До конца лета

Никогда не умел правильно вести себя на утро после секса. Я уже минут пятнадцать лежу в кровати глядя на хмурое небо за окном и едва видные верхушки сосен. Если Том пока и спит на своей половине кровати, то он точно проснется, если я начну вставать, и тогда нужно будет что-то ему сказать, хоть бы и “доброе утро, Том”, ну а дальше что? Я тихонько вздохнул про себя, а дальше я просто приму неизбежность неловкости, смущения и стыда, что непременно накроют меня с головой, и стойко выдержу подколки и стёб от Тома, если таковые будут. Что ж, гляну в каком он настроении и буду действовать по ситуации. Я аккуратно повернулся на другой бок и даже не успел открыть рот: другая половина кровати была пуста. Мне осталось лишь облегченно выдохнуть. Встав с кровати и одеваясь я не мог не отметить насколько легко мне движется: секс и такой мощный оргазм - это само по себе прекрасно, и ощущение в теле было словно после массажа, каждую мышцу тела напрягли лишь для того, чтобы растянуть, расслабить, и сбросить наконец все зажимы. А ещё… ещё вчера я переступил свой страх, самая болезненная и волнительная для меня повестка, дамокловым мечом нависавшая надо мной, всё моё время пребывания в этом доме, наконец разрешилась и… ну… явно не так плохо, как я ожидал, хотя мне и трудно пока дать хоть какую-то оценку произошедшему. До встречи с Томом моя жизнь была размеренной и спокойной, иногда настолько, что мне становилось тошно от каждодневной репетитивности. Но в этом доме каскад событий был такой, что я невольно вспомнил достаточно старый мем с девочкой, со скривившимся лицом, и подписью “А можно больше не нужно?”. Может именно этот вопрос стоит задать: “А можно больше не нужно, Том?”, давай передохнем, на чём-то зафиксируемся и остановимся, возьмём паузу и проведем день спокойно. Одевшись я пошёл вниз, судя по звукам с кухни, Том в очередной раз пытается сотворить кулинарное чудо. Быстро спускаясь по лестнице, я замер на последней ступеньке, я не сразу узнал парня, с которым живу, если бы я не знал, что это он, я бы решил, что к нам наведалась какая-то массажистка. Том стоял спиной ко мне, занятый по-видимому приготовлением завтрака, стоял в странной позе цапли: на одной ноге, а вторую уперев стопой в колено первой, и всё это действительно смотрелось, как поза птицы, потому как и одет Том был в легкий чёрный шёлковый халат с сине-золотистыми птицами на нём. Откуда у него такой халат? Весь гардероб Тома отличался хорошим стилем и цветовой сдержанностью и, несмотря на то, что он комфортно чувствует себя при холодных температурах, чаще всего он ходил по дому в одежде, закрывающей и руки и ноги, и говоря о длине, халат мог бы быть длиннее: шёлковая тряпочка на Томе едва доходила в рукавах до предплечий, а нижним краем до колен. Пожалуй стоит сказать спасибо, что в комплекте к халату шёл пояс и Том его надел. Том услышал, как я спустился, и повернулся ко мне, и тут мои слова “Доброе утро, Том”, те что я репетировал в спальне, камнем застряли в горле: я увидел, как на его шее красуется “ошейник” из синяков моих пальцев, синяя шея так сильно контрастировала с белоснежной кожей груди и лица, что казалось его голову кто-то оторвал, но потом решил вернуть, приклеив дешёвой изолентой. И это сделал я. Я стоял с глазами на выкате, а моя челюсть бессмысленно двигалась, так и не произнеся ни слова. Том же одарил меня лучезарной улыбкой, чуть посмурнев, когда понял, куда я смотрю, он цокнул языком, закатил глаза и сказал: - Не начинай, а? Садись, ешь. Я машинально прошел к столу и так же машинально сел на стул, не сводя с Тома глаз: отпечатки моих пальцев обхватывали его шею и сзади, словно крылья: по четыре пальца с каждой стороны, с какой же силой я его вчера сдавил, что даже с его регенерацией синяки всё ещё не сошли? - Виртуозу вчерашней ночи, - передо мной поставили тарелку с овсяной кашей и выложенным фруктами улыбчивым лицом. Я заметил, что между фруктов лежат не растопленные кусочки масла. По крайней мере, я надеялся, что это масло. Сам Том уже доказал мне несколько раз свою полную профнепригодность на кухне, готовил он плохо, но сейчас он старался ради меня готовя этот завтрак, что ж пять баллов за старание. И раз уж он сам начал разговор о вчерашней ночи… - Том, ты в порядке? - спросил я и обеспокоенно глянул на него. Том одарил меня ещё одной улыбкой и, присаживаясь рядом, ответил: - Лучше не бывает. - А… раны? - Какие? А… их уже нет, - Том подмигнул мне и занялся своей кашей. Меня же его ответ не устроил. Я видел, он в отличном настроении, можно сказать счастлив, но то, что я вытворял с ним вчера, то, что он заставил меня сделать, мне казалось это неправильным, даже несмотря на то, что он сам претензий не имеет. - Том извини, если… - Сто-о-оп, - с нотками нытья протянул Том и взмахнул ложкой - Я знаю, за что ты хочешь начать извиняться, и слушать это нет никакого желания, тем более, что извиняться не за что, вчерашняя ночь была потрясающей, а ты, Данни выше всяких похвал. Вчера ты выдал куда больше, чем я смел от тебя ожидать. А синяки, или другие раны… что ж, не бери на себя слишком много, в конце концов из нас двоих сильнее я, и ты ни в чём не перешел границы, поверь мне. Том потянулся ко мне и хихикнув взъерошил волосы мне на голове. Я застыл, ошарашенный такой игривостью с его стороны, он повел себя неожиданно по-детски. И Том снова повторил свои слова про мою виртуозность в сексе, что, несомненно было очень приятно слышать, но одновременно это была наглая лесть. Я не искусен в сексе, я это знаю. Мужчины часто бахвалятся своими победами на сексуальном поприще, и неизменно рекламируют себя, как великолепных мастеров доставлять удовольствие в постели, но я много раз присутствовал при разговорах сестёр с их подругами, и сделал неутешительный вывод: большинство мужчин умеют доставить удовольствие себе, а не партнёру, а значит мастерами секса называют себя явно незаслуженно. Это стало для меня открытием, и я начал думать как лучше угодить моей тогдашней девушке в сексе. Долго стараться мне не пришлось, через две недели я узнал, что она спит не только со мной. Я не выяснял с кем, чтобы не добить мою упавшую на дно самооценку. Наверное трахал он её лучше, чем я. Так что виртуозом я не был, тем более в мой первый раз с парнем. У меня был секс с парнем. Я искоса бросил взгляд на Тома, сегодня он решил выделиться не только одеждой но и прической: он убрал волосы с лица, стянув самые длинные пряди у себя на затылке, и ему явно шёл импровизированный хвостик - эта прическа преобразила его, непослушные пряди больше не падали на глаза, и его лицо было полностью открыто, на его губах то и дело проскакивала улыбка, а сам он будто светился изнутри каким-то особым светом. Он перехватил мой взгляд, и я застыл: его серые глаза, которые раньше так часто пугали меня своим стальным, тяжёлым, взором, сейчас несли потрясающе тёплый и лёгкий посыл. Я не ожидал, что Том умеет так смотреть. Я почувствовал, как краска вновь приливает к моему лицу, а уши начинают гореть, и быстро опустил глаза к столу, вернувшись к своей овсянке. - Не могу есть эту кашу без сахара, даже фрукты не особо помогают, вообще не сладко - сказал Том и встал из-за стола. Мой взгляд невольно скользнул по нему, когда он вставал, скользнул туда, куда не стоило смотреть, потому что полы халата чуть раскрылись, и я только сейчас понял, что под тонким, шёлковым халатом Томас абсолютно голый. Я проводил взглядом спину парня, лёгкая ткань чуть колыхалась при ходьбе, но я бы заметил складки другой одежды под ней. Будь она на Томе. Я нервно сглотнул, а кровь хлынула от головы вниз. Да что со мной происходит? - Так, ты гей? - на выдохе выпалил я вопрос, явно громче, чем стоило бы. Том повернулся и посмотрел на меня с искренним удивлением: - Я не гей, - вскинув брови, ответил он. - Но… ты… тебе понравилось быть снизу. - О, ещё как. - И ты не гей? - я искренне недоумевал. - Данни, а у тебя встал на парня. И ты своим членом драл меня, и в меня же кончил, - Том усмехнулся и, подавшись чуть вперёд, вкрадчиво спросил - Данни, ты гей? Том застал меня врасплох. Всё, что он говорил было правдой, которую я не мог отрицать. Но у меня же были девушки, и возбуждался я лишь на девушек, раньше. Я чувствовал, как мой мозг пытается найти ответ на вопрос Тома, но я совсем не понимал, что сейчас ощущаю. Всё, что я смог из себя выдавить это бездумное: - Нет… - Видишь. Сексуальные предпочтения это чуть сложнее, чем отношения мальчик-девочка или однополые пары. Не напрягайся и не думай об этом слишком много, на самом деле абсолютно не важно какой ярлык ты прицепишь себе или мне, самое главное - это удовольствие, и оно было обоюдным. Том достал из кармана халата пачку сигарет и прикурил одну, лукаво поглядывая на меня. - Наверное. Но даже в паре, я не ожидал… Я просто не ожидал, что ты… что такой, как ты разрешит другому мужчине быть сверху. Том улыбнулся, внимательно посмотрел на меня, выдохнул сигаретный дым и сказал: - А что в этом такого? Я замешкался, он опять задал такой простой вопрос, и я опять в тупике. - Дай угадаю, ты, как и многие, думаешь, что пассивная роль в сексе означает лишение власти и выполнение воли того, кто сверху? А это граничит почти с унижением? Я такого в пассивной роли не вижу. Раньше видел, да, даже геев не особо понимал. Но спустя столько лет жизни, я пихал свой член в такое множество людей и мест, что наконец-то я задумался - а почему бы не впустить кого-то в себя? И это открыло новую, яркую главу в моей истории. - Я наверное слишком удивлен тем, как всё сложилось… - А, вот ты к чему ведёшь, да, ты вчера упоминал что-то про изнасилование, - Том ухмыльнулся и тут же скривился - Ты правда все это время думал, что я трахну тебя против твоей воли, зная, как болезненно ты реагировал даже на мое “изнасилование”? Если бы я мог, я бы сейчас треснул себя ладонью по лбу: мне кажется, я никогда не перестану сам создавать себе проблемы, теперь Том захочет об этом поговорить, а мне говорить на эту тему вообще не хотелось: от одного лишь упоминания хочется провалиться сквозь землю. Но, по-хорошему, это и его вина - он играл в свои игры, стараясь меня соблазнить и разбудить то возбуждение, что увидел у меня в самый первый день. Я же воспринял его действия, как угнетающую безвыходность для себя: со мной сделают в постели, что захотят, и не спросят. Я и предположить не мог что тот, кто назначил меня своим шеф-поваром, замом, назначит ещё и ответственным за его оргазм. Я чуть прикусил губу и растерянно глянул на Тома. - Недоверчивый, - игриво процедил Том, глядя на меня, и затянулся сигаретой - Я с самого начала сказал тебе, что не разбрасываюсь обещаниями, а я обещал, что вреда тебе просто так не причиню, и я чту свои слова, Данни. Я бы мог с ним поспорить насчёт его понятия “вреда”, но, может, это я отношусь к себе слишком нежно, и я правда чересчур недоверчив к Тому, и многое из того, что он делал по отношению ко мне, я трактовал превратно и в тёмных красках? Я живу с ним уже месяц, и секс у нас случился только сейчас. Сколько терпения, сил, денег и энергии он потратил, чтобы я привык к его присутствию в моей жизни и начал хоть немного доверять? Он так ради меня старался, а я вижу это только сейчас? - Хах, если бы мне было нужно, я бы в самом начале, за пару дней, уломал тебя на секс и трахнул бы так, что ты сам бы хотел ещё и ещё, - Том самодовольно усмехнулся и продолжил - Но затащить тебя в постель и уложить под себя - это самая скучная вещь, которую только можно сделать. Я вопросительно взглянул на него. - Я знаю, что я умею в постели, Данни, знаю как обращаться с партнерами, знаю как всё начнётся, пройдет и закончится, я всё знаю и это уже просто не интересно. Скучно. А ты точно никогда не был с мужчиной, да ещё и сверху, было интересно посмотреть, как ты себя проявишь. - Всё развлекаешься значит? - Да, - мурлыкнул Том - И даю развлекаться с собой. Я чуть нахмурился: значит то, что он затащил меня на себя было очередной манипуляцией. Но хочется ли мне жаловаться на неё? Спина, пальцы, стоны, больно, ноги шире - память швырнула в меня россыпью картинок вчерашней ночи, и я тут же погнал их прочь, чувствуя как дрожь пробежала вниз по телу и осела в паху. Этого ещё не хватало, только бы у меня сейчас не встал, чёрт, не хочу давать Тому поводов препарировать мои чувства и реакции, хватит. Я мельком глянул на Тома, он продолжал рассуждать на тему секса, глядя куда-то вперёд, а я явно отвлёкся и уже пропустил что-то. - … хотя эту идею мне подкинула знакомая, дама большой чувственности и опыта в сексуальной сфере, что удивительно для её короткой жизни, она всего лишь человек. Она говорила, что именно тихони и скромники могут ой как удивить, просто потому что привыкли всю жизнь подавлять свои желания, и когда у них появляется шанс их проявить, это похоже на срыв плотины, - Томас взмахнул руками, как бы иллюстрируя свои слова и бросил на меня взгляд. Я промолчал. Том продолжил рассуждать о ролях в жизни и постели, а я всё не мог оторвать взгляд от его бёдер, его стройные, сильные ноги были едва прикрыты до половины тонкой тканью халата. Если вчера Том бы меня трахнул, всё было бы проще и яснее: у меня не было выбора, а сейчас он есть, и кажется мой разум выбирает совсем не то, что выбирает моё тело. Мой взгляд скользнул ниже к его коленям и я застонал про себя: едва заметные отпечатки моих пальцев уже почти исчезли, но я всё равно увидел россыпь их остатков на внутренней стороне бёдер от коленей и выше. Оказывается у Тома потрясающе чувствительная кожа: синяки быстро проявляются, но благодаря регенерации так же быстро исчезают, и я представить не могу в каком состоянии было его тело вчера, когда я закончил. Я не… я никогда не занимался сексом вот так: агрессивно, яростно, и, Боже, конечно же, я никогда не пытался намеренно причинить партнеру боль. Всё вышеперечисленное мне не нравилось. А Тому нравилось. То с каким блеском в глазах он говорил о вчерашней ночи, повергало меня в смятение. - Тебе и боль понравилась? Том лукаво посмотрел на меня и воспользовался паузой, чтобы подтянуть хвостик волос на затылке. Когда он поднял руки, ворот его халата чуть распахнулся, и я увидел сосок Тома в обрамлении красных следов от моих зубов. Когда я успел там отметиться? Похоже свою фразу я должен был задавать без вопроса. - Боль - это тень, что придает удовольствию объём. Дальше я не развивал тему и просто занялся своим завтраком, Том тоже жевал свою еду, не на секунду не замолкая, роняя крошки еды из набитого рта. Благо он сменил тему секса на рассказ о том, как он шпионил в пользу Советского Союза на территории Штатов, во времена Холодной Войны, это заставило меня вынырнуть из своих переживаний о прежней ночи и послушать его историю. Оказывается после Второй Мировой Томас оказался заперт под Железным Занавесом в Советском Союзе, он и миллионы других людей без права выезда. А единственное место, куда хотел попасть Том, на тот момент, это страна свободы - США, вот только вариантов выехать и заехать в страну официально было маловато, да, даже для вампира. По словам Тома дальше было