До конца лета

Д'антре

      Кусочек недостающего пазла наконец занял свое место. Я поглядывал вниз на свои подрагивающие руки, то и дело вытирая вспотевшие ладони о колени. Рассказывая свою историю, Том смотрел то на меня, то куда-то поверх. Впервые за долгое время он был честен. И в своей честности решил не щадить меня, не особо скрывая кровавые подробности, лишь изредка запинаясь, когда я опускал взгляд.       Может… когда я стану старше, через несколько десятков лет, я перескажу эту историю Тома моим племянникам Чарли и Элле, а они посмеются, думая, что их дядя все выдумал. Может к тому времени я и сам буду думать, что все выдумал? Но пока что жар на моих ладонях не ощущается выдумкой. Вдруг я понял, что уже несколько минут сижу в тишине, глядя на свои колени, и почувствовал как Том пристально смотрит на меня. - Так… а причем здесь твой отец? - сбивчиво спросил я, первое, что пришло в голову, стараясь заполнить эту гнетущую тишину чем угодно.       Том не торопился с ответом, все еще изучая меня. - Пойдем спать - сказал он наконец - уже поздно.       Я кивнул и мы вышли из кабинета. Я прошел по коридору, мимо комнаты Тома и уже направился в свою, как услышал за спиной: - Данни? Ты куда? - я обернулся - Я думал ты останешься со мной на ночь, - сказал Том. - Да… останусь, - сказал я вслух, хотя больше всего сейчас мне хотелось побыть одному.       Утром я проснулся куда позднее обычного от звука отъезжающей машины, Тома рядом на кровати не оказалось, и я было подумал, что это он уехал, но выглянув в окно увидел как от дома отъезжает грузовик. Я успел рассмотреть эмблему и часть надписи “...Сангревей”. Кажется я уже видел эту эмблему раньше. Черная Тесла, кстати, так и стояла перед гаражом. Том не уехал.       Но спустившись вниз я его не нашел в гостинной, и первое, что приковало мой взгляд - это чертова, открытая настежь проклятая подвальная дверь. Я не пойду туда. Нет.       Тома долго искать не пришлось, он сидел в беседке, одетый лишь в пижамные штаны и халат, сидел закинув ногу на ногу, застыв в этой позе, отрешенно глядя в никуда. В руке, конечно же, дымилась почти истлевшая сигарета. Сон чуть сбил его вчерашний ужасный вид, но выглядел он все равно помято: синяки под глазами плюс щетина, которую я у него не видел вообще никогда, и его нетипичный утренний наряд говорили о том, что что-то не совсем в порядке.       Не успел я сказать “доброе утро”, как Том вышел из своего оцепенения и по-деловому протянул мне листок с заданиями на сегодня, попутно начав объяснять, что я должен сделать. Первым заданием в списке был рентген руки и отчет Тому, расходы на лечение, конечно же, на нем. После удара гантелей от Виктора рука действительно болела - мизинец и безымянный пальцы не слушались совсем, и их было больно сгибать, хорошо, что три остальных вполне себе работали. Остальные же пункты по списку больше напоминали не задания, а просто покатушки из точки А в точку Б, с долгими периодами ожидания того или другого человека. Ясно. Он и сегодня хочет меня прогнать на день, просто словами это не говорит.       Удаляясь от дома Тома на Тесле, я поглядывал на дом в зеркале заднего вида, пока тот совсем не скрылся из виду. Когда-нибудь я сделаю это в последний раз и больше сюда не вернусь. Я физически ощущал, что чем дальше я от этого дома, тем легче мне дышится.       Так нельзя! Ясно? Так нельзя! Черт, моя команда, они поступили как проклятые ублюдки с Томом, но для их наказания есть закон! Понятно? Суды, которые разбирают преступление, есть жюри присяжных! Нельзя, просто нельзя вот так самовольно выносить людям приговор и казнить их! Тем более такими кровавыми способами!       Я резко остановил машину на обочине и вышел подышать: сердце колотилось как бешеное и меня мутило, меня трясло от раздражения, смешанного с гневом. Да, я его осуждал. Я осуждал Тома за эти убийства, они были совсем не обязательны. Арчи, Эдди, Дик, Леон, и бедная, бедная беременная Сильвия. И я. Дурень, что остался в живых по чистой случайности. Выходит их тоже убил я? Это я навел их на дом Тома. Сколько уже смертей на моем счету?       Я сидел на корточках, прислонившись спиной к капоту Теслы, и смотрел на покосившийся дорожный знак в паре метров перед собой. Желтый ромб с буквой “Y” гласил - впереди развилка. Развилка значит? Я подошел к знаку и шатнул его рукой. То ли порода просела, то ли в него кто-то уже врезался. Я взялся за железный шест потянул знак вниз. Сильнее. Еще сильнее. Я напрягся изо всех сил и почувствовал как на шее вздулись вены, металл впивался в мои ладони, но я не отступал, знак определенно поддавался. Я рванул еще, и еще сильнее, и кровь хлынула в перебитую ладонь, отозвавшись болью в поврежденных пальцах. Плевать! Тяни! Наконец желтый ромб со скрежетом грохнулся на землю, выкорчеванный из придорожного гравия и земли, и я встал над ним, почти касаясь носками кроссовок металлической пластины. Впереди развилка - гласил знак. Адреналин начал спадать, а боль в руке проступать все сильнее. Это не важно, пусть болит. Больно - значит я жив, и пока я жив, я выстою.       Первым пунктом в списке Тома было посещение больницы и рентген. И конечно же меня уже ждали, потому как Том договорился и все сделали быстро. Выявили, что гантелей мне заделали трещину в пятой пястной кости, той, что ведет к мизинцу, а также обширный ушиб мягких тканей. Как сказал доктор это одна из самых подвижных костей, потому функционал руки у меня будет ограничен какое-то время, к счастью и заживление пройдет быстро. Заполняя анкету доктор спросил, как я получил травму? Стандартный вопрос опросника, на выявление форм насилия, и чтобы понять, нужно ли вызывать полицию потерпевшему. Ха-ха. Полицию. - Я уронил на себя гантелю при занятии спортом, - соврал я так же, как Оливии вчера. - Будьте аккуратнее, молодой человек - сказал доктор - урони вы ее чуть левее, на запястье, и рука вышла бы из строя надолго.       Скажите это чокнутому вампиру - подумал я. А сам вспомнил, что Том сказал сегодня ночью, пока засыпал у меня на груди и нежно поглаживал поврежденную руку: - С тобой не должно было этого случиться. Виктор вообще не имел права тебя трогать. Тебя пытали за твое упрямство, и нежелание выдавать мои секреты, я понял тебя, Данни. Знай, я бесконечно ценю твою преданность, и попытку защитить меня. Но впредь не смей больше так глупо рисковать ради меня. Это я за тебя отвечаю, не наоборