Любопытство гопника сгубило

      — Пятница, Кекс! — с воодушевлением после ночной смены, Юнги стал тормошить Чимина в третьем часу дня весьма активно. — Пятница! — повторил он с улыбкой на лице. — Что ты там для меня придумал? Мне уже не терпится. Подъём!       — Когда это ты так Пятницам радовался? Этот мир сошёл с ума, — устало перевернувшись на бок, Чимин закинул ногу поверх одеяла и замычал, стискивая то бёдрами. Ночь вышла насыщенной на номера в силу нехватки денег, и приходилось работать сверх нормы, поэтому тело слегка ныло от усталости. В попытке прийти в себя Чимин растёр лицо ладонью, взъерошил розовые волосы, поправляя смятые пряди в своём желании выглядеть чуть привлекательнее и бодрее. — Что случилось с моим Юнги? Где он, и кто ты такой? Голый красавчик, — осмотрев Юнги, Чимин немного забылся с тем, что хотел сказать изначально, а голос на комплименте и вовсе осип. — Оставь меня, — проскулил он вымученно.       — Да ладно тебе, Кекс, я сказал же, что соскучился по этим дням. С чего начнём? — снова потряс за руку в нетерпении и в своё удовольствие игриво шлёпнул по бедру ладонью.       — С того, что я полежу и проснусь, — Чимин нехотя отвернулся. — Отвали, красивый голый незнакомец, твои прелести меня сейчас не интересуют.       Прошла почти неделя с момента, когда мама с Джихёном уехали обратно. И Юнги немного тосковал по ребёнку, разглядывая фотографии в телефоне. Постоянно вспоминал и при виде каких-то детских увлечений не забывал упоминать, что Маффину бы такое понравилось. Подсовывал Чимину различные новшества из мира ухода за ребёнком и давал советы, как бывалый отец, что ему стоило бы донести это до матери. Даже сказал ей лично, с косо смотрящим на него Чимином, что будет ждать их в гости в следующем году, тиская малыша на руках в последний раз. Как и не поскупился на поцелуи, которые оставил на пухлых щёках под ворчание женщины о микробах. И теперь в спокойной обстановке, когда услуги няньки не требовались — скучал. Сразу вспомнились их традиционные занятия по Пятницам, по которым Юнги успел соскучиться, поэтому и не терпелось начать с новым витком чувств хорошо усвоенный старый материал. Было непривычно, когда Чимин не заставлял сосать, делать всякие штуки на фоне его недовольства и попросту забывал о дне недели. Но не в этот раз. Юнги поставил себе цель, что сегодня они займутся чем-то интересным, что сгенерирует фантазия Чимина.       — Проснуться надо, да? — Юнги сполз по чужим ногам чуть вниз, жадно и с силой ощупывая тело, сдёрнул с Чимина одеяло. — Организуем, — наминая бёдра у самого паха, он пробуждал и поглаживал, чтобы получить нужную реакцию.       Он обхватил рукой мягкий член, который мирно поглядывал в сторону и спал, как и его владелец. Сжал пальцами розовую головку, подбирая основанием ладони мошонку, Юнги склонился к паху. Вобрал небольшое достояние гордости Пак Чимина в рот, принимаясь с усердием посасывать. Сам! Без уговоров и просьб. По собственной воле! С удовольствием щуря глаза, когда губы постепенно растягивались под растущим возбуждением, Юнги издавал довольные звуки сосания. На что Чимин удивлённо вскинулся, напряг бёдра, потянулся и промычал, укладываясь удобнее.       — Мне это начинает нравиться. Минет, чтобы проснуться — боже, Юнги-я, ты меня удивляешь, — хрипящим голосом проговорил Чимин, опуская руку на чёрную макушку, тут же зарылся пальцами в волосы.       Но Юнги не планировал заканчивать то, что начал. Лишь подразнил, чтобы Чимин проснулся, как и его внутренний демон, а вместе с тем пробудил желание творить всякие пошлости. Приласкав головку и несколько раз опустившись ртом на всю длину члена, он добился уверенного стояка у его обладателя. Даже под хриплый стон умудрился пощекотать языком уретру, лаская губами головку. Причмокнул, наминая яички, и прислушался к стонам сверху. Когда те стали громче, а бёдра непроизвольно напрягались, вскидывая таз вверх, чтобы получить желаемое, Юнги коварно отстранился. Чмокнул губами пару раз в одну из вен члена и, совсем любя, улыбнулся. Даже давление ладони на его макушке, которое предсказуемо усилилось, чтобы заставить его взять глубже и подавиться — не помогло. Он обхватил рукой член у основания, вторую руку упёр в подбородок, расплывшись на чужих ногах, и медлительно надрачивал, хитро щурясь.       — Что ты там мне про отлиз говорил? Я никогда не делал, да? — с вызовом в голосе спросил, наблюдая за реакцией Чимина. — Может, сейчас опробуем?       — Давай потом. Ты сначала закончи с тем, что начал, Юнги-я, — недовольно отозвался Чимин, приподнимаясь на локтях. Сон ушёл, оставив на лице лишь неудовлетворение. Чимин понял, что его спровоцировали. Подразнили, а продолжать не планировали вовсе. — Соси дальше, Брут! Кто тут из нас ещё сволочь? — попытался надавить интонацией, но Юнги лишь снова улыбнулся.       — Неа. У меня другие планы. Иди мой жопу, Кекс. Я подожду. Всегда тебя жду. Вот и ты подожди. Как сделаешь дело — сядешь мне на лицо и сосать будешь сам. Я в интернете видел позу. Там так это проворачивали, спарринг, короче, был, спортивненько так всё. Они боролись, а потом… потом я охуел, — почёсывая макушку, Юнги округлил глаза и улюлюкнул. — В общем, я воспылал попробовать. Почитал, готовился, язык вот размял, — важно вздёрнув подбородок, и вовсе отпустил член. — Ты же просил тебя удивить. Вот, — горделиво повёл головой в сторону, намекая на собственные достижения в познании такого важного предстоящего открытия, как язык в заднице партнёра. — Давай, бегом. И чтобы как в аптеке!       — Не мог просто отсосать? Насмотришься всякой дрочи. Это не твоё! — Чимин ворчливо поднялся на ноги, топая в ванную. — Пятницы тебе не нравились же. Ты портишь этим традицию, Юнги. Всё не так. Неправильно. Ты должен скулить и сопротивляться, а я — хищно радоваться. Испоганил всё. Умудрился же, а! Пятницы мои просрал. Ничего, у меня ещё есть время придумать тебе пытку, — пробурчал Чимин под нос, захлопывая дверь.       Задница была вымыта спустя полчаса. Юнги за это время снова полистал ролик и статью, по которой учился вылизывать ранее, и повторил в воздухе движения языком, пока никто не видел. Азы точно усвоил. По кругу, туда-обратно, потыкался и на новый заход. Выглядело довольно просто. Плюс естественная страсть — успех был гарантирован. Выпечку свою эксклюзивную Юнги любил больше жизни, а в свете последних событий этого месяца успел убедиться в этом на практике. Поэтому Чимин языком в жопе — не смог напугать Юнги вот никак. Какой-то отлиз? Пф, он и не на такое готов был пойти ради Кекса. Поэтому, когда думал о Пятнице, вспомнилась именно эта просьба — желание Чимина, которое тот озвучил накануне поездки в бэхе, как возможность удивить. В тот вечер размер салона не позволил развернуться, как хотелось бы, а скручивать Чимина в венский крендель между сиденьями и ручником — время оказалось не подходящим.       Хлопнув дверью в ванную, Чимин не потрудился даже замотаться полотенцем. Так и вышел голый, слегка возбуждённый, судя по приподнятому настроению в паху, пока настраивался седлать его лицо за закрытыми дверями, и подошёл к кровати. Юнги задорно улыбнулся, вскочил на колени, уперев те в матрас, и нетерпеливо перебирал ими по простыням. В руках Чимина была недоеденная Джихёном съедобная смазка со вкусом банана. Хорошо, что не со вкусом шоколада, иначе Юнги кринжанул на месте, вылизывая эту массу с центра чужой вселенной.       — У меня идея! Сливки возьмёшь? — уточнил Юнги, намекая, что вкуснее всё же что-то съедобное взять, чем подобие со смазкой. Член он не собирался тыкать в жопу Чимина, по крайней мере не сейчас, поэтому привкус синтетического банана во рту не прельщал.       — Сливки? Чтобы у меня там всё слиплось или что? Прикалываешься? Они же с сахаром. Растает, ты будешь весь по уши в этом… — хотел сказать дерьме, но запнулся, чтобы не спугнуть, — массе и липнуть щеками. Чавкать будет. Нет, ну попробовать можно. Тебе в это всё нос макать. Уверен?       — Попробуем. В моей голове это выглядит лучше, чем в твоей, сладуль, плюс я немного стрессую, — Юнги не совсем понимал, почему он будет по уши в сливках, ведь рассчитывал быть аккуратным, но на вкус те однозначно были приятнее, чем смазка. Да и озорство подсказывало ему настаивать. Всё же Кекс у него сладкий, а сливки в заднице своего рода подчёркивали эту аналогию в мыслях Юнги. Как возьмёт, как запенит чужое очко — а потом как кот в сливках весь перемажется. Лепота. Так и забудется, счастливый, с жопой Чимина на лице. Юнги даже улыбнулся, представляя это. Но где-то присутствовал страх, что тот мог не домыть свой центр вселенной, а материться с языком в жопе, когда учует неладное — не хотелось бы. Поэтому сливки вроде как скрашивали горькую пилюлю возможных проколов.       — Как знаешь, — склонив голову в бок, Чимин улыбнулся, вернувшись на кухню к холодильнику. Флакончик со сливками был крепко зажат в руке, а крышка скинута на столешницу. — Тогда и я попробую на тебе, — взболтав ёмкость, Чимин выдавил пены на язык и губы, показывая, как красиво смотрелся завёрнутый крем. — Накручу пены на член размером с Эйфелеву башню, ммм. Париж в паховой доступности, — смакуя сливки во рту, Чимин также задорно улыбнулся. — Мы такие испорченные, ужас, — и вовсе рассмеялся, взбираясь на кровать.       Чимин склонился над ним, заведомо оставив на губах остатки сливок, и позволил Юнги их слизать. Поцелуй вышел сладко будоражащим. Язык скользнул по пухлости, и Юнги втянул в рот губы, посасывая их. Причмокнул, щуря довольные глаза, пока Чимин специально мазал языком в ответ. Прикусывая нижнюю и продолжая посасывать её, чувствовал, как в паху копилось нерастраченное возбуждение. Руки же шаловливо огладили бёдра, притянули Чимина рывком ближе и крепко хлопнули по заднице.       — Давай уже, взбирайся, у меня встал, — поторопил Юнги, притягивая Чимина за бёдра к себе, помогал разворачиваться.       Чимин послушно перекинул ногу через него, усаживаясь удобнее на грудь, склонился и подался задом назад. Чуть поёрзав коленями по простыне, подбирал удобное положение, пока ноги наглаживали руками, и Юнги довольно трясся в смехе.       — Ты там как? — удивлённый реакцией, Чимин обернулся.       — Наслаждаюсь видами, — отшутился Юнги. — Сливки, — потребовал инструмент, как хирург на операции, протянув руку. — Этот кекс должен быть украшен своей глазурной верхушкой! — продолжая смеяться, важничал.       — Юнги, это должно быть сексуально, ты в курсе? Ржёшь с моей жопой под носом. Давай, сосредоточься! — требовательно настоял, болтая флакон сливок. Чимин недовольно напенил ему головку члена большой порцией крема и всунул сладость в руку Юнги.        — Сосредоточен я! Она просто мне улыбается — жопка твоя, — любовно оглаживая половинки. — Растянулась вся тут. Видел когда-нибудь улыбку ската? Так вот, Кекс, — очень похоже, осталось глазки выше нарисовать, — и снова рассмеялся, затрясшись всей грудью.       — Я сейчас слезу нахуй! — ругался Чимин и уже хотел было перекинуть ногу обратно, но Юнги не позволил. Поэтому пригрозил, чтобы тот перестал быть весёлым: — Молись, чтобы птичка не вылетела!       — Тихо ты! Не надо мне никаких птичек, — осёкся сразу, меняя голос с игривого на серьёзный. — Меня скат счастливый устраивает. Соси, если не весело. А я получаю удовольствие! Не мешай, — увесисто опустив руку на задницу, Юнги звонко шлёпнул по розовой коже и тут же пошамкал это место.       