Любопытство гопника сгубило

      — Да выруби ты его уже, она затрахала звонить. Весь день вчера наяривала, — ворочаясь в постели, Юнги умиротворённо смял оголённую ягодицу, смиряясь с призрачным присутствием матери на эту неделю. Но не упускал шанса показать, что это присутствие его раздражало.       От поглаживающих прикосновений к упругой тёплой коже приятно щекотало возбуждение, активизируя внутренние силы. После бессонной ночи приключений, отрыва и отдушины с отмщением, следующий день прошёл в тумане. Крепкий сон, объятия, а после — ночная смена, где при каждой возможности Юнги отлучался в гримёрку, улучая такие ещё сладкие моменты примирения — целовал Чимина.       Сейчас, ближе к трём часам дня — телефон Чимина снова без устали тихо вибрировал где-то на матрасе, раздражая жужжанием. Очередная просьба посидеть с ребёнком от матери не за горами.       — Кекс, жопка моя сладкая, когда там у тебя выпуск? На этой же неделе, да? — продолжая вдавливать пальцы в крепкое бедро ноги, что закинута была на него поверх одеяла, поинтересовался грядущим.       — На этой, да. Завтра, — Чимин лениво повернул голову, уткнулся носом в шею и замер. Медленно поднимая макушку, сонно сморгнул остатки сна. — Юнги-я, я могу тебя попросить?       — М-м-м? — разглядывая чуть припухшее ото сна лицо, красоту которого для Юнги не испортить ничем, он улыбнулся.       — Ты не мог бы не ходить со мной? — вкрадчиво понижая голос, Чимин заломил брови, опасаясь реакции.       — Не понял? — тут же осунувшись лицом. — Ты меня стесняешься? Рожей не вышел? Так я оденусь прилично для тебя. Как на работу, — застыв взглядом на виноватых глазах.       — Нет, — тут же касаясь пальцем шрама, Чимин машинально огладил его в своей привычке, прослеживая за алеющей дорожкой, по которой скользила подушечка. — Не в этом дело. Я никогда тебя не стеснялся. Просто… Мама. Она тоже хочет пойти.       — И что? Пусть идёт, если хочет. Мне-то что?       — Понимаешь, она после договорилась с подругами о встрече. А я со своими… Джихён, — имя брата слетело с губ для убедительности, когда Юнги нахмурился сильнее. Ребёнок, которого тот тискал при каждой возможности — был последним аргументом. — Его не на кого оставить. А ты… Ну, — Чимин замялся, не зная, как донести свою просьбу, чтобы она не выглядела обидной. — Ты никогда не интересовался моей учёбой. Я подумал, что ты мог бы посидеть с братом. Пожалуйста? — снова заломив брови, Чимин клюнул Юнги в губы и тут же отстранился, когда ему не ответили. Понял, что просьба немного эгоистична, но Юнги и вправду никогда не были интересны его походы в университет. Вечно выслушивал, когда, заваленный конспектами, уставал — негодование и причитания.       — Вы не охренели? Когда это я не интересовался тобой? Что за обвинения такие абсурдные? Вы скидываете на меня мелкого демона, а сами пойдёте развлекаться? Я что, сиделка? Да я ничерта не знаю о них. Потискать могу, подержать, сделать, что скажут, но не больше. А если он рот откроет — я же нихрена не пойму, что он хочет!       — Юнги, будь честен. Когда это ты интересовался моей учёбой, а? — надавил на единственное, чем мог апеллировать. — Ты хоть знаешь мою специальность, на которую я выучился? — показательно привстал, вперившись взглядом в возмущённые глаза, что дрогнули после вопроса. — На кого, а?       — Танцор ты! Ясно. Знаю я, прицепился. Выкусил? — так же возмущённо приподнимаясь на локтях, Юнги откинул одеяло и встал на ноги, шлёпая босым в сторону ванной. — Манипулятор хренов.       — Не танцы, а хореографическое искусство! Это разное, — умничал Чимин вдогонку, ступая следом. — Ну, хочешь, я тебе буду должен, Юнги-я? — уже переходя на просящий тон. — Пожалуйста, Джихёна не с кем оставить, а мама так просила, что я не мог отказать. Она сюда приехала, чтобы на вручение ко мне прийти. Мы это обсуждали, когда я думал, что между нами всё кончено. А я уже договорился тоже. А ты… ну… посидишь?       — Да что ты? И куда бы она своего ребёнка дела тогда, а? Если бы меня не было — потащилась бы с ним! И что ты мне можешь предложить? Пятницы? А вот хуй! Я не против Пятниц. Даже соскучился, когда думал, что больше никогда их не будет! Что глаза таращишь? — оглядываясь, Юнги тыкнул пальцем в сторону Чимина, который вовсе не ожидал, что эту карту разыграют раньше него. — Больше нечего предложить? Так и знал, что на это давить будешь.       — Массаж? — выгнув бровь, Чимин ляпнул первое, что пришло в голову. — Я буду делать тебе массаж. Двадцать минут! Каждый день. Неделю! Ну, Юнги-я, — сложил ладони в умоляющем жесте. — Если так хочешь — приходи на торжественную часть с моим братом, просто он на тебе потом будет. Домой уедете вместе. Обещаю вернуться пораньше.       — Массаж? — хитро сузив глаза, Юнги скривился. — Знаю я твои массажи. Простаты. Наебалово! Я на такое больше не поведусь! Ты мне уже когда-то массаж организовал. Хватит. Вечно к жопе моей пристроиться хочешь! Не будет этого! Забудь, Чимин. Ты хитрый манипулятор, потом скажешь, что не о том массаже речь была, — кривляясь, пошевелил пальцами в воздухе, приподнимая руку, демонстрировал, каково будет на самом деле. — Чтобы я отозвал данное мне слово. Нахуй. Не дам я в жопу.       — Не понял, — понижая голос, Чимин упёр руку в бок, приняв уже вызывающую позу и замер. — Это что, блять, было? Тебе же понравилось тогда! И что значит «не дам»? Такой принципиальный? А если я захочу? Мне стать в позу? — чисто из принципа уже шёл в противовес. — Всё, расстанемся тогда, если не дашь? В жопу даю только я, да? А твоя значит — святой Грааль? Неприкосновенна? Твоя жопа тебе дороже меня? — надавив на совесть и ухватившись за возможность, Чимин дожимал Юнги с другой стороны, чуть ли не скороговоркой выпаливая провокационные вопросы.       — Кекс, не дуй ноздри, сволочь! — снова тыча пальцем в лицо, Юнги опустил взгляд на ширящийся от возмущённого дыхания нос. — И нет, моя жопа мне не дороже тебя. Что за бред ты несёшь?!       — Ты у нас, походу, мужик, а я нет? Так, получается? Член тут только у тебя есть, да? Только вот дырок у нас получается маловато на двоих, — распаляясь в своём негодовании, Чимин пользовался уловками.       — Не пыли, Кекс, не говорил я такое! Не таращь глаза, говорю, — Юнги как-то осёкся, видя перед собой злющего Чимина из-за его неосторожных слов про позиции в постели. — Я имел в виду, — замялся, обдумывая и подбирая нужные слова, пока Чимин терпеливо тужил губы в сморщенную линию, поджав их. Будто выжидал нового неосторожного слова, чтобы взорваться. — Погоди, ладно, — умиротворяюще сжал плечо. — Кексюль, булочка моя, я хотел сказать, что ты тоже мужик. Но я люблю быть сверху, понимаешь? Нет, не то, стоп, стоп, стоп, — как только понял, что снова ляпнул не то, а Чимин уже набрал воздуха в грудь и раскрыл рот, чтобы запротестовать. Юнги накрыл его губы ладонью, вжимая в лицо. — Я люблю тебя, ясно? — задал вопрос и выждал, пока воздух из лёгких вышел постепенно, обжигая края ладони. — Я люблю доставлять удовольствие. Заботиться, ласкать, зацеловывать. Не принимать, понимаешь? Не умею я принимать. Чтобы это ни было. Не видел, не знаю, рос сорняком, окей? Это претит моему восприятию. Мне доставляет удовольствие радовать тебя. Так радуюсь и я, когда вижу, что тебе хорошо. Именно так. Это моя сущность. Если ты ну о-о-о-очень сильно захочешь — я дам, — скрипя зубами выдавил из себя неприемлемое на самом деле согласие, чтобы сгладить бушующий гнев. — Но не получу удовольствие. Это насилие в семье. Понимаешь ты это? Ты же не будешь меня насиловать, верно? Ты хоть и террорист, но на такое не пойдёшь, потому что любишь меня таким. Как есть, — надавил интонацией. — Любишь же, кивни, — скомандовал, дожидаясь согласия со своими словами. — Вот. И мы не об этом сейчас говорили. Мне стало обидно от мысли, что ты меня стесняешься, что я урод и отброс, — постепенно убирая руку от чужого рта, неотрывно смотрел в глаза.       — Я же сказал, что не стесняюсь, Юнги. Приходи. Ты у меня самый красивый. Просто с Джихёном потом посиди, а? Я об этом просил. Разве сложно? Мама раз в пять лет приехала. Хочет сходить туда, пофоткать меня. С подругами в этот же день договорилась, когда я в апатии сказал, что не пойду праздновать.       — Да как она вообще согласилась оставить мелкого демона со мной? За бутылкой перед носом уже и мозг отказал? — вернув её же слова в свой адрес Чимину.       — Она… — Чимин замолчал, вспоминая как вчера уже поздно вечером уговаривал её битый час. — С трудом. И я немного соврал, — натянуто улыбаясь.       — В смысле? — Юнги так и замер посреди ванной комнаты, ожидая уточнений.       — Ну, в прямом. Сказал, что ты с ним часик посидишь. Ничего такого. А после торжественной части, я приеду домой, как оговаривалось изначально. Сделаю вид…       — А ты не приедешь. Воспрял духом. Бухать пойдёшь с группой танцоров, пока она тоже будет бухать, — закончил мысль.       — Где-то так, — скривившись на одну половину лица, Чимин потянулся руками к шее Юнги. — Массаж. Обычный массаж, Юнги. Неделю. Без подвохов. Я обещаю не хитрить, — ластился, целуя в губы после каждого слова.       — Сука, — обречённо выдохнув, Юнги снял с шеи прилипчивую обезьянку. — Ладно, — потирая лицо ладонью, отвернулся к раковине, открыв кран с холодной водой. — Хитрая сволочь ты, Кекс. Демон, блять, — ругаясь сквозь шум воды. — Я знал, что ты из жопы вылезешь, туда же залезешь, выставишь меня виноватым, а потом будешь улыбаться, манипулятор. Знай, что это только из-за безграничной любви я дал согласие. Что мне с ним делать весь вечер?       — Я всё расскажу, не переживай. И ты всегда можешь позвонить мне и спросить.       — Ага, а ты бухой мне в трубку мычать будешь. Вы же за целый день так накидаетесь, что ты не алё станешь. Знаю я эти расклады, — продолжая ворчать, чистил зубы.       — Ты справишься. Я в тебя верю, — счастливо обнимая со спины, Чимин довольно улыбался, разглядывая отражения Юнги в зеркале, уперев подбородок в плечо. — И что ты там за Пятницы мурчал? Соскучился, говоришь? У меня есть идея.       — Уже не уверен, — сплюнув пену и прополоскав рот, Юнги отстранился, уступая место.       — Юнги-я, — окрикивая уже в спину изменившимся голосом, когда клянчить одолжение стало не нужно. — Я хоть тебя и люблю, но чтобы больше не слышал разговоров на тему, что мы юзаем только мою жопу, потому что тебе это нравится. Мне нравится моя позиция, но не буди во мне зверя, — с серьёзным лицом подчеркнул незаконченный разговор.       — Да, да, ты мужик. Я хуйло из подворотни. Знаю, что ты лыбишься сейчас, — для верности оглянулся, чтобы убедиться. — И прицепился к словам, только чтобы дожать меня на согласие, когда тебе надо. Знаю, как облупленного, — ворчливо уходя. — Как и знаю, что в жопу без мыла залезешь, чтобы доказать, что прав, — уже себе под нос. — Кинул меня, ещё и виноватым сделал. Классика. Террорист, блять, — поглаживая грудь с татуировкой кекса, Юнги в очередной раз вздохнул. — Надо было идти учиться, чтобы не наёбывали на ровном месте всякие умники.       Чимин, как и предполагал Юнги, рассказал только, чем кормить брата, и на этом как бы всё. Ни чем развлекать, ни что делать в экстренных случаях не сообщил. Всё отмахивался тем, что есть телефон и Юнги может позвонить. На этом подробный рассказ обрывался. Чимин сбежал к матери. На торжественную часть, куда Чимин выгладился и оделся прилично в брючный костюм, прихватив с собой рясу с каким-то колпаком, назвав ту конфедераткой, после смеха Юнги и сравнения со священником насупился. Покрутился перед ним, заверив, что там ничего интересного не будет, кроме как с трибун декан толкнёт речь и вручит ему бумажку. Подвёл к тому, что Юнги, если очень хочет, может пойти с ним, но ничего, собственно, не потеряет в случае отказа. Как и пообещал пьяный секс в той самой мантии. В последнем Юнги очень сомневался. Чимин будет мясом, а трахать в усмерть пьяного священника — его совсем не прельщало.       Так и случилось. Юнги на выпускной не пошёл. Ну, потому что Чимин изначально наврал матери о том, что он останется дома с братом буквально на час-полтора. Сценария надо было придерживаться. Ему всунули в руки ребёнка с порога. Чимин приволок сумку со смесью, бутылкой, памперсами, вещами и сказал его искупать вечером. На вопросы, как греть тот порошок, что должен быть молоком, или менять памперсы — отмахнулся. Мол, раз сосать из интернета научился, то гугл в помощь. Юнги с этим, конечно согласился — из Чимина учитель тот ещё. Не очень. А вот интернет штука надёжная.       Пока демон-младший сидел на руках, тыча пальцем в шрам под глазом, Чимин клюнул его в губы и сбежал. Мать одарила взглядом убийцы. Что делать дальше, Юнги не представлял. Опасливо глянул на сумку вещей, а потом на ребёнка, который пускал слюни с отвисшей губы.       — Ну, что делать будем, маффин? — хохотнув с собственного остроумия, которое придумал на ходу, сравнивая кекс с аналоговым вариантом выпечки из Америки, Юнги потрепал того за щёки. — Хочешь, татуху заценю тебе?       В ответ последовал какой-то нечленораздельный звук. Юнги воспринял это как согласие, потащив ребёнка в спальню. Усадил пупса на кровать, а после присел рядом, стаскивая с себя футболку.       — Видел? Брательника твоего увековечил. Демона розового набил, — тыча пальцем в татуировку кекса с розовой глазурью на верхушке, укладывался на спину, чтобы у того была возможность пощупать.       Ребёнок предсказуемо заинтересовался цветным изображением. Сначала попытался ухватить, пошамкал, как мог, пока Юнги играл мышцами. Хлопнул пару раз и губами навалился, слюнявя ему грудь. Стало щекотно. Но мысль, как это выглядело со стороны, не давала ему покоя. Увидь Чимин, что Юнги его брату грудь даёт послюнявить — ни в жизнь бы не доверил ему ребёнка больше. Как и припомнил грешок с Тэмином. Спохватился он лишь тогда, когда тот припал губами к соску и стал причмокивать, в попытке найти знакомый источник пищи.       — Э, э, давай не надо! — оттягивая того от себя, усадил сверху на живот. — Кекс вряд ли поймёт, что я другому мужику давал сосок свой полизать. Он у тебя нервный, знаешь ли. Как чёрт! Устроил мне тут разнос за одни только взгляды на одну розовую тварину, — но заткнулся, присматриваясь к ребёнку. — Ты же не понимаешь, что я говорю, да? Маты за мной повторять не будешь? Не подставляй, лады? А то меня тут с говном сожрут твои старшие. Семейка демонов. Но ты и так в курсе. Той же породы будешь. Кровь не спит, — на что ему улыбнулись, демонстрируя четыре мелких зуба, что прорезались с десны. — Знаешь, да. Вижу, лыбу тянешь, маффин. Хитрый, как и Кекс. И такой же сладкий, — прихватил пухлую щёчку губами. — Вырастешь — отбоя от баб не будет. Или от мужиков? А? — сюсюкался с ним, потряхивая в руках, пока тот смеялся. — Сиську мою уже сосал. Мужиков любишь, признавайся? Мамку злить будешь? Буду молиться на это! Как вырастешь, в гости к нам приезжай. Я тебя в обиду не дам. С мужиками хорошими познакомлю. В глазури будешь купаться, как та выпечка, со своими щеками, — не удержавшись, снова чмокнул того в пухлую щёчку, а потом и во вторую. — Только слюни не пускай, не по-мужски. Умыл меня уже. Давай, подбирай их назад, — усаживая рядом с собой, утёр губёшку пальцем, на которой от смеха и тряски в воздухе скопилась уже не малая порция телесных жидкостей, стекая по подбородку. — Не, ну реально на Кекса похож, когда он сосёт, — умилялся параллелью. — Но тебе рано ещё. Подрастёшь, потом. И кому попало не соси! — строго добавил напутствие в жизнь. — Или не лижи, хрен знает, что там тебе будет нравиться. Будь я твоим папкой — с порога бы всех допрашивал. Кто, откуда, куда и что забыл тут у моего маффина под дверью. Ну и по старой привычке — деньги есть? — рассмеялся, припоминая былые увлечения во дворе.       Сняв с себя браслет, которым ребёнок стал играться, разглядывая подвеску, что была парой к такой же на руке Чимина, Юнги взял телефон. Сфотографировал и отправил Тэхёну, подписав:       «Видал маффина? Брат Кекса. Давай, дуй ко мне. Я за няньку сегодня. Поможешь, ты же малых сеструхи нянчил. Знаешь, что и как.»       Спустя минут десять прилетел ответ:       «Хуя, бля, реально Кекс мелкий. Откуда?»       Юнги распыляться в сообщениях не стал, оставив на потом рассказы и о примирении, и о новом пополнении семейства Пак. Или как там новая фамилия матери…       «Сказал же, дуй ко мне, тут и расскажу.»       Тэхён пришёл уже через пятнадцать минут, ввалившись в дверь. Второпях скинул кеды и, потирая ладони о штанину, замер с круглыми глазами в проёме комнаты.       — Хули пялишься? Иди руки мой. Курил там где-то. Фонит аж сюда, — строго указал на ванную, ухмыляясь тому, что вспомнилось, как мать Чимина говорила ему приблизительно так же. Оставшись наедине с ребёнком, полюс сменился на собственнический, поэтому у Юнги заиграла роль отца семейства. Будто Джихён был его кровным.       Тэхён услужливо кивнул и скрылся, а после выскочил обратно, заваливаясь на кровать. Рассказ про примирение, фееричную вендетту и конкретных гостей в доме Чимина — занял с получас. За это время ребёнку надоел браслет и тот, мыча какие-то звуки, пополз к краю кровати, когда надоело барахтаться в подушках. Ловить норовящее упасть тело — приходилось постоянно, пока велись беседы в подробностях. Энергии у малолетнего демона было не занимать. Тот постоянно вставал на шатающихся ногах, плюхался задом на одеяло, седлал подушки и гоготал. А когда надоело — подполз к краю, заведомо взяв разворот ногами вперёд. Просчитывал риски с падениями. Но после третьего оттягивания от края и обнуления всех стараний — капризно требовал позволить спуститься. Местами начинал орать, и это дало результат.       — Шугич, да дай ему умыкнуть, куда он хочет. Орать начнёт — потом не заткнёшь. Я дело говорю, пусть пошарится тут у тебя по-свойски. Новая хата, ему интересно.       — Ладно, иди, дядька Тэ прав, — спустив малыша с кровати, Юнги согнулся над ним, боязливо расставив руки по бокам, чтобы не свалился.       Шаги получались резкими, нескоординированными, и местами тот ускорялся, не зная, как тормозить.       — Пусть сам идёт, не няньчись ты так. Они на жопу падают. У него там спасательная подушка в виде подгузника. Не отобьёт себе яйца, не переживай. Встанет и упиздит снова, — советовал Тэхён. — Они у меня дома так и шарились, кто куда, врассыпную, — дёрнув Юнги за рукав. — Задолбаешься стоять так в раскоряку.       — Слышь, а может он жрать уже хочет? Как понять, когда кормить? Кекс ничего не говорил. Сказал покормить, а когда — не сказал. Бухать умотал. Диплом обмывает. Кстати, а ты чего не там? — выпучив глаза на Тэхёна, вспоминая, что Чонгук тоже вообще-то диплом с Чимином получал, выпрямился. — Или не взяли, упыря? Чонгук тебя стесняется, да? — вспоминая, как сам обижался на первую же мысль, тем же подколол и Тэхёна.       — Да не, он звал. Я не пошёл. Нахер оно надо. Я не хочу. Сам стесняюсь. Они там все ряженые-помаженные будут, а я в спортивках. Репутацию ещё им подпорчу. Да и не люблю я эти светские умные беседы на тему балетных па и гандонов-преподов, которые орут: «Носок тяни, пидор!» — пародируя рассказы Чонгука. — Спросят меня кто и откуда, а я им что? Хуй с горы, во дворе бухаю да железяки в слесарке винчу. Тачки пиздил в прошлом. Не, не моё это. Не люблю незнакомцев. Они меня напрягают, эти снобы. Пизданут что-то не то, а я драться полезу. В пизду, пусть сам там развлекается напоследок. Он мне фотки скинет.       — Ясно с тобой всё. Давай ему пожрать дадим. Смотри, — указывая на ребёнка пальцем, обратил внимание на то, что тот, посасывая палец, стал исследовать квартиру на предмет, что достать, открыть и вытащить. — Он есть хочет. Как часто они свою бутылку сосут?       — Да весь день, отвечаю. Как в чёрную дыру сеструха вливала молоко. Реально весь день что-то жуют. Выссутся, а потом опять пьют. Яблоки грызут. У них же зубы режутся. Бананы во рту мусолят, печенье. Я видел.       — Так, фруктов нет, печенья тоже. Надо в магазин идти. Давай, дуй. И пиво заодно купи, — скомандовал Юнги. — Хотя нет, сначала порошка ему наколотим.       — Я один не пойду. Скучно. Погнали вместе. Выгуляешь его заодно, — ворчливо отказался Тэхён. — А где его бутылка? — осматриваясь в квартире, нашёл сумку у порога с детскими картинками. Притащил на кухню и со знанием дела вскрыл. Бутылочка нашлась, как и коробка со смесью. — Тут на ней написано, как колотить. Сейчас, — вчитываясь в инструкцию, важничал Тэхён.       — Так, а как мы его на улицу потащим? На руках, что ли? — Юнги поглядывал на ребёнка, который уже рыскал по тумбочкам в поисках блестящих предметов, которые его интересовали. Вертел в руках браслеты, часы и прочую старую бижутерию Чимина.       — Сам пусть пройдётся. Пару метров, — исправился Тэхён, когда увидел удивлённое и одновременно осуждающее лицо Юнги. — Или нет.       — Да он нос себе расквасит об асфальт. Коляски нет. Только на руках маффина тягать надо. Не сдам же я обратно его с поцарапанной рожей. Меня на кол посадят.       — Ему же надо гулять. Вот и проветрится с нами до магазина и обратно. На руках, — Тэхён с умным видом наливал в бутылку воду из чайника, а после сыпанул туда пару мерных ложек смеси.       — Ладно, уговорил, — Юнги тоже стал рыться в сумке в поисках вещей, осмотрев ребёнка. На том были только колготы и футболка. — Одеть надо пупса. Колготы на него напёрли, как на тёлку. А как вырастет не тем — кричат «педик» в спину. Маффин хоть и сладкий, но мужик, — бурчал Юнги.       — Да они все в этом возрасте в колготах. Так положено, — потряхивая бутылку Тэхён, довольный своими познаниями детского мира, важно вздёрнул подбородок. — Готово. Может сосать, — понёс в комнату.       Извернувшись с кормлением и постоянно подтирая молоко с губ, Юнги ещё полчаса с помощью Тэхёна боролся с непоседливым ребёнком, который сопротивлялся и капризничал, пока они его наряжали. Менять и заглядывать в подгузник Юнги пока не решился. Да и запечатан тот был так, что и не подобраться. Сначала прогулка.       На улице поначалу Юнги всё же позволил Джихёну пройтись, скрючившись над ним в три погибели и страхуя рукой, удерживал малыша. Но вскоре спина дала о себе знать нытьём, когда, пройдя пятьдесят метров, Юнги скривился, в очередной раз удерживая того от падения на асфальт.       — Всё, заебло, давай на руки, маффин, спина уже колом, — ворча, подкинул того и усадил на предплечье. — Мы так до вечера не дойдём до магазина.       Но и это занятие, как оказалось, было весьма утомительным. После покупки фруктов, печенья и пива для снятия стресса, Юнги сунул Джихёна Тэхёну в руки. Размялся и устало выдохнул, отбирая пакет.       — Чего он тяжёлый такой? Как они вообще тягают его целыми днями? Вроде шесть килограмм, а рука уже отваливается. Он ещё и вертится постоянно, камикадзе. Всё кувыркнуться с рук хочет. Я устал, — ворча, разминал затёкшую шею. — Маффин, ты когда жопу себе так отъел, а? Чего лыбишься, нравлюсь? — строил глазки, потрепав того за щёку.       — Хел, хел, — непонятливо промямлил ребёнок, протянув руку куда-то в сторону.       — Он что, маты гнёт? Хер, сказал? — выпучил глаза на Тэхёна, который непонятливо моргнул.       — Ты научил?       — Да не говорил я про хер ничего, — оправдался Юнги. — Маффин, тихо. Забудь это слово. Оно плохое. Кекс меня убьёт.       На что ребёнок снова закапризничал, потянувшись с рук Тэхёна в сторону, и повторил слово.       — Он, кажется, хочет куда-то, — предположил Тэхён, когда они подходили к дому. Но, так и не поняв смысла, уже хотели было зайти в подъезд, как тот расхныкался, запрыгав на руках, и снова потянулся за спину, протягивая пальцы в сторону.       Юнги оглянулся, и до него наконец-то дошло. Там за спиной была детская площадка с разноцветными трубами, качелями, что привлекла внимание ребёнка своей яркостью.       — Он туда хочет, — указывая в нужное направление. — Хел? Хер? — повторил за ребёнком вопрос, тыча пальцем в качели. Все его интерпретации с адом и органами отпали сами собой.       — Йе, — отозвались согласием. И тут до Юнги дошло, с улыбкой на одну сторону лица, что имелось в виду. Хел — это коверкание слова «There». Чимин же говорил, что тот на английском пару слов знал, предполагая, что Юнги не поймёт. Но он был на том же уровне знаний английских слов. Поэтому кое-как догадался. Джихён указывал им направление, куда хотел пойти.       — Идём, маффин, раз тебе так охота, — отобрав с рук Тэхёна малыша, Юнги отнёс его на площадку, согнав с качели одиноко бродящего ребёнка лет семи.       — Знаешь, че, — усаживаясь на перекладину какой-то детской конструкции, Тэхён залез в пакет и открыл пиво. — Сеструха юзала поводок для детей. Вещь, я тебе скажу, крутая.       — В смысле поводок? Как у собак? — недоверчиво покосился Юнги, придерживая брата Чимина за шиворот, пока раскачивал качели.       — Ну да, типа того. Поводок. Под грудь, руки, с карабином за спиной. Малого цепляют на поводок и держат, пока он учится ходить. И на улице штука полезная — не надо скручиваться над ним. Знаешь, как малых на верёвку в очереди пристёгивают, чтобы не потеряться на экскурсии. Что-то вроде того. Очень удобно.       — Хм, — задумался Юнги. — Может, и полезная штука. Надо будет Кексу сказать. Если у них есть такая и они мне её не дали, пока я тут спину рву — получит.       Пока распивали пиво на детской площадке совершенно бессовестно под осуждающие взгляды мамок, время пролетало незаметно. Когда ребёнка всё же довелось чуть ли не силком забирать домой, тот капризно расплакался. И этот ор стоял в ушах. На этот раз сюсюканья Юнги и попытки развеселить не помогали.       — Да что ж он орёт так? — паниковал Юнги. — Маффин, ну ты чего? Чем его отвлечь? — захлопывая дверь квартиры, Юнги искал спасение в глазах Тэхёна.       — Не знаю я. Не смотри. Надо что-то весёлое сделать. О! Придумал, ща, — Тэхён залпом глотнул остаток пива из бутылки и став перед лицом Джихёна громко отрыгнул, привлекая внимание. А потом рассмеялся.       — Хули ты творишь? — хотел было пнуть того в плечо, Юнги остановился, когда ребёнок неожиданно начал смеяться. — А ну, давай снова. Воздух глотай и выдай. Умеешь же!       — Конечно, умею. Дома это всегда срабатывало. — Тэхён повторил трюк с отрыжкой, отвлекая внимание, отобрал хохочущего ребёнка на руки. — Наш чувак. Пацаны во дворе тоже ржут, — после очередной волны смеха, Тэхён стал просто пародировать звук, пока раздевал его. Юнги же намывал яблоко и, разрезав то пополам, сунул дольку в руки.       И чтобы совсем отвлечь внимание, нырнул в шкаф, вытягивая оттуда упакованный чемодан Чимина с блестящими шмотками. Нарыл наручники, местами пушистые, и сунул в руки малышу. Тот заинтересовался. Чуть сгрызенное яблоко бросилось на пол под ворчание смотрящих, а в руках стала крутиться интересная розовая пушистая безделушка. Хватило этого занятия на минут пятнадцать. Джихён то снова подползал за яблоком, чтобы его послюнявить, менял на печенье, и по кругу. То усаживался на полу и болтал наручниками, размахивая ими невпопад со всей дури в поисках звона. После внимание привлёк тот самый чемодан, что остался лежать на полу у шкафа, откуда выглядывали пиджаки с блёстками и прочие костюмы.       Юнги же с Тэхёном растянулись на кровати, пользуясь тишиной, чтобы перевести дыхание. Заебались.       — Фух, бля, я думал, он не заткнётся, — на телефон пришло сообщение, и Юнги тут же стал его читать. — Чимин спрашивает, в порядке ли у нас тут всё? — хитро скосил взгляд на друга. А после приподнял голову, чтобы проверить маффина.       — Сфоткай его и пришли, — посоветовал Тэхён.       Юнги хотел так и сделать, включив камеру, но когда присмотрелся к экрану, охренел.       — Сука, черт, — тут же вскочил на ноги. — Он член его грызёт, Тэ! — тыча пальцем на ребёнка, который нашёл в чемодане розовую силиконовую игрушку и предсказуемо взял в рот, надавливая на упругий материал зубами. — Эй, эй, маффин, ты чего? Он же этим членом… Сука, — наблюдая, как тот слюнявил головку, удерживая за ствол, беспощадно грыз её. — Не надо, не надо, выплюнь его, — бросился спасать то ли член, то ли малыша. — Как я это Кексу объясню? Там же следы останутся твоих зубов, — заломил брови, пытаясь отобрать обслюнявленный член, который местами был в ошмётках яблока. — Отдай.       Но Джихён воспротивился возвращать полюбившуюся резину, которой тёр зубы и десна, пригрозив плачем в ответ на насилие с отбиранием добычи. Тэхён же ухахатывался на кровати, ворочаясь с бока на бок.       — Да пусть грызёт уже, — сквозь смех выдавил. — Всё равно погрыз головку. И яйцо прокусил. Чистый, и ладно. Орать будет, Шугич, оставь его. У них это семейное. Если член забирают — орут и беснуются. Точно копия Кекса.       — Чёрт, демон, — смиряясь с проигрышем. Юнги наблюдал, слегка кривясь, как тот продолжил стискивать прибор зубами вперемешку с яблоком. — Мне хана. Оставлю — Чимин заметит. Выкину его любимый член — он меня тоже вздёрнет. Пиздец. Чем его отвлечь? Думай, давай!       — Да чем-чем, молока ему сунь. Пожрёт и спать, может, ляжет. Ему надо днём откинуться на часик, или он реально в демона превратится. Истерики обеспечены. И это… — Тэхён тыкнул пальцем в ребёнка. — Как ему надоест, подгузник сменить бы. Ты понюхай, мне кажется, тут запашок появился в комнате. Он поднасрал нам.       — Чего? Я думал, это ты, — Юнги выпучил глаза в ответ на друга, а после подозрительного взгляда на малыша опустился к спине, пока тот, лепеча что-то непонятное, ковырялся в чемодане, теребя вещи Чимина. Те же фуражки с бляшками на козырьке разглядывал, продолжая жевать член. Источник запаха был найден. От подгузника фонило порцией раздавленного, судя по сидячему положению, дерьма. — Реально усрался. А я думал, чего он кривится сидит. Тэхён? — в надежде обернулся, рассчитывая на помощь.       — Это не ко мне, Шугич. Жопу ему сам подтирай, не моё это, — поднимая руки вверх, вскочил на ноги, чтобы умотать на кухню болтать смесь.       — Твою же мать, — совсем растерялся Юнги и схватился за телефон.       Чимину был прислан ответ, что всё в порядке без видимых подтверждений с фото, и сообщил о помощи бывалого Тэхёна. А после Юнги ускоренно принялся смотреть ролики в интернете — что такое подгузник и как бороться с говном ребёнка. Лучшее, что нашёл — это избавить того от порченных исподней, подмыть зад тёплой водой и упаковать обратно. Чем и занялся. Вода в кране была настроена и осталась бежать, пока он укладывал Джихёна на спину, строил тому глазки, стягивал колготы и искал эти чёртовы пуговицы на боди.       — Тэхён! — заорал он. — Он в чёртовом купальнике! Как его снять?       — Между ног застёжки. На кнопках, — отозвались на крик.       Застёжки были найдены и весьма удачно при небольшом усилии расстегнулись, высвобождая нижнюю часть тела. Юнги подкатил мешающуюся ткань к груди, снова просмотрел видео, где на подгузнике крепление и разлепил их. Раскрыв содержимое, Юнги скривился.       — Мать твою, откуда столько, маффин? Ты что жрал? Тут дерьма больше, чем ты весишь! — заскулил он, глядя на безобразие в паху, которое было перепачкано фекалиями.       Подхватив рукой за ноги, вздёрнул того чуть вверх, как подвешенную за лапки курицу, вытаскивая использованный подгузник, свернул все непотребства в ком. И быстро понёсся со своей ношей в ванную, чтобы, перевернув мелкого спиной вверх и уложив по длине на руку, подставить зад под воду. Дождавшись, когда основная часть дерьма была смыта струёй, Юнги остатки уже смывал рукой. Тихо ворча под нос слова любви к Кексу, как он им дорожит и вообще, с горем пополам задница малыша стала чистой. Уложив того обратно на кровать, Юнги любовался проделанной работой. Нет, он гордился собой, ясно! Тэхён же подошёл и сунул тому бутылку со смесью в рот.       — Ты видал, Тэ, какие у него яйца огромные? — заострив внимание на том, что было в паху и блестело от воды.       — Да они у всех в этом возрасте такие. И орут они под стать этим яйцам.       — Прям как Кекс, — хохотнул Юнги. — И краник такой же мелкий, — добавив уточнение под смешок Тэхёна. — Только ты не говори ему, что я такое сказал. Он мне вчера за эти разговорчики чуть свои яйца в рот не затолкал. Жмут, блять, — ворча, доставал подгузник из сумки. — Ты что творишь, маффин? Эй! Прекращай, ну! Я же тебя только вымыл! — воскликнул, когда под размеренное сосание бутылки из этого краника в паху брызнула струя, обссыкая себя, кровать и стоящих над ним нянек. — Он нас обоссал! — возмутился Юнги. — Он что, не понимает, что я говорю? Какого хрена? — Предполагая, что это была месть за сказанное о Чимине, Юнги отскочил в сторону, позволив тому сделать своё дело до конца. — Всю кровать уделал. Демоны эти Паки! Кто бы мог подумать, что за сладкой внешностью сидят черти.       После очередного мытья жопы под чётким руководством Тэхёна и голоса из ролика в интернете, Юнги справился с подгузником. Смесь была скормлена, ребёнок упакован в одежду, слюни подтёрты, член, о котором тот так и не забыл, сунут в руки, а они с Тэхёном перекусили. После дельного совета поставить мелкому мультик на телефоне и уложить под мышку, троица успешно отключилась на пару часиков.       Очнулся Юнги от того, что где-то зазвенела посуда. Ребёнка под рукой уже не было, телефон бездыханно лежал на животе, а Тэхён, как и он, испуганно распахнул глаза. Маффин добрался до ящиков на кухне. Вся утварь с кастрюлями, контейнерами и прочими принадлежностями была успешно вытрушена на пол. Но отбирать что-то, лишая того развлечения, никто из них не решился.       К концу вечера вся эмаль с железных контейнеров была сбита о кафельный пол, на полу творился Армагеддон, в спальне вещи Чимина были безбожно разворочены, впрочем, как и из тумбы под раковиной в ванной комнате. Джихён умудрился не только пролить пару гелей для душа, раскручивая бутылки, крема, тинты — всё, что бросалось в глаза, но и вляпался в смазку. Некоторую съедобную опробовал, пока они не усмотрели, а той, что с глиттером и блестела — размазал по стенам, рисуя замысловатую художественную экспрессию, подчеркнув всё шиммером из косметики Чимина. Урон обоям был нанесён непоправимый. Как вещам, так и лицу самого пупса.       