Любопытство гопника сгубило

      С саднящей кожей на заднице Чимин в зале для тренировок, воодушевлённый вчерашней ночью, растягивал мышцы, сидя на полу. Разведя ноги максимально широко, делая наклоны, он тянулся к кончикам ног пальцами, подражая Чонгуку. Танцевальная студия по утрам и в первой половине дня пустовала, позволяя стриптизёрам тренироваться в спокойном уединении. Чимин всегда приходил сюда репетировать, придумывая будущий номер для сцены, как и Чонгук. Пилоны сияли блеском, зеркала отражали пластичность движений, а тишина позволяла сосредоточиться на своих мыслях. Уже ближе к обеду туда подтягивались те, кто только начинал учиться мастерству танца, и зачастую отвлекали просьбами подсказать тот или иной финт на шесте в обход учителя, зная о роде их деятельности в ночное время суток. Чонгук в такие моменты отшучивался, что скоро будет давать платные уроки и вообще откроет студию танца со своим напарником, переманив всех к себе. На что очень велись, выспрашивая, когда же это произойдёт, игнорируя косые недобрые взгляды тренера.       — Чонгук-а, вот вы с Тэхёном подрались. Скажи, тебе не обидно? Вы так махались в кустах, что мне стрёмно стало, — делая наклоны в стороны, Чимин гнул бока.       — С чего бы это? У нас всегда так. Нет, нежничать мы любим друг с другом, как и дурачиться, но и драками не брезгуем. Страсть, огонь, буря чувств. Не знаю, как по мне, это нормально. Выпустил пар и доволен. Это сближает. Мы честны друг с другом. Не до крови лупимся, конечно, а, скорее, боремся. Так что мне норм.       — Всё равно стрёмно. Выглядит так, будто вы поубивать друг друга хотели, а потом сосаться как черти стали. Так и присел в шоке. Я не знал, радоваться мне или бояться. Сам чуть твоего Тэхёна не ёбнул тапкой, но Юнги не разрешил вас разнять, — непонятливо пожимая плечами, отказывался воспринимать настолько пацанские отношения внутри пары.       — Хён знает, что делать, — умничал Чонгук. — Это было пиздец как сладко, ты не понимаешь. И после тоже. Я чуть горло не сорвал от кайфа.       — А ты знал, что твой хён, — кривляясь, перебил, — меня тоже отлупил? — возмутился Чимин, раскидывая ноги в шпагат и продолжая гнуться, медленно оседал грудью к полу.       — Да, ага, не пизди, Чимин-а. Хуем по губам хён может тебя только побить, — с иронией в голосе обернулся на друга. Чимин поначалу замолк, выпучив глаза, будто бы Чонгук всё узнал о происходящем, а после рассмеялся, подтверждая догадку.       — Да я серьёзно. Не, ну, по губам тоже побил. Но он меня выпорол! Задница горит. У Юнги тяжёлая рука. И придушил слегка, — посмеиваясь с самого себя, размял ягодицы.       — Скажи ещё, что не понравилось, — Чонгук лукаво скосил взгляд, делая взмахи ногой.       — Не в этом же дело, эй! Он суку эту соседскую защищал, но упорно делал вид, что меня. Не верю. Как же меня бесит этот Тэмин, ты не представляешь. Прямо закипаю от одной мысли о них. Видел, как он меня заложил? Видел? Мразь просто, — в момент распаляясь от бури, что лишь затаилась внутри него, взращивая плоды недоверия к Юнги. Если тот признал, что залип под таким натиском, там могло крыться и что-то ещё. Чимин не верил до конца в прозрачность намерений.       — На войне все средства хороши, — но увидев во взгляде осуждение, когда запрыгнул на пилон и повис там, Чонгук поторопился исправиться. — Ты просто слишком явно поднасрал. Так не делается. Надо аккуратнее. Тут я на стороне Юнги. Всё, за что могут за жопу схватить — скользкая дорожка. Ты чересчур эмоционален. Месть подаётся холодной. Я бы сразу в полицию попёр заяву на тебя катать, если меня извраты домогаются под домом по твоей наводке. А этот просто Юнги нажаловался. Так что скажи спасибо мрази, что оно такое коварное.       — Слышь, ты мой друг или Тэмина? Что за чушь несёшь? Истеричку из меня лепишь. Остатки спермы Тэхёна в голову ударили? — огрызнулся Чимин, запрыгивая на соседний шест посреди зала, сразу же выгнулся в воздухе изящной линией грации.       — Так и есть же. Я к тому, что, если хочешь выкурить с района двойника, делай это без следов и скандалов. Не знаю, кабель инета ему перережь или свет выруби в подвале на щитке, — почти не задумываясь перечислял Чонгук, пока Чимин заинтересованно замер, повиснув на пилоне, стискивая тот крепкими напряжёнными ногами. — Клея в замок налей. Делай такое, чтобы не было понятно, что это ты. Такое, в чём не уличат. Мало ли кто там у вас педиков не любит. А он явный прям пидорас. Гопнут рано или поздно. Не свои, так чужие. Понятно, что он поймёт, кто заказал или подставил, но доказать не сможет. Короче, ты понял, по типу дерьмом ручку намазать, — хохотнул Чонгук с собственного коварства. — Кошачьей мяты ему под дверь насыпь, пусть спотыкается о дворовую пушистую братву и слушает полночи вой. На дверях «пидор» напиши. Всё это проблем вызовет много, как и негодования от них. Неприятненько, знаешь ли, жить станет. Обстановка агрессивная. В ответ же сделать ничего не сможет твой Тэмин. Ему надо выглядеть милым и всё такое, чтобы хёну нравиться, продолжая игру в соблазнение. А если он в ответ то же самое отмочит — нам только на руку. Юнги не дурак — всё поймёт и обозлится. Прошмандовка в глазах опустится ниже плинтуса, тронь он тебя. Хён же наоборот прегрешения от тебя простит на автомате. Насосёшь, — снова хихикнул Чонгук. — О! — вспомнив шалость. — Жвачку ему в волосы плюнь, как в детстве делали. Пусть стрижётся, урод. Так он точно перестанет на тебя смахивать. В клубе плюнь. Невзначай. Или, хочешь, я сделаю?       — Да ты гений! — воодушевился Чимин. — Конечно, хочу! Плюнь! Размажем тварюку, — зашипел последнее.       — Будет сделано, — расправив грудь, словно бойцовский пёс, Чонгук спрыгнул на пол, перенимая чужой запал к пакостям. — Вытравим сучару из вашего дома. Слушай, а просить твоего мастера о зелёнке в краске для волос — глупо? — подкидывая идею.       — Да не, это не прокатит. Во-первых, у него свой мастер, не будет он на районе у нас что-то делать. Там и так очередь. И в магазине я уже рассказал девкам, что он сталкер и извращенец. Они на него косо смотрят и обещали обсчитать или подсунуть просрочку в молочке этому пидорасу. А во-вторых, Юнги ещё воспылает ностальгией. Мне это не нужно. Надо чтобы проблемы были, но не такие, когда мудила плачется Юнги в жилетку.       — Ладно, понял. Давай номер ставить. Мне админ наш яйца выкрутила под горло. Сказала, что если от меня толка не будет — пойду на биржу труда. Я хоть за диплом уже отбашлял, осталось только получить, но всё равно бабло не лишнее. За работу надо держаться.       С этого момента Чимин решил действовать аккуратно. Начал с интернета, закончил отключением света, наблюдая через глазок, как под дверью сновали то интернетчики, то электрики в поисках проблемы. Решив, что удовольствие с невидимыми напастями надо растягивать, он составил график в голове. Что ни день — горе-двойника по плану ждала расправа. То масло на ступеньках в надежде на перелом ноги, чтобы дома сидел, то заказ песни у местных алкашей за бутылку, раз уж гопникам было запрещено доколупываться до Тэмина. В запасе было много чего, лишь бы избавиться от соперника.       Чонгук же, не церемонясь с выжиданием, в первый же вечер отправил жвачку в волосы поганцу, протиснувшись сквозь толпу. Тэмин, не чувствуя подвоха, в этот момент пытался дозваться бармена у стойки, поэтому толчок в спину и лёгкое касание головы не заметил. Геи весьма тактильные в этом плане, когда ненароком задевают кого — извиняются поглаживанием. Там же Чимин внёс и свою лепту — подсыпал порошок со слабительным в коктейль, пока ненавистный глазу розовый танцор, что вилял задом у Юнги под носом, занимаясь соблазнением, делал вид, что постановка не для одного конкретного зрителя. Чимин сразу после в отместку также для виду пошёл кокетничать с Юнги на рабочий пост. И даже тайком поцеловал, зная, что это увидят. Шпилька долетела до адресата — Тэмин недовольно отвернулся и отхлебнул свой коктейль. Пусть его вынудили удалить объявления с сайта, но от своего Чимин отказывался отступать. Где-то по району висели ещё и простые объявления. Вытравит, изживёт и прогонит. Не дождавшись момента обнаружения жвачки в волосах — посчитал, что он должен быть в первом ряду. Поэтому, подступившись вплотную к вражине, Чимин громким голосом, перекрикивая грохот музыки, заорал на ухо:       — У тебя что-то в волосах залипло, соседушка, — и совсем блядски улыбнулся на удивлённое выражение лица, когда тот обернулся. Тэмин запустил руку в волосы на затылок проверочным поглаживанием, а Чимин, пылая от воодушевления, наблюдал увеличившиеся в размерах глаза, пока тот всё осознавал.       — Ты, блять, прикалываешься? — исказилось гневом красивое лицо напротив. — Какого хуя творишь? Жвачка? Жвачка?! — пытаясь вытащить из волос тягучую резину, Тэмин лишь усугублял ситуацию, делая там куриное гнездо. — Я администратору пожалуюсь!       — Вперёд, — спокойно соглашаясь. — Ты не докажешь, что это я. Я просто вежливо тебя предупредил, что обнаружил. Всего-то, — и уже шепнул на ухо, медленно склоняясь к нему: — Не свалишь по-хорошему, говна не оберёшься, — запнувшись, хохотнул, зная о скором действии слабительного. — Ах, да. С этим уже скоро. Ты не понял, с кем связался, Тэмин. С Юнги тебе не светит ничего. Он и думать о тебе не думает. Прикинь? Это любовь, детка. Тронешь — урою, — и задорно расхохотался, совсем отстраняясь. На чужом лице полыхнула чистой воды ярость за причинённые розовым волосам неудобства.       — Ах ты, сука, я знаю, что это ты! Всё ты! — хватая за лямки ремней сценического костюма на груди, Тэмин притянул его ближе к себе, но улыбка на лице от этого действия у Чимина стала только шире.       — Боже, что это? — саркастично удивился. — Ты тронул стриптизёра? Мне охрану позвать? Считать это нападением? — муркнул довольно Чимин, оборачиваясь к охраннику, который уже сделал шаг в их сторону. Но Тэмин его быстро отпустил, отпрянув на шаг назад, и зло скривился от негодования. Для охранника руки были подняты в примирительном жесте.       — Мы ещё посмотрим, думает он обо мне или тебе так только хочется. Жди, — выплюнул Тэмин, срываясь в туалет, рассматривать проблему в волосах.       Спустя где-то час тот забил на волосы, не желая показательно признавать проигрыш сражения и сбегать из клуба, зная, что в данный момент ничем себе не поможет. А вот Чимин не хотел пропустить момент «X». Он наблюдал за ним издалека, потягивая сок с Чонгуком у бара. Оба ждали кишечного взрыва. Словно два хищника, друзья сидели, наблюдая за изменениями в поведении.       — Он не траванётся? — переживал Чонгук.       — Нет. Я нормально насыпал. Полторы дозы. Просто ускорил процесс. Средство сильное. Я и в туалете всю бумагу намочил в кабинках. Там каша, — злобно расхохотался Чимин.       — Сука, блять, ты точно демон, — поддерживая друга смехом.       Тэмин поначалу кривился, периодически гладил живот, а после сорвался в туалет. Больше Чимин его не видел, а на душе стало очень-очень радостно от представления, как у того рвало дно в общественном толчке под стоны трахающихся мужиков. Хотя с последним было сомнительно. Толчок в таком случае опустел бы в считанные минуты. С такой феерией запахов от испражнений и звуков булькающего дерьма из соседней кабинки — вряд ли у кого-то встанет. Он даже позволил себе зайти туда, зажав нос. Включил запись на телефоне, чтобы в случае чего показать нелицеприятные звуки Юнги, дабы отвадить того от соседа.       — Соседушка, — елейно позвал Чимин гнусавым голосом, продолжая снимать. — Всё в порядке? — в ответ лишь мерзко булькнуло.       — Су-ка, — с натяжкой отозвались.       — Бумага не нужна? Какой-то ты злой, нельзя же быть таким. Я просто вызвался помочь, — ответил той же фразой, что бросали и ему при встрече.       — Пошёл нахуй! — заорали в ответ, сглатывая ком от натуги.       — Схожу, обязательно. И ты знаешь, на какой конкретный хуй, — посмеиваясь, выскочил из туалета.       До утра Тэмин исчез с радаров. А будучи дома, Чимину всё чаще попадалась на глаза та самая спортивная машина, которую видел как-то с Юнги. Никаких гостей с папиком, ни звуков секса из соседней квартиры слышно в эти дни не было, оттого и подозрения о появлении машины закрадывались всё чаще. Поэтому, когда днём после сна и душа он пил кофе, поглядывая в окно, детально рассматривал блестящую роскошную тачку под окнами со скребущимся чувством тревоги внутри.       — Юнги-я, а ты видел ебаря этого придурка-соседа, который у него ночует? — намекая на чужую распутность и занятость очка.       — Разве он есть? — безразлично ответил Юнги. — Да и мне плевать собственно, с кем Тэмин спит.       — Тачка эта синяя вечно под окнами маячит. Её так обнесут скоро. Колеса скрутят, — предположив догадку.       — Бэха? — любовно произнёс Юнги. Он заинтересованно подскочил на ноги и выглянул в окно, обнимая Чимина со спины. — Скажи, ахуенная? — мечтательно закатив глаза. — Это его тачка. Он сказал, что она на обслуживании была. Теперь катается на ней. Но ты прав, такую нефиг под окнами ставить. Реально же скрутят на сувениры.       — Чего? — ошарашенно обернулся на мужа, не веря собственным ушам. — Он настолько богат? — и, получив кивок, перекосился от вспыхнувшей ненависти. — Сука. Бесит. Видишь, он специально тут поселился. На тебя охотится.       — Кекс, ты только не смей её трогать, окей? — Юнги успокаивающе поцеловал в щеку, чувствуя, как чужое тело сжалось от напряжения. — Таких моделей в городе мало. Её можно даже не замыкать, потому что найдут в два счёта. И колеса, и прочую херню. Я тебе как специалист говорю. С эксклюзивными моделями шутки плохи. Да и это преступление — такую красотку портить. Мне больно от этих мыслей, — заскулил Юнги, но потеряв интерес, вернулся обратно в постель, играя на телефоне.       Чимину же морально стало плохо. Богат, красив, молод, холост, живёт под боком и похож на него. Тэмин чуть ли не лучшая версия Чимина, если делать выбор, хладнокровно оценив возможный обмен. Юнги восхищался теперь уже не тачкой папика, а собственностью Тэмина. Может, и им самим. А у него что? Стриптиз? Вечная занятость то на работе, то на учёбе, и страдала личная жизнь? Ещё и ревность не давала трезво мыслить. Это бесило. Зная, что у благоверного сегодня выходной, когда он должен идти работать, Чимин мысленно пообещал себе, что за ночь придумает ещё пару пакостей. Не исключено, что пробитое колесо будет лучшим вариантом, если не попадётся на видеорегистратор. Чимин даже хотел перед уходом залить клей в замок, чтобы запереть Юнги дома, но тот мог с лёгкостью выбить её. А запирать Тэмина грозило звонками Юнги с криками о помощи, лишь бы поплакаться. Чимин оставил эту затею до лучших времён, когда будет дома.       — Чем занят будешь сегодня, Юнги-я? — лукаво скосил взгляд, выпытывая планы на вечер и день.       — Что-что? — не отрываясь от экрана телефона. — Не знаю. С пацанами мяч на площадке покидаю. Машину помою. Заправлю. Продукты. По мелочи, короче.       — Ясно, — поджав губы, Чимин задумчиво допил свой кофе, продолжая смотреть на машину уже не с любованием, а с ненавистью. Обернувшись к постели, на которой продолжал лежать Юнги, Чимин хмуро посмотрел и на него. Он переживал из-за мысли, что Юнги останется один дома. Блуждающий по квартире взгляд замер на календаре с его изображением. Красный квадратик, который ещё не сдвинули со вчерашнего дня, стоял на Четверге. Настроение вмиг поднялось от осознания дня недели. Чимин совсем счастливо усмехнулся сам себе, елейно растягивая чужое имя: — Юнг-и-и-я, — позвал он вкрадчиво. — Ты знаешь, какой сегодня день?       Бегающие по экрану смартфона зрачки замерли в исступлении на одной точке, а ресницы мелко задрожали. Руки медленно опустились, пока невидящий взгляд смотрел в никуда. Юнги, казалось, даже побледнел, понимая, о чём он сказал. Но не ответил.       — Пят-ни-ца, кисюнь, — не сдерживая улыбку, когда напротив пришибленно моргнули, услышав подписанный вердикт.       — Кекс, не гони, а, — осипшим голосом отозвались, заломив брови в изгиб, когда осмелились взглянуть в глаза. — Издеваться будешь?       — Ты что, как я могу? — хитро протянул Чимин, подкрадываясь ближе к кровати, игриво запрыгнул на неё коленями. — У нас же по любви и обоюдному согласию всё. Я никогда тебя ни к чему не принуждал.       — Согласие под дулом пистолета — это всё ещё не добровольно, хитрая ты жопа, — буркнул Юнги, машинально откидывая руку на подушку, на которой ластился Чимин, укладываясь рядом. — Чего твоей демонской душе угодно, а, Кекс? — почти смиряясь тяжело вздохнул, прижимая того к себе. — Залюбить тебя? Отсосать? — Юнги перечислял возможные варианты событий, чем могло всё закончиться.       Поцелуй в лоб вышел искренним и таким нужным. Его крепко обняли до хрустнувшего позвонка меж лопаток, пуская по телу негу. Чимину нравилось, когда Юнги вот так проявлял свои чувства в спокойствии, хоть и не очень рад был дню недели. От того исходил домашний уют и умиротворение, как и уверенность в том, что его любят. Поэтому под натиском бытового счастья, что нахлынуло в ту же секунду, Чимин сдулся со своими планами отыграться на благоверном за все упущенные Пятницы. Ведь вечером его не будет, а днём при свете яркого солнца за окном настроение было совсем не тем. Он лишь надул губы для нежного поцелуя, растворяясь в объятиях.       — А тебе вообще нравится сосать? — прошептал Чимин, потиравшись носом о чужую шею, дышал запахом чужой кожи с нотками цветочного геля для душа. Даже пот Юнги был Чимину приятным. Необъяснимо, но факт — Юнги пах в любом состоянии просто волшебно. — Или ты только по принуждению это делаешь? Ты ведь сам никогда не вызываешься. Только если я прошу, — хотелось узнать настоящее мнение о ласке, потому что Чимину иногда казалось, что Юнги делал это именно из-за его хотелок и желаний, а не из собственного предпочтения.       — Иногда, да, — мурлыкнул Юнги. Он ухватился ладонью под одним коленом и отодвинул ногу в сторону, тяжело наваливаясь сверху. Губы заскользили по шее, мажа по ним влагой, прихватывая кожу. Чимин чувствовал тяжесть на себе, которая прогибала под ними матрас, но это давление ему было сейчас крайне необходимым. Нравилось чувствовать некое неподвижное пленение чужим телом. Нравилось, когда Юнги собственнически мял бёдра, оглаживал кожу и щупал его. Будто всегда и неизменно жаждал прикосновений к телу. Будто каждый раз убеждался в своей реакции на него. Медленно, жадно, местами несдержанно, с удовлетворённым мычанием и потираниями. — Когда ты не суёшь мне в глотку член, потому что чем-то недоволен, — задушено выдохнув горячий воздух на ключицу, Юнги прихватил кадык губами и широко прошёлся по нему языком. До табуна мурашек на руках. Чимин опутал его ногами в ответ, вжимая в себя. — Так мне отсосать? — порхнув губами на грудь, сжал мышцы ягодиц пальцами, подбирался второй рукой к соску, возбуждал его.       — Нет. Не хочу тебя заставлять. Ты до этого не горел желанием сосать, а теперь хочешь избавиться от меня минетом, лишь бы я не навешал тебе чего-то ещё. Сегодня я не буду тебя мучать, — сжалился Чимин, обхватив чужие щёки ладонями, подтянул к себе. Чмокнул в губы, заглядывая в удивлённые глаза, и по привычке, уже вошедшей в ежедневный ритуал, любовно огладил шрам под глазом, тут же накрывая его губами. — Давай просто полежим вот так, — шепнул он, опаляя кожу лица дыханием. Чимину необходима была эта душевная близость. Нужда убедиться в чужих чувствах перевешивала похоть.       — Сладкий, ты не заставляешь, — подставляясь под лениво порхающие губы на лице. — Кексюль, мне нравится, правда, — Юнги хорошо чувствовал его настроение. Он тяжело уронил голову ему на грудь, полностью расслабляясь, и прижался. А Чимин воспользовавшись удачным расположением их тел, вплёл пальцы в густые чёрные волосы на затылке. Поглаживая голову, они с минуту лежали в тишине. Лишь тихое дыхание у него на груди подсказывало, что Юнги слушает биение сердца. Любящего сердца.       — Тогда оставлю тебе эту Пятницу. Удивишь меня как-нибудь сам, — замолкнув на пару минут, вдогонку с губ сорвался волнующий вопрос: — Ты же меня любишь, да? — тихо прошептал Чимин, пропуская пряди волос между пальцами.       — Ты же знаешь. Я не люблю такие разговоры с признаниями.       — Ну почему? А мне нравится.       — Мне неловко. Смущаюсь, — Юнги с мычанием задушено потёрся носом о грудь, чтобы спрятать краску на лице. А после будто бы вынырнул обратно, укладывая подбородок на грудь, чтобы заглянуть в глаза. — По глазам читай, — влюблённо щурясь.       — Мне иногда охота это услышать. Не просто знать, — заправил пряди волос за ухо.       — Люблю. Обожаю. Очень, — с улыбкой медленно растягивая слова, произнёс признание. И тут же спрятал лицо обратно на груди.       — Я один и никого больше. Так? Все мысли только обо мне? — высказал снова волнующий его душу вопрос. Почему-то Чимину мало заверений в любви, хоть он и уверен в искренности между ними. Тэмин и его невидимое присутствие невольно заставляло его чувствовать неуверенность. Необъяснимое, скребущееся за грудиной чувство не давало покоя. Потому что потерять Юнги — это был самый сильный страх в его жизни. Узнать однажды с первых уст о чужой измене. А ему это выплюнут в лицо. Он уверен. Их соперничество в обход Юнги уже перешло на стадию принципа и азарта.       — Ты опять за своё? — заворчал Юнги. — Что мне сделать? Как реагировать? Ты обесцениваешь мои поступки. Если оглянешься назад и хорошо подумаешь, Кекс, ты увидишь реальность. Тебе просто не позволяет это сделать твоё воспитание. А у меня оно другое. Не думаю я ни о ком, ясно! — злился он на невидимый упрёк. — Я для тебя отказался от друзей, избил их, если ты забыл. В зелёный башню выкрасил. Открылся всему двору в своих чувствах. Работу сменил. Да, учиться я не пошёл, как обещал. Спиздел. Но не моё это и не нужен мне диплом, чтобы зарабатывать. Замуж позвал, мамку твою стерпел… Да я ебаная гей-звезда среди местных! И всё ради тебя.       — Ну да, и бил меня в школе тоже ради меня?       — Не бил! Э! — возмущённо привстал, округляя глаза. — Я смотрел.       — Ага, пока бьют.       — Вот видишь. Ты опять пропустил всё мимо ушей и зациклился на негативе. Я глупый был. Мне стыдно, ладно? Я жалею. У меня репутация была и всё такое, — недовольно перекатился на кровать, закидывая руку за голову. — Ничего ты не понимаешь, Кекс. Иди уже на свою учёбу, грызи бумагу и знания. Давай, вали к светлым умам. Я вырос среди отбросов и дебилов! Но верных слову. А ты рос в совсем другом окружении. Да, мамка у тебя та ещё, но тебя кормили, одевали и учили. Хуй с ним, что укатили и бросили. У меня и этого не было. Хватит меня уже попрекать доёбами к тебе со времён школы. Я исправился. Ради тебя, демон, исправился. Но для тебя это как так и надо. А для меня огромный шаг через три ступеньки вверх. И если я что-то делаю ради тебя — цени это, а не ворчи и упрекай, что мало. Ещё раз повторяю — не думаю я о том, кого ты не назвал. Хватит уже. Такой момент хороший испортил. Я ему в любви признался, а он всё равно меня за говно держит, — тяжело вздохнув, Юнги взял в руки телефон и снова открыл игру, продолжая недовольно сопеть, игнорировал чужие взгляды на себе.       Чимин понимал чужой посыл, но это чувство ревности, такое острое и обжигающее, с ним впервые. Трудно на нём не зацикливаться, когда по крошкам, деталям, подмечаешь реакцию на ту же машину, что есть у соперника. Сложно отделить восхищение тачкой от её законного владельца. И единственное, что Чимин понял — он, в отличие от Юнги, не умеет выражать свои чувства. Только в ссорах, только вспыхнув, только с претензией. А Юнги наоборот — столько раз доказывал и объяснял ему, пусть и на том же примере с Чонгуком, когда обнял того в отместку, застыв в проёме дверей гримёрки, после его флирта с богатым клиентом. Но это было больше болезненной пощёчиной, когда Чимин не услышал доводов. Он тогда гладил руку и улыбался, заглядывая в глаза богатею. Он танцевал до Юнги на коленях других мужчин, но это ему не вспоминают. Он и сейчас временами улыбается клиентам, когда те оставляют ему чаевые, но его так не ревнуют остро, как он сам к Тэмину. Которому, по сути, ничего не перепало, за исключением разговоров и защиты. От него же самого. Юнги, например, не кидался на клиентов, что, флиртуя, совали ему деньги за края ремня. Это выглядело бы максимально странно, стопори он мужа каждый раз от возможных драк. И невыносимо для душевного понимания друг друга. Наверное, потому что Юнги в нём уверен. В себе. А вот Чимина эта неуверенность грызёт сильнее, чем хотелось бы. И даже не в Юнги, а опять же в самом себе. Страх оказаться не таким особенным для одного конкретного человека заталкивал в дальний угол чужое отношение и обесценивал поступки.       — Извини, я ценю твои поступки, — прижимаясь губами к тёплой щеке. На лице Юнги ту же расцвела улыбка, и его снова сгребли в объятия. Крепкие, пропитанные любовью, которые дарили немного больше уверенности, чем есть. — Мне важно слышать, что меня любят, потому что временами я могу этого не видеть, — оправдательно шепнул в щёку.       — Люблю. Сказал же. Это не пустой звук для меня. Прекрати загоняться. Я с тобой предельно честен, — потряхивая за плечи одной рукой, Юнги чмокнул в губы, но уже был увлечён игрой.

