Часть 2 Глава 6
17 сентября 2024 г., 18:00
Чимин шагал впереди него по ступенькам горделивой походкой, демонстрируя непокорность и непреклонность позиции, будучи уверенным в праведности своих поступков, хлёстким шлёпаньем подошвы о бетон. Юнги сразу понял, что признавать вину тот не планировал ни при каком развитии событий. По-хорошему точно. Чужая уверенность в правильности поступков бесила с каждым гулким шагом. Чимин отказывался понимать, что вёл себя неадекватно. Не понимал, что Тэмин мог из такой же вредности, если обладал ею в той же степени, что и его демон, написать заявление в полицию. О травле, о преследовании и сливе личных данных, потому что просто-напросто снимал жильё и мог спокойно съехать. В таком случае Чимину бы грозил как минимум штраф, административка, а в худшем случае с упрямством и нежеланием приносить извинения — лишение свободы через суд. Тот, не обдумав все «за» и «против», пройдя верификацию на сайте, откуда к соседу ломились заявленные извращенцы, оставил там свой номер телефона, пусть и указал чужой в тексте объявления. Хрен с тем блоком в клубе — сайт был худшим решением Чимина насолить врагу. Полиции стоило написать один-единственный запрос сайту, и Чимина быстренько оприходуют. Юнги в таких делах — как избежать проблем с законом — разбирался отлично. Хоть он и баловался доёбами до людей, по факту те сами отдавали деньги. Зачастую он сидел и наблюдал с устрашающим видом, как братва запугивала жителей двора. Да и в основном молодняк, который больше опасался за целостность собственного лица и дальнейшей благополучной жизни во дворе, чем о решении вопроса официально. Никто не гопал мужиков за тридцать. Лишь иногда стреляли сигаретку. А малолетки элементарно боялись обращаться в полицию. Что говорить о промысле с машинами — это было куда опаснее, и тут Юнги, как вор со стажем — подковал себя знаниями в законе. Как и в способах его обходить. Поэтому поступок Чимина — просто кричал глупостью. Чем-то даже напоминающей ему действия недальновидного Тэхёна.
Юнги злился. И Чимин тоже. Скорее, тот бесновался, зайдя в квартиру, когда зашвырнул с ног кроссовки куда-то в сторону и демонстративно попёр вперёд, чтобы с оглушительным хлопком закрыть дверь в ванную.
— Ты дал ему свой номер! — заорал оттуда. — Какого хуя, Юнги?!
— Кекс, сволочь, думаешь разговора избежать так? Хлопнул дверью и всё? Я подожду, твою мать, пока ты выползешь! Ты что натворил? — заорал в ответ Юнги на закрытую дверь, дёрнув ручку.
— Иди к чёрту! Вали и дальше защищай своего Тэ-ми-на! Предатель, номера он раздаёт, — выплюнули в ответ с шипением.
— Что ты несёшь? Чердак поехал? Открой дверь, нахуй, — и снова задёргал ручкой. — Я тебя защищаю, припадочный! Он заявление может написать, не соображаешь? Я номер дал, чтобы он не дошёл в своём страхе до таких мыслей, потому что некому помочь. Удаляй всё, что ты там сделал, Кекс! Сейчас же. Я знаю, что это был ты. Только ты мог такую дичь вытворить. Хуй с ним, с тем черным списком в клубе, но это другое. Ты травишь нашего соседа. Травишь! Не беси меня, открывай, блять. Знаешь, что я выбью, если не откроешь, Пак Чимин! — заорал Юнги в глухое полотно. Но с той стороны молчали, не прислушавшись. Тишина стояла гробовая с минуту, пока внутри у Юнги закипало от игнорирования его слов. Правильных слов! Дать номер телефона — эта мера безопасности, хоть какого-то эфемерного спокойствия у человека, которого преследовали сексуальные маньяки из-за его благоверного. У него и мысли не было лишней, чтобы его вот так с ноги обвиняли в умышленном ближнем знакомстве. Чимин отказывался воспринимать доводы, будучи пьяным и до ужаса упрямым. В ход пошёл кулак. Юнги с плеча двинул им по полотну, так что местами послышался треск, но дверь лишь прогнулась и снова встала на место. А следом пошло в ход плечо. Но замок держал оборону до последнего. Удар, что трещал звоном, застыл в ушах, но возымел своё действие. Едва он замахнулся снова, Чимин распахнул дверь и упрямо уставился на него во все глаза.
— Не ломай! Это ты виноват! Ты на него пялился. Ты его защищаешь. Номер дал. Оберегаешь? Просил не трогать? Рот на него раззявил. Нравится? Ты думаешь о нём! Издеваешься надо мной, что ли? Можешь даже не пиздеть мне сейчас. Я всё вижу. Он нравится тебе! — заголосил, подступаясь с угрозой ближе, растеряв страх от нахлынувших эмоций. Даже искажённое злостью лицо со шрамом и сжатые кулаки Чимина сейчас не пугали.
— Да ты, блять, истеричка! Что ты придумал, придурок? Я повода для таких обвинений даже не давал! Не думаю я о нём. И не нравится он мне. Бред! Ты меня слышал вообще?
— Не пизди мне! — угрожающе выставил палец перед лицом, обвинительно тыча им.
— Так, я не собираюсь участвовать в этом цирке. Ты бухой, неадекватный, делаешь из меня изменщика на ровном месте. Телефон твой где? — Юнги на последних крупицах терпения бесцеремонно дёрнул Чимина к себе за эту выставленную руку и стал обшаривать карманы в поисках телефона. Надеяться на содействие Юнги не стал. Возможно, утром до того дойдёт плачевность необдуманного поступка, но в данный момент все слова пролетали мимо. Чимин снова завёл шарманку о его реакции на соседа, которую он единожды не сдержал. А ведь Юнги просто был удивлён и ошеломлён схожестью. Но чем больше он видел и общался с Тэмином, тем больше отличий находил. Понимал, что это разные люди, и его интерес стихал. Чимин же хватался за какие-то мелочи и приписывал ему несуществующее чуть ли не до измены. Которую он себе ни в жизнь бы не позволил. Не потому, что сунуть член куда-то под запретом, а потому, что любил только одного конкретного человека и не представлял себе другой жизни, определившись в выборе до скончания веков. Он замуж, блять, вышел! Гопник со двора связал узами брака себя с другим мужиком. Это уже пиздец какой поступок, который Чимин в силу другого воспитания не до конца осознавал. Настолько это было значимым для Юнги. Поэтому ради чужой безопасности Юнги готов был лично придушить Чимина, а не позволить сесть в тюрьму по глупости. Цель номер один стояла в удалении аккаунта, который тот отслеживал, тайно злорадствуя. Приложение должно было быть в телефоне.