не трудно - КГБ, выпивка, покозырять военными наградами, и вот, через пару лет бюрократии, ожиданий и проверок его наконец посадили на самолет до Вашингтона. И так как Том исполнил своё желание, приехав в Штаты, шпионить ему достаточно быстро надоело. Честно говоря, шпионские истории звучат всё-таки слишком фантастически и киношно, но не думаю, что здесь Том врал, я заметил, как он гордится своими реальными достижениями, так что и история про шпионов тоже, скорее всего, правда, ему нет смысла впечатлять меня выдумками. Всё-таки одна прядка выбилась из хвостика Тома и теперь свисала на лицо, пересекая бровь. Я смотрел, как шевелятся его губы, и понял, что не знаю их текстуры, я так ни разу к ним вчера не прикоснулся. Забавный столетний мальчишка, а так бывает? Даже истории Тома воспринимались не как повести древних лет из уст старика, а так, будто всё произошло вчера, и теперь Том горит нетерпением поделиться впечатлениями. Оказывается в нём столько света, эта его ребячливая сторона проявлялась для меня пару раз и ранее, но я был слишком поглощен собой, чтобы вытянуть её к себе и пообщаться с таким Томом. Сегодня мы оба остались дома. Том позвонил домработнице Лине и сказал, что ей не нужно сегодня приезжать, при этом добавив, что день он ей всё равно оплатит. Затем он предложил заказать обед и ужин с доставкой из недешевого ресторана Сангревея, на что я, конечно, согласился. Я столкнулся с Томом в коридоре на втором этаже, он как раз выходил из своей комнаты с кипой простыней, намотанных на руку, я хотел было задать вопрос, но осекся, увидев красные пятна на простынях. Том тут же поддел меня колкой шуточкой насчёт моей прически, и задорно улыбнувшись прошёл мимо меня, но в этот раз я не растерялся - из-за спины скользнув пальцами по его ребрам, я запомнил, где ему щекотно, Том рассмеялся и подскочил от неожиданности, скривив мне смешное лицо. А нечего быть такой язвой. Обед мы лопали, развалившись на диване, расставив пластиковые контейнеры с едой прямо на кофейный столик, между контейнеров мы всунули и свои ноги, стараясь расположиться поудобнее и не перевернуть еду. Вряд ли жареные королевские креветки Тандури по семьдесят баксов за порцию видели раньше такое не королевское обращение, но меня больше волновало, как бы не выпачкать соусом подушки дивана Тома, в которые мы с ним зарылись и смотрели кино. Том иногда комментировал происходящее на экране, и я не первый раз замечаю насколько же он словоохотлив в хорошем настроении. А ещё я увидел, как почти сошли синяки на его шее, он сменил халат на просторную и закрытую одежду сразу после завтрака, но из-за края воротника всё же были видны остатки моего ночного буйства. Я бездумно смотрел на экран, а перед глазами вновь всплыли алые пятна на простынях, а там, внизу, прямо там, у парня зажило? Кадры на плазме сменяли друг друга, а я мысленно утешал себя тем фактом, что это не я такой плохой, и Том мог вчера ночью в любой момент меня остановить и словом и силой, если бы он был не согласен с тем, что я делал. Этот вампир свою машину в воздух поднимал, о чём я вообще? Кажется желание поболтать завело Тома куда-то не туда: он уже минут десять ноет вслух, не зная чего ему больше хочется крови или вина, и при этом мешает смотреть мне фильм. Я усмехнулся и играючи припечатал его подушкой, сказав, что принесу ему и то, и другое, лишь бы он не мешал, на что он тут же вскочил и рванул на своей вампирской скорости в подвал. И когда его способности я стал воспринимать, как норму? Фильм прервали на рекламу и небольшой новостной блок, ведущая новостей рассказала о трагедии на лесоперерабатывающем заводе “Montag”, что произошла вчера и унесла жизни двух человек. Я смотрел на фото погибших мужчин, и только сейчас понял, что не запомнил их лиц. Вчера, это правда случилось вчера? Почему всё ощущается, как будто всё произошло месяцы назад? Я бросил взгляд на часы, да, вчера, чуть позже полудня, и сейчас то же время. Тот человек, что украл код к сейфу, хотел убить Тома, и вместо того, чтобы его поддержать, я на него взъелся? А если бы кто-то из рабочих увидел, как быстро двигается Том или как ловит эти балки, если бы его сняли на видео, что бы с ним было? А ведь он пытался донести до меня свою точку зрения, а я его даже слушать не стал, чуть ли не обвинив в убийстве, а разве жизнь Тома менее важна? Я почувствовал противный укол вины: этот парень конечно не идеален, но сдаётся мне, я всё это время судил его максимально строго, не давая права на ошибку. Том вернулся из подвала, человеческим шагом, он перепрыгнул диван со спинки, плюхнувшись на подушки, и чуть завалившись на меня, я придержал его и даже хотел обнять, но… но не стал. Мы очень классно проводили время вместе, смеясь, дурачась и разговаривая, но какая-то дистанция всё же оставалась между нами, не давая телам соприкоснуться. Какая же глупость: сегодня ночью я буквально был внутри этого парня своими пальцами, и всей длиной своего члена, а сейчас я не могу протянуть руку, чтобы обнять его. Щелчок тебе по носу, Д’антре, твоя вчерашняя ипостась жадного до секса животного, кажется, вернулась обратно в свою берлогу, повесив на входе табличку “не беспокоить”. Я сам не заметил, как наевшийся еды, и напившийся крови, Том задремал рядом со мной, что не удивительно: он с утра выплясывал то на кухне, то делая работу Лины, не говоря о том, что у него натурально пострадало тело, которому нужно время на регенерацию. Так что я выключил телевизор и тихонько накрыл Тома лёгким одеялом, не удержавшись я скользнул рукой по его волосам, немного задев и щёку. Нужно себя чем-то занять, а то моя тактильность находит выход немного не в том. Есть одно старое-новое хобби: я аккуратно перетащил мольберт из комнаты на первом этаже в сад, туда же принес и краски с кистями. Как Том называл мой стиль? Импрессионизм? Возможно. Его мама пишет похоже, реальные объекты сохраняют свои очертания, но вот формы, края - всё словно пляшет цветными пятнышками по холсту, стараясь запечатлеть мир, и в то же время передать его изменчивость и непостоянность, поймать на холст мимолетное впечатление. Если бы Том был впечатлением, то каким? Я прикусил губу и провёл кончиком кисточки, почесав возле уха, если облечь в форму моё впечатление о Томе, каким бы оно было до вчерашнего дня? Я набрал краски на кисть и стал накидывать её на холст, пожалуй, я никогда не использовал столько тёмных тонов, белое пространство быстро тонуло под обилием серого, синего, фиолетового, с вкраплениями чёрной краски, да, хватит, я сейчас всё испорчу. Я посмотрел на размазанную краску и понял, что рисование мне сегодня не пошло, и кто начинает с тёмных красок? Тёмное… всё такое тёмное, это Том себя таким считает, надевая вещи не светлее серого и рассекая по местным дорогам на чёрной бестии, но чёрный не его цвет. Я подался чуть назад на стуле, и поправил сползшее с плеч одеяло, близится вечер и в саду будет ещё холоднее. Я обернулся, глянув через плечо, сквозь стеклянную дверь в гостинную, я видел очертания Тома всё также спящего на диване, до меня он жил здесь сам, в этом доме, в полном одиночестве, сколько он сказал? Тридцать лет? Тридцать лет - чуть больше, чем я сам живу на этом свете: меня ещё даже не зачали, а Том уже сидел в этом саду, читал книги и пил вино. Нет, тёмный это не его цвет. Я повернулся обратно, к холсту, и бросил взгляд на коробку с красками, я точно знаю, кто мне нужен. Потянувшись вниз, я достал тюбик и выдавил краску на палитру, тут же начав рассыпать красные точки по холсту, красный цвет понял свою задачу, быстро перехватив у тёмных цветов всё внимание, сместив акценты на себя. Я набрасывал на холст всё больше краски: белую, жёлтую, зелёную, голубую, но все они служили лишь обрамлением для красного цвета, подыгрывая и усиливая его, но никак не отбирая первенство. Готово. Я отодвинулся назад, чтобы лучше увидеть своё творение, если бы Том был для меня впечатлением, он бы был башней, тёмной башней с вздымающимися в небо шпилями. Тёмной башней, за стены которой садится огненно-красное солнце, опаляя камни своим закатным светом, а люди в башне зажигают алые огни ламп, что будут освещать им приходящую ночь. С наступлением сумерек проснулся и Том, я скомкано пошутил, что он, как истинный вампир, пробуждается лишь с закатом, на что он почесал подбородок и ответил как по юности его развела одна из его сестер, сказав, что вампиры, что спят в гробу, получают способность обращаться в летучую мышь. Тому так отчаянно хотелось в это верить и научиться летать, что он нашёл способ притащить в фамильный особняк, где они тогда жили, гроб и целый месяц он спал в подвале в нём, лежа на твердых досках. Когда же он спросил сестру, почему у него не выходит обернуться летучую мышь, разговор подслушал старший брат Тома, он строго посмотрел на свою сестру и упрекнул её в том, что она не пояснила мальчику, что спать нужно накрывшись сверху крышкой гроба, тогда точно станешь летучей мышью. Шутка двух приколистов затянулась, на счастье, мать Тома узнала обо всем и разогнала шайку шутников. А Том потом очень долго обижался, хотя спустя время всё же оценил фантазию родственников и сам розыгрыш. Я тоже улыбнулся истории, наивный Том, в это мне верилось с трудом, тот Томас которого знаю я, его тяжеловато провести. Эйфория утреннего разговора и времени проведенного вместе чуть поутихла к вечеру, мы почти бесцельно слонялись с Томом по дому то смотря кино, то неспешно ужиная, то читая книги. Том развалился на диване в гостинной, читая “Волю к власти”, я же пытался осилить своего “Финансиста”, но буквы и слова просто плясали перед моими глазами, никак не желая складываться в смысл. Вчерашний вечер был поворотной точкой в наших с Томом отношениях, и так, как раньше, уже не будет, я бездумно перелистнул страницу, делая вид, что читаю. Я как-то привык всегда следовать за кем-то по жизни, сперва за Дианой, потом за советами дамы-психотерапевта, за Арчи, и наконец за Томом. Я вручал ответственность им в руки, возлагая на себя исполнительную роль и покорно шёл по пятам следом. Кажется эта стратегия не очень работает: дама-психотерапевт в итоге стала мне неинтересна, Арчи капитально подвёл меня, Диана… оторвала мне половину сердца своим исчезновением, а вот Том - я быстро бросил взгляд на парня поверх корешка книги - Том, у него бесчисленное количество возможностей сделать мне больно, даже если это будет не намеренно с его стороны. “Пойми чего ты хочешь” - так сказала мне сестра в моём сне. Я прошёлся в гостинную и плюхнулся на диван рядом с ногами Тома. Я почти донёс брускетту с икрой до рта, как услышал очередную саркастическую подколку от Тома в адрес моей прически. Он сказал это не отрываясь от книги и не поднимая глаз, с лёгкой усмешкой на губах, он не хотел меня обидеть, просто беззлобно поддеть, но, чёрт, чего он прикопался к моим волосам? - Том, чего ты пристал к моим волосам? - улыбка и тихий смешок стали мне ответом. Совсем поздний вечер, последняя страница книги Тома прочитана, и книге пора спать, как и нам. Том поднялся с дивана и пошёл в свою спальню. Немного помявшись я пошёл следом, но направляясь в свою комнату. Я шёл так медленно, что у меня было всё время мира упрекнуть себя в том, что скромность и комплексы никого не красят. И всё? Я просто пожелаю ему спокойной ночи и пойду к себе? - Данни, зайди ко мне пожалуйста. Я осторожно заглянул в спальню Тома, он сидел на краю кровати, сосредоточенно натирая лицо каким-то кремом: - Данни, мне всё-таки нужна будет твоя помощь с той поездкой в другой штат, я планирую небольшое расширение торговой зоны, и этот вопрос ты вполне можешь помочь мне решить. Я согласно кивал головой, глядя на Тома, от задорного мальчишки в халатике утром не осталось и следа, на его место пришел бизнесмен Мистер Монтагю, который упрямо просчитывал все возможные планы действий и возбуждался лишь на одно слово - работа. Том продолжал детально описывать с кем и о чём я буду говорить, а я не мог оторвать взгляда от его тонких рук, которые он как раз натирал кремом, закончив с лицом. Да почему его слова настолько не вяжутся с языком его тела? - Стоп! - внезапно сказал Том, взмахнув тюбиком крема в воздухе, он чуть насупился и посмотрел куда-то сквозь меня - Стоп, я передумал, переговоры это может быть жёстко, не обижайся, Данни, я думаю жёсткость это не твое, я пошлю кого-то другого. Жёстко это не моё. Том сидел на кровати закинув ногу на ногу, всё также втирая крем в руки, и с чего столетний вампир стал так заботиться о сухости своей кожи? Ты вчерашнюю ночь уже забыл, да Том? - Мы сейчас о работе говорим или о сексе? - слова сами слетели с моих губ, и я даже сцепил зубы, испугавшись, надеясь вовремя остановить ход мысли. - И о том, и том. Я тебе говорил, у тебя слишком добрая и милая внешность, и такой же характер щенка лабрадора, быть жёстким это не для тебя, - Том чуть смущенно взглянул на меня и обезоруживающе улыбнулся. Я сразу понял, что он делает. Я, чёрт возьми, курс психотерапии проходил и статьи в Интернете читал по психологии. Реверсивная психология и попытка “взять на слабо”. Но она сработала, не смотря на моё понимание. Я купился, я почувствовал, что хочу доказать ему, что он не прав, я… я ищу предлог. Я чуть прикусил губу изнутри. Я ищу предлог! Я, чёрт возьми, ищу предлог, чтобы снова заняться сексом с Томом. Я вздернул брови, ошарашенный своим открытием. Том всё так же сидел на краю кровати, поглядывал на меня и делал вид, что смотрит что-то в телефоне. Он был симпатичен для меня, но какой-то частью ума я понимал, что мне не положено хотеть парня. А Тома я хотел. Потрясающе жизнь умеет шутить. Вчера в этой комнате я трясся как лист, в страхе что трахнут меня, сейчас же, всё, что я хочу - ещё раз завалить этого парня на кровать и иметь его, пока хватит сил. Любой тупой предлог сейчас сойдет, но сперва поднимем ставки. - Да, я не Арчи и не Леон - я подошёл ближе к Тому - но если тебе так хочется, я тоже могу не обращать внимание на твои слёзы, - сказал я. Я нависал над Томом, стоял так близко, что тот задрал голову, чтобы видеть моё лицо. Том ничего не отвечал, он игриво смотрел мне в глаза, а его рука внезапно скользнула вверх по моей ноге изнутри от колена и до паха. Такой предлог тоже сойдет. Я схватил его за плечи и швырнул спиной на кровать. Телефон вылетел у него из рук и упал куда-то за кровать, не думаю, что Тому было до него дело. Я вскочил вслед за Томом на кровать и запрыгнул на него. На какую-то секунду я замешкался не зная, что дальше делать, я бросил взгляд на губы Тома, на что тот улыбнулся и саркастично заявил: - Я же говорил, ты щеночек. Щеночек значит? Руками я быстро скользнул под свитер Тома, тут же потянув его вверх, снимая через его голову, и отбрасывая прочь за кровать куда-то к телефону. Пуговица на брюках, молнию вниз и тоже рывком сдернуть с бедер, выбрасывая брюки за кровать, и вот я опять сижу на бедрах Тома, что лежит покорно и безвольно, как и в первую ночь. Я смотрел ему в глаза - серое холодное море его взгляда уже не было таким холодным: в нём разливалось желание. Его желание я чувствовал и своим пахом, оно росло