с стаканчиками кофе на расстоянии. Поглядывая на Чонгука во время поцелуя, чтобы понять ситуацию, он вопросительно вздёрнул бровями. Но там просто хмурились, а на его кивок, пока Чимин не видел, тот и вовсе отвернулся, отказавшись помочь с трактовкой поведения.       — Ну, так вот, держи, — Юнги протянул холодный кофе в чужие руки и от греха подальше отошёл от Чимина, пятясь назад.       — А что ты там делал? — Чимин указал рукой в сторону окна, намекая на спортивную площадку, не сводил с него пристального взгляда.       — Подтягивался, — ответил, не задумываясь, но, оценив ситуацию как более чем опасную, судя по раздутым ноздрям, что ширились у Чимина от переизбытка чувств в зияющие дыры, добавил: — Соседа видел. Он тоже вышел размяться. О тебе, сладкий, разговаривали, — чуть тише добавил Юнги.       — О чём именно? — выжидающе спросил Чимин, протянув Чонгуку кофе, отпил своё, глядя ему в глаза. Эти двое сейчас походили на следователей, которые попивали напиток, пытая подозреваемого вопросами. Один пытал, второй угрожающе молчал.       — Сказал, что ты мой муж. Что тату в твою честь. Как предложение тебе в Вегасе сделал. Что познакомились на привате. О том, о сём? — вопрошающе выгнул бровь, будто бы спрашивал, правильно ли он отвечал на поставленные вопросы, поглядывал на дверь в ванной, за которой планировал спрятаться в случае летящего в него предмета мебели.       — Муж, говоришь? Это ты правильно сказал, молодец, коть, — кивнул Чимин одобряюще, сбрасывая напряжение. Ему хватило представить негодование Тэмина, пока Юнги делился подробностями своей любви к нему, чтобы получить удовлетворение в этом вопросе. Наличие тем в разговоре уже говорило о том, что Юнги не флиртовал, а хвалился им. И Чимина это вполне устроило.       — Я в душ тогда, — Юнги кивнул им и от греха подальше, во избежание вопросов, скрылся за дверью ванной комнаты, переводя сбитое дыхание.       — И что? Ты это так и оставишь? — подал голос Чонгук, пихая ногой рядом стоявшего Чимина. — Объявлениями это ты гандона того наказал. А Юнги? Он флиртовал, я видел! Ладно со мной, тобой, но не с этим упырём, — негодовал Чонгук. — Я бы сам ему патлы выдернул, если бы он к Тэхёну подкатил.       — С тобой флиртовать можно, да? Чонгук, не беси хоть ты. Тебе тоже нельзя кокетничать с моим мужем. Своего заводи. Тэхён вон вообще от тебя сбежал, за моего взялся? — И наблюдая, как поджались жалостливо губы, Чимин поспешил исправиться: — Ладно, я погорячился. Не сбежал Тэхён. Найдём. Вернём. Закопаем. Оставайся у Юнги в квартире, надо поспать, а вечером пойдём ловить твоего придурка. А вот со своим я разберусь сам. Не в бровь, а в глаз накажу. Ты видел, я ему буду улыбаться, но он своё получит, — шипя, Чимин посмотрел на дверь душевой, обещая себе, что попортит тому жизнь со всей хитростью и коварством, на которые способен.