— Не трогай меня! Не смей, Юнги, — сопротивлялся Чимин, отмахиваясь от руки, что уже занырнула в карман, где лежал телефон. Отбежав в комнату, Чимин был пойман и там. — Он заслужил. Ты не знаешь, какая он мразь. Пусть сваливает отсюда, или я его урою, — шипел от натуги, пытаясь пересилить Юнги, но ничего не получалось. Телефон успешно был вынут из кармана, и тот стал рыться в нём прямо на глазах, игнорируя его слова. Штора опустилась, срывая хлипкие петли. Чимин яростно выхватил телефон из рук и зашвырнул его вглубь квартиры со всего размаха. Смартфон о что-то звонко ударился углом корпуса и покатился на пол, покрытый трещинами.
— Псих, блять, — рявкнул Юнги, когда руки освободились и, выпуская такого же демона, которого всегда держал взаперти уже на объект агрессии, схватил Чимина. Ладонь сжалась на чужом горле, толкая ближе к кровати. — Ты что творишь? Ты слышал, что я тебе говорил вообще? Кекс, уймись, сука. Не беси меня. Ты не соображаешь совсем? Я тебя защищаю! Тебя. От проблем с законом. От необдуманных поступков. А что ты? Ты, блять, демон, мне ловушки по дому подстраиваешь, драться на улицу ходил, Тэмина травишь. Ударил его ни за что! Ебнулся? Что ещё вытворишь? Не понимаешь по-хорошему, что у тебя проблемы?
— Я ревную, блять! Не видно? Он хочет тебя. А ты ведёшься! Ты залипаешь на него, флиртуешь, Юнги. Я не слепой, — лицо краснело от стиснутого горла, но Чимин намеренно вжимался в руку, усиливая давление. А после схватил Юнги за волосы и потянул в бок. — Убью! Обоих убью, понял меня? — Но руку быстро скинули с головы, слегка вывернув локоть захватом, и придвинулись совсем вплотную. Всплеск жгучей злости показал, что последнюю фразу произнесли зря. Неконтролируемая эмоция распространялась по телу, отравляя сознание. Юнги зло шипел, глядя в глаза, и глубоко сорвано дышал, пытаясь подавить первичную реакцию. Но надменный взгляд напротив отражал доведённое до крайности состояние с долей ледяного испуга. Округлые щёки пылали пурпурным, а ноздри вздрагивали от частого дыхания. — Ты вообще меня любишь? — захрипел Чимин. — Любишь? Почему тогда держишь меня за горло сейчас, предъявляя мне, будто бы я твоего Тэмина обидел? Он заслужил. Сказал, что хочет тебя. Сказал, что уведёт. Он смотрел мне в глаза и выплюнул это. Сказал, что получит тебя любым способом! Заберёт. И самое противное в этом, что тебе он нравится… — из последних сил задушенно прошептал Чимин. И окончательно расслабился, позволяя ладони сжиматься на горле. — Не понимаешь меня, покажу на примере, — произнёс на выдохе. — Узнаешь, каково это — испытывать такое, — с вызовом распахнул слезящиеся глаза, прошептав угрозу, которую намеревался исполнить в отместку.
Юнги стоило только увидеть эту решимость, и его жгучая злость обратилась в леденящий кровь ужас. Он смотрел во все глаза в краснеющее лицо от сжатия собственной руки. Ведь столько раз грозился придушить эту сволочь за потрёпанные нервы. Будто тому не жилось спокойно и требовались эмоциональные разрядки в виде истерик. Повод к такому, конечно, был. Юнги не отрицает, что Чимин видел его откровенную реакцию на соседа, но тот не до конца понимал причин. Чимин просто ревновал. И ревновал с такой силой, что не заметить это было невозможно. Пелена ярости в этом теле не давала адекватности взять верх и спокойно обсудить все задевающие моменты. Постепенно этот комочек ревности рос и рос, превращаясь в огромную проблему. Мало того — тот пригрозил намеренно с кем-то флиртовать на его глазах, усугубляя ситуацию. Юнги помнит единственный раз, когда Чимин строил глазки в клубе богатому клиенту, а потом ради заработка попёрся на закрытую вечеринку, где его пытались домогаться. Но именно ревность из-за осознанного флирта Чимина — Юнги помнил прекрасно. А тот ведь не старался. Теперь это чувство, усиленное в разы, отражалось на дне блестящих глаз. Чимин и перед свадьбой его ревновал, но тогда больше был обижен за невнимание. Сейчас всё было иначе и объект ревности жил по соседству, и не давал расслабиться. Внутри клокотала обида, а сердце отравлялось неправильными чувствами. Ведь Чимин настолько безрассуден, что исполнит сказанное.
— Люблю, Кекс. Люблю, слышишь меня, конченый ты придурок! — послабляя ладонь, та сползла чуть в бок, а большой палец надавил на подбородок, вздёргивая его вверх. Чужая грудь заполошно вздымалась от переизбытка эмоций, возмущения и не до конца высказанных чувств. — Сволочь, — рыкнул Юнги, притягивая к себе, надавив пальцами на затылок, крепко обняв, уткнув лицо в шею. Холодный расчёт отругать давал слабину под натиском эмоций. Даже по истечении двух лет в браке острое копьё ревности пронзало сердце Чимина при мысли о сопернике. — Не будь таким, — зло прошептал в самые губы, но не поцеловал, когда отстранился. Чимин лишь отвёл взгляд, не отвечая на признание. Не воспринимал, зациклившись на своём. — Не нравится он мне. Ты и только ты. Сколько раз мне это повторить? Да, я залип, — признав наконец свою реакцию, чем привлёк внимание. — Я был удивлён, ясно? Удивлён схожестью, не больше. Потому что он похож был на тебя… демон, на тебя! Но он — не ты, и никогда тобой не станет. Здесь, — ударив в грудь, — нет места для других, Чимин, — надавив на чужую выдержку произнесённым именем. — Ты удалишь всё и везде, где засветился, что бы ты там ни сделал, понял меня? Не наживай проблем нам на голову, Кекс, — и показательно встряхнул за шею, ласково проведя пальцами по волосам на затылке, чтобы ему ответили. — Понял?
— Понял, — обиженно глядя в сторону, Чимин неосознанно выпячивал губы, упираясь ладонями в железно напряжённые мышцы груди, остаточно сопротивляясь.
— В глаза мне смотри и повтори это! — снова встряхнул. — Хочешь демона своего выпускать — на мне выпускай, вредничай, пиво болтай или что ещё ты там удумал, но не лезь в улей, если знаешь, что этот Тэмин коварен. Не знал я о вашем разговоре. Не знал о заявленном. Надо было сказать, Кекс. Я в первую очередь о твоей жопе переживаю, чтобы потом не прилетело. Потому что люблю, любил и буду любить. Тебя одного. Когда дойдёт это в твою пустую голову? Не лезь к нему ни с кулаками, ни с подставами. Понял?
— Да понял я, — упрямый взгляд с вызовом на лице взял верх над импульсивностью. — Пусти, — зло добавил, — больше не хочу ничего слышать о нём от тебя.
— Я с тобой ещё не закончил, демон, — уже чуть мягче добавил Юнги, услышав согласие, снизил железный тон на доведённое до крайности сексуальное рокотание на выдохе. И улыбнулся, когда градус напряжения спал.
Находясь в нервном возбуждении, что подпитывала злость и вытрепанные непокорством от дурного нрава нервов, он испытывал крайнее магнетическое притяжение к Чимину, не имея возможности это объяснить. Коктейль из страсти, любви, щекотки от бабочек в животе, эйфории — всё необъяснимое. Чужая сексуальность всегда на него в момент ссор действовала словно искра, поднесённая к бочке пороха. Чимина хотелось наказывать физически в плане секса, но тот, как сказал ещё утром перед сном, не готовился. Эта голодная жажда не могла быть утолена в момент страсти, а Юнги был ею преисполнен. Оба сейчас совсем не настроены на нежности, подавляя бурю в груди из-за непонимания друг к другу, которое, как ни крути, не лишило обоих сильных чувств.
По вмиг возвращённому взгляду обратно к зрачкам, Чимин отлично считал его состояние. Рука в первую секунду нерешительно поползла вниз по груди, будто теряя силы и остатки гнева, желая проверить догадку. Действительно ли Юнги возбудился. Он видел тайный страх, на секунду мелькнувший во взгляде, скорее, боясь не найти того, что искал. Но Юнги опередил чужую руку, что уже задела резинку спортивок, раздавливая последние сантиметры между их губ. Порывистый поцелуй вышел мокрым, с придыханием, жадным и максимально глубоким, язык толкнулся вглубь рта. Скользкое, напористое от порыва погружение в жар скатилось раскалённым уколом в пах и вырвало из груди Чимина довольное мычание. Тот получил своё подтверждение вжатием паха в бедро. Накал гнева под натиском страсти будто спадал, резонируя с совсем противоположным чувством. Потому что давно доказано — в состоянии высокого эмоционального напряжения человек не способен рассуждать логически и подвержен невидимой силе эмоций. Чимин, охотно отвечая, подался вперёд, всё же опуская руку на член, сжимал в ладони последствия ссоры. Юнги был твёрдым.
Не позволив поцелую затянуться и расплавить в нём остатки злобы на неприемлемые угрозы и поведение, Юнги дёрнул Чимина за холку, разрывая влажный контакт губ, так что ниточка слюны заблестела на пухлой нижней, и потащил за собой. Сев на кровать, он вынудил Чимина склониться к нему, глядя в глаза.
— Штаны снимай, — скомандовал Юнги, удерживая его за затылок в наклоне. — Выполняй, Кекс.
— Я же не готовился, Юнги, — оголодало опустил взгляд на влажные губы, с трудом выдыхая, пытался справиться с собственной жаждой контакта. — Подождёшь? Я быстро.
— Нет. Я и не буду тебя трахать. Ты не заслужил. Получишь по заднице. За всё, что сделал сегодня. Вывел, пиздец. Снимай, говорю, сейчас же, — прорычал в самые губы, опустив на них взгляд, едва удерживая себя от того, чтобы прильнуть к ним снова и окончательно расплавиться.
— Бить будешь? — жалостливо пискнул. Но Юнги знал, что это притворство, потому что Чимин не сдержал ухмылку.
— Радуйся, что не придушил, — и сам уже нетерпеливо сдёрнул с того штаны вместе с бельём, — или не взял ремень. Но ты же сбежишь, сволочь, я знаю. Стоит мне отвернуться.
Одним мощным рывком Юнги уложил Чимина на собственные колени, перекинув через них непокорное тело. Мышцы ягодиц непроизвольно напряглись, когда тот попытался сползти с колен и для вида взбрыкнул в попытке прикрыть их руками. Запястья были предсказуемо пойманы и сцеплены в перекрёстный зажим одной рукой, надавил локтем на лопатки строптивца. И чтобы совсем уже не дёргался, уткнул носом в мягкое одеяло. Основание ног Юнги зажал своими. Так что Чимин оказался в ловушке, перекинутый через одно бедро. Сопротивление было бесполезным, а зверь внутри требовал расправы за катание на эмоциональных качелях. И если по привычной схеме изгнать всех демонов из Пак Чимина с помощью хорошего секса до растраченных сил не было возможности, Юнги не нашёлся в выборе другого метода.