Наконец звук шипящего жужжания разлетелся по комнате. Юнги навертел трёхъярусную башню сливок на очке, предвкушая сладкий момент её соития с языком. От незабываемого вида — снова рассмеялся, буркнув что-то про «бородатого ската». А Чимин, который склонился к паху, обхватив его член рукой — не выдержал. Тот обернулся через плечо и из вредности подался назад, расплющивая эту башню по чужому лицу. Юнги сразу же задушено промычал под смех Чимина, кажется, пустил носом бульбу, хлопая руками по ягодицам из-за нехватки воздуха. Когда отнял зад от лица — Юнги стал походить на кота, что перемазался в сливках. Как и обещалось. Весь уделался, по предсказанию Чимина.       — Сволочь! — буркнул он и снова рассмеялся, подбирая размаханную сладость с лица пальцами и утирая нос, Юнги слизывал остатки.       — Работай языком, ржёшь мне, — Чимин снова ткнулся задницей назад под собственный смех. А после склонился над членом, вбирая его в рот, принялся и сам поедать уже начавшие подтаивать на теплом органе сливки.       Юнги задушено сладко замычал, обхватив упругие половинки руками, когда сделал свои первые движения языком. Он слизывал по краям размазанные сливки, как гласила инструкция по отлизу зада с правильным названием сего процесса, которое он не потрудился запомнить. Напрягал собственные крепкие бёдра, чтобы мощно толкнуться глубже в чужой рот.       — Слушай, Кекс, а если я «бррр» сделаю? Как думаешь, какой звук получится? — замер, представляя последнее, когда всё же отвлёкся от занятия.       — Если ты сейчас не заткнёшься, — с силой сжав член у основания так, что Юнги оттопырил зад назад, вжимаясь в матрас в попытке избавиться от давления, пригрозил расправой, — я тебя задушу своей задницей. Не выводи, блять.       — Да понял я, не быкуй, понял. Молчу, арбузер хренов, — настроившись на серьёзный лад, Юнги подавил неуместный смешок, облизывая собственные губы.       Скользя языком по кругу и подбираясь всё ближе к центру, Юнги сосредотачивался на удовольствии. Как на чужом, так и собственном. Чимин умело посасывал головку, опускался на всю длину до паха и обратно, втягивая щеки, и усиливал давление на член глоткой. Всё, как ему нравилось. Поэтому под воздействием острых уколов от возбуждения после особо глубокого погружения в горячий рот Юнги забылся в кайфе. Руки жадно вжались в ягодицы и притянули те на лицо, а он с особым наслаждением толкнулся языком прямо в дырочку. Оказалось это не таким уж и страшным извращением, как представлялось ему ранее. Вполне сносно и очень съедобно. К тому же под воздействием стонов Чимина Юнги начинал гордиться собой и новым умением доставлять своему Кексу удовольствие. Сладость сливок усердно слизывалась с ануса под стоны, которые задушенно обрывались его толчками бёдер вверх. Юнги периодически вскидывался, обрывая звуки и вынуждая Чимина их глотать, погружал член в чужой рот глубже. От хлюпанья, прерванных задушенных стонов — возбуждался только сильнее. Зарывшись лицом между ягодиц, он притягивал и насаживал зад Чимина на свой язык, получая колоссальное удовольствие. Буквально вгрызался в расщелину, которая под напором давления растягивалась мышцами вокруг языка и сжималась обратно. Эластичные мышцы стягивались и чувственно отзывались мычанием Чимина, который елозил уже вовсю по его лицу попой и тёрся членом о грудь.       Ему, в отличие от Чимина, стимуляции хватало, поэтому Юнги сбивался с надуманного маршрута и слаженности движений языком. Кекс сосал слишком волшебно и делал постоянные повторы одних и тех же движений головы: два коротких погружения и одно глубокое на всю длину вглубь расслабленной глотки — сносил его хвалёную выдержку. Когда, подстроившись в такт таким погружениям, Юнги толкал в глотку крепкий и разбухший от возбуждения тяжёлый член с красной головкой, понял, что надолго его не хватит. Он потянул Чимина за руку, сунув ту под него, призывая помочь себе самому, потому как сам не доставал до члена, обхватывая бёдра руками. Дрочить на прижатом с обеих сторон телами члене — не позволяла позиция.       Заняться сексом и растягивать Чимина, чтобы потом его хорошенько отыметь до вскриков — решил оставить на потом. Перевозбудился. День Пятницы был впереди, поэтому данный опыт с лизингом жопы — должен остаться на его памяти незапятнанным другими развлечениями. Удерживая крепкой хваткой ладоней скользящие по лицу ягодицы расхристанного от возбуждения Чимина, который подмахивал ими и елозил по лицу хаотичными вбросами, Юнги толкался языком прямо в дырочку, щекотал, водил им по мышцам и слушал стоны. Чимин мычал с его членом во рту, втиснув руку между их телами, и надрачивал себе. Глубоко дыша, тот сбился с ритма сосания окончательно, но при этом расслабил глотку для глубоких толчков. Юнги тоже увлёкся. Он с рычанием вылизывал и толкал собственный член в расслабленный рот максимально глубоко, обрывая чужие сладкие стоны. Каждая мышца в ногах и руках напрягалась. Юнги с рыком протяжно спустил первым, загнав член по основание, и упёрся пятками в матрас, в желании сохранить узость на головке, пока кончал. Чимин сглотнул несколько раз, дополнительно сжимаясь глоткой, но вскоре отстранился хапнуть воздуха и словил последнюю каплю губами.       Утерев рот и слизав сперму с губ, Чимин выпрямился, сидя на лице Юнги, и уже вовсю стал ездить, толкаться и дрочить самому себе, чтобы дойти до пика следом. Когда рот Чимина уже был не занят, а Юнги в оргазменной неге наслаждался стонами сверху, то усерднее вылизывал, обжигая кожу ягодиц горячим дыханием. Иногда ловил те самые непослушные ягодицы и фиксировал их ладонями, потому что Чимин забывался, временами придушивая его своим весом. По подрагивающим мышцам на бёдрах, когда те стискивали его плечи, по прогибам и запрокинутой назад голове, понял — Чимин был на грани. Спустя минуту отчаянно быстрых рывков ладони в паху Чимин со стоном излился ему на живот, окропляя кожу густой спермой, и вжался в лицо Юнги. Дырочка на языке запульсировала. Юнги же, довольный собой, вынырнул из плена ягодиц окончательно, отстранив Чимина на грудь. Тот ещё несколько раз заскользил членом по лужице спермы, сбрасывая остатки, отпустил свой член и удовлетворённо упёрся руками в матрас.       — Ох, — устало выдохнул, — это было чертовски приятно. — Чимин снова оглянулся назад, чтобы увидеть лицо Юнги — лицо сытого дворового кота со шрамом на щеке блестело от крема сливок от уха до уха.       — Я справился, да? — улыбаясь, Юнги выпрашивал похвалу. — Обкончал меня всего — значит справился.       — Ага, справился. А я наелся, — и вместе рассмеялись.       Приняли душ с лобызаниями друг друга и поглаживаниями всех мягких мест, и понежиться в кровати получилось ещё где-то с часик. А после, ближе к вечеру, чего совсем не ожидал Юнги — в квартиру, как к себе домой, ввалился Тэхён. Чонгук зашёл следом. Без стука, без спроса — те просто открыли незамкнутую дверь, переполошив владельцев.       — Да еб вашу мать! — заорал Юнги из спальни, когда услышал их разговоры. — Стучаться не учили, нелюди? Какого хуя припёрлись без предупреждений? У нас Пятница! Пошли нахуй.       Но на крик и попытку спровадить — друзья среагировали наглостью и смехом. Как есть, тут же заглянули в святая святых — спальню, совсем не стыдясь и не смущаясь, что они с Чимином были голыми. И продолжили ржать, радуясь облому.       — Что, ебётесь тут, да? — гаденько улыбался Тэхён, чуть присев, чтобы и Чонгук мог поглазеть. — Мы ненадолго. Пиццу принесли.       — Тэ, скройся нахуй, — зашипел Юнги, накрыв Чимина простынкой, чтобы скрыть от пытливых глаз сверкающий голый зад.       — Хё-он, — пришибленно отозвался Чонгук, отодвигая от себя Тэхёна, который частично загораживал вид на голого Юнги, бесстыдно пялился в пах. Точнее, конкретно на член. — Бля-ать, вот это я понимаю… — с отвисшей челюстью выдавил удивление, рассматривая орган.       Чимин сразу распознал это восторженное удивление в голосе друга и, если до этого момента собственная нагота не смущала, вскинулся на локти, оглядываясь, чтобы убедиться.       — Не понял? — ревниво выпучив глаза на Чонгука, который бесстыдно продолжил пялиться на член Юнги. — Чонгук! Глаза выдавлю, паразит! — тут же накрыл ладошкой член Юнги, частично пряча от чужих пытливых глаз. — Тэхён! Он на член Юнги пялится! Угомони его таланты. Совсем охренел! А ну, пошли вон!       — Э-э-э, — воспротивился Тэхён, когда перевёл взгляд на своего парня; убедившись в реакции, тут же закрыл ему глаза ладонью, выталкивая из комнаты. — Ты чего, малой? Берега попутал? Леща сейчас отхватишь!       — Красивый же. Большой такой, с венами, — тот пришибленно промямлил. — Я думал, Чимин пиздел всегда. А оно вот как, — пробормотал Чонгук, получая в плечо удары кулаком от Тэхёна, даже не потрудился ответить или увернуться.       — А у меня что, не красивый и не большой? — Тэхён всё тыкал пальцем в Чонгука, пока они скрылись в комнате выяснять размеры.       — Большой. Красивый. Но и у хёна тоже, — рассмеялся Чонгук, наконец-то сбросив с себя оцепенение, сбежал от Тэхёна, прячась в комнате за мебелью, изворачивался от летающих подушек дивана. — Я в гримёрках не такие видел, — с обидой в голосе. — Там всё простенько было. Ну, дай ещё разок гляну, а?       — Ну вот хули они припёрлись? — застонал Юнги, закидывая ноги на Чимина, стал того тискать руками. — Мы потрахаться ещё не успели. Выгони, тебя послушают.       — Юнги, — строго оборвал Чимин. — Пятница — это мой день, а не твой. Ничего не путаешь? И они ненадолго. Поедим пиццу, и у меня есть план. Я придумал. Готовься.       — Так-так, а я готов к свершениям, — Юнги воодушевлённо спрыгнул с кровати, натягивая на себя трусы; он намеревался проглотить пиццу в ускоренном режиме и спровадить гостей как можно быстрее. — Чего разлёгся? Вставай! Пицца же стынет.       Одеваться Юнги не планировал. Так и вышел в трусах к друзьям, улавливая на своём теле косые взгляды Чонгука. Этот мелкий интерес и простота в поведении Малого ему нравились. Тот никогда не скупился на комплименты, всегда выражал восхищение открыто, будь то он или Тэхён. Даже несмотря на то, что получал от последнего нагоняй. Чонгук был любителем эстетики и всего красивого. Голого тела в том числе. И если видел впечатляющую душу картину — честно заявлял об этом. Не с умыслом пофлиртовать или подкатить, а просто потому что открытый характер и естественная простота в общении — диктовали свои правила поведения. Потому и был взбалмошным игривым ребёнком, под стать Тэхёну.       Отхватив кусок пиццы, Юнги расслабленно рухнул на диван, раздвинув колени в стороны, пока Тэхён сидел на полу напротив и толкал Чонгука в бок, чтобы не пялился в пах, просчитывая размеры рукой на ковре, Чимин же сел рядом с ним. Тот надел шорты, проигнорировав футболку.       — Слышь, а ну сел на диван! — скомандовал Тэхён. — Харе пялиться. Я серьёзно, — на что Чонгук рассмеялся и, вскочив на ноги, умостился рядом с Чимином. — А ты, Шугич? Не мог бы хоть шорты напялить на себя, а? Сидишь тут, телом светишь. Стресс ненужный нагоняешь.       — Не мог бы. Я у себя дома. Это вы припёрлись без приглашения, — поёрзав задом по дивану, раздвинул ноги ещё шире назло Тэхёну. Юнги жевал свою пиццу, запивая пивом, которое нерадивые гости умыкнули из холодильника. — Так какого пришли?       — Так я это. Обсудить с тобой кое-чё хотел, — опомнился Тэхён. — Ты знал, Шугич, чем эти двое промышляют? Нам тоже надо, — тыкнув в Чимина с Чонгуком пальцем. Юнги лишь повёл бровью, осмотрел рядом сидящих и вскинул подбородок, дав знак продолжить. — Они ж теперь дипломные. Чонгук уже свой заламинировал и в рамку на стену повесил.       — И что? — пожав плечами, Юнги не придал этому совершенно никакого значения. Чимин тоже рамку притащил.       — И то! Надо интересоваться своим мужем, — сумничал Тэхён. — Они не просто так это делают. Да, Чимин? — перевёл взгляд на того и дождался, пока Юнги сделал то же самое. — Так вот! Они хотят зал с танцами замутить. Школа или тип того. Уроки там по стрипу и прочему давать будут. Учителя, мать вашу. И я хочу своё. Заебало на дядю работать.       — Студию танца? — переспросил Юнги. — А как же клуб? И на студию, чтобы открыть, надо денег кучу.       — Юнги-я, ну не вечно же нам жопой в клубе трусить. Пять лет ещё, максимум десять. А дальше? Старый стриптизёр — уже не такой гибкий и привлекательный. Надо думать наперёд. И да, это дорого. Но мы начнём собирать, я присматриваю зал, стоимость аренды и прочее. Пока в клубе есть возможность хорошо заработать — используем с умом, — поспешил внести ясность Чимин. — Зеркала установим, поручни, дипломы повесим, девушку-админа наймём. Не знаю, детей будем учить танцам. Разное можно, в общем. Чонгук эту идею поддержал, — толкнув друга в бок.       — Ага, хён. Нам уже столько раз говорили в зале, где мы тренируем номера — открыть что-то и давать уроки. Обещали к нам подтянуться. Вот мы и задумались. Поднакопим на залог аренды и… — тут же увидев скептичный взгляд Юнги, добавил: — Знаю, что дорого. Мы с Чимином поднажмём. Траты урежем. Поначалу совмещать будем две работы. Уработаемся, но потом будет легче. И вы можете что-то придумать. Поддержим.       — Не, ну идея неплохая, признаю. Но с баблом и так туго, а вы тут новые свершения организовываете. Хотя это лучше, чем менять хороший заработок в гей-клубе на офисную работу. Согласен, молодцы. И вообще, в принципе, я согласен — нам тоже с Тэ надо что-то замутить, раз вы такие умные. Вам —танцы, нам — машины винтить. Верно? — дождавшись кивка от Тэхёна. — Надо и себе слесарку открыть. Детали там перепродавать втридорога, чинить тачки эксклюзивные. В этом-то я спец. Детали знаю, где брать. Да и по душе мне это. Не наебёшь — не проживёшь. Охрана-охраной, но своё дело лучше. Окей, только почему я узнаю эту новость от Тэхёна, а не от тебя, Кекс? — выпучил глаза, оборачиваясь.       — У него просто язык за зубами не держится, — обвинительно тыча в Тэхёна пальцем, Чимин натянуто улыбнулся. — И, как он сказал, надо интересоваться мной, раз на то пошло. Я хотел сказать, просто не успел.       — Ну да, в рамку диплом ты засунуть успел. На лицо мне сесть ты тоже успел, а сказать, что бизнес намутил в голове — не успел. Ясно всё с тобой, — недовольно отворачиваясь от Чимина, Юнги фыркнул.       — На лицо сесть? — скривился в уточнении Тэхён.       — О! Точно! Бля-я-я, — Чонгук вскочил на ноги и кинулся к Тэхёну на пол. — Давай попробуем. Это так приятно! Сначала я тебе покажу, как надо, а потом ты попробуешь, — игриво увлёкся предстоящим событием, Чонгук тормошил Тэхёна за руку, чтобы получить своё согласие.       — Ты хочешь сказать, — задумался Тэхён, задрав глаза к потолку и что-то там просчитывая, — что членом по лбу настучать — это приятно? Ебнулся? А дышать я чем буду? Ты яйцами меня своими задавишь. Нет, я не согласен, — запротестовал Тэхён, отнимая руку от прилипчивого Чонгука.       — Не всё так страшно, — подбодрил Юнги. — Ты Чонгука мысленно разверни на сто восемьдесят и сразу будет чем дышать. И… как сказал Кекс, главное, чтобы птичка не вылетела, — рассмеялся Юнги, вспоминая собственный ахуй с очком под носом.       — Какая ещё, нахуй, птичка? Нет, вы совсем тут ебнулись, пидоры-извращенцы? Хватит мне Чонгука гадостям учить! — Тэхён от негодования и догадки, о каких птицах шла речь, вскочил на ноги и стал укоризненно тыкать в смеющихся Юнги с Чимином пальцем.       — А Чонгук побольше тебя знает, между прочем. Просто не спешит тебя травмировать, — встрял Чимин, после чего Тэхён шокировано перевёл взгляд на Чонгука. В ответ на это лишь хлопнули глазами с непониманием и улыбнулись. Оправдываться не спешили.       — Ну, хё-он! — захныкал Чонгук, когда тот выпучил глаза ещё больше. — Обещаю, тебе понравится. Идём, я покажу, — Чонгук, не сводя с Тэхёна глаз, поднялся и потряс в воздухе рукой, дав знак Чимину.       — Ключи на тумбе у двери. Удачи, — рассмеялся Чимин. — И сюда не возвращайтесь сегодня.       — Эй! Это всё ещё моя квартира! — воспротивился Юнги, когда понял о чьих ключах речь. Но было уже поздно. Тэхён хотел поспешно сбежать, а Чонгук преследовал свою жертву, не потрудившись натянуть на ноги кроссовки — так и выскочил в подъезд с ключами в руках, повиснув на спине своего парня. — Найду сперму на полу или кровати — обоих накормлю ей! — проорал Юнги вслед, догоняя тех.       Скинув кроссовки Чонгука на этаж ниже с явным ускорением и целью попасть хоть в одного, пока те препирались у его квартиры, Юнги захлопнул дверь и на этот раз надёжно закрыл на замок.       — Достали ебаться у меня на хате. Кекс! Почему они у тебя не ебутся? Почему у меня вечно постельное засрато после них? Ты потакаешь им! — ворчал, сетуя на сложившуюся уже традицию с перепихом у этих двоих в его квартире.       Пока Юнги бурчал, закрывая дверь, Чимин застыл в проёме дверей и что-то прятал за спиной, успев метнутся в комнату и обратно.       — Юнги-я-я, кисюнь, я придумал нам занятие. Забудь ты о них. Ты же этого хотел, верно? Пятницы? — хитро ухмыльнулся.       — А ты чего улыбаешься? И что прячешь? Мне это не нравится.       — А что ж так сразу-то, а? Пятница же. Сам просил. Ты ждал, когда я что-то придумаю. Вот я и придумал, — демонстративно поднимая руку в воздух, явил Юнги свою задумку.       — Не понял. А нахера тебе эта верёвка? Красная, — проговорил очевидный цвет вслух, вспоминая, что уже видел её однажды. — Ты же уже баловался с ней как-то.       — Если ты забыл — я напомню. Ты тогда, блять, уснул, козлина, пока я узлы мотал на тебе. На этот раз не уснёшь. Я привяжу тебя к стулу.       — Скажи честно, Кекс, ты мне мстишь, да? Ну, мстишь же, демон. За тот раз, когда я тебя привязывал? Ты тогда был крайне нелюбезным, заметь, — припоминая Чимину момент, когда он учился сосать. — Нельзя быть таким злопамятным. Одумайся. У нас любовь.       — Пятница, Юнги. И это не обсуждается. Не думай, что, если привязал меня бельевой верёвкой и запихал в рот белый носок, а потом прибухивал пиво и сосал, я буду мстить. Я не такой, — но улыбка говорила совсем о другом.       — Ну да, ну да, и подробности ты помнишь слишком в деталях только потому, что пытаешься убедить меня в обратном? Пиздишь! Кляп мне вспомнил, пиво. Мстительная ты душонка, Пак-сволочь-Чимин, — потряс пальцем перед носом, пока Чимин ухмылялся.       — Без комментариев. Стул там! — указав на выставленный заранее стул в спальне.       Чимин усердно вязал узлы на груди, руках и старательно приковывал Юнги к стулу под его недовольные комментарии. Надёжно вязал. И именно пассивное сопротивление тому нравилось больше всего. А вот Юнги эта увлечённость, без понимания, что его ждало — нравилось не очень. Он буквально почувствовал себя заложником ситуации и безвольным пленником в руках одного розового демона. Не представляя, что с ним могли сотворить, и не услышав ни единого намёка, Юнги разнервничался. То тут, то там просил почесать кожу, которая зудела из-за нервов. В конце концов, оказавшись полностью обездвиженным и примотанным к спинке стула с руками за ним, Юнги осмотрел на себе путы из красной верёвки. Чимин умудрился даже ноги ему привязать между икрами и бёдрами — пригвоздив те к ножкам.       — Готово, — горделиво произнёс Чимин. — Ну что, приступим?       Улыбка на чужом лице Юнги не понравилась. Утро или, точнее, день — был куда приятнее, чем грядущий вечер. Чимин скрылся в комнате, включил музыку на телевизоре, переключая каналы, и немного задержался. Юнги успел уже подумать, что тот его издевательски бросил так сидеть весь вечер примотанным, пока сам расслабится под какой-то сериал. Хотел проматериться, но не успел, проверяя верёвку на прочность, попытался высвободить запястья. Чимин застыл в дверях голый. В руках у того был тот самый погрызенный Джихёном член с укусами мелких зубов на яйцах, смазка и салфетки. Хватило секунды, чтобы понять — член не для него. Он на стуле, и позиция к насилию не располагала. Выдохнул. Юнги подумал, что Чимин будет трахать себя у него на глазах.       — Кекс, ну и нахуя ты меня привязывал битых полчаса? Хотел трахнуть себя на моих глазах? Нет, я конечно поворчу, посмотрю, но в принципе не против таких развлечений у тебя и без привязки.       — Не совсем, Юнги-я. Себя я трахать буду, да. Сначала этим, — указав на член, — растянусь, а потом тобой. И ещё кое-что, — покрутив салфетками перед лицом Юнги.       — И… — недоумевая, зачем машут салфетками. — Салфетки, сперму стереть. И что? Что интересного-то?       — Вот сейчас и узнаешь.       Чимин приспустил его трусы, не позаботившись об этом заранее: снять те уже не было возможности. Сел сверху на бёдра и стал тереться телом о тело, жадно целуя. Посасывал губы, обхватив лицо маленькими ладонями, доводил сладкими посасываниями до возбуждённого состояния. Юнги реагировал охотно, подчиняясь чужой жажде власти, которую Чимин в таких вот экспериментах проявлял весьма открыто. Тому хотелось тоже периодически контролировать процесс и самому себе доказывать, что в сексе они равны, пусть и позиция заведомо нижняя. Чимин дразнил и измывался. Прикусывал губу, оттягивал, ласкал ухо дразнящим языком, кусал шею, запуская руку вниз, и стискивал пальцами крепкий, покрытый венами ствол, перебирая следом потяжелевшие яйца. Иногда с усилием и так, что Юнги весь поджимался и распахивал рот, чтобы запротестовать, но его считывали, послабляя хватку, контролировали свою жадность. Когда у него железно стояло и член твёрдо смотрел вверх, Чимин сполз на колени между его ног. Выудил влажную салфетку из пачки и растянул её в натянутую простыню пальцами.       — Ты член мне полировать собрался? Он чистый, — прокомментировал Юнги, но тут же задохнулся от ощущения, когда влажная натянутая тонкая ткань обволокла головку и под усилием пальцев заскользила по нему. — Блять! Сука, — выдохнул он, дёргаясь несколько раз. Но верёвки, что накрутил на нём Чимин — не давали спуску. Те крепко держали запястье и щиколотки. Любая попытка вскинуть бёдра лишь усиливала трение, а путы врезались в кожу. Чимин усиленно натирал головку и смотрел на него пожирающим взглядом, пока Юнги толком и вздохнуть не мог. Тот наслаждался реакцией. Едва движение рук остановилось — Юнги перевёл дыхание, округлив глаза. — Это что за ёбаная магия? Пиздец, — растерянно пробормотал, поглядывая на довольного Кекса и раскрасневшийся от прилива крови возбуждённый член. Ощущения были просто невероятными. Острыми, яркими и такими взрывными, что от каждого трения, казалось, Юнги хотел взорваться. Даже подумать не мог, что простая салфетка на головке творила чудеса.       — Нравится? Можешь не отвечать, по глазам вижу, — умничал Чимин, тут же взявшись за салфетку обратно, пока Юнги успел лишь дёрнуться и на выдохе громко отчаянно промычать. Ноги же от стимуляции напряглись вместе с прессом, пока сносили пытку.       