прямо под моим. Но нет, в первую ночь всё было слишком быстро, рвано, сумбурно, сейчас всё будет по другому, как я хочу. Том хотел было сказать что-то ещё, но я быстро накрыл его рот ладонью. Надоел он своей болтовней, правда надоел. Уберу руку, когда тебе будет уже не до разговоров, и всё, что ты сможешь - это стонать. Я почувствовал как растянулись в улыбке губы Тома под моей ладонью, а его ноги оплели мою талию, мой взгляд упал на незакрытый тюбик крема, и я воссиял от такой удачи, входить в Тома на сухую или со слюной и причинять ему дискомфорт мне не хотелось совсем, так что я щедро выдавил крем на ладонь, мазнув им между ягодиц парня, а остаток размазав по своему члену. Я соврал Тому, наверное и правда быть жёстким это не моё. Мне не хотелось сейчас доминировать над ним и пытаться причинить боль. Мне хотелось напористо, но при этом чувственно и нежно, с максимальным удовольствием. Я легонько пружинил внутри Тома, с каждым толчком входя всё глубже, я давал ему время привыкнуть ко мне, и чтобы его мышцы чуть расслабились. Я лежал на нем, уткнувшись головой ему в грудь, касаясь губами его соска, я целовал его и чуть покусывал, а одной рукой я обвил голову Тома запустив пальцы в его волосы. Я чувствовал как тело Тома принимает меня, и стал толкаться чуть сильнее. И вдруг я услышал стоны, сладкие стоны удовольствия. Я поднял голову, чтобы посмотреть на Тома и увидел как он лежит запрокинув голову и закрыв глаза. Его рот был чуть приоткрыт и он стонал в такт моим толчкам. Оказывается он умеет и так томно стонать, интересно. Я рисую узоры языком на его груди и переключаюсь на другой сосок, и начинаю так же посасывать и прикусывать его. Мне кажется, или Том стонет чуть громче? Я принимаю это как вызов. Он хотел жёсткого и грубого секса, а я трахну его чувственно, так, что ему понравится. Я почувствовал, как Том потянулся рукой к своему члену, но мне пока не нужно, чтобы он кончал, нежно беру его запястье и сцепляю наши пальцы в замок, уперев обе его ладони в подушки по бокам от его головы. Мой член все так же ритмично работает в его попке, а мои губы оставляют цепочку поцелуев на шее Тома: я целую и чуть прикусываю выступающую ключицу, лизнув ямку над ключицей я двигаюсь дальше - целуя и прикусывая нежную кожу на шее Тома, так будто вампир это я. Я добираюсь до его ушка и беру в рот мочку уха прикусывая и посасывая ее. Том делает глубокий болезненный вдох и начинает стонать громче. Он уже достаточно расслабился, я могу ускориться. Толчок, еще толчок, и еще - какой же он податливый и громкий, еще толчок - я чувствую как его мышцы чуть сжимаются вокруг меня, еще, Том все таки вытащил одну руку и взял свой член. Я активно работал в нём, приближаясь к финалу, и он наступил быстро, содрогаясь я извергался в Тома, оставляя в нем вязкую теплую сперму. Я кончил, а вот Том нет - я заменил свой уже упавший член пальцами в его попке, продолжая трахать его пальцами, как вдруг Том посмотрел на меня и хрипло шепнул: - Сдави. - Что? - Шею… мне сдави. - он вытащил мою руку у себя между ног и поставил ее на свое горло, надавив на мои пальцы своими. Я не сразу понял, что он от меня хочет, и бросил на Тома удивленный взгляд. Но у выдержки Тома есть свой предел: - Даже твоя пропавшая сестрица ебалась бы веселее. - сказали четко очерченные губы и изогнулись в усмешку. И тут я добавил красного. Всё-таки я забыл, что имею дело с сильным существом: я лежал на кровати Тома со связанными за спиной руками и кляпом во рту - всё это Том наспех соорудил, разорвав свою простынь на полосы. В ванной шумела вода, он пошёл умыть лицо, и смыть выступившую кровь, когда я разбил ему губу, успев дважды заехать ему по лицу, и яркими эпитетами обещая “отправить нечисть на тот свет”, и, да, я таки выполнил его желание, со всей силы сдавив его многострадальную шею. Потом Томас быстро меня успокоил попросту обездвижив, и хорошо хоть потрудился натянуть на меня обратно приспущенные ранее штаны, мне хоть не так унизительно лежать. Адреналин прошёл быстро, мне кажется я сам не понял откуда из меня выплеснулось столько ярости, но какой же он мудак. Тома нет уже минут десять, и за шумом воды я слышал его сдавленные стоны, кажется он таки пришёл к своему финалу в ванной, кончив. Шаги из ванной, Том подошёл ко мне, присев на корточки у кровати: - Данни, ещё раз извини, ладно? Я хотел тебя поддеть, но явно очень сильно перегнул, упомянув твою сестру, давай я тебя развяжу, хорошо? Том аккуратно освободил меня от пут и присел рядом на кровать. Он и правда выглядел виноватым, и это выражение лица я не видел у него вообще никогда. Я уже пришёл в себя, и поглядывал на обрывки простыни у меня в руках - вторая испорченная простынь за сутки на этой кровати. - Что у тебя за фетиши такие? - разглядывая полоску ткани, спросил я - Что вчера, что сегодня, без боли никак? Том шумно вдохнул и растянулся на своей кровати, откинувшись назад: - Это то, что мне нравится, - почти мурлыча, сказал он. - Почему? - Не знаю, просто нравится. К тому же, как видишь, на мне всё очень быстро заживает, так что какая разница? Я крутил в руках полоску от простыни и боковым зрением поглядывал на Тома, он успел надеть брюки, но не свитер, из под расстегнутой пуговицы штанов тянулись к пупку редкие тёмные волоски паховых волос. Кажется пора мне менять статус в соцсетях с “гетеро” на “би, но по вампирам”. Что со мной, чёрт возьми, творится? Может это какие-то вампирские чары? В мифах, я помню, вампиры могли очаровывать своих жертв, чтобы те охотнее подставляли свои шеи под вампирские клыки, а как ещё мне объяснить своё помешательство? Я уже даже не злился за то, что он сказал про Диану, больно-то он ей не сделал. Нет, он хотел сделать больно себе, причем моими руками, до чего же странное существо. Я обернулся и посмотрел на Тома, он всё также лежал на кровати, прикрыв глаза, лопнувшая от моих ударов губа, припухла и размыла чёткий контур рта, но даже с таким повреждением лицо Тома не стало менее симпатичным. Я подвинулся к нему ближе, склонившись над его головой. Всё также не открывая глаз, Том усмехнулся и сказал: - Данни, надеюсь бить ты меня больше не будешь, иначе я тебя до утра не развяжу. Как же он любит звук своего голоса - думал я - болтал бы и болтал бесконечно, а я бы послушал тишину. Я наклонился к лицу Тома и коснулся своими губами уголка его губ - легко, совсем невесомо, чтобы не потревожить рану. - И всё? - обиженно спросил Том, когда я отстранился. - Я думаю на сегодня нам впечатлений хватит. Иди сюда. Я забрался на кровать повыше и притянул Тома к себе, мысленно приказывая комплексам и смущению пойти ко всем чертям: мы уже дважды с ним потрахались, и будет совсем смешно, если я не наберусь смелости просто его обнять. Похоже он уснул. Я чуть наклонил голову, чтобы глянуть, правда ли Том спит, и старался сделать это аккуратно, так, чтобы не потревожить его. Да, спит. Он лежал в моих объятиях, головой на моей груди, достаточно близко, чтобы я чувствовал запах его волос, такой приятный запах. Я втянул носом воздух, чтобы почувствовать этот запах лучше, и вдруг мне захотелось… мне так захотелось, это странно, но я должен сделать это. Я чуть потянулся и нежно поцеловал Тома в макушку, прижав его к себе чуть крепче за его хрупкое плечо. Его волосы щекотали мне нос, но и его запах был ярче. И мне было приятно это сделать, вот так поцеловать его. Какой он оказывается хорошенький, когда спит, я ещё раз глянул на его умиротворенное, симпатичное лицо. Его рука лежала на моей груди, ладонью прямо над сердцем, и мне казалось именно оттуда, от неё теплом разливалось счастье в моём теле. Между мной и Томом был только секс, просто секс. Но почему мне так приятно держать его в объятиях, и хранить его сон? Я не запомнил, как я уснул, но уснул я точно с улыбкой на губах. Утром я смотрел как Том подбирает себе одежду и старался не делать печальное лицо. Я бы с удовольствием провел ещё один день с ним… в нём… но когда у тебя такая высокая должность, как у Тома, то выходные - это всегда время взятое взаймы у себя же. Наблюдая, как Том протягивает кожаный пояс в петли брюк, я почему-то вспомнил пятничный день на своей первой работе, это традиционно был ленивый день: немного работы до полудня, штатные тесты системы, которые выполнялись одной рукой, пока вторая наливала содовую и открывала коробку с пиццей, ну, а к вечеру посиделки в баре или игры в настолки. Бывали, конечно, и дедлайны и загруженные дни, но в основном у нас были именно такие пятницы. Да, всё разительно отличается, когда ты перестаёшь работать на дядю и пашешь на себя. Для своего бизнеса нужно обладать каким-то внутренним стержнем, особой дисциплиной и беспощадностью в первую очередь к себе же, но и к людям в том числе, короче обладать противоположностями тех качеств, что есть у меня. Я тихо вздохнул и сделал вид, что листаю ленту на мобильнике, но я просто не хотел смотреть на Тома как щенок, хозяин которого уходит на работу. Вообще имея 900 миллионов долларов оборота в год, как Томас, можно было бы сбавить эти самые обороты и делегировать часть задач другим, поддерживая бизнес на плаву без расширения. Но пожив с Томом я понял, что он кайфует от своей работы и бизнеса, и он обожает быть в центре событий. Так он иногда приносил домой небольшие срубы дерева, и попивая вино, рассказывал мне какая древесина плотная, какая помягче, чем пахнет вишня, бук и дуб, и какого цвета будет мебель после покрытия лаком. Вообще-то для таких дел есть проектировщики и дизайнеры, насколько я знаю, у меня есть знакомые из стартапа, что печатают сверхлегкую и прочную мебель и предметы интерьера на 3Д-принтере. Если честно, истории про виды дерева были до жути неинтересными: какая к чёрту разница из какого полена сделают стул или быльца на диван? Но Том любил вникать во всё сам, не считая какую-либо работу в его компании слишком грязной для себя. Я почему-то всегда считал, что такие люди, стереотипные альфа-самцы, захотят быть сверху во всем, в том числе и в сексе. Но куда девается дерзость, бескомпромиссность и упрямство Тома в постели - загадка. Сегодня Том оделся чернее-чёрного: чёрная рубашка без намёка на принт, чёрный пиджак, чёрные брюки и чёрные же туфли, в купе с его чёрными волосами и чёрными очками, его образ был потрясающе безвкусен. Чёрт, почему он всегда так закрыто одевается? Я только сейчас заметил, что Том что-то долго мне говорит, а я отвлёкся, надеюсь ничего важного, потому как я всю дорогу кивал ему как болванчик, разглядывая его одежду. - Сперва я поеду на похороны, Данни, ты услышал? - Что? Какие похороны? - я опешил. Том бросил на меня недовольный взгляд, да, я явно всё прослушал: - Похороны моих подчиненных, тех, которых балками убило. Вот он о чём… Моё сердце сжалось, когда я вспомнил картину их гибели, мне жаль этих людей, особенно того, случайного человека, что хотел помочь. Но сейчас меня куда больше волновал Том. - А тебе обязательно ехать? Некоторые могут посчитать, что… - Что я виноват в трагедии? Именно потому и еду, мне нужно прилюдно выказать уважение семьям погибших и показать общественности, что я поддерживаю их в трудную минуту. Дань общественности. Не хватало мне ещё исков, разборок с профсоюзами, и проверок техники безопасности. Как я выгляжу? - Как вампир, весь в чёрном. - Шик, - Том самодовольно усмехнулся, поправил галстук и добавил - Ну, а ты запомнил, что тебе делать? Чёрт! Нет, не запомнил, потому что пялился на твою задницу, Том. За последние два дня мою голову медленно, но уверенно заполняла сахарная вата эйфории, позитива, любви, объятий, нежности, и с какой же неохотой я выныривал оттуда в немилосердную реальность, которая приносила мне маловато хорошего. И эта же сахарная вата, кажется набилась мне в уши, потому как информация не всегда доходила до моего мозга. Я сам понимал, что это неправильно, нельзя так залипать и растворяться в чувствах, но мне было так хорошо, так хорошо рядом с Томом. - Данни, алло! - Том тихо рассмеялся - Ты как будто в облаках витаешь в последнее время. - Так и есть… - сказал я, и почувствовал как моё лицо наливается краской. Том вздернул бровь и притянув меня за футболку к себе, со снисходительной усмешкой сказал: - Ты поедешь в порт, тот, что за Сангревеем, сегодня приходит очередная партия моей древесины, но также приходит ещё и пара коробок дорогого вина из Европы, и его нужно забрать первым делом, так, чтобы видело как можно меньше людей, на этот раз ты запомнил, извращенец? - его глаза казались мне сегодня немного голубоватыми, а возможно просто день такой, всё кажется ярче. - Да… - сказал я, вдыхая потрясающий аромат его парфюма. - да… стоп, как можно меньше людей, а почему? Том цокнул языком и закатил глаза: - Это тебе домашнее задание, умненький мальчик, подумать "почему", а я уже опаздываю, - подхватив свой пиджак Том зашагал к двери. - Кстати, картина твоя супер. - Картина? Какая картина? - я не сразу сообразил о чём речь. - Башня с закатным солнцем - Том остановился и лукаво посмотрел на меня - отличная работа, пожалуй лучшая, что у тебя была. На тебя вдохновение нашло, да? - Да… кое-что нашло, - выдохнув, сказал я и кажется опять покраснел. - Да, и вот ещё что, - Том вернулся от двери обратно ко мне, он чуть рассеянно посмотрел на меня, словно прикидывая что-то в голове, затем нагнулся, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Я чуть вздрогнул от неожиданности и застыл, губы Тома очень нежно касались моих, он не был настойчивым, он не давил, он целовал меня так, как я занимался с ним сексом последний раз - чувственно и не торопясь. Я не двигался, и у меня мелькнула мысль, что сам Том вряд ли так целуется, нет, Том бы целовался требовательно, страстно, а этот поцелуй, он весь для меня, он целует меня так, как я бы того хотел. И я ответил, я ответил на этот нежный, романтичный призыв, я… у меня вдруг закружилась голова, восторг, смешанный с радостью, смешанный с удовольствием, как назвать такое чувство? Том отстранился, наконец разорвав поцелуй и посмотрел на меня с улыбкой, я же сидел, наверное с умилительно-глупым выражением лица пересчитывая звездочки и сердечки в своих и его глазах. Том усмехнулся, взглянув на меня, и попрощавшись вышел за дверь. Я встал со стула, сделал пару шагов к двери и подпрыгнул от радости, тряхнув руками в воздухе. Наш первый поцелуй. Я ещё раз подпрыгнул и улыбнулся. И мне всё равно, что я выгляжу сейчас как радостный школьник, видимо, я такой и есть, и я не буду сдерживать себя, я настолько счастлив! Махом перепрыгнув диван, я плюхнулся на подушки и ещё раз поежился от удовольствия, тихо запищав. С парнем всё совсем по-другому. Этот поцелуй вызвал во мне просто ураган эмоций, это ощущалось даже лучше и ярче, чем секс вчера вечером. И да, несмотря на то, что у нас с Томом уже три раза был секс, мы не целовались в губы. Ещё раз, у нас не было поцелуя в губы, я целовал его ранку у рта, шею, соски, руки, даже макушку головы, но не губы. Я просто… я так и не решился. Я не решился поцеловать его в губы, тогда мне это казалось… ох… мне казалось это более интимным, чем секс. Я хлопнул себя ладонью по лицу, в