— Драть тебя надо, Кекс, пока голос не сорвёшь, по-другому не понимаешь. Но ты же задницу не мыл. Придётся пороть, — первый шлепок тяжёлой ладони пришёлся сразу по двум половинкам, который сопроводил задушенный одеялом вскрик. Тужась с удержанием тела от попыток сползти с ноги из-за неожиданности момента, Юнги получал от нового вида казни некое удовлетворение. Второй хлёсткий удар чётко опустился на округлую ягодицу, оставив краснеющий след на коже. Но уже не с такой силой.
— Юнги, Юнги, я… — взмолился Чимин, запнувшись на слове от удара. — Удалю. Завтра.
— Конечно, удалишь, — подтвердил это как само собой разумеющееся. — Завтра? Это чтобы потешить себя мыслями о ещё одной ночи доёбов от извратов? Сегодня. Когда я закончу. Что ещё ты сделал, признавайся? Ты же не только ему поднасрал, но и мне. Где твои ловушки?
— Не делал я больше ничего, — проскулил Чимин, получив третий удар.
Но звук подозрительно напомнил ему стон. Мышцы от ударов уже не сжимались, а тело не напрягалось. На четвёртом шлепке увесистой ладони по разгорячённой коже, которую он перед этим любовно огладил и смял пальцами до вмятин, закусывая губу и скалясь на одну сторону лица — Чимин застонал, выпячивая зад назад. Если после первого удара, который был неожиданным — тот испугался, то вот после последующих обжигающих — вошёл во вкус и вовсе расслабился, наслаждаясь получаемым наказанием.
— Нравится, что ли? — рыкнул Юнги, на что тот лживо мотнул головой, уткнувшись обратно в одеяло. — Пиздишь. А мне вот нравится. Надо чаще тебя пороть, Кекс, может, не будешь таким вредным. Ты врёшь мне. Я точно знаю, что пивом и ветровкой с кедами — ты не ограничился. Как и одним объявлением на сайте. Признавайся! Я носить тебе тормозки на кичу не буду. Тебя там по кругу пустят, я лучше задушу.
Но ему не ответили, лишь напряглись в коленях, выпячивая попу для удара. Юнги жадно стиснул половинку в своих пальцах, оттягивая ту в сторону, голодно смотрел на растянувшиеся мышцы вокруг дырочки. Мысленно выругавшись на увиденное с рычанием, борясь с диким возбуждением, что вызывала в нём проявленная власть над телом и притворная покорность Чимина, Юнги снова шлёпнул. С завёрнутыми за спину руками, будучи совершенно бессильным, Чимин в очередной раз простонал и поджал таз, упираясь возбуждённым членом во внутреннюю сторону бедра, чтобы получить от трения ещё больше удовольствия. Ощущая толчок головки о себя, Юнги возбуждался всё сильнее. Чимин тёрся, мычал, нуждаясь в стимуляции. В то время как его член, прижатый бельём, неприятно натягивал эластичную ткань и ныл в спортивках без внимания. Поджавшиеся ягодицы снова расслаблялись, выпячиваясь вверх, выпрашивали повторения, являя глазам раздирающе сексуальную картину с сокращающимся анусом. Юнги бесило, что это вышло вовсе не наказанием, а новым способом получения удовольствия.
— Да ты там потёк уже, зараза, — негодовал он, наблюдая, как Чимин после каждого удара тёрся о него членом, промачивая выступившей капелькой с головки спортивки, и, скуля, хныкал.
— Ещё, — простонал Чимин, вильнув задом. — Ещё, Юнги-я, пожалуйста. Да, мне нравится. Хочу ещё, — капризно взбрыкнув, совсем не пытаясь освободить руки, смирившись с пленом, прогнул спину, подставляя ягодицы.
Юнги отвесил ещё два добротных шлепка по горящей заднице от ударов кожи, толкая тело вперёд, что заставляло срывать с чужих губ протяжные вскрики удовольствия от толчка члена в бедро. Но наказать Чимина за беспредел всё ещё хотелось. Дать тому кончить первым — Юнги не посчитал нужным. Выпустив руки из захвата, он глубоко дышал, решая, что делать. Чимин же, воспользовавшись свободой, сполз на пол, уперев колени в пол, откинул болтавшиеся на щиколотках спортивки в сторону. Тот с краснеющей шеей и лицом, что секундами ранее утыкалось в постель, покорно ждал. Но, не дождавшись вердикта, Чимин потянулся руками к выпирающему члену под тканью штанов. Аккуратно оттянул резинку, фиксируя под мошонкой, высвободил орган и снова посмотрел вверх. Не получив ни слова ругани или сопротивления, Чимин тут же подобрался на коленях ближе, обхватывая пальцами ствол. Когда губы плотно сомкнулись на головке, а язык скользнул по возбуждённой плоти, Юнги откинул голову назад и шумно выдохнул.
— Блять, — опуская руку на затылок, он надавил, проталкивая член глубже в распахнутый рот, чувствуя трение губ о ствол.
Розовые волосы осели прядями между пальцев, когда их страстно сжали, увеличивая темп погружения члена в рот. Подмахивая бедрами, Юнги толкался в узкое горло, слушая хлюпанье слюны, которую не успевали подбирать. Та скапливалась в растянутых уголках рта, пенилась и медленно сползала к подбородку. Чимин жадно вбирал головку члена, с горячностью посасывая её вспухшими губами. Выпячивал язык, позволяя напряжённому стволу, покрытому сеткой вздутых вен, скользить глубоко внутрь. Переводя дыхание от накатившей остроты ощущений, Юнги отпустил затылок, позволив взглянуть на себя. Чужие пальцы втиснулись в ткань спортивок на бёдрах, не желая сбавлять темп, когда головка выскользнула изо рта, чтобы поводить по губам. Чимин лихорадочно смотрел с застывшими слезинками в уголках глаз, которые Юнги грубо растёр большим пальцем. А после снова опустил ладонь на затылок, призывая продолжить минет. Член с охотой плотно обхватили губами снова, яростно отсасывая быстрыми кивками головы. Юнги и так был на пределе своего эмоционального состояния, ощущая, как от спазма выталкивались капельки эякулята, и готов был вот-вот отпустить себя. Темп был быстрым, а оргазм стремительно подкатывал к горлу, срывая хрипящие стоны, с которыми уходила его злость. Чимин старался довести его до края настолько быстро, насколько мог, удерживая собственное дыхание. Едва лавина взрыва стала спускаться волной вниз, Юнги с силой оттянул чужую голову от члена, с хлюпом вытащив тот изо рта. Сперма густой струйкой брызнула на губы и краснеющую щеку, оставляя белёсые следы на лице, намеренно мажа мимо рта, который распахнули.