Он и сам от себя не ожидал такого звонкого стона удовольствия, который издал. Блядски протяжного. Гиперчувствительность головки, когда её стимулировали коротким быстрым трением по всей поверхности — выносила сознание Юнги на новый уровень. Отнимая салфетку и подарив немного передышки — Чимин умело растягивал наслаждение. Выдавил на свой резиновый член смазку, растёр по длине и, откинувшись на спину, широко раздвинул в воздухе идеально ровные ноги. На глазах у Юнги тот стал водить кончиком по анусу, чуть надавливая. Для итак возбуждённого состояния Юнги, которого пытали салфеткой, вид был не просто будоражащим, а из ряда вон сексуальным. Чимин довёл его до ручки так быстро, что не верилось. И бросил перевозбуждённым. Ласкал себя, зная, что он связан и не мог участвовать, издевался. Юнги мог только смотреть и тяжело сглатывать. Под стон Чимина, когда тот закатил глаза, погружая в себя головку, что туго вошла в узкую расщелину, Юнги простонал с ним в унисон, а его член дёрнулся в спазме, выделяя капельку эякулята на головку. Тугое погружение дразнило ощущениями, перенимая те на себя. Будто это его член сейчас входил в Чимина.       — Да ты издеваешься, Кекс! Развязывай меня быстро! — скомандовал Юнги, но его совсем никто не слушал.       Чимин толкал в себя упругую игрушку, уперев пятки в пол, показывал Юнги все прелести погружения, находясь в ближайшей доступности. Юнги на игнор просьбы задёргал руками в попытке освободиться, но убедился, что не сможет. Сейчас в своих подёргиваниях он походил на зверя с чёрными глазами, желающего добраться до жертвы.       — Нет, Юнги-я, я не закончил, — властно прошептал Чимин, собирая ноги вместе, подобрался ближе к его ногам, запихнув в себя член по основание.       Тот зафиксировал игрушку сзади, стал раскачиваться, опускался и продолжал себя стимулировать. Глаза Чимина блестели похотью, щёки пылали розовым оттенком возбуждения, а вкупе с цветом волос тот и вовсе походил на зефир. Медлительно облизав губы, Чимин выдавил на ладонь смазки. Обхватил его член рукой и накрыл головку ладонью. Если сначала тот медленно натирал поверхность ласкающими прикосновениями, нагоняя обратно растраченную крепость, спустя минуту ускорился круговыми движениями. Новая пытка сопровождалась таким же ярким ощущением и мучительным вскриком стона. Юнги привык контролировать их секс, любил сам наблюдать за такими нуждающимися всхлипами и просящими глазами, когда трахал Чимина, но сейчас и сам превратился в того, кто нуждался. Сейчас Чимин брал над ним верх, хоть и оставался нижним. Тот доводил его до крайности то ладонью, то салфетками, а он так отчаянно хотел кончить, что уже и не мог говорить. Юнги пользовался этими передышками в стимуляции, чтобы похныкать, заломить брови, подёргать верёвки руками и ногами и… подышать. Но его подступающий к горлу оргазм, когда он распахивал рот, усиленно хмурясь, чтобы вот-вот спустить, обрывали. Чимин прекращал стимуляцию собственными стонами, будто отвлекался, раскачиваясь на резиновом члене, что пригвоздил к полу присосками. Юнги знал, что тот хитрит. Но эта картина с поглаживаниями груди, губ, щипанием сосков, приподнятых бёдер и отчаянных резких оседаний на пол — была слишком желанной.       Доводя его до ручки снова и снова, Чимин жадно стискивал потяжелевшие яйца в ладошках, массируя их скользкими поглаживаниями от переизбытка смазки, поднялся на колени. Тот соскочил с члена и под облегчённый стон Юнги забрался к нему на колени. Но не спешил седлать. Снова дразнил. Хлюпающе быстро подрочил, присасываясь к губам. Толкнул в рот язык, посасывая губу, вторил стонам Юнги, передразнивая его. Глядя в чёрные заволочённые страстью глаза, Чимин глубоко медлительно целовал, переплетаясь с ним языком.       — Демон, — выдохнул он в рот. — Трахни ты меня уже, заебал. Нервы не выдерживают, — жадно прихватывая чужие губы, Юнги старался дотянуться куда только мог. Мазал по щекам, тянулся к шее и широко лизал кожу языком, пока Чимин тёрся членом по стальным мышцам живота.       Ответом послужила улыбка. Тот подставился шеей и плечом под ласки, продолжая водить ладонью по стволу, стискивая влажными пальцами, и вырисовывал дразнящие узоры по венам. Сжимал головку, пряча в кулаке, хлюпал нажимами, пока не поднялся на ноги, подставил сосок для него. Юнги с удовольствием и остервенелым желанием насолить в ответ — с силой втянул тот в рот, щекоча языком по контуру, поддел упругую бусинку. Стон не заставил себя ждать, как и вжатие его головы в грудь. Чимин выгнулся, вскрикнув, когда Юнги чуть прикусил и напористо зализал, задирая глаза вверх, убедился, что не перегнул. Причмокивая, он старался не выпустить сосок изо рта, когда вакуум стал теряться. Но Чимин так сладко стонал, что Юнги, не сдержав собственное дыхание, промычал в ответ и выпустил сосок.       Опускаясь на бёдра, Чимин приставил головку члена к уже растянутому отверстию и надавил, намеренно опускаясь под своим весом слишком быстро. Юнги пробила острая блажь и спазм от узости давления на скользнувшую внутрь головку. С губ сорвался протяжный стон удовольствия, когда под напором член изогнулся и, выпрямляясь, лишь быстрее зашёл до упора вглубь. Так сладко, что свело колени, а мошонка поджалась. Юнги откинул назад голову, борясь с собой, и снова мучительно проскулил.       — Бля-ать, как же охуенно, — промычал низким осипшим голосом, закатывая глаза. — Кекс, не издевайся, умоляю, дай кончить, — тут же вскидывая бёдра вверх, Юнги, чуть выйдя — загнал член глубже.       