искреннем смущении и смятении и решил сказать это вслух, в пустоту, чтобы гостиная стала моим свидетелем: - Поцелуй в губы, для меня более интимный акт, чем секс, - услышав это, я глупо рассмеялся, это настолько странно звучит. Поцелуй в губы мне кажется чем-то глубоко личным, приватным, а секс - это тоже приятно, но это скорее физическая разрядка, по крайней мере, пока что это так. Первый раз я взял Тома грубо и жёстко, второй и третий разы нежно и с заботой. Второй раз я вложил чуть больше души и любви в само действие, но все равно это ощущалось больше животным сексом. И по-настоящему меня всколыхнул именно поцелуй. Я чуть облизнул губы, стараясь ещё раз ощутить вкус губ Тома, как же он потрясающе целуется. Закрыв глаза, я ещё раз проиграл в мыслях то, что произошло всего пять минут назад - такой потрясающий поцелуй от вампира. Поцелуй от парня. Меня никогда не целовали первого, обычно девушки ждали от меня инициативы, а Томас, он видимо полон сюрпризов и они не заканчиваются. Я растянулся на диване и сладко понежился, эйфория искорками блестела в моей голове, и мне было трудно даже думать. Я уже совсем забыл, как это - быть с другим человеком, чтобы вам было потрясающе хорошо вместе. Мой смартфон чирикнул, оповещая о новом сообщении. Видимо Том что-то забыл - я достал гаджет и прочитав сообщение тут же посмурнев. Чёрт. Оливия. Я копался в шкафу, стараясь подобрать приличный наряд. Я конечно купил пару вещей себе за прошедший месяц, но всё равно половина моего гардероба - это бывший гардероб Тома. Почему он бросил носить светлое? Вытянув очередную футболку с полки я увидел шарф Оливии и замотанные в него недоеденные конфеты. Три дня назад я спрятал это от Тома, три дня назад… за три дня может многое поменяться. Три дня назад я бы совсем по-другому ответил на её смс. “Эй, незнакомец! :З Как дела? Твой шеф тебя не загонял поручениями? Может пересечемся сегодня вечером и обмоем косточки начальству? ;) ” - я ещё раз прочитал смс и вздохнув, сунул мобильник в карман, продолжив копаться в шкафу. Хорошая она девушка, просто отличная: лицо, фигура, такой живой характер, её звонкий смех, я был на седьмом небе от счастья, когда мы катались на Тесле и болтали о звёздах, но теперь же… не хочу её обманывать, но и расстраивать её не хочется, просто промолчать или сказать, что хочу остаться друзьями - это пошатнет её самооценку и испортит день. Мои пальцы неуверенно набирали текст, а сам же я хотел просто поскорее его отправить и забыть: "Томас послал меня с командировкой в другой штат, не знаю когда вернусь, прости.". Отправить. Позорный, мать его, гостинг, прости, Оливия, ты найдешь себе ещё хорошую пару. Зря Том забрал сегодня Теслу, я сидел в своём убер-такси, и мне ничего не оставалось как пялиться на пролетающие мимо сосны и отмахиваться от чувства вины перед Оливией - мне было очень жаль её терять, мы с ней нашли хороший контакт. А те конфеты, замотанные шарфиком, так и остались лежать в моем шкафу, нужно будет от них избавиться, если Том учуял запах Оливии в Тесле, то и это может найти, а у нас с этим вампиром похоже всё стало неплохо налаживаться. Я улыбнулся, вспомнив как мы проснулись сегодня утром всё ещё обнимая друг друга, кто бы знал, что я смогу найти своё счастье в парне? Порт Сангревея и правда находился поодаль от города, мой Убер проехался через весь центр города, мимо парка, где мы гуляли с… с Оливией, и направился в индустриальный район, где миновав участок леса, мы наконец выехали к порту. Том сказал, что меня будет ждать человек, который передаст мне ключи от уже груженой вином машины, всё, что мне нужно - просто отвезти машину домой и отнести коробки в подвал. Проще простого. Непонятно только почему нужно ехать мне и так срочно? И что бы видело меня как можно меньше людей, в чём секретность? Ну конечно! Озарение таки пришло в мою голову - кто гоняет тысячи тонн леса через океан и пару коробок вина на том же корабле? Вино - это контрабанда. Я хмыкнул и покачал головой поражаясь своей не сообразительности, и сделал это громко, так, что водитель моего Убера вопросительно глянул на меня в зеркало заднего вида. - Я… мы, мы уже приехали? Остановите пожалуйста здесь. Морской порт по утрам это удивительно холодное и сырое место, даже летом, чёрт, я пожалел, что не надел под куртку свитер вместо футболки, в любом случае, здесь я не задержусь, мне просто нужно забрать машину с вином. Но, по закону Мерфи: “Если что-то может пойти не так, обязательно пойдет не так”. - Так вы говорите, что не можете найти контейнер с вином? - свой вопрос я адресовал человеку Тома, завсклада порта по имени Тревор. Судя по внешнему виду Тревора, у него сегодня или выходной, в который он решился поработать, или просто лёгкая стадия подпития - его нормальное состояние. Скорее всего второе. - Яш вам говорю мистер Индром. - Исстром. И пожалуйста, зовите меня Дан. - Дан - корабль она большая хреновина, пади знай куды в той Греции то вино запахнули. Говорил Тревор с тяжеловатым к восприятию говорком, кажется южным, не типичным для этих мест, так что я напрягал слух, стараясь не пропустить что-то важное за его речевыми оборотами. - По документам корабль грузили в Ванинском российском порту, с дозагрузкой в итальянском порту Чилиттавеличчия, боже ну и название, но Греции в документах нет. - Шо то Европа, шо то Европа, шо я вам скажу - ищем мы ваше вино, но придётся обождать. Сидя в приемной здания склада, у кофе машины я насупился - сейчас я уже должен был ехать домой, готовить обед и ужин и возможно подбирать к еде какое-то вино из партии, что пришла сегодня. Сахарная вата эйфории плотно набила мне голову - я уже предвкушал сегодняшний вечер и его неизбежное пикантное продолжение. Но вместо этого подпитый морской волк не может на корабле пару коробок найти. Чёрт, а ведь Том сказал, чтобы я забрал те коробки срочно. Контрабанда, как бы проблем не было. Спустя час и две выпитые чашки кофе ситуация не улучшилась - через окно склада я смотрел на огромный корабль, груженный древесиной, что едва заметно покачивался на воде, и думал - я уже сам бы справился и нашёл это чертово вино, а сейчас стоит хотя бы найти Тревора. Я было встал со стула, как увидел знакомую фигуру, идущую по коридору. - Здравствуйте Лина. - Здравствуйте… Данте? - Д’антре. Лина убирала дом Тома каждую неделю: первый раз я с ней и познакомился, но говорить она со мной не захотела, потом она приезжала ещё два раза, и оба раза я был занят делами Тома и отсутствовал дома. Она заехала к нам ещё один раз, уже не по работе, а лично к Тому. Он не сказал зачем она приезжала - я сделал им чай, и они проболтали полчаса в беседке. И хотя ко мне она не поменяла своего холодно-отстраненного отношения, я все же заметил, что к Тому она относится с какой то даже долей теплоты, и, что удивительно Том отвечает темже. Этот парень хорошо прячет свои эмоции, но я уже неплохо его изучил, и мог увидеть его истинное отношение к разным людям, даже через напускную отстраненность. И кажется Лина ему искренне нравилась. Лина сдержанно улыбнулась уголками своих узких морщинистых губ, и хотела было идти дальше, как я выпалил: - Чуррос! - Извините? - Чуррос, ваш любимый десерт, я угадал? Женщина чуть приподняла бровь и коротко смерила меня взглядом: - Вы решили, что раз я латиноамериканка то и десерты люблю той же кухни? - Нет… - я чуть замешкался - нет, я… я видел у вас в машине контейнер с чуррос, когда вы приезжали к Тому, и видел немножко сахарной пудры у вашего воротника, вот и сейчас даже немного есть. Извините, это я так скомкано пытаюсь завязать разговор, чтобы вы не ушли, и наконец выпить с вами кофе, мы оба работаем у Тома, но ничего друг о друге не знаем. Лина отряхнула воротник от сахарной пудры и чуть улыбнувшись сказала: - Вижу вы поменяли о нем свое мнение, так вы больше не пленник в его доме, которого он может убить или как вы там говорили? Я почувствовал неловкость и то, как краска прилила к моему лицу: я и правда что-то такое говорил в нашу первую встречу, сейчас это уже звучит уж очень глупо. А Лина выдержав паузу продолжила: - Хорошо, Д’антре, я выпью с вами кофе. На самом деле, можем даже разделить ланч. Оказывается у Лины в порту работает сын - смуглая и темноволосая копия матери, которому Лина почти каждый день приносила ланчи на работу. Это меня немного удивило - всё-таки мальчик был слишком взрослый для маминой еды с доставкой, но Лина видимо так проявляла заботу о сыне, а тот не был против, несмотря на предрассудки. Сына Лина называла Луис, но мне он почему-то представился как Лео. Лео работал крановщиком в порту, и грузчиком, если нужно. С его комплекцией он вполне сошёл бы за кран - юноша был высоким, худоватым, но при этом крепко сбитым, с большими ладонями, что точно большие клешни для захвата грузов. Удивительно, но для такой тяжелой работы он совсем не выглядел потрепанным, как например та группка работяг, что обедала за соседним с нами столиком. Видимо хороший внешний вид Лео пока что хранила его молодость, ему было чуть за двадцать, немногим моложе меня. Я чуть замешкался не зная как к нему обращаться, как Лина сердито что-то сказала сыну на испанском на что тот заливисто рассмеялся: - Маме не нравится, что я откликаюсь и на другое имя, более западное, но для мамы я всегда буду её малыш Луи, si, mama? - Лео жеманно причмокнул губами посылая поцелуи Лине. Та лишь махнула в его сторону салфеткой, и поставила передо мной сэндвич. - Этот мальчишка неисправим - я нарекла тебя именем Луис перед лицом Иисуса и Девы Марии и с их благословения, а ты всё льва из себя строишь. Котенок ты ещё неразумный. - Мама, твои сэндвичи сегодня особенно бесподобны! - Лео всё ещё улыбался и пытался сгладить сердитость матери откровенной лестью. Было что-то очаровательное в таком милом семейном споре - никто ни на кого всерьёз не сердился, а диалог шёл больше играючи, пусть и с эмоциями, явно преувеличенными. В моей бывшей семье, с родителями, ссоры часто переходили в крик и драку, точнее избиение. В моей семье с сёстрами мы не ссорились совсем, вряд ли Иисус, но какие-то высшие силы благословили и меня. А теперь ещё и Том, он тоже станет частью моей семьи или я очень тороплюсь? Я почувствовал, как к щекам прилил румянец, а сердце забилось сильнее, когда я вновь вспомнил наш с ним утренний поцелуй. - Вот видишь, мама, ты даже смутила своего гостя, смотри как он покраснел, - с улыбкой откомментировал Лео, вновь увернувшись от салфетки, которой махнула на него Лина. - Д’антре не смущайся, кушай, извини за Луиса, этот мальчишка и на том свете мне седых волос добавит. Д’антре хороший мальчик, и послушный в отличие от тебя. - Погоди, это тот парень, который работает на затворника-богача Томми, у которого ты убираешь? - Луис-Лео махнул своим сэндвичем в мою сторону так, что с него слетели несколько крошек и чуть не вылетел кусок копченой курицы. - Не говори с набитым ртом - сердито цыкнула на него Лина - и для тебя он Томас, а не Томми, он не твой дружок. - Знаете Тома? - я решил наконец подать голос, чтобы семейная перепалка латинских кровей не набрала новых оборотов. Луис-Лео молча махнул головой в сторону окна столовой, откуда виднелся огромный корабль с древесиной и сказал: - Его весь город знает, весь Фейворкс живёт за счет работы с его завода, и с Сангревея многие там работают. Я и сам хотел пойти, но mama сказали, что против. - Тебе и тут хорошо работается, Луис, море и воздух свежий, а твой двоюродный дядя Хосе отработал своё на заводе Монтагю, надышался смолами и стружкой, вон под старость лет с кислородным баллоном ходит, еле дышит, помилуй Господь его душу. - Да, и при этом умудряется курить, пока жена не видит - хихкнул парень - зато Хосе заработал себе на безбедную старость. - Не все купишь за деньги, сынок, например здоровье. - Да, не все родились богатыми наследничками как этот социопат Мотагю. - Луис! - Mama, ты хоть и работаешь у него, но не поверю я, что может быть нормальным человек, который годами живет в одиночестве, и даже животных не заводит. Как можно не сойти с ума в таком глухом доме на отшибе? - парень хмыкнул и посмотрел на меня - хотя, кое-кого он все таки пустил в свою крепость одиночества. Скажи Д’антре, каково жить в логове богача? Краска вновь прилила к моему лицу, но теперь уже я был сердит. Мне не понравилось как этот Лео-Луис отзывался о Томе. Хотя пару дней назад, возможно, я даже бы и согласился с такой его оценкой. Слишком много всего произошло за столь короткое время и хорошего и плохого, как хорошо, что сейчас я вышел на светлую полосу жизни. - Вряд ли логово, обычный дом обычного человека - я чуть подчеркнул это слово интонацией - вовсе не социопата, как видишь. И я не живу у него, я на него работаю, Тому понадобился кто-то, кто бы ему готовил и помогал с делами и он нанял меня, - Лео-Луис посмотрел на меня чуть недоверчиво, в отличие от более сдержанной матери, он явно был из породы болтливых сплетников, ему было интересно узнать подробности жизни местного богача, но само собой в мои планы не входило выбалтывать тайны Тома. Коих я и так знал не очень много. Одна из таких тайн, кстати контрабанда вина, время идет, а я явно засиделся за ланчем. - Ты не знаешь, где мне найти Тревора? - Кого? - Тревор, не молодой такой мужчина с южным акцентом, он у вас завсклада работает. - А-а-а, - протянул Лео - Ромовая Баба наша, так вон он сзади тебя в карты играет. Я обернулся и скрипнул зубами от увиденного: судя по всему Тревор отлично проводил время, попивая ром и разыгрывая партии в карты, в то время как я уже третий час сижу в этом порту, хотя должен был быть дома с вином Тома. - Да, Тревор у нас не из работящих - я вновь повернулся к Лео и вопросительно глянул на него - но идти ругаться и заставлять его работать не советую, эффект может выйти обратным. Он у нас как баба - надуется, обидится и будет ходить, бездельем маяться. А зачем он тебе? - Том поручил одно дело. - Контрабанду привезти? - и не успел я удивиться, как Лео продолжил - Здесь этим многие промышляют, не ты первый. Теперь понятно почему наша Ромовая Баба совсем не торопится работать - ждёт когда ты его подмажешь. - Я… что? - я не понял о чём речь. - Ну, поможешь ему помочь тебе найти твою контрабанду, - Лео чуть улыбнулся и сделал характерный жест пальцами как будто перетирает купюры. Теперь я понял о чём он. Взятка. Всю свою жизнь я как-то обходился без взяток, решая свои проблемы честно или ища обходные пути, мне казалось решать вопрос деньгами - это что-то недостойное меня. Я бы и сейчас может отказался, настаивая на том, чтобы Тревор просто выполнил свою работу, но мне не хотелось подводить Тома, прошло и так уже немало времени. И в конце концов раз уж я отважился на ограбление банка один раз, то предложить неповоротливому завсклада денег я точно смогу. Мои размышления прервала Лина, которая перекрестилась и укоризненно посмотрела на сына: - Это грех, мальчики, Луис не учи Д’антре плохому. - Это заработок, mama, раз ты бережёшь моё здоровье от вредной работы на заводе, не береги хоть кошелек от хрустящих dinero. А твой друг может сидеть здесь до вечера или решить свой вопрос