— Какой же сексуальный, сволочь, — кончая на красивое лицо, Юнги глотал собственные слова.
Чимин тут же собрал все брызги спермы пальцем и показательно толкнул их в рот, слизывая розовым язычком семя. Демонстрация разврата, безмерной любви в глазах, что вынуждала того творить глупости, и красное от возбуждения и задушенности лицо возымели на Юнги прилив нежности. Он притянул того за затылок к себе и глубоко поцеловал, чувствуя собственный вкус на губах. Но на это было плевать. Его крыло таким Чимином. Всегда. С изрядной регулярностью и не послабляло внутренней жажды обладать душой и телом человека, стоящего у него в ногах на коленях.
— Дрочи себе сам, — выдохнув в разгорячённые распахнутые губы после усилий с минетом, которые голодно ловили его собственные, Юнги отказался помогать.
Он расслабленно упёрся ладонями в постель позади себя, позволив Чимину осесть между широко раздвинутых ног, не пряча под бельё член, который не спадал после полученной разрядки. На головке блестела остаточная капелька спермы, на которую Чимин смотрел с некой долей жадности, обхватив свою пальцами. Тот раздвинул колени шире, умостившись задом на пятки, толкался в плотное кольцо. На Юнги смотрели с похотью, ненасытным вожделением, как на объект крайне возбуждающий. Чимин подмахивал бёдрами, толкаясь в кулак, чуть подразнивая наблюдателя плавно блуждающей второй рукой по телу. Пальцы показательно сжали горло, а после — сосок через ткань футболки, демонстрируя стиснутую горошину. Чимин с распущенностью демона смотрел ему в глаза, нетерпеливо надрачивая себе. Наслаждался зрелищем, питая душу. В глазах плескалось обожание. Юнги впервые видел эту сторону Чимина, когда на него так ненасытно с увлечением дрочили. Не только Чимин возбуждал его до чёртиков, но и он сам был объектом несдержанного вожделения. Таким способом ему демонстрировали всю безумность любви, которую испытывали. Взгляд Чимина блуждал от глаза к глазу, на член, который совсем недавно сосал, грудь, плечи, широко разведённые бёдра и обратно к лицу. К шраму. Юнги точно видел, на чём остановился Чимин, распахивая рот от подкатывающего оргазма. Но в момент пика глаза взметнулись вверх и застыли, утопая на дне чёрного взгляда, пока Юнги распахивал рот, подражая чужой мимике, задержав дыхание. Будто пропускал через себя сладкие вздрагивания от выброса страстной концовки. Чимин изливался в кулак, напрягшись всем телом, глухо выдыхая низкий стон.
Юнги выдохнул вместе с ним, наблюдая, как обмякло тело в его ногах. Слова иссякли, после бурного взаимодействия и ссоры, поэтому он просто взглядом и вздёрнутым подбородком в сторону валявшегося на полу телефона указал на обещанное. Без слов сказал, что тому следует сделать, возвращая резинку белья на место. Чимин так же молча с секунду смотрел, видимо, пытаясь побороть вновь нахлынувшую неприязнь к действию, но всё же покорно встал. Подобрав разбитый телефон, тот скрылся в ванной. А когда вышел в кромешной тьме квартиры, тихо забрался под одеяло, отвернувшись на бок.
Сон не шёл. Юнги периодически вздыхал, ворочаясь в постели, когда рядом совсем тихо бездвижно лежали. В голове крутилось слишком многое. Его неправильная реакция, которая привела к такому, как и открывшиеся детали чужого разговора. Тэмин оказался, к его разочарованию, таким же демоном. И это пугало. Если поначалу Юнги думал обратное, то после слов Чимина, что на него велась охота с целью затащить в постель и потрахаться — мнение изменилось. Сосед был коварным, наглым, раз уж имел храбрость выплюнуть это в лицо его Кексу, и довольно самоуверенным. Но последнее и не удивительно, учитывая такую притягательную внешность. Юнги не верил, что тот копирует Чимина чисто из вредности и коварства. Потому что глаза, губы, рост и строение тела так просто не подделать, даже очень сильно пожелавши. Розовый цвет волос — да, но не остальное. А вот появление нового жильца у них по соседству имело явный посыл. Юнги хотели. Настолько, что это желание вылилось не в просто попытку завоевать внимание в клубе, а прямой умысел добиться своего. И этим Тэмин его оттолкнул. Стало неприятно от мысли, что ради неуёмного желания переспать Тэмин готов был разрушить его отношения. Неповторимые в своей страсти и пылкой любви. Он свято был уверен, что такого, как у них с Чимином, Юнги больше не испытает нигде. Да, бесспорно, Тэмин привлекал его внимание, но эта хрупкая заинтересованность рассыпалась, когда он увидел, до какого безумия чужие слова довели любимого.