Тэхён к концу вечера стонал, раскинувшись на кровати, когда битый час сбивал колени по полу, гарцуя лошадью под мелким. Юнги лежал рядом. Ему тоже довелось сменить напарника и побыть ездовым конём, фокусником, клоуном и качелями. Если в начале дня всё было чинно и благородно-чисто, в конце убрать квартиру от последствий урагана в лице одного маленького маффина — не осталось сил.       Пьяный Чимин вместе с Чонгуком нагрянули без предупреждений, как и обещали, пораньше. Не так поздно, как хотелось бы, застав всю вакханалию в разгаре. Потому что прийти раньше матери и не спалиться, что дома того не было — являлось необходимостью. Картина, которая предстала перед глазами — ужаснула. Ребёнок, весьма довольный собой, сидел в куче из вещей, жевал полицейскую фуражку зубами и щедро пускал слюни.       — Кексюль, писюня моя, ты пришёл меня спасти? — жалобно мучительно застонал Юнги, приподнимая голову с постели. И толкнул Тэхёна в бок. — Только не ругайся, умоляю, — покосившись взглядом на блестящего ребёнка в глиттере. — Оно само. Чуть что — маффин сразу орёт. У вас это семейное. Я сделал, что смог.       — Твою же мать, — осматривая стены, разбросанные испорченные вещи и довольного, сияющего от шиммера пупса, которого тут же подхватил на руки Чонгук, Чимин проигнорировал данную кличку ребёнку.       — Красавчик какой, уже косметику юзает, наш мальчик, — горделиво чмокнув того в щёку, весело рассмеялся.       — Так, ладно, потом, — второпях отбирая ребёнка из рук Чонгука. — Нет времени. Мама на подходе. Оставайтесь тут, я его купать. Скоро буду, отметим, — на что Чонгук довольно вытащил из рюкзака бутылку шампанского и продемонстрировал Тэхёну.       Чимин исчез с Джихёном на руках — делать вид, что сидел дома с ребёнком, растрёпывая на ходу волосы для убедительности. По-любому начистит зубы, зажуёт жвачку и заляпается каким-нибудь пюре, чтобы выглядеть порядочной нянькой, коим был на протяжении дня Юнги, присвоив себе заслуги. Чонгук же запрыгнул к ним на кровать, с глухим хлопком откупорил бутылку, чтобы тут же присунуть горлышко к губам Тэхёна. У Юнги на глазах те буквально успели потрахаться взглядами, пока поили друг друга пойлом. В ход пошла музыка. И если Тэхён восстал из мёртвых, Юнги таким похвастаться не смог так же быстро. Он чертовски устал. Но с появлением Чимина, который улыбался ему — значит, всё прошло гладко со сдачей ребёнка матери, а он помилован за бардак, — внутри зашевелилась гордость по проделанной работе. Появились силы.       — Так ты у меня теперь дипломированный профессор стриптиза, Кекс? — устало приподнимаясь на локтях в кровати, Юнги окончательно сел и расправил руки, приглашающе позвал обниматься.       — Он самый, — просияв широкой улыбкой, запрыгнул на бёдра, уткнувшись губами в чужие. — Этот профессор тебе должен. Спасибо, что присмотрел за братом, — но после снова обернулся на стены, разглядывая мазню и свои вещи, снисходительно выдохнул. До того момента, когда взгляд упал на растерзанный мелкими зубами член, на котором остались углубления. Лицо Чимина осунулось. — Юнги? Он что, мой член жевал?!       — Это Тэхён грыз, честное слово, — тут же ляпнул Юнги, за что получил в грудь удар кулаком.       — Тэхён? — вопросительно повернув голову, Чимин не верил в сказанное, но, глядя на ржущего Чонгука, который побежал подбирать изуродованный агрегат, чтобы рассмотреть поближе, невольно перенимал веселье.       — Эм… — покосившись на Юнги, тот неуверенно кивнул. — Да. Я. Извращенец, — скривившись от сказанного.       — А мои яйца ты так не грызёшь! — возмутился Чонгук, указывая пальцем на отпечатки зубов у основания ствола на крупных шарах известной формы.       — Так я это… Не понимал, что делал? И… всё поправимо? — выгнул бровь для убедительности Тэхён.       — Ты грыз член, которым я себя трахаю? — уточнил Чимин, зная, что ему врут, но не удержался с подколом.       — Боже, — скривился Тэхён ещё сильнее. — Получается, так, — проскулил согласие, после чего Юнги просто захрюкал от смеха, обнимая друга и утыкая носом себе в грудь, потормошил волосы.       — Чего ты прицепился к нему, Кекс? Маффин нас тут целый день изводил. Где твоя благодарность? Давай лучше отпразднуем ваш выпуск, — отбирая шампанское из рук Чонгука, который навалился на них сверху в своём дурачестве. — За наших дохуя умных стриптизёров с дипломом! — торжественно произнёс тост, прежде чем приложился губами к горлышку, а после поцеловал Чимина, глотая шампанское вместе.       День прошёл удачно. Ребёнок цел. Чимин доволен. А Юнги ждала награда. Ну, после того, как он запихнёт вещи Чимина обратно в чемодан, чтобы тот не видел масштаба преступления.