сейчас. Да, Д’антре, и не вздумай предложить Ромовой Бабе денег, он смертельно обидится. - И как дать взятку без взятки? Лео расплылся в улыбке: - На то он и Ромовая Баба, что любит ром больше своей чести и обид. Контрабанда, я же сказал, здесь все этим промышляют, видишь бутылку, что он пьёт? - я проследил взглядом, куда показывал Лео: как и в вине, в роме я не разбирался без интернета - Вот этим он и промышляет - и пьёт, и продает. - Предлагаешь купить у него бутылку? - Хах, нет, бутылки будет мало, а вот ящичек вполне хватит, чтобы морской волк вспомнил о своём рабочем долге и пошёл… кстати, что там за контрабанда у твоего богатенького босса? Всё-таки Лео смог засунуть свой любопытный нос в дела Тома, но раз он мне так помогает, почему и не сказать ему? - Вино, из Италии. - Тоже выпивка, о как совпало. Я то думал одинокой жизни Томми больше подходит водка, а не вино, - сказал Лео, но осекся когда Лина цыкнула на него, и бросила сердитый взгляд. - Спасибо Л… - всё это время я старательно избегал называть любое из имен Луиса-Лео, чтобы не обидеть ни его, ни Лину, а тут чуть не выдал себя, но я выкрутился - Спасибо большое Лина за ланч, и тебе спасибо за информацию, - поднимаясь из-за стола, сказал я. - Всегда пожалуйста. А в следующий раз обращайся сразу ко мне, поверь будет быстрее и дешевле, - Лео одарил меня улыбкой ровных зубов, а его мама лишь кивнула мне напоследок, очень по тёплому взглянув в глаза. Мне же не показалось? Договориться с Ромовой Бабой Тревором вышло очень легко и быстро. Трясущимися то ли от выпивки, то ли от волнения руками, он пересчитывал купюры, которые я не без доли смущения вручил ему. По большей части Тревор сделал всё сам, на ходу с жаром и по южному рекламируя уже купленный мною у него ром и попутно раздавая указания грузить контрабандное вино Тома в фургон. Кажется, Ромовая Баба только того и ждал, что я подойду к нему с, видимо, спасительными бумажками денег, часть которых, он, не успев получить от меня уже передал в руки толстоватого рабочего, с которым они играли в карты в столовой порта чуть ранее. Тревору карта явно не пошла, и моё появление было как нельзя кстати для выплаты его долгов. Не скажу, что помощь Тревора и его ром стоили дешево, но с теми деньгами, что я отдал ему, я могу раз в месяц вполне безболезненно попрощаться. При моей то новой зарплате. Фургон быстро покинул порт и, миновав каменные джунгли города, вынырнул на дорогу, усеянную привычным пейзажем сосен по обе стороны. По мере приближения к дому Тома, я вновь погружался в чувство тепла и нежности, которым мне запомнилось наше с ним утро. Сегодняшний вечер тоже будет особенным: ужин, легкие закуски, вино и неизменное пикантное продолжение. Я на секунду засмотрелся на сосны и мне почему-то вспомнилось, как я ехал в другом фургоне, со своей командой в Фейворкс и думал о том же: домик в лесу, уединенность и любимый человек. От внезапного осознания у меня мурашки по коже пробежали: неужели моя мечта сбылась в точности, как я и хотел? Я расплылся в улыбке и слёзы чуть выступили в уголках глаз: подумать только, то что я считал для себя наибольшей опасностью и проклятьем, стало в итоге источником наибольшего счастья и… любви? Пожалуй никогда моя мечта не сбывалась так точно: я порхал на кухне, напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию, мои руки сами творили кулинарное чудо, а моя голова была где-то далеко в облаках. Каждая мысль о Томе вызывала у меня неизменную улыбку: подумать только, я вместе с парнем. Я больше не относился к нашей связи как к странной для себя, теперь я понимаю, что пол не важен для истинного чувства, если можно так влюбится в душу другого. Да, я нашел подходящее слово для “сахарной ваты” в моей голове - влюбленность, я влюблялся и не собирался себя останавливать. Я быстро закинул в духовку лазанью и решил, что есть время перенести вино Тома в дом и выложить на стеллажи в подвале. Пара коробок были запечатаны, их я трогать не буду, а вот одиночным бутылкам будет явно удобнее с подругами на винных стойках. Я уже успел запомнить некоторые этикетки и названия, ничего сверх дорогого Том себе не заказал, а некоторые бутылки даже дублировали те, что уже были у нас в подвале. И говоря о любви к вину, кое-какие бутылки стоило бы протирать от пыли чаще, особенно на верхних рядах хорошо осела пыли, странно, разве Лина здесь не убирает? Остальной дом был стабильно чист её стараниями. Хотя, если всё-таки присмотреться место жутковатое: под спортзал отошла свободная часть подвала, а вот винные стеллажи находились в металлической клетке, дверь которой была всегда открыта, но жути это не сбавляло. Вот такое вот “логово”, как его назвал Луис-Лео сегодня утром. Вампирское логово. Я ещё раз улыбнулся и повертел бутылку в руках, я влюбляюсь в вампира, да, кажется это действительно мечта, а у моего вампира свои причуды. Я потянулся за ещё одной бутылкой в верхнем ряду и услышал как что-то тихо звякнуло. Аккуратно достав бутылку со стойки, я к своему удивлению увидел ключ, что был надет колечком брелка на горлышко бутылки. Я почему-то сразу понял от какой двери этот ключ. Та самая дверь прямо передо мной, которую я заприметил ещё в первые дни своего пребывания здесь, когда исследовал дом Тома, и когда ещё весь подвал был заставлен винными стойками. Прошёл уже месяц как я живу с Томом, и помещение за этой дверью - единственное, в которое я так ни разу и не вошёл. Не скажу, что мне не было интересно, чёрт, помнится я даже подумал не держат ли там взаперти моего предшественника, такого же заложника. Я вертел ключик в руках, какой же ты всё-таки ленивый, Том, как и с паролем от своего компьютера, ты не стал заморачиваться и спрятал ответ прямо на виду. Я бросил неуверенный взгляд на запертую дверь, как же быстро все поменялось. Ещё неделю назад я бы не стал долго мешкать, я бы открыл её, я бы хотел узнать есть ли за этой дверью что-то, что поможет мне… поможет мне что? Убить Тома? Сбежать от него? Сейчас любая из этих мыслей кажется дикостью. Но сейчас я бы мог просто заглянуть, посмотреть, что он так запер. Я водил большим пальцем по зубчикам ключа и невольно скривился, почему-то эта мысль вызвала во мне лишь отвращение - нет, просто нет, я не стану предавать доверие Тома, даже если он не видит и не узнает, хватит того, что он простил мне мою выходку со взломом его компьютера, и больше не вспоминал об этом. Нет, если в нашей истории теперь новая страница, я точно не хочу начинать её со лжи, Том имеет право на свои тайны. Я аккуратно вернул бутылку с ключиком на место и покинул подвал. Даже летом здесь, на севере, темнеет рановато. Лазанья была уже давно готова, а стол сервирован, я же наводил последние штрихи к нашему ужину в ожидании Тома. Нарезая сыр слайсами и выкладывая на тарелку, я в который раз тряхнул головой прогоняя от себя глупые мысли, что бы ни хранил за той дверью Том - это не моё дело, даже если мне хочется влезть и просто подсмотреть, я не имею на это права. Я уже убедился, что Том держит слово, и не причинит мне вреда, и мне незачем копать его секреты. Я немного нервничал ещё и потому, что было достаточно поздно и я уже сгорал от нетерпения, когда же мой вампир вернется. Наконец я услышал как к дому подъехала Тесла и облегченно выдохнул и застыл на кухне стараясь улыбаться не очень глупо. Прочь глупые мысли, сейчас будет только удовольствие. Входные двери открылись и Том молча прошёл к лестнице на второй этаж, совсем не заметив меня. Грубо. - Здравствуй Том? - вопросительным тоном сказал я. Том остановился и я только сейчас увидел насколько потрепанный у него вид, от утреннего чёрного лоска не осталось и следа: рубашка была закатана в рукавах и края небрежно заправлены в брюки, сами брюки с туфлями покрыты тонким слоем пыли, а ещё утром у Тома был пиджак, которого на нём уже не было. - Данни, сперва душ, потом ужин, кровь и виски, и только потом разговоры. Пожалуйста, - одарив меня напоследок вымученной улыбкой, Том отправился наверх. Я отложил нож для сыра в сторону и вздохнул. Кажется мой романтичный план дал трещину. - Ёбаный, мать его, день… - Том сидел за столом, так и не притронувшись к своей порции лазаньи, что я положил ему. Он выкурил уже три сигареты, выпил два стакана виски с кровью, игнорируя вино, что я выбрал на вечер, а вот из еды его интересовали лишь маслины, да слайсы ветчины. - Что случилось? - наконец спросил я. - Веселье интересного толка, денёк решил пройти с размахом и оделся мне под стать во все чёрное. Сперва эта журналисточка местной газеты, что прикопалась до меня тупо на похоронах, - Том взмахнул сигаретой, так что часть пепла полетела в мой салат с рукколой и явно кого-то кривляя продолжил - “Мистер Монтагю, а это правда, что конфликт с вашим погибшим подчиненным произошёл в день трагедии? Мистер Монтагю, вы не хотели ему навредить?”. Сучка тупая, можно подумать я их убил. Том затянулся сигаретой и затушив её в пепельнице, достал новую. Я же молчал. Во всей этой истории я скорее всего на стороне Тома, хотя у него и правда были возможности помочь тем людям, но, что случилось, то случилось. А ему сейчас явно не моё осуждение нужно. Я состроил сочувственное лицо, а Том продолжал говорить, глядя даже не на меня, а куда-то в пустоту своей гостинной. - Потом этот Пит Белфорт. Чёрт, он работает шефом полиции уже четвертый год, и все четыре года он не только зарплату от государства получает, но ещё и щедрый ежеквартальный подарочек в конверте с монограммой “Т.М.”, который, конечно же идет в обход его налоговой декларации. И после всего этого, этот мудак открывает уголовное дело по “подозрению на преступную халатность и пренебрежение правилами техники безопасности”. Ещё и ноет, мол “извини Том, шишки из нац безопасности сверху дали приказ всё проверить”. Можно подумать я идиот! - Том фыркнул и закинул в рот очередной слайс ветчины - С какого черта такое высокое начальство будет интересовать проблемы с техникой безопасности на каком-то заводе. - Это же был несчастный случай… - Вот именно! - Том махнул в мою сторону рукой со стаканом, выплеснув пару капель виски прямо на сырную нарезку. - Именно, что несчастный случай, и никто уголовного дела открывать не должен. Я думаю… я тоже думаю, что это фарс. Не будет никакой проверки и шишка из округа тоже не приедет, нет… нет. Мудак Белфорт просто хочет больше денег и это его тонкий намек. - Том… можно глупый вопрос? Том вскинул бровь, вопросительно взглянув на меня: - Ну, удиви меня, Данни, спрашивай. - А тебе… тебе обязательно нужно давать взятки этому Питеру? - почему-то я задал свой вопрос более тихим голосом, чем хотел. - Данни, ты не представляешь сколько сигарет, бутылок виски и вина, а главное моих нервных клеток экономит моя рукопожатность с местными стражами закона. Мне спускают с рук многое - начиная от штрафов за быстрое вождение и мелких правонарушений водителей грузовиков на моём заводе, и заканчивая укрывательством уголовников, что сейфы вскрывают, - на последней фразе Том подмигнул мне и отправил в рот ломтик карпаччо, схватив его сразу пальцами. - Так что Питер Белфорт это часть моего бюджета, правда… правда и у бюджета есть свои рамки. - Том, а он, ну, Питер знает кто ты? Так чтобы действительно, кто ты такой. - Знает ли он, что я вампир? - сквозь хохот спросил Том - Ты сдурел? - Но ты же… ты же мне сказал. - Нет, всё было не так - я просто показал тебе свои способности, а ты уже сам сделал все выводы, и задал верные вопросы. Да и… мы живем с тобой вместе, было бы трудновато скрывать некоторые вещи так долго. Я вспомнил ту запертую дверь в подвале, которую так и не решился открыть - за ней явно вещи, которые Том скрывает, и он имеет право на свои тайны, в своем-то доме. Я был прав не открыв тот замок. - А много людей знает, кто ты? - Зачем тебе это? - с прищуром спросил Том. - Ну… мне просто интересно, - мне и правда было интересно, потому как по разговору с Линой я не понял, знает ли она правду о Томе. - Данни, я скажу тебе так, если тебе жизнь дорога, ты никому никогда не будешь рассказывать о том, кто я, и это сейчас была не угроза. Найдутся те, кто тебя заткнет. Из моего вида. - Том, извини… - Ой нет, не начинай, я же только отучил тебя извиняться зазря, - с улыбкой сказал Том. Я замолчал. Вечер прошел скомкано и вообще не так как я планировал. - И кстати, спасибо, Данни. - За что? - За это: лазанья, вино, закуски, ты очень постарался сегодня, я заметил. Я чуть смущенно улыбнулся и отпил вина из бокала, мне было приятно порадовать Тома, особенно после такого тяжелого дня. Смущение. От этого тоже нужно отучаться, на руку мне оно никогда не работало, как не работает и сейчас. Бесполезная в общем-то эмоция. У меня в голове настойчиво крутится одна единственная мысль финала вечера, мысль, что мягким импульсом отдает в пах. Но как её подать Тому? - Я видел в подвале мои ящики с вином, но ещё и ящик рома. Я ром не заказывал. - Я знаю Том, это я заказал. - Вау, я то думал ты не по алкоголю, тем более такому, как ром. - Да, ты прав. Так получилось. - Что ж - Том облизнул губы и ухмыльнулся - неси его сюда, продегустируем. Горько-сладкий напиток хорошо сгладил настроение вечера, Том снова откинулся мыслями в свои воспоминания и рассказывал мне как во времена кампании на Дюнкерке они с братьями нашли несколько ящиков снарядов к гаубицам на французском побережье и рядом же были пару ящиков первоклассного рома. Я не сразу понял при чём здесь снаряды, ром и французское побережье, на что Том удивленно вскинул брови и сказал, как будто уточняет очевидный факт, что дело было во времена Второй Мировой Войны. Я лишь коротко кивнул не задавая больше уточняющих вопросов. Почему-то тема такой кровавой и жестокой войны казалась мне очень скользкой и неприятной даже спустя почти 80 лет. Я то в курсе, что Томас воевал за обе стороны, но я никак не мог понять, как он мог на это решиться? Сторона Германии мне представлялась инфернальным и чистейшим злом, после которого вряд ли можно сделать столько добрых дел, чтобы отмыть свою совесть. А Томас меж тем уже наливал себе третий стакан и рассказывал как он также почти допив бутылку, там на побережье Дюнкерка летом 1940 года, пустил в ход найденные же им снаряды к гаубицам по запертым между пляжем и немилосердным холодным Северным морем, солдатам отступающих английской и французской армий. И всё же я спрошу: - И тебе нравилось служить в немецкой армии? - В Вермахте-то? Да, самые молодые, весёлые и лучшие годы моей жизни. Первая моя война и такая потрясающая на разнообразие событий. Фактически я прошёлся через западное побережье Франции, через всю Европу на восток и вышел аж к Москве. - Где и сменил сторону? - Чуть позже, у Ленинграда, незадолго до деблокады, в которой мы поучаствовали. Мы как раз воссоединились с моей российской ветвью семьи. - И обернулись против своих. - Уже не “своих”, - Том смахнул пепел с сигареты и подался назад на стуле - Я уже понял к чему ты клонишь - все новые рассуждения о морали, добре и зле, ты такой уже взрослый мальчик, а не можешь понять, что мир не чёрно-белый, а серый, такая ведь прописная истина, а, Данни? - я чуть