Проснувшись первым, Юнги, не выспавшись, всё думал, как убедить Чимина в собственной незаинтересованности соседом даже с таким поразительным внешним сходством. Не разговаривать? Не обращать внимания? Не здороваться? Всё это выглядело слишком по-детски. Нужен был лишь разговор начистоту. Когда, убедившись в чужих поползновениях к его члену, можно обрубить это раз и навсегда, популярно объяснив, что ничего не светит. Ни сегодня, ни завтра, вообще никогда. Его устраивает в плане секса лишь один-единственный. И каким красивым или похожим на Чимина тот бы ни был — это не сработает. Но такого момента надо ещё дождаться. Не говорить же Юнги со старту, когда Чимин, будем честны, мог и приукрасить чужую мотивацию, додумать и выдать ему, что не заинтересован. Он лично вчера убедился, что его муж слишком импульсивен в решении таких вопросов. Открыв холодильник, на него смотрели ещё недопитые банки пива, которые точно были взболтаны одним сопящим демоном в их постели, напоминая о вчерашнем. Их он планировал слить Тэхёну. Юнги надавил на включатель чайника и потянулся к шкафчику за кружкой. Едва дверца распахнулось, на голову посыпалась гора из пластиковых судков, а он был вынужден в испуге отскочить в сторону.
— Сука, демон, блять! Я знал! — ругался он во весь голос, не заботясь о чужом сне. В глубине квартиры задушено захихикали. — Ржёшь, Кекс? Смешно тебе? — отфутболивая судок ногой, Юнги бросился к кровати, где уже накрылись с головой, прячась в пушистый плен одеяла. — Что ещё, говори? Это же не последнее, да? Что ещё ты, сволочь, учинил? Я там гелем для душа зубы чистить не стану? — на что розовая макушка заинтересованно выглянула из кокона, когда Юнги забрался сверху, явив озарение в глазах, чем обезопасило его чистку зубов. Чимин не додумался.
— А это идея! Но нет, Юнги-я, не будешь. И это не я, — сонно промурлыкал признание. — Ты сам туда закидываешь судки, вот они и вывалились.
— Сам, конечно, все сам. И шнурки во сне себе в узлы намотал, — ворчал он, шлёпая по заднице через одеяло.
— Сделать тебе кофе, чтобы ты не переживал, что я что-то подстроил? — услужливо улыбнулся, отчего стало совсем тревожно.
— Не надо мне. Кофе с пенкой я ещё не пил. Плюнешь туда, зараза, — после чего слез с него и поплёлся обратно в кухню.
Когда заляпался нутеллой, развинчивая крышку, в мыслях скользнуло одинокое подозрение о подставе, но зная, что он неряшливо мазал бутерброды до этого, оно отпало само собой. Пальцы были облизаны, а руки вымыты.
— Ты удалил? — подсовывая Чимину сладкие тосты и кофе, Юнги изучающе смотрел в глаза.
— Удалил. Мне надо экран сменить, — ворчливо отобрав кружку, откусывал сладость. — И в зал, на тренировку с Чонгуком. Я сегодня рано уйду, так что встретимся уже в клубе, — озвучивая план на весь день. — Не разговаривай с ним, даже если позвонит, Юнги, — намекая на соседа, которому тот дал вчера номер. — Он змеюка и тварь. Пошли его нахрен.
— Кекс, угомонись. Я тебя услышал вчера. Говорить или нет с ним, я решу сам. И что говорить ему — тоже. Хватит забивать глупостями голову и беспочвенно меня ревновать. Не думаю я о нём. А вот ты, я вижу, постоянно. Чужие желания меня не касаются. Он может хотеть что угодно и сколько угодно, — серьёзно проговаривая слова, чтобы донести свою позицию. — Веришь?
— Верю, — нехотя согласились. — Пусть подавится ими.
— Ну вот и всё. Тема закрыта.
Но тема была не закрыта. Так просто из головы Чимина белку не вытравить, поэтому Юнги не обманывался, решив быть максимально осторожным. Тот ушёл, едва привёл себя в порядок, а Юнги поплёлся к себе с дотошностью проверять, перестелена ли постель после ночи бурного секса на его кровати примирившихся влюблённых. Тэхён свалил на работу, а Чонгук ушёл с Чимином репетировать свои танцы в студию, где те обычно пропадали. С виду квартира выглядела нетронутой. Разве что местами была сдвинута мебель, но эта допустимая погрешность бурного секса, который вчера тут происходил.
Тэмин же на время притих. Даже вечером, когда Юнги в клубе уладил блок с чёрным списком, переговорив с коллегами, когда его набрали, чтобы зайти внутрь. Получив разрешение, Тэмин поблагодарил, учтиво мягко пожав руку с улыбкой на лице, и больше к нему за весь вечер не подходил. После услышанного бдительность Юнги была на максимуме. Он наблюдал со стороны за чужими танцами, общением, флиртом с другими парнями, не словив на себе ни единого взгляда. Даже засомневался в словах Чимина. Потому что заинтересованный так себя вести не должен был. Потому что на него смотрело с десяток глаз время от времени других парней, которым он нравился, но не Тэмин. Возможно, тот просто снижал бдительность. Юнги не уверен.
Чимин на появление соперника среагировал весьма предсказуемо. Проходя мимо, тот с вызовом задел врага плечом и даже не обернулся. А когда тот блистал на сцене, прогибаясь у пилона обворожительно красивым, Тэмин изучал кое-какие движения и копировал взмахи рук, подражая кумиру. Это единственное, что смог заметить Юнги. Но перенимать идеи не преступление, как и восхищаться умениями. Таких в клубе сотни.
Чонгук, как и обещал Тэхёну, после явного недовольства администратора, которое сказалось на настроении придирчивостью, завязал с приватами, оставив себе лишь пару выступлений в неделю. Выходные точно и один день по будням, слёзно пообещав фееричность номеров. Как в дуэте, так и сольно. Пересказывая ему разговор, Чонгук радовался даже штрафу в виде снижения ставки зарплаты.
А вот утром по возвращении домой на любимой машине, ключи от которой он накануне искал со скрежетом зубов добрых двадцать минут, едва не плюнув на это занятие и не вызывая такси, пока не обулся, Юнги восхищённо охнул. На месте, где он ставил машину, загоняя её на вытоптанную землю, которая некогда была газоном, у тротуара стояла роскошная тачка. Спортивный двухдверный BMW M2 модели этого десятилетия. Первое поколение. Нежно-голубого цвета. Он такие только по городу видел, когда охотился за автомобилями. Поэтому брови изогнулись в излом, а сердце кольнуло завистью.