***

      Чимин ушёл спустя час, собрав рюкзак с вещами и парой тетрадок, чтобы отметиться в университете. Сказал, что позвонит, будучи в клубе. Для Юнги последний взгляд и фраза прозвучали скорее как проверка, на которую он, мотая головой, тяжело вздохнул. Чимин ревновал, и он это видел. Но ревности и неверию должен быть предел, за который заступать опасно. Жаль только, Чимин не чувствовал этой грани. А все его слова про верность — пропускали мимо ушей. Скорее, не воспринимали как должное, незыблемое, подвергая сомнению, чем тайно обижали. Даже перечислив все свои почти героические поступки — для Чимина они всё ещё звучали как романтика. Когда для него самого значили куда больше. Но это понятно: Чимин не из его пацанского мира, где сказанное слово — закон и непреложная истина. Чимин из того мира, где слово — ветер. Тот зациклился на его реакции, отказываясь видеть остальное. А на самом деле первичное восхищение сходством стиралось с каждым днём, оставляя лишь скучающее подтверждение, что Тэмин просто красив. Не более. Чимин не замечал и не понимал, что сосед, со всем своим желанием добиться от него хоть что-то, и рядом не стоял с ним самим. Как и не замечал за пеленой в глазах то самое нерушимое внутри него. Оставалось терпеть и ждать.       Чимин звонил ему не один раз. На протяжении дня телефон обрывали с завидной регулярностью. И во время игры с пацанами на площадке, и по пути на заправку, и даже когда у него были мокрые от воды и пены руки, Чимин интересовался его занятостью. Это бесило. В каждом вопросе Юнги чувствовал к себе недоверие, которое в силу неуверенности в самом себе пытались развеять. Проявляя терпимость, он со снисхождением разговаривал, когда это было не в их привычном укладе жизни. Раньше Чимин не доставал звонками. Тот под вечер просто мешался пустым трёпом, когда они толпой у подъезда что-то обсуждали и посмеивались, пытаясь урвать к себе внимание.       Где-то ближе к полуночи, когда Юнги поздно ужинал, в дверь его квартиры громко постучали. Требовательно произнося его имя. Взгляд застыл на ложке с рисом, когда он узнал, кому принадлежал голос. Тэмин суетливо стучался и звал на помощь. Не то чтобы испуганно, но с нотками тревоги. Открыв дверь, делая собственные выводы, что тот стучался с каким-то умыслом: после слов Чимина о намерениях последнего его не покидали подозрения. Чужая белка была заразительна. Не хотелось давать лишних поводов для беспокойства, но полностью игнорировать призыв не получалось.       — Юнги, Юнги-я, — торопливо обратились, сразу же хватая его за запястье. — Прошу, пожалуйста, помоги. Я не знаю, что делать. Там, — указывая на верхний этаж с квартирой, где жил, Тэмин пытался утянуть его за собой.       — Погоди, — выворачивая свою руку из захвата, Юнги наблюдал перед собой полностью вымокшего соседа. На том была прилипшая к телу майка, через которую просвечивались возбуждённые соски и такие же мокрые от брызг шорты, что обтягивали гладкие стройные бёдра. Весьма соблазнительно, отчего и подозрения лишь усилились. На лице виднелись застывшие капли брызг и паника. — Сначала скажи нормально.       — Вода. Там всё в воде. Кран сорвало. Я принимал душ, развлекался игрушками, а оно как брызнет. Штука эта отлетела куда-то в сторону под напором, и теперь там всё заливает водой. Прошу, я не знаю что делать. Пытался накрыть чем-то, но только вымок. Слив не успевает спускать, оно за края уже хлещет. Я вызвал сантехника сразу же, — в мольбе у лица сложил руки, топчась на месте, Тэмин призывал к помощи.       — Так воду перекрой. Мне нечем тебе помочь. Я занят, — Юнги отчего-то не понравилась чужая настойчивость в попытке заманить его в квартиру. Ещё и ненужное упоминание игрушек, чтобы заострить внимание на сексуальном подтексте, будто его должно волновать или трогать фантазию, что Тэмин трахал себя там чем-то. Не знай он о словах Чимина, что его пытались добиться, или пусть это россказни, но он уже и сам не раз замечал за соседом намёки, хорошо всё обдумав. Поэтому, оборвав разговор от дальнейших пререканий, он захлопнул дверь у самого носа ошарашенного Тэмина. Грубый отказ заставил того замолкнуть на минуту. Юнги подсмотрел через глазок за последующим поведением.       