недовольно скривился и насупился от его подколки, а Том продолжал - не всё ли тебе равно, что я делал тогда? Это всё равно происходило за десятки лет до твоего рождения, я уже множество раз пересмотрел свои поступки и убеждения, я уже мало похож на того парнишку в военной форме на пляже Дюнкерка с ромом в руке, - Том отхлебнул из стакана и на мгновение замер глядя куда-то поверх меня: - А, или тебя именно это интересует? - серые глаза смотрели уже прямо в мои - не мир в целом, а я? - лёгкая усмешка скользнула по губам Тома - Ты хочешь понять с каким человеком ты спишь? - то ли это ром, так подействовал, но я почувствовал внезапный прилив жара от неожиданного вопроса - Или… - Том чуть помедлил и сказал тише и с придыханием - Хочешь понять в какого человека влюбляешься? - я дернулся и подскочил со стула, слишком четко он додумал за меня вопрос, который я так и не успел задать. Я застыл, стоя перед ним, а Том всё так же смотрел на меня снизу вверх, чуть улыбаясь и явно наслаждаясь собой. - Прекращай - тихо, но твёрдо сказал я и стал убирать пустую посуду со стола. - Ну-у-у - чуть печально протянул Том - ну, так не интересно. - А ментально “препарировать” меня интересно? - залпом допив ром из стакана и отправляя его в посудомойку, сказал я. Том лишь пожал плечами в ответ и потянулся через стол за ломтиком сыра. Меня не столько обижали его подколки, сколько задевала его изумительная проницательность и точность оценки. Как будто я снова стою перед ним голый, в этом зале, как в первый день, когда он приказал мне раздеться, только теперь Том видит ещё больше оголенных мест у меня на теле. А это слишком… лично что ли, даже не смотря на то, что мы уже не раз трахались. - Я как будто в зеркало смотрюсь, когда говорю с тобой, - поигрывая стаканом с ромом сказал Том. - Ты в стакан смотришься, а не в зеркало, Томми. - Ха-ха, смешно. - И давай договоримся, что это последняя твоя бутылка на вечер? И что значит “как в зеркало смотрюсь”? - Я тоже был таким, как ты в молодости. - Тоже был блондином? - возвращаясь к столу сказал я. - Тоже был идеалистом, - с улыбкой сказал Том. - С трудом в это верится. - Станешь старше, поймешь. - Как мы выяснили, молодость прошла у нас по разному, я никогда не был на пляже Дюнкерка и не стрелял из гаубиц… - Зато ты пил ром - Том поднял свой стакан - и рассуждал о вопросах бытия, как и я когда-то, - он осушил свой стакан и потянулся за новой бутылкой, я потянулся следом и перехватил его за запястье: - Мы, кажется, договорились, Том, это была последняя бутылка, - наши лица были совсем близко друг от друга, и мы почти что касались друг друга кончиками носов, я почувствовал очень сильный запах рома и может… лишь на мгновение я скользнул глазами по губам Тома и видимо замешкался слишком долго. - Я - спать, - фыркнув, сказал Том и проворно ускользнув из моей руки, скрылся в темноте лестницы, убежав наверх. Кажется моя “сахарная вата” влюбленности забила мне все шестеренки в мозгах. Заканчивая убирать со стола я почему-то вспомнил Оливию - у нас не было секса, но с ней все шло как-то глаже что-ли, более мягко и в тандеме, в отличие от Тома, который не упустит шанса вставить ментальную палку мне в колесо и посмотреть, как я неуклюже шлепнусь. Колючий ублюдок… о котором я просто не могу перестать думать. Сказать честно, вся эта ситуация мне льстит - у меня никогда не было такого любовного разнообразия - сразу двое людей хотят меня, Том и Оли… Конфеты с шарфом Оливии! Чёрт, я едва не хлопнул себя по лбу от досады. Я же обещал себе их выбросить от греха подальше. Я поднялся к себе в спальню и увидел, как на моей кровати лежит Том. Дважды чёрт. - Ты не против? - сказал Том, практически утвердительным тоном. Я и не был против, я… скорее был удивлен, привыкнув спать сам, когда не собирался заниматься сексом. Что ж, просто спать рядом, это просто замечательно, хотя я всё же думал, что Том одиночка в этом плане и… не романтик. Я утвердительно кивнул, улыбнувшись и не успел подойти к кровати, как Том дёрнул меня за рубашку так внезапно и так резко, на своей вампирской скорости, что я грохнулся на матрас и тут же отпружинил на полметра вверх, а Том вновь припечатал меня к матрасу, оседлав меня сверху. - Ты что творишь?! - возмутился я. - Твою работу, - с усмешкой сказал Том. - Мою “что”? Том слазь, давай спать, - я попытался его сбросить, но куда там. - А секс? - Я не хочу. - Ага, а с вином и ужином ты просто так расстарался? Тебе совсем чуть-чуть не хватило довести дело до конца переключившись из романтика в… - Том не договорил и игриво посмотрел на меня. - В одержимого сексом, как ты? - А что ещё делать, если ты такой тормоз, солнышко? На первый секс подбил тебя я, на второй фактически тоже. Нет Данни, скромность в постели, это решительно не интересно. - Том скользнул рукой по моему животу, чуть задев пах. На его лице сияла надменная ухмылка, а в глазах плясали огоньки - Ты у нас, конечно, сахарный, и весь изнеженный, так что я не буду кусаться, - мурлыча протянул Том продолжая смотреть мне в глаза. А в моих вскипел огонь. Изнеженный. Всё-то ты обо мне знаешь, да Том? А знал, что я занимался в школе джиу джитсу, и как легко можно скинуть сидящего сверху противника, просто верно махнув бедрами? Вот ты уже слетел с меня, упал рядом на кровать и хохочешь. А ты знал, Том, что хоть я и не был драчуном в школе, но научился припечатывать к земле хулиганов, и делать им неприятно, что бы меня поменьше задирали? Примерно вот как сейчас я давлю тебе на точку в подмышке. - Ай! Черт, Данни, больно! Ну ещё бы не больно, очень больно, но ты ведь это любишь, да, Том? Я пока прижму твою голову к подушке, а ты помолчишь в неё. Мне нравятся твои черные пряди, зажатые в моём кулаке, Том, и ты сам всё делаешь, ты просто не оставляешь мне выбора, а вот ещё одна болезненная точка сзади на шее. - Твою-то мать, Данни! Уже не так весело, да, Том? Но тебе всё равно нравится, я вижу, как ты запрещаешь своим рукам меня остановить, вцепляясь в простынь. Изнеженный Данни с таким, как ты, просто не выживет, колючий ты мудак. В чём-то нужно ломать и себя, избавлять от излишней мягкости, кстати, моё колено на твоём позвоночнике Том, это не очень мягко, и не вертись, а то добавлю веса. Извини, пришлось импровизировать, разогреть тебя насилием перед сексом, но тебя все устраивает, да? Иначе я бы уже лежал связанным. Рубашка на вид дорогая, но ничего, ты купишь себе ещё, ткань трещит, когда я срываю её с тебя. - Дантре, эта рубашка… - Помолчи, а то я из неё тебе кляп сделаю, - кажется моя животная ипостась проснулась от спячки. Восторг, дичайший восторг, губы Тома замерли, а вот широко распахнутые глаза горели восторгом переливаясь искрами, и в них я читал лишь одно - обожание. Он восхищен мной и хочет ещё, хочет чтобы я продолжал. Больной ублюдок. То что я делаю, чёрт, мне кажется я переступаю себя и человечность, Том, он… сильнее на нём всё заживет, и он сам этого хочет, но почему-то я чувствую как неправильно я поступаю. Так думает моя голова, в вот руки сами срывают с его бедер брюки, сразу с бельем, ну и как ты сегодня хочешь? И тут я заметил початую бутылку рома у кровати! Это добавило мне ярости, как, чёрт возьми, этот алкоголик умыкнул её с кухни, что я не заметил? Я потянулся к бутылке, сделал два больших глотка и сказал, словно бы и не своим голосом: - Как тебя выебать, упырь? Как собачку на карачках или как телочку на спине? Краска стыда тут же залила моё лицо, несмотря на ром, что плещется в моем животе и так удачно путает моё сознание. Никто никогда не слышал такие слова от меня, но Том сам сказал, скромности в постели не место, и я выжимаю, насколько могу, то агрессивное животное, что трахнуло Тома в самый первый раз. Эти серые глаза меня обожают - он повернулся на бок, чтобы лучше видеть меня, видеть и восхищаться. Тепло тут же разлилось по моей груди, да, из чужих людей, никто никогда на меня так не смотрел, но как можно этим восхищаться? - Решай… - шепнули потрясающие губы. Чёртово голодное до секса животное, я весь твой, бери под контроль моё тело и займись задницей этого парня. Держа его за лодыжку и перекидывая ногу через себя, намеренно защемив его мышцу до вскрика, моё бухое я, плывущее в океане рома почему-то вспомнило как некоторые дамочки обращались к своим “внутренним богиням” в сексе, ипостасям голодным до оголтелой ебли, и вроде как чопорная дамочка ни при чём, это какая-то богиня хочет сосать, давясь спермой, и скакать на елде, а она скромница, вышивающая крестиком. Я тоже скромник и многовато волшебного зелья под названием ром я выпил. Но кажется сработало, это не я, а моя животная ипостась, мой “внутренний бог ебли” налил смазки на свои пальцы и не особо нежно таранит тугой проход этого парня, какая разница, если я могу разорвать ему задницу, а на следующий день он будет целёхонький, да Томми? Вижу тебе приятно, стонешь как шлюха, хорошие места я внутри задеваю? Мой “внутренний бог ебли” пьян и ликует, где он ещё найдет такую вечно тугую задницу? Что ты кривишься, Том? Моя выдержка тоже имеет предел, потерпи пока я вставлю весь. Он лежит на боку подтянув ноги к груди, чтобы дать мне максимальный доступ и возможность зайти глубоко, и чуть кривится от того как я вогнал член по самые яйца и уже начинаю свой танец бёдрами в нем. Кажется Том сейчас разорвет подушку, слишком уж сильно он вцепился в неё, но тебе ведь не только больно, тебе и хорошо, да? Я вижу как наливается и встает твой член, займись им. Том как будто прочитал мои мысли, скользнув рукой у себя между ног и начал надрачивать своего дружка. Он стонет, опять так хорошо, сладко и сексуально, что мне хочется лишь сделать громче. Его голова запрокинута назад, волосы разбросаны по подушке, но глаза искоса смотрят на меня, всё так же полыхающие огнем восторга. Подкинем туда дров. Я делаю один внезапный сильный толчок, Том вскрикивает и на секунду болезненно зажмуривается, когда он вновь открывает глаза, в них столько любви и нежности, что на секунду меня уносит домой, к любящим меня сердцам и Диане. Я - больной ублюдок. - Данни… - едва слышный шёпот срывается с губ, а я хочу побаловать и своего внутреннего скромника. Я нагибаюсь к Тому и нежно захватываю его рот своим, целуясь с ним мягко, любяще, нежно, отдавая столько заботы и тепла, сколько могу. Я хочу позаботиться о Томе, но кажется этот поцелуй больше нужен мне, чем ему, но он отвечает, отвечает для меня, тоже целуя меня нежно и с теплом. Я разрываю поцелуй и тут же больно щипаю Тома за сосок, прогоняя скромность прочь из постели. Он прикусывает губу и начинает быстрее надрачивать свой член, чувствуя финал. Но я с ним ещё не закончил. Моё похотливое животное, мой “внутренний бог ебли” тянет затылок тёмных волос назад и командует: - Скажи моё имя ещё раз. - Данни… - хрипло шепчет Том, и тут же его голос ломается переходя на вскрик, когда он наконец кончает себе на грудь. А вот я ещё не закончил, но кажется знаю, какой я хочу финал. Я вытаскиваю свой член из Тома, и переступаю коленями вперед за его ноги, по бокам от корпуса, он бросает на меня удивленный взгляд, и тут его лицо заливают струи моей спермы. Я кончаю на его тёмные, слипшиеся волосы, его прикрытые от внезапности глаза, худые щёки и эти потрясающие губы. Несколько капелек попадает на его подбородок, грудь и соски. Мой “внутренний бог ебли” мягко обнял меня и шепнул совсем неуместную вещь: по сути, я только что кончил на лицо своему пленителю и боссу, жизнь никогда видимо не перестанет меня удивлять. Мои губы искривились в усмешке, подавив смешок, а мои глаза в очередной раз встретили блядские серые глазки. Боже, ну почему он сейчас так невероятно красив? Чётко очерченные губы тоже изогнулись в усмешку, а язычок слизнул с них капельки моей спермы. Лови меня бог ебли, кажется я улетаю в рай. Больной я ублюдок. Мы целовались, целовались ещё полночи, просто не могли оторваться друг от друга, потные, перемазанные спермой и телесными соками, было плевать, своими губами мы как будто играли в игру, разгоняясь от нежности до укусов и обратно. Мы соревновались за лидерство, вгрызаясь друг в друга, хотя я прекрасно понимал насколько Томас мне поддается и старается уступить, но ему эта игра не менее важна, чем мне. Мы переплетались конечностями, гладили, трогали, касались друг друга, наши тела словно наэлектризованные, тянуло друг к другу. Сегодня ночью мы настолько сплелись и слились, что кажется мы и заснули, как единое существо. Следующие несколько дней выдались настоящим секс-марафоном. Мне хотелось секса так, как не хотелось с подросткового возраста. Похоже всплеск тестостерона после нашего первого секса и моих занятий в тренажерке, что оборудовал мне Том, заставляли хотеть меня только одного - Тома. Так, в один из дней он спустился за вином в подвал, а оказался лежащим животом вниз на скамье для жима, и покачивался в такт со мной, пока я отрабатывал на нём упражнение. В другой день он выходил из душа, и только успел вопросительно посмотреть на меня, как с его бедер сорвали полотенце, а его швырнули на кровать и придавили сверху. В душ пришлось идти снова, при том нам обоим. И в душе мы сделали все ещё раз. Мы даже на лестнице не смогли разминуться: пара секунд и вот я трахаю Тома прямо на ступеньках. Мне не хватило, и я взял его ещё раз, спустившись вниз и перекинув парня через быльце дивана. Я целовал, кусал, оставлял засосы, щипал и сдавливал тело Тома нещадно, везде где хотел - хорошо, что на нём всё быстро заживает. Несколько раз я держал его руки или связывал их, я знал, что он легко вырвется из любого захвата или порвет любые веревки, но меня вдвойне заводило то, что он даже не пытался ничего сделать, а послушно держал пассивную позицию и оставлял свои руки там, где я того хотел. Надо сказать, Том ни разу не отказался от секса - не проявлял инициативы, но и близости не избегал. Неизменным в наших контактах оставалось одно - его боль. Так или иначе при избытке нежностей Том начинал скучать и пытался провоцировать меня на грубость. Я это понял и больше не давал ему шансов кидать шпильки в мою сторону или в сторону моей семьи, действуя на опережение, не скажу, что мне доставляло большое удовольствие причинять Тому боль, но это его желание. Синяки, засосы и следы от зубов на теле вампира стали нашими верными спутниками в сексе, зато после него Том тоже шёл мне на уступки, покорно отдаваясь в мои объятия и поцелуи. Идиллия. За эти дни мы с Томом казалось стали жить и дышать на одной волне, ему уже даже не приходилось меня о чём-то просить, я так хорошо выучил его распорядок дня и ежедневную рутину, что сам напоминал ему о многих мелочах, или же делал их просто вместо него, к таким мелочам можно отнести сортировку его почты или подготовку к важным встречам. Он же в свою очередь исполнял мои желания просто по мельчайшим намекам: стоило мне обмолвиться о любимой видеоигре и на следующий день я получал Плейстейшн 5 с кучей игр, а когда я уронил и разбил свой старенький смартфон, то курьер с новеньким флагманом Айфона приехал всего за час. Это было так непохоже, на то что было в начале. Кажется весь тот страх, ужас и отчаяние