— Ебать, красотка, — выдохнул он восторженно, привлекая внимание Чимина. — Чья, интересно? Откуда в нашем дворе такое чудо света? Чёрт, — заскулил он. — Ты видел, Кекс? — указывая на машину, рядом с которой парковался.
— Я и не такие машины видел, ничего особенного, — безразлично передёрнул плечами, но поймал на себе осуждающий взгляд.
— В смысле? Катался на таких? Не понял, — метнув взгляд на соседнее сиденье, догадываясь о прошлых похождениях своего мужа с богатыми ухажёрами.
— Не катался. Видел, — лживо слишком быстро мотнул головой, прикусывая губу.
— Врёшь, — рыкнул Юнги. — Ну да ладно. Сделаю вид, что поверил.
Юнги, заглушив мотор, выскочил наружу, подбираясь к манящему автомобилю, что блестел в утренних лучах солнца. Совсем ласково огладил капот, провёл рукой по дверце, кружа вокруг. Присев от переполняющего душу восторга на корточки, Юнги любовно принюхался к запаху резины, исходящему от шин, и проверил их упругость. Хотелось поделиться знаниями с Чимином о наполнении этой тачки, но знал, что тому безразлично и его познания о внутренностях под капотом не оценят.
— Откуда здесь такая ласточка? Блять, Кекс, она так прекрасна. А хромированные диски — да они, сука, бесценны, — с болью в голосе, рассматривая цвет тормозных колодок за ними.
— Откуда, откуда... — ворчливо произнёс Чимин. — Тэмин, наверно, папика снял и ебётся сейчас в квартире, отсасывая за прокат своей жопы на ней. Понятно, откуда, — приписав соседу шлюшное поведение.
Нехотя покинув место любования, Юнги и после сна наблюдал машину во дворе. Та притягивала взгляды не только у него, но и у его друзей. Из окна он видел, как ту неизменно окружала стая гопоты, охая и ахая от роскоши. Даже фоткались, опираясь на капот вместе с девушками. Юнги и сам не сдержал себя, чтобы не спуститься вниз к братве и не обсудить объем движка, крутящийся момент, разгон и прочее уже на спортплощадке рядом. Разговоры об этом не иссякали. Да каждый в их дворе мечтал прокатиться на такой. Все были настолько увлечены этим, что Юнги не заметил, как за спиной шелестяще прозвучал бархатный голос у самого уха.
— Нравится? — спросил Тэмин, удерживая пакеты с продуктами из близ стоящего магазина. — Хочешь прокатиться?
— Что? — удивлённо распахнул рот Юнги, забыв о всякой осторожности, которую ранее решил соблюдать. Тэмин стоял близко, улыбался, а он от восхищения машиной ничего не мог с собой поделать. — Твоя, что ли? Не папика? Не может быть.
— Обижаешь, Юнги-я, — показательно надул губы Тэмин под улюлюканье толпы друзей, которые тоже его окружили, слушая детали. — Папика? Я похож на того, кто продаётся? — флиртуя, толкнул его в плечо. — Моя.
— Но как? — осоловело моргнул Юнги, не веря в услышанное. — Разве можно её тут бросать во дворе? Это же ебаное искусство! Такая красотка…. Голуби насрут, бабка какая ковёр выбивать будет — пылью покроется. Поцарапают. У меня сердце кровью обливается от этих мыслей, — восторженно лепетал, хотя после услышанного уже знал, какая конкретно бабка с розовыми волосами может учинить беспредел с тачкой. Да они ни в жизнь потом за белку Чимина не расплатятся, если тот пойдёт колоть шины или царапать двери ключами. Юнги физически стало больно от этих мыслей.
— Она была на техобслуживании неделю, пока переезжал. В клуб ездил вчера на ней, а потом просто было так лень загнать её в гараж, — капризно захныкал Тэмин. — Вот сейчас занесу домой пакеты и отгоню. Не поможешь? — заискивающе спросил, сузив глаза в хитрую улыбку.
— А? — пришиблено промычал, хлопая глазами. Юнги не понимал от восхищения тачкой и поступившей информации о владельце совершенно ничего. Взгляд притягивал сияющий блеск натёртого воском корпуса. Даже эфемерно слышался запах кожи из салона. — Перегнать в гараж? — хрипло подавился стоном.
— Кабачок до дома донести, — хохотнули в ответ, демонстрируя пакет с овощами.
— Кабачок? — снова непонятливо моргнув, осматривая содержимое в руках Тэмина. Его то ли клеили так откровенно, пошло намекая на кабачки, то ли шутили.
— Поможешь донести пакет, я возьму ключи и дам прокатиться до гаража. Почему бы и нет? — пожал плечами. — Если хочешь, конечно.
— Хочу! — вырвалось сразу же. Слишком роскошным было предложение, чтобы от него отказываться. К тому же любопытство испытать на себе дрожь от руля взяло верх. Юнги, как любитель красивых бандитских машин, просто не мог отказать себе в возможности вдохнуть воздух из салона и услышать рёв мотора своими ушами, когда нажмёт на педали. Желание сжать руль пальцами перекрывало всё остальное. Он схватил пакет с заявленным кабачком и прочими овощами, игнорируя намёк. Прокатиться на такой тачке не каждый день выпадает возможность. — Идём, — поторапливая того. — Так ты богат? — тут же поинтересовавшись благосостоянием. — Но что ты забыл в нашем дворе? Это нереально. Ты знаешь, что таких машин в городе можно по пальцам пересчитать? — не унимался в своём интересе. — Триста семьдесят лошадок, трёхлитровый движок, задний привод, трансмиссия вообще творение богов, мать его, — скулил он под чужой смех.
— Знаю. Так уж вышло. Занесла нелёгкая сюда. В моей квартире ремонт, поэтому я снял другую. И да, я богат. Моя семья богата.