Верёвки не позволяли особых движений, запястья ныли, а глубоко дышать получалось с трудом. Путы сковывали все его попытки взять контроль. Натирали кожу, усиливали прилив крови к определённым пережатым местам от напряжения мышц и Юнги чувствовал себя заложником, которого трахал один конкретный демон. Даже вскидывать бёдра получалось с трудом, и от усилий, которые он прилагал — стул ёрзал ножками по полу вместе с ними. Чимин же раскачивался на нём, иногда привставал, чтобы с хлопком опуститься несколько раз, обхватил Юнги за шею. А иногда тот просто дразнил и замедлялся. Почти соскакивал, оставляя в себе лишь головку, покручивал тазом, сбивая рывки Юнги, издевательски улыбался, упиваясь властью над его телом. Чимин отлично поддерживал его оргазм на грани срыва, прерывал толчки, двигался в своё удовольствие, стонал громко на ухо и доводил состояние Юнги до отчаянья. Каждый раз, когда он уже кривился и тужился от вот-вот нахлынувшей бури, чтобы излиться, и открывал в экстазе рот, где на губах блестела слюна, тот соскакивал. Смотрел в глаза, глубоко целовал, оттягивая момент.       — Сука ты, — прорычал Юнги в губы, закатывая глаза на очередном собственном всхлипе отчаянной просьбы щекотящего поджилки недооргазма. — Я отомщу.       — Не напугал. Буду ждать, — выдохнув в рот, Чимин с хлопком по бёдрам опустился на член снова. Выгнулся в пояснице, загоняя тот глубже в наклоне назад.       Юнги же не выдерживал вовсе — он собрал остатки воли и, несмотря на пережимающие ноги и грудь верёвки, стал быстро вколачиваться в горячее узкое нутро, концентрируясь на том, как туго скользил член по обволакивающим стенкам. Вскидывал таз, как мог, шипя ругательства, подбрасывая на себе тело. Наслаждаясь этим темпом, Чимин и сам подмахивал в такт, объезжая Юнги, и чувствовал вкус нахлынувшей блажи, когда крупная тяжёлая головка крепко проезжалась по простате, с концами отдался наслаждению. Кульминацией момента стала хватка на горле маленьких ладоней. В тот момент Юнги окончательно понял, что Чимин копировал его повадки, трахая собой. И это было так сладко и упоительно с перекрытым не то чтобы дыханием, а с нажимом на вены горла, что краснел от экстаза, продолжая трахаться на грани своих возможностей. Концентрироваться на оргазме стало сложнее, оттого он и воспринимался ярче обычного. С оттяжкой. Верёвки давили и врезались, сковывая движения, Чимин вовсю бесновался на члене, громко вскрикивая, а Юнги, расслабляя мышцы лица, уже улавливал волны накатывающего долгожданного взрыва. Отпуская себя с распахнутым ртом, заломленными в истоме бровями, он откинул голову назад и закатил глаза. Громкий протяжный стон, граничащий со вскриком, слился с таким же от Чимина, когда тот усилил давление задницей на член, мешаясь вбиваться глубже. Юнги взорвался. Изливался толчками внутрь, несмотря на оргазм, что показался ему ошеломляюще ярким и затяжным, а сердце так сильно стучало о рёбра, что его оглушило. За ворохом впечатлений он не заметил, как Чимин брызнул спермой ему на грудь, как сильно сжался вокруг члена, раскачиваясь и всхлипывая, так как и не заметил, когда тот обмяк на нём вместе с хваткой рук на шее. В висках пульсировало и стучало, перед глазами взрывались все цвета пятнами, а тело покинули все силы.       Юнги с минуту слышал только собственное заполошное дыхание, пока шум в ушах и висках не стих. Чимин сидел сверху, навалившись, и дышал, пытаясь прийти в норму. Когда он услышал это сопящее хрипение над ухом и вернулся в реальность, тут же потянулся к губам, боднув носом чужой подбородок. Жадно впившись в губы, Юнги в своё удовольствие целовал. Мягко посасывал губы, глотая чужие заполошные вздохи, и лизал, сплетаясь ленивыми движениями языка с таким же другим, поглядывая на Чимина.       — Развяжешь? — спокойным голосом попросил, бегая взглядом от зрачка к зрачку.       — Ругаться будешь? — уточнили хитро.       — Любить тебя буду. Я выжат, но мои руки остались голодными. Мне надо тебя пощупать, Кекс. Чертовски необходимо.       — А может, всё-таки будешь? — игриво повёл пальчиком по груди вниз, намеренно вляпавшись в капли спермы — чертил ими витиеватые узоры по напряжённому прессу.       — Дай мне часик, и я накажу тебя за все мучения. Отшлёпаю, может быть, — лукаво повёл бровью. — Хочешь? Кекс, меня довёл до экстаза, и я могу сейчас только обниматься и целоваться. А там как пойдёт. Ты мне ещё должен хвост с номера в себе, помнишь? Давай, — подтолкнув плечом, призвал Чимина к действию. — Развязывай и молись своим демонам.       — У меня есть один конкретный дьявол, что мне демоны, — Чимин любовно огладил шрам под глазом, оставив на нём поцелуй, и слез с колен. — А мой дьявол обещает со мной станцевать пару номеров в клубе? — хитро замерев, дожидаясь ответа, Чимин будто бы намекал, что у свободы есть своя цена. — Нам всё ещё нужны деньги, Юнги-я. Ты произвёл фурор в тот вечер. Ты же меня любишь, да?       — Любишь, — вздыхая, Юнги кивнул, поджав губы. — Хуй с тобой, ладно, посижу на стуле. Не одному же тебе корячиться на этих танцах, а мне — на шее сидеть. Деньги нужны на новые свершения обоим. Так что заберём их у зрителя. Помогу с этим вопросом, чем смогу. И, слышь, хватит мной помыкать, Кекс. Проси просто так, а не намекай угрозой, что оставишь меня связанным. Понял меня, хитрая ты задница? Слазь! У меня руки и ноги затекли. С тебя массаж обещанный.       — Угу, понял, — чмокая в губы, Чимин принялся распутывать узлы, которые вязал до этого.       Верёвки были сняты, все огрехи со стульями отомщены, соперник канул в лето, новые свершения ждали впереди — и только любовь между ними осталась неизменной. Незыблемой истиной отношений, как естественный порядок вещей, несмотря на их прошлые недоговорки и недопонимания. Основа, на которой построены два столба веры в вечное между ними. Потому что Юнги-я и его розовый Кекс — это канон слияния современного городского стиля и развязного мира подворотни со своей одной особенной судьбой на двоих и необходимой как воздух любовью. Той самой, без которой ни один из них не представлял жизни по отдельности, как человек. А существовать они не планировали.