всего полтора месяца назад переживал не я, а кто-то другой, кто-то совсем не похожий на меня. Сахарная вата влюбленности поглощала нас обоих, я редко могу такое сказать, и я редко это видел в своей жизни, но его серые глаза лучились любовью. Любовью ко мне. Меня любили. И всё же высшие силы не обещали нам с вампиром долгий рай. И он кончился. В тот день Том отпустил меня с работы пораньше, оставшись доделывать дела в своём кабинете и шутливо “угрожал” купить мне машину, потому что иметь одну Теслу, даже с автопилотом, на двоих было неудобно. Я так же шутливо отнекивался как мог, изо всех сил, потому что не был готов к такому большому и дорогому подарку, и не хотел его, это уже не мелкая техника. Хотя конечно изящество и функционал Теслы я успел полюбить, как бы не ругался Том на свою “лошадку” в моих руках она всегда была более чем послушна. Подъезжая к дому, я увидел несколько больших чёрных внедорожников на подъездной площадке. Я удивился - неужели Ингрид приехала с внеочередным визитом к Тому? Но почему машин несколько? Мои руки крепко сжимали руль а ноги почему-то стали ватными. Интуиция - мощная штука, и к чутью прислушиваться очень даже стоит. Когда нибудь я запомню это. Но не сейчас. Я припарковал Теслу на пятачок между внедорожниками и прошел в открытую парадную дверь дома. Внутри меня уже ждали. Я сразу понял кто это, понял по тому как они двигались - в точности как Том, но странно, не почувствовал никакой угрозы, увидев этих людей, кхм, вампиров в доме Тома. Вторая моя ошибка, я слишком привык к Тому и его вампирской сути. Не смутило меня и то, что эти люди были вооружены. Долго думать мне об этом не пришлось потому как в следующее мгновение меня грубо уложили лицом в пол. - Что вы делаете! - вскрикнул я почувствовав на своей спине вес и как чья то рука прижимает мою голову к паркету. - Господин, это человек. - Поднять. Меня подняли вновь поставив на ноги так резко и быстро что моя голова от неожиданности запрокинулась назад. Передо мной предстал высокий человек в иссиня-темном деловом костюме, который искоса поглядывал на меня, пока выслушивал что ему говорит на непонятном мне языке девушка с короткими белоснежными волосами, одетая в черную униформу. Они все были в униформе, кроме высокого “Господина”. Под руки меня держали двое крепких парней - еще двое перерывали шкафчики на кухне, один, я видел, прошел в гараж, и за моей спиной у камина орудовали несколько, я не видел сколько их там. Зато понял что все они вампиры, понял по языку и слишком быстро все они двигались. Я все же надеялся что это какая-то ошибка. - Вы вообще знаете чей это дом? - с колотящимся сердцем и пересохшим горлом спросил я. - Знаем. Где оно? - спросил человек в деловом костюме. - Кто “оно”? - Непонимающе спросил я и попытался посмотреть что там громят эти амбалы у дивана за моей спиной, мне не дали это сделать, тут же схватив за волосы на затылке и развернув лицом в “Господину” так что я непроизвольно вскрикнул. - Где “оно”. Человек. Отвечай. - четко чеканя каждое слово произнес вампир в костюме. - Послушайте, сэр - запинаясь сказал я - клянусь, немного контекста бы не помешало, я не понимаю о чем вы! “Господин” глянул на девушку, она тоже все это время пристально наблюдала за мной, но она лишь отрицательно помотала головой как бы отвечая “господину”. Тогда он развернулся и коротко кивнул парню что держал меня с левой стороны. Тот стащил перчатку со своей руки и положил ее на мою шею в ту же секунду меня словно ударило током: все мышцы в теле разом напряглись пока их напряжение пытались пробить сотни и тысячи маленьких иголок, которые будто вонзались в меня отовсюду. Мое тело замерло охваченное единой судорогой что была повсюду от макушки до кончиков пальцев на ногах. Я не мог ничего сделать и я не мог вдохнуть, черт я понял что не могу вдохнуть! Я отчаянно пытался заставить легкие втянуть воздух, но они как будто отключились и больше не подчинялись мне. Все кончилось так же внезапно как началось судорога разом спала, иголки исчезли, а обмяк в руках своих мучителей судорожно вдыхая воздух. Боже как же это было больно. Меня вновь резко дернули за волосы на затылке заставив посмотреть на “Господина”. - Хватит - еле слышно, сквозь выступившие слезы сказал я - Хватит - умоляюще повторил. Мой рот наполнился слюной а во рту я почувствовал металлический привкус. Кажется я прокусил себе язык при спазме. - Ответь на вопрос. - все так же спокойно и холодно сказал вампир передо мной. - Я не знаю о чем вы, правда не знаю, не понимаю - все так же умоляюще-жалобно протянул я. Вдруг девушка с короткой стрижкой, что все это время наблюдала за мной, подошла ко мне ближе и тонким голосом спросила: - Какое самое защищенное место в этом доме? Я сразу подумал о сейфе наверху в кабинете Тома, но запнулся, словно не желая дать ответ. Я же его предам. Я было повернул голову в сторону лестницы как девушка сказала: - В сейфе в кабинете ничего нет, думай о другом месте. Меня все еще били остаточные судороги от того что со мной сделал парень справа и мышцы непроизвольно сокращались. - Еще раз - скомандовал “Господин”. - Стоп! - Вскрикнул я в отчаянии и весь напрягся, поняв что он приказал и ожидая нового удара спазма. “Господин” вскинул руку с запрещающим жестом остановив ладонь парня в дюйме от моей шеи. - Тогда отвечай быстрее - сказала девушка - какое самое защищенное место в этом доме? Комната в которую я никогда не входил? Это первое что пришло мне на ум. Да кто все эти сволочи и что им нужно от Тома? Я судорожно слотнул слюну что комом стала в моем горле и опустил глаза к полу как девушка произнесла: - Оно в подвале. Меня стащили по ступенькам вниз все так же придерживая эти два парня в униформе, девушка шла впереди поглядывая на меня, “Господин” же спускался сзади. Я старался идти, глядя в пол не до конца осознавая как эта девчонка узнала о двери в подвале, как девушка сказала: - Вот за этой дверью, господин. - Отпустите его. Мужчины в форме тут же отпустили меня, отступив всего на полшага, очевидно чтобы схватить меня в любой момент как только прикажет их босс-вампир. - Ты весь пропитан его запахом - оценивающе осматривая меня сказал “Господин” - должно быть ты чем то очень ценен Томасу. - с усмешкой продолжил он. В свете ярких ламп, той части что освещала спортзал у меня наконец появился шанс и время рассмотреть моего мучителя. Не знаю много ли мне скажет его внешность, он, вампир это ясно, а значит ему может быть как 50 так и 250 лет, выглядит правда он лет на 40 - аккуратная прическа темных волос, гладкое, без намека на щетину лицо, глаза черные, нет, скорее цвета мокрого асфальта темно-серые. Идеально белая рубашка и такой же идеальный костюм. Да, у него была та же черта внешности что и у Тома и у Ингрид - холодный тон кожи и мало видимых изъянов внешности. - Не хотел бы я лишать Томаса его слуги, так что может откроешь нам эту дверь - он кивком указал на запертую дверь в клетке с винными стеллажами - я заберу то что Томас у меня отобрал и тебе ничего не будет, человек. Я переступил с ноги на ногу и облизнул пересохшие губы: - Послушайте… сер, это очень большое недоразумение, не знаю чего вы хотите, но я уверен что вы ошиблись, это дом Томаса Монтагю он работает… - Это дом человека которому более сотни лет, вампира если быть точным. А мне 216, мальчик, но я не хочу проживать даже лишнюю минуту своей жизни споря с тобой в этом подвале. Открой эту дверь и останешься цел. А я мешкал. Черт не хочу себе больше боли и страданий но и предавать Тома не хочу, Что бы ни было за этой дверью, оно Тому очень ценно, и глупо звучит, но я захотел это защитить для него. Я то точно помню где ключ, болтается на бутылке красного вина на верхней полке стойки, но может если я потяну время делая вид что не знаю то… может удастся уговорить их набрать Тома и сказать ему чтобы он приехал… или скорее крикнуть что бы не приезжал, не попал в лапы этих монстров как я. Они тоже будут его пытать. Только не моего Тома. Я вытер вспотевшие ладони о джинсы и стараясь сказать твердо, произнес: - Сер, я не знаю как открыть эту дверь. Вампир посмотрел на меня чуть устало, из-под полуопущенных век. - Очень глупое решение, мальчик. Мужчина расстегнул пару пуговиц и снял с себя пиджак, тут же протянув его девушке с короткой стрижкой. - Интересно насколько глубока твоя верность твоему хозяину, слуга? Я стоял оцепенев от ужаса, я осознал что меня сейчас не ждет ничего хорошего. Но что такого что я не смогу вытерпеть? Вытерпеть ради Тома? Пусть этот мудак снова бьет меня током, я готов. - Сюда его - скомандовал вампир и двое его наемников швырнули меня на пол у стойки с гантелями. - ты, должно быть очень ценный слуга, раз для тебя оборудовали целый спортзал с такими весами. Мой брат не очень любит спорт. От внезапности я распахнул глаза и вскинул голову на мужчину. Ну конечно! Я подумал что он похож на Тома и Ингрид, потому что он вампир, нет, он похож на них потому что он им родня! Те же темные волосы, глаза такие же серые, но темнее чем у Тома. Это брат Тома! - Почему бы вам не подождать брата и не поговорить с ним? - задыхаясь от страха, сбивчиво сказал я. - Зачем? - с усмешкой сказал мужчина - Зачем мне с ним говорить, если ты, близкий его сердцу, донесешь мои слова ему куда лучше? - легким движением руки вампир подхватил гантель весом в 40 килограмм и уронил ее мне на руку. Удар пришелся не на всю руку, а лишь на боковую часть ладони, металлические диски приземлились своим весом всего на 2 сантиметра моей плоти, но этого было достаточно что бы я услышал хруст своих костей, и завыл от боли катаясь по полу. Болит! Как же болит! Почему это намного больнее “удара током” от того вампирского парня-наемника?! Я сцепил зубы и уперся головой об прорезиненный пол. Меня уже так били. Били ради того чтобы просто бить. Били ради удовольствия. Отец. Он так делал. Я вытерпел тогда, 13 летним мальчишкой. Я защитил сестер. Я выстою и сейчас. Я защищу Тома. Важно потянуть время. - Больно, но это ни на что не влияет… сер. Я правда не понимаю, что вы ищите и чего хотите. Том не вор, он хороший челов… хороший вампир, он ваш брат, он не стал бы ничего у вас брать. Вампир положил руку на гриф весами и оперевшись на него сказал: - Я лучше знаю своего брата чем ты, юный слуга. Из тебя бы вышел отличный вампир если бы ты прошел служение. Но сейчас ты выберешь: или верность своему хозяину и я скину этот гриф на твою человеческую руку, так что веса размолотят ее в фарш, или ты предашь Тома откроешь мне ту дверь, но останешься цел. Я посмотрел наверх. Черт, на этом грифе было больше 100 килограмм. Если это упадет на мою руку… если упадет… проклятье… такой вес не то что раздробит мои кости и плоть в фарш он даже выщербины в полу оставит. Я всхипнул и было подтянул свою руку к себе как вампир наступил своей туфлей на мою ладонь. - Секунда на решение - его рука приподняла гриф. - Стой! Стойте… прошу… - захлебываясь слезами я указал на стойку с вином. - Ключ там - сказал я. - Открывай. Я шел к стойке словно в тумане. Я не знал какой секрет Тома выдаю, но я знал что предаю его! Предаю прямо сейчас! Я смалодушничал и выбрал себя. Я не смог защитить его, так же как не смог защитить Диану… я… дрожащими руками я снял ключ с горлышка бутылки, так же дрожа я открыл дверь и отошел в сторону пуская “господина” внутрь. - Здесь ничего нет! - проревел вампир. Девушка в униформе с короткой стрижкой метнулась внутрь. Я слышал как они о чем-то говорили на вампирском языке. На языке которого я не понимал. Я все так же трясся от страха и стыда стоя у открытой двери, склонив голову. Я совсем не заметил как “господин” вышел и стоит передо мной. - Ты сделал верный выбор, мальчик - сказал он, приподняв мое лицо за подбородок. - С тобой все будет хорошо. Передай “привет” Тому от его брата Виктора. И беги. Беги от Тома как будет шанс. Не знаю когда вампиры ушли. Знаю лишь что слишком долго я стоял у той двери в ступоре. Слезы то накатывали на меня, то отпускали. Я чувствовал себя слабым. Таким слабым. Я чувствовал себя предателем. Я не могу никого защитить, я слишком слаб. С слишком… человек? Нехотя я заглянул в ту комнату куда столько времени не решался войти. Ничего особенного. Какие то декорации с наручниками на стенах и… холодильники? Нет, скорее морозильные камеры. Я открыл одну. Мясо. Просто мясо в упаковках. Оленина, или черт ну что это? И за это мне искалечили руку? Что хотел этот Виктор? Здоровой рукой я размазал слезы по щекам и вытащил пакет со льдом, приложив его к перебитой ладони. Виктор со своей свитой ушел, кажется я слышал как завелись и отъехали машины со двора, а я так и остался сидеть вжавшись в кресло посреди разгромленной обыском гостинной: меня трясло, а слезы обиды и боли все не переставали катиться по щекам. Кажется я слышу еще одну машину. Я напрягся ожидая что это Виктор вернулся, но на пороге показался Том. У него был взволнованный вид. В два шага Том очутился у меня. - Кто здесь был? Данни, соберись, кто? Меня все еще трясло и не было сил собраться с мыслями, я как будто пытался что-то сказать: - Твой брат - наконец сказал я - Виктор. - Таааак… - протянул Том, и окину взглядом разгромленную гостинную. - Что он хотел, эй - Данни, что он искал? - Он, не сказал он… - Он “что”? - Том тряхнул меня за плечи, и это было не очень приятно. - он “что”, Данни? - Он был в подвале. - В подвале? - поникшим голосом повторил Том. - Да… - В запертой комнате? - Да… - Ты им открыл? - Я… я нашел ключ. - Черт, отвечай ты им открыл? - Еще раз больно тряхнув меня за плечи спросил Том. - Я… - Блять! - Том отпрянул от меня и закрыл лицо руками - Твою мать, Д'антре! Когда ты научишься не лезть не в свое дело? - Том… - я не понимал причины его досады, там же просто холодильники с мясом. - Твою мать, Данни - продолжал орать Томас - сперва мой ноутбук, теперь это - тебе что так важно совать нос в мои дела?! - он говорил это с такой злобой и яростью что я вжался в кресло от страха и еле вымолвил: - Том, я не хотел… - Чего ты не хотел, а? Чёрт, мать твою, Данни, это просто шедевральный проёб, спасибо большое. - Том. - Молчать - рявкнул Том и я застыл, я застыл кажется и не дышал. Я-то думал, что Виктор меня пугал, но он сейчас не шёл ни в какое сравнение с Томом и его яростью. Яростью, что была направлена на меня. Том прошёлся широким шагом по гостинной и впился взглядом в приоткрытую дверь, ведущую в подвал. - Вон… - прошипел он. Я не расслышал, что он сказал. - Том… - Прочь! - заорал Том и с ненавистью посмотрел на меня - Свали на пару часов, Д'антре, клянусь всеми богами, я не хочу тебе навредить, но я за себя не отвечаю сейчас. Я посмотрел ему в глаза и увидел зверя. Там не было моего Тома, там была ярость и ненависть и они были направлены на меня. Я не узнаю его, я совсем его не узнаю. В шоке, я просто вылетел за дверь. Я всё никак не мог перестать рыдать - сперва этот Виктор, что угрожал мне перебить руки, Том, который фактически выгнал меня из дома, и кажется совсем не слушал, что я говорю. Сквозь слёзы я смотрел на то, как проносятся деревья в свете фар по бокам от меня, а жгучая горечь в груди всё не