— Но здесь? Здесь снял, ты в своём уме? — не понимал Юнги мотивации, совершенно забыв о словах Чимина и целях Тэмина с охотой на него.
— Знаешь, я не ожидал, что тут у вас бандитизм так развит. Двор выглядел обычным. Квартира тоже. Объявление, Юнги. В нём было написано, что тут проживают геи. Стриптизёр из любимого мной клуба. Так что я надеялся? Да, надеялся на благоприятную обстановку, делая выбор. Думал, тут всё радужно и прилично. Но как ремонт закончится, я уеду. Зато теперь я знаком с одной очень привлекательной легендой клуба из охраны, — игриво шлёпая по плечу. — Которому сочту за честь дать порулить.
После слов о «порулить» Юнги болванчиком закивал, цепляясь за подвернувшуюся возможность. Тэмин сказал, что съедет, а значит, Чимина это весьма обрадует, и тот снизит подозрения, что шептала ему белка. Отказываться от возможности прокатиться на такой тачке — Юнги считал преступлением. Всего-то проехаться кружок по району и загнать зверя в клетку. Ничего предосудительного в этом не было. И за что? За помощь с пакетом? Да это лучшая цена, которую Юнги мог заплатить за поездку мечты. Главное было не попасться на глаза Чимину до момента завершения сделки. Он чувствовал себя будто на перекрёстке, загадав желание, которое вот-вот должно было осуществиться, у демона, боясь встретить второго такого же, кому уже продал душу.
В квартиру Юнги не заходил, лишь тихонько топтался у двери, боязливо поглядывая на дверь Чимина за спиной. И мысленно молился о пяти минутах в машине, которые сейчас могли отобрать, загнав домой. Словно ребёнка, который очень хотел пить, но боялся зайти домой из-за шанса остаться там запертым.
Тэмин брякнул ключами, демонстрируя власть над ним. Но Юнги было плевать на всё, лишь бы прокатиться в роскошном BMW. Ничего плохого он не совершал. Всего лишь поездка мечты. Пять минут утолить любопытство, и всё.
Под взглядами заинтересованных друзей, у которых в глазах была неподдельная зависть, он сел на переднее сиденье, отворив единственную боковую дверцу. В нос сразу же забился терпкий запах кожи с нотками освежителя воздуха, который, скорее, портил получаемое впечатление искусственностью. Юнги на полную грудь затянулся, прикрыв глаза от наслаждения, скрипя пальцами на руле. Рядом сидящий, внимательно за этим наблюдая, лишь тихо рассмеялся.
— Твои эмоции такие настоящие. Мне нравится. Это сексуально, — томно подметил Тэмин, прослеживая за ним хищным взглядом. — Страсть, жажда, — озвучивая свои наблюдения, когда Юнги на пробу вжал педаль газа, а слух разрезал рёв мотора. Водитель счастливо рассмеялся в ответ, радуясь звуку, словно ребёнок.
Прислушиваясь к гудению зверя под капотом на добавленных оборотах, рычанию, Юнги испытывал непередаваемое воодушевление. Выезжая из двора, он лишь раз обернулся на сидящего вполоборота к нему лицом соседа, чтобы получить кивок на разрешение сделать круг перед тем, как закатит тачку в гараж, который тот снял неподалёку. Ни взгляды, ни даже касания к его плечам во время смеха и крутых поворотов на скорости Юнги не волновали. Он всецело отдался моменту, пропуская через себя отзывчивость машины. А свист колёс после быстрого старта так вообще прошёлся будоражащим волнением по всем внутренностям. Получая колоссальное удовольствие от поездки на дорогущей тачке, он ликовал от восторга в груди. Но его круг закончился, а просить больше времени было не уместно. Да и присутствовал страх, что Чимин заметит его отсутствие, обвинит во всех смертных грехах снова, включая измену. Как бы ни нравилось ему это путешествие, пора было завязывать с соблазнами. Он закатил машину в гараж, любовно огладил торпеду и приборную панель, перед тем как вылезти и бросить ключи Тэмину.
— Чёрт, я чуть не кончил. Эта красотка стоит своих денег, — без сил оторвать взгляд от машины. — Спасибо, что позволил прокатиться.
— Всегда пожалуйста, Юнги-я. Обращайся. Я не прочь покататься снова, — намекая на возможность сесть за руль в будущем, дразнил неискушённую душу соблазном. Точно демон. — Ночной город, огни, выпивка. Мне не хватает только умелого водителя.
— Эм-м-м, это вряд ли, — неловко почёсывая затылок. — Меня за такое убьют, — отмахнулся Юнги. — И тебя тоже. Так что ещё раз спасибо за возможность, но мне надо домой к Кексу, — с ноткой грусти произнёс он, понимая, от чего отказывался ради любимого. И дело даже не в домогательстве, которое он оборвёт на подходе, а в отказе от возможности почувствовать машину снова. Не понять чужой умысел подольше провести время вместе, пусть и на дружеских началах, было невозможно. Но Юнги не хотел ни ссор, ни скандалов с Чимином, который жутко ревновал. Лишь представил обратную ситуацию, если бы на его месте был Кекс. И сразу пелена спала с глаз. Юнги бы тоже ревновал. Ему бы тоже стало неприятно от мысли, что Чимин где-то за рулём будет сидеть с другим мужчиной, пусть и не с умыслом пофлиртовать. Сам факт времяпровождения уже смущал неприятными чувствами. Поэтому Юнги снова мотнул головой, отказываясь. Не будет он так делать. Не будет испытывать терпение и доверие Чимина. Прокатился, и хватит. Один раз не пидорас, а любопытство своё он уже утолил. Дважды наступать на те же грабли — жизнь уже научила. Любопытство не порок, но геем он уже стал. Чем ещё оно ему грозило — думать не хотелось. Но одно знал точно — Чимину знать о поездке нельзя. И раз уж Тэмин с Кексом не общался, Юнги сбежал под предлогом срочного дела обратно во двор, обрабатывать братву, чтобы не слили его безобидную поездку розовому дьяволу.