Там растерянно повертелись, оглядываясь вокруг себя в подъезде, и стали стучаться в квартиру напротив. Чем вполне оправдались в его глазах. Так Тэмин доказывал, что реально не знал, что делать, поэтому стучался по соседям в попытке найти себе помощника. Пожилая женщина открыла тому уже через пару минут криков, сонно кутаясь в халат. Услышав о затоплении, та сразу же начала паниковать за собственную квартиру, раздавая советы. Но все её слова были того же наполнения, что уже сделал Тэмин. Вызвать сантехника, пытаться сливать воду вёдрами, и в том же духе, не зная, как перекрыть воду. Побежала за ним наверх осмотреть масштабы бедствия. А после вернулась обратно, постучав уже к нему. Выслушав женщину, Юнги смирился с реальностью, что до приезда на дом мастера, тут окончательно затопит несколько квартир. Просьба Тэмина больше не походила на постановку. Тот переживал и пытался позвать на помощь не только его одного. Юнги поверил.       Он вышел из квартиры, надев сланцы, и поднялся наверх, первым делом оценить бедствие. Вода уже застилала пол коридора, расползаясь по комнатам. Тэмин же насквозь был мокрым и ползал с тряпкой и ведром, пытаясь собрать излишки жидкости. В ванной комнате из крана напором била вода вверх, когда он обогнул соседа. Будто хлипкий кран сорвало мощным давлением.       — Юнги? Ты вернулся? — замерев с тряпкой в руках, Тэмин просиял.       — Освободился, — отрезал Юнги, шоркая мокрыми сланцами по воде. — Хули ты тут натворил? Ты, блять, кувалдой кран сбил, что ли? — недоверчиво покосился на чужое растерянное лицо.       — Нет, что ты, я правда ничего не делал, серьёзно! — пискнул Тэмин, заломив брови, и бросил тряпку на пол. — Если не веришь, просто иди домой, я справлюсь. Я надеялся на помощь, но если меня будут винить с порога — я так не хочу. За эту неделю в этой квартире что со мной только ни происходило. То свет, то интернет, то алкаши орут, то коты. Звонки не прекращаются, будто я доставщик еды. Я заебался. Твой Чимин меня ненавидит. Я ничего, блять, не сделал! Он плюнул мне жвачку в волосы! Отравил чем-то. А теперь и ты? Да вы издеваетесь, что ли? Уходи, если не веришь, — на этих словах Тэмин расплакался, закрыв лицо мокрыми руками.       Юнги слушал чужие напасти, глубоко вздохнув. Верил, что Чимин мог всё это сделать за спиной, потому что точно знал — способен. Даже сменил сайт с извращенцами на доставку еды, усовершенствовав навыки террора. Его самого не покидала мысль, что в квартире где-то до сих пор ждали ловушки. Всё в демонском стиле, лишь бы дотянуться длинными руками до жертвы и сделать своё дело. Так что хоть кран сорвало внутри квартиры, каким-то чудесным образом, в виду и остальных происшествий, хоть он и не знал, как Чимин смог такое провернуть, шанс, что это чужих рук дело, всё же был.       — Ладно, не реви. Тряпку дай. А я спущусь в подвал и перекрою стояк воды по квартирам, — упоминать или подтверждать, что Чимин причастен, Юнги не хотел. Не подставлять же демона, с которым жил. Тэмин выглядел искренним, заливаясь слезами, стоя на коленях в воде. — Не плачь, говорю, сейчас решим. Фонарик нужен. Или пошли, посветишь телефоном. Но сначала тряпка, — на что Тэмин воодушевлённо попытался стянуть с себя майку, чтобы отдать её Юнги. — Да не майку, а тряпку. На полу она, — Юнги подошёл и сам поднял, чтобы тот прекратил раздеваться у него на глазах.       Накинул ткань на бьющий фонтан и замотал, — вода стала просто стекать в ванну. Тэмин заинтересованно вскочил на ноги, метнувшись в комнату за телефоном, а у него была возможность осмотреть квартиру. Беглым взглядом ничего особенного Юнги не нашёл, поэтому схватил ведро и несколько раз зачерпнул из ванны, где за борт сливалась вода, и вылил излишки в унитаз. На полочке угла ванной в глаза бросился член. Скорее всего, тот самый, которым баловались до происшествия. Но думать о таком не хотелось. Юнги лишь мысленно фыркнул и выгреб ещё одно полное воды ведро. Делал бы это Тэмин — с затоплением вообще проблем не было. Но легко судить о случившемся, когда знаешь, что делать в таких ситуациях. Тот со своей неприспособленностью явно был богатеем, поэтому и срывы кранов с прочей хернёй — было незнакомо в виду новой сантехники. А вот умысел поселиться рядом, закрыв глаза на наполнение квартиры — теперь выглядело умышленным.       Спускаясь по ступенькам, Тэмин тихо хлюпал сланцами позади него. Оказавшись в подвале в темноте, Юнги слышал даже стук зубов своего соседа от резкой смены температуры.       — А здесь нет крыс? Мышей? Или пауков? — Со страхом в голосе тот прижался к спине, обняв за талию.       — Откуда мне знать, я не в подвале живу. Всякое может быть. Да не трусь ты, — отстраняясь от того подальше, сбросил руку со своего живота и смело шагнул вперёд. — Свети под ноги, — со знанием дела заострил внимание на свете, который то и дело трясся в чужих руках.       — Боже, мне страшно, Юнги-я, — направляя луч света на щиток, который пытался ковырять Юнги с заевшей дверцей, Тэмин оглядывался по сторонам, прислушиваясь. — Я в таком месте впервые. Тут воняет сыростью.       — Ага, и бомжами, — подкинул навязчивую мысль, что они могли там находиться не одни.       — Кем?! — тот совсем боязливо прижался, когда Юнги почувствовал, как мокнет его футболка со спины.       — Слушай, не жмись, а. Ты мне мешаешь. И мокрый вдобавок. Если страшно — вали наверх, я сам. Телефон оставь, — повёл плечом, чтобы сбросить с него руку.       — В темноте уйти? Ни за что! Я боюсь, — недовольно проговорил Тэмин, отстраняясь. Но за край футболки всё же ухватился, отказываясь отходить совсем далеко. Будто клочок ткани спасительно внушал безопасность.       Перекрыв вентиль, Юнги отобрал телефон из рук Тэмина и пошёл обратно. За спиной, не отступая ни на шаг, трусливо семенили мелкими шажками. И даже на лестнице, уже при свете — края его футболки не отпускали. Но Юнги дошёл до собственной квартиры и остановился, решив, что подниматься наверх больше нет резона.       — Всё, иди воду греби и жди мастера. Больше мне нечем помочь, — выдернув футболку с чужих цепких пальцев, он нехотя осмотрел того с ног до головы и, тут же моргая, отвёл взгляд.       — Спасибо, Юнги-я, спасибо. Ты не представляешь, как выручил меня! — Тэмин с объятиями бросился на шею, крепко прижимаясь всем телом, тихо всхлипнул.       — Да, да, хватит, — Юнги силой снял с себя приставучего соседа, хватаясь за ручку квартиры, чтобы побыстрее там скрыться. — Мокрый же, эй! Мерзко. Вали давай наверх, Тэмин. У тебя там работы непочатый край, — поспешно юркнув внутрь, хлопая дверью.       Похоже это было на бегство, но приставания Юнги не нравились. Вторжение в личное пространство без его согласия или инициативы воспринималось в штыки. Он будто бы снова вернулся в те времена, когда любое гейское поползновение в свою сторону воспринималось вопиющим домогательством, за которое били по роже. А после слов Чимина о намерениях вдвойне не нравилось. Юнги был осторожен. Все чары Тэмина с лёгкостью улетучились. Сосед больше не казался милым. Скорее, коварным.       Скинув с себя влажную футболку и спортивки, Юнги забрался в постель, облегчённо вздохнув. Но уже через полчаса дверь в квартиру отворилась и туда влетел Чимин. Юнги вынырнул из-под одеяла, наблюдая, как тот встревоженно осматривался в квартире в поисках любовника. Это даже выглядело милым.       — Кекс, ты чего? Белка? — усмехаясь, спросил он, пока Чимин заскочил в ванную, а после застыл перед ним у кровати с блеском маньяка в глазах. Но не высказал подозрения вслух, побоявшись выглядеть глупо.       — Смена закончилась. Ты почему трубку не брал? Я звонил раз десять! Где ты был? — тут же посыпались вопросы.       — Ходил в подвал воду перекрывать после твоего демонского колдовства. Тэмин просил помочь. Он топил тут полподъезда. Соседей перебудил. Я перекрыл стояк и вернулся. Всего-то, — без тени скрытности ответил на вопрос. — Не видел я пропущенных.       — Он приходил? Вот сука, а, — зло выплюнул Чимин. — Знал, что ты дома. Подстроил всё, — бесновался Чимин на месте. — Пиздец ему, — воинственно сжав кулаки.       — Ага, и со светом, и с интернетом, и с жвачкой. Про отравление упомянул… Всё сам, — хитро протянул Юнги, намекая на проделки Чимина с улыбкой. — Ты реально его травил, Кекс? В своём уме? — ласково пожурил, мотнув головой в сторону кровати, приглашая. На это охотно среагировали, отбрасывая вещи в сторону.       — Пусть не пиздит. Не я это. Не докажет, — отбрехался Чимин, не сдержав улыбки. — Всего-то не вовремя зашёл в парашу. Он дрыстал там как чёрт. А я что? Записал на телефон, немного злорадствовал на отсутствие бумаги. Всего-то, — на что Юнги совсем расхохотался.       — Нахера тебе запись с чужим дерьмом, блять? Ты страшный человек, — обнимая взбешённого Чимина, который загнанно дышал из-за спешки, пока мчался домой.       — Ну а что? Ты же смотрел, как меня били, а я что, не могу посмотреть, как мой враг обсирается и потом идёт домой задрыпанным? Не делал я ему ничего, веришь? — посмеиваясь, мурлыкнул в ухо, закидывая руки и ноги на крепкое тело под одеялом.       — Не верю. Я молодой и глупый был. А ты просто сволочь и демон. И хитрый до пизды. Это разное. Главное, не попадись, остальное меня не волнует, — с улыбкой на лице поцеловал в лоб, прощая все грехи, снова рассмеялся, едва представил лицо Чимина, снимающего звуки срача в параше клуба.       — Правда больше ничего? Просто перекрыл воду и всё? — переспросил Чимин, тревожась о деталях с домогательствами.       — Ага. И всё. Не, ну мне отсосали там в благодарность по темноте, а так ничего больше, — упустить момент с шуткой Юнги просто не смог.       — Что, блять?! — тут же вскрикнули, неслабо так ущипнув за сосок.       — Да шучу я. Спокойно, — перехватывая руку на последующем ударе, с силой уткнул Чимина обратно в грудь и зажал, чтобы не дёргался.       — Хуёвые у тебя шутки, — задушено проворчали.       — Попу мыл? — посмеиваясь, Юнги уже поглаживал ему лопатки и мял бока, настраиваясь на продолжение.       — Мыл.       — Хорошо, а то я аппетит нагулял, — новый возглас, едва Чимин попытался взъерепениться на сказанное, Юнги заткнул своим ртом, наваливаясь сверху, и уже улыбался в поцелуй, получая удовольствие с подтрунивания своими «хуёвыми» шутками.