отступала. Бог меня не любит, что бы там ни говорила моя бабушка в детстве. Он не желает мне счастья и нормальной жизни тоже не желает. О нет, он хочет поднять меня до высот блаженства и рая лишь за тем, чтобы падать вниз мне было дольше. Почему мне кажется, что было бы не так больно, если бы он реально вырвал сердце у меня из груди. Сказка о красавице и чудовище не работает. На самом деле ни одна сказка не работает. Нельзя никого изменить, спасти, вылечить любовью и заботой. Я это знаю, моя сестра, Анна, уже пыталась спасти сыночка-наркомана богатого папаши от самого себя. Я даже верил поначалу в их любовь, и что у неё всё получится. Но в итоге никаких иллюзий, не приписывай этому существу то, чего у него нет - Том просто поиграл в хорошего и всё. И я далеко не так ему ценен, как дерзнул подумать. Не помню как я доехал до парка Сангревея, и почему я заехал туда, почему я оказался на той скамейке, на которой я сидел в первый раз? Думаю огоньки гирлянд парка меня успокаивали. Думаю мне нужен покой. - Данни? - услышал я удивленный голос и поднял голову. Передо мной была она, девушка в медицинской форме с шарфиком, да конфетами. Та, которой я врал. Оливия. - Что ты здесь делаешь? - удивленно спросила она. - Я… я… - Что-то случилось? - Оливия с обеспокоенным видом присела на край лавки. - Данни, ты можешь мне сказать… - Тебе лучше уйти. Лив. - Нет, мне лучше остаться - твёрдо сказала девушка. - в конце концов я не могу оставить человека в беде как медик, - чуть улыбнувшись добавила она. - Я не по твоему профилю патологоанатома, - грустно усмехнувшись, сказал я. - Я всё ещё жив. - Я вижу… хотя бы снаружи ты жив, да, - обеспокоенно сказала она - пойдем ко мне домой, я дам тебе успокоительных и чаю. - Я в порядке, - попытался соврать я. - Не в порядке - вставая, Оливия кивнула на мою ладонь, что успела посинеть, ту самую на которую упало 40 кг веса от Виктора - пойдем, я окажу первую помощь. Дома у Лив было уютно. Похожий интерьер был у моей сестры Линди. Слишком много мягких подушек и приглушённого света. Пожалуй, слишком уютно. Оливия вколола мне морфин в руку - боль ушла, и стало так хорошо, что заглушилась и боль душевная, кажется. По крайней мере она стала ощущаться, как фон и не более. - Кто так с тобой поступил? - накладывая повязку на мою руку, спросила Оливия. Что ей ответить? Ну не правду же о чокнутом семействе вампиров, Том предупреждал, что такая откровенность не останется незамеченной и кончится летально для всех участников. - Я… уронил гантелю на руку при занятии спортом. - Ага, - кивнула Оливия, не поверив мне ни на секунду, и продолжая наматывать бинт. Неужели это морфин так действует? Или она и правда слишком тёплая? Секунда, её взгляд, и, кажется, я и тут не успеваю быть первым, она сидит слишком близко и бросается на меня, словно стараясь завершить то, что не удалось в наше первое свидание. Я впиваюсь ей в губы, стаскивая с неё её медицинский халат, пропахший лекарствами и смертью. К чёрту смерть, к чёрту вампиров, да здравствует жизнь! Я целую её всё ниже, касаясь губами её голых упругих грудей, какая же она потрясающая и как шикарно пахнет, и как же я её хочу. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть, а хочет ли она и встречаю взгляд полный бурлящего желания. Я раздвигаю её ноги и нежно поглаживаю её девочку, я хорошо запомнил как стоит действовать с девушками и нежность с вниманием здесь приоритет. Это не как с… уйди из моей головы, Том! Ты же сказал, чтобы я пошел вон, и я ушел, уйди и ты!       Мой член уже у ее входа и она сладко стонет предвкушая его. Я не заставляю ее долго ждать и вхожу на всю длину, тут же задавая ритм. Оливия не требует, не манипулирует, не провоцирует. Она принимает, просто принимает меня всего. Я обнимаю ее, прижимая к себе. Мне нужно больше, чем секс. Мне нужна она… любовь. Мы целуемся и она принимает меня, принимает меня всего, дарованная высшими силами в этот вечер. Мы кончаем практически одновременно, застывая в экстазе тел.       Казалось, я могу вечно так лежать и обнимать её. Нежная и бархатистая кожа дарила мне ту мягкость и тепло которых не было с… да к чёрту его. Я пристроил свою голову чуть пониже головы Оливии и уткнулся ей носом в плечо. Женщины в моей жизни, все, кроме матери давали мне такой невероятный комфорт. Может именно это я и искал? Во всех них? Собирал по кусочкам тепло мамы, которого никогда не имел? И не нужно было обманывать свою природу и ориентацию, чёрт возьми, до Тома меня никогда не тянуло на парней, ни разу. Неужели он-таки нашёл способ меня использовать? Не силой, но уловками и манипуляциями затащив к себе в кровать. Я вдруг почувствовал себя использованным и всхлипнул. Боже. Ну неужели всё так и было? Перед глазами вновь возникло перекошенное от ярости лицо Тома, кричавшее мне, чтобы я убирался прочь. - Ты плачешь? - Оливия провела рукой по моим волосами поцеловала меня в лоб. - Всё наладится, Данни, всё пройдет. Я кивнул, но ей не поверил. Мне ещё больше месяца жить с этим психопатом, и его чокнутой семейкой. И теперь у нас ещё и секс обязателен. Я в аду. Вдруг мой телефон на тумбочке пиликнул, и я потянулся за ним, чтобы прочитать сообщение: “Езжай домой. Пожалуйста. Т.” - сообщение от Тома. Я вздохнул и начал выбираться из объятий Оливии. Отпускала она меня неохотно. - Может останешься на ночь? - Не могу, прости. - Это твой был босс? - Угу. - Это он тебя так расстроил? Я посмотрел на неё, стараясь, чтобы взгляд был не очень болезненным. Оливия тепло и с сочувствием смотрела на меня. Какая же она милая и очаровательная девочка. Чёрт возьми, именно о такой я мечтал всю жизнь - она была бы лучшей женой и мамой, она словно видит меня насквозь прямо как… Том. Но она не пытается уколоть, задеть, лишь согреть и дать утешение. Я потянулся к ней через кровать и нежно поцеловал. - Мы еще увидимся? - с надеждой спросил я. - Конечно, Данни. Я одарил нас еще одним поцелуем. На прощание, нет… на скорую встречу.       Возвращаться в дом Томаса, мне не хотелось совсем, после того как Том так взорвался и наорал на меня, я почувствовал себя маленьким, таким маленьким и беззащитным, что хотелось убежать от этого чувства и больше с ним не встречаться. Но и не приехать сегодня ночью я не могу, не хочу давать Тому лишний повод злиться. Машина тихо въехала на подъездную дорожку, я заглушил двигатель и нехотя открыл дверь.       Я ступал тихо, надеясь незаметно прошмыгнуть мимо кабинета Тома к себе в комнату, как услышал его голос: - Данни, зайди ко мне пожалуйста. Осторожно заглянув в кабинет я увидел Тома, и то что он натворил: он сидел раскинувшись в своем кресле, в окружении нескольких полупустых бутылок виски, рядом на стене красовалось мокрое пятно, а под ним была груда осколков, кажется одну из бутылок он отправил прямиком в стену. В руке у Тома дымилась сигарета, а рядом стояла пепельница, доверху забитая ещё дымящимися окурками. И в кабинете словно висела стена дыма, расслаиваясь в воздухе на едва заметные светло-серые полоски. Сам Том выглядел плохо, очень плохо: красные от выпивки, то ли от нервов, глаза, трясущиеся руки, пальцы, которыми он явно касался чего-то липкого, а теперь на эту липкость насела грязь и пыль, что забилась и под ногти, волосы только вымытые сегодня утром в душе уже успели засалиться и распасться на падающие на глаза грязные пряди, которые Том то и дело нервно зачесывал назад рукой. Боже, я его не узнаю… - Садись, - сказал он мне, кивнув на кресло и сделав ещё одну глубокую затяжку, втянув сигарету почти до фильтра. И увидев, что я так и стою в дверном проеме добавил - Пожалуйста. Сядь. Не сводя с Тома глаз я прошёл и аккуратно опустился в кресло: - Том… - Извини, - на выдохе выпалил, перебивая меня Том. - Прежде всего извини, Данни - он посмотрел своими пьяными, красными глазами прямо на меня и повторил - Прости, ладно? Я налетел, как коршун и накричал на тебя и правда без причины, ничего не объяснив, ты ни в чём не виноват. Слышишь ни в чём! Будешь виски? - трясущейся рукой он начал скидывать бумаги со своего стола, видимо ища другой стакан. - Не надо виски, Том, ты явно не в порядке, может хватит… - Они тебе ничего не сделали? - внезапно спросил он и пронзительно посмотрел на меня - Ты цел? - его болезненный взгляд красных глаз, меня просто убивал. Да что с ним происходит? - Том - я подвинулся в кресле чуть ближе к столу и вкрадчиво сказал - давай ты отставишь бутылку и мы поговорим? Том хмыкнул и хрипло рассмеялся: - А мне уже только и остается, что бухать. Я невероятно крупно проебался, знал бы ты как, - Том откинулся назад в своём кресле и с силой потёр глаза большими пальцами. - Так расскажи - вкрадчиво сказал я - этот Виктор… - Сучара он конченая, - со злостью прорычал Том и затушил окурок в пепельнице, тут же достав из пачки ещё сигарету. - Хорошо… твой брат… Виктор, он искал что-то. “Где “оно”” - так он мне говорил. Том презрительно хмыкнул и нервно чиркнул зажигалкой, поджигая сигарету: - Тупой кретин, думал, что я потащу это в дом. Нет, он не нашёл того, что хотел. - Не нашел, видимо, - согласился я. - Но что он нашел?       Том выдержал паузу и пристально посмотрел на меня. Он выжидал как будто колеблясь, думая что мне сказать. - Ты был в той комнате? - вкрадчиво спросил он. - В той, что открыл для Виктора, да. Но Том, там же просто холодильники и мясо. - Мясной склад. Я так и не понял почему ты разозлился. - Да, это мясной склад. - все так же вкрадчиво, спокойно, и не отрывая взгляда продолжал - Том - Ты много там успел осмотреть? - Нет, но холодильников у тебя много. Твоя семья увидела твой мясной запас и что? Там и кровь была. Но вы же вампиры, я привык что вы пьете кровь.       Он ничего не мне не ответил. Тонкие пальцы Тома крутили пробку бутылки то постукивая ею по столу, то сжимая то отпуская. - Это особое мясо. - наконец сказал Том и выразительно посмотрел на меня. Особое мясо. И что он имеет в виду? Стейки из аллигатора? Мраморная говядина или… или… нет, не может быть. Этого просто не может быть. Второе, что пришло мне на ум это озарение - оно липкой паутинкой противно спускалось на мои плечи и голову. Но самое простое объяснение часто самое верное. Вот почему комната была закрыта, вот к чему все его секреты. Просто признай, что ты не хочешь знать ответ на свой вопрос, не хочешь чтобы ответ стал фактом и истиной, когда Томас скажет его вслух. Спроси его, давай. - Том… Том это мясо, это… это люди? - Да, человечина, - коротко подтвердил Том. - Это… это… - я кажется потерял дар речи. Я… у меня в голове совсем не укладывалось, он что их ест? Как можно потреблять… нет… есть, есть человеческие части тела. Меня сейчас стошнит. Я нагнулся к столу, собираясь опрокинуть содержимое желудка на ковер, к счастью желудок напомнил мне, что я ничего не ел уже часов двенадцать как, с того момента как люди Виктора схватили меня и пытали. Но почему он так расстроился, когда его брат всё увидел? - Но ты же вампир… какая разница что твоя вампирская семья найдет человеческое мясо? - Есть разница. Мне это иметь в доме нельзя. Это вообще иметь никому нельзя. - Почему? И почему твоя семья решает, что тебе можно иметь в твоем доме? Постой, если ты знал, что тебе это иметь нельзя то зачем ты… - я не договорил, ещё одно осознание перегнало меня и сейчас встречало стеной, за которую я и хочу и не хочу заглянуть. Я сглотнул и задал вопрос: - Том, а что там за люди, в твоих холодильниках?       Он посмотрел на меня очень устало. Ему не понравился вопрос. Ему явно не хотелось отвечать, но я хотел для себя определенности. - Том, эти люди… Чьё это мясо? - Твоя команда с ограбления, да. Арчи, Эдди, девка и двух других дебилов, имена я забыл. Все порублены, заморожены и расфасованы по пакетам. Это какой-то сюр. Зрение вдруг стало тоннельным, и мне кажется я сейчас упаду спиной в пропасть. Что? Да так же не бывает, нет, моя команда ушла, он сам сказал. Я встретился с Томом взглядом, ну почему он вечно мне врет! - Какого хрена, Томас?! Ты говорил, что не знаешь куда они ушли! - я никогда на него не кричал и даже не повышал голос, но сейчас его возможная реакция меня не сильно волновала. Меня трясло от внезапно нахлынувшего ужаса осознания, что я столько времени жил в одном доме с трупами знакомых мне людей. Чёрт я видел! Я же видел тела… мясо этих людей, мясо! Томаса моя истерика и повышенный тон похоже совсем не заботили. - Соврал, - буднично ответил он - Вампиры так умеют. Это тебе в копилку фактов про вампиров. - Там в холодильнике, Том, там люди которых я знал порублены на куски! - Там порублены на куски не люди, а чудовища, - всё так же спокойно парировал Том - Ты будешь жалеть волков, если те вздумают загрызть тебя? Нет, ты убьешь их, а из шкур шубу себе сделаешь. И тут всё так же. - Ты сказал, что когда мы вернулись они убежали. Том, ты сказал… - Мне нужно было придумать связную историю для тебя. Твоя банда в неё не вписывалась. Я сглотнул подкативший к горлу горький ком: - То есть связную ложь… - Да, ложь. Но тебе она особого вреда не причинила. Ты сам здесь жив, здоров, - холодно подытожил Том. Я понял, что он не видел своей вины и его не заботило моё состояние. Я же щеночек, лабрадор, перед собаками не извиняются. Меня понемногу начало накрывать отчаяние. Словно поняв, о чём я думаю Том подался вперед, опёрся о стол и мягко сказал: - Данни, я тебе врал чтобы оградить тебя от моей природы. Если бы я тогда сказал тебе, в наш самый первый день знакомства, что в ответ на попытку твоей помощи мне, рискуя собой, спасти меня от насильников, и отвезти в больницу, я тебя вырубил, сверху ещё снотворным накачал, развернул машину обратно, приехал домой, переловил и изрубил твою команду на куски, распихав их по морозильным камерам - ты бы жил в ужасе ожидая той же участи, и никакие мои слова никогда не заставили бы тебя мне хоть немного доверять или не бояться. Томас внимательно смотрел на меня, а в моей голове постепенно укладывались его слова. Они имели смысл, они чертовски имели смысл. Я его недооценил. Да, скорее всего я бы отреагировал так, как он и сказал - диким страхом. В ту ночь Том не только сохранил мне жизнь, но ещё и оградил от лишних тревог, насколько это возможно. Многовато открытий для одной ночи, впечатления о них наслаивались друг на друга, и мне хотелось уйти, чтобы все обдумать и переварить. Но может только сегодня есть единственный шанс узнать всё. - Хорошо Том, это имеет смысл. Это правда имеет смысл. Том, расскажи мне как всё было. Томас фыркнул и недовольно скривился: - Что я тебе сейчас рассказывал про вампирскую природу? Это уже просто мясо в холодильнике, забудь. - Том, пожалуйста. Я просто хочу сложить картину целиком. Я знаю многое о тебе, и не могу сказать, что ты - худшее создание, виденное мной. Прошу. Он поморщился, я видел, насколько ему не хотелось говорить, и что разговор явно ушёл не в то русло, куда он планировал. Обычно он мастер менять тему, но ночь только начиналась и спасительных поводов отложить разговор у него не было. Наконец он сел в кресло, налил себе выпить и сказал: - Ладно, получишь всю историю, но только один раз, и больше что б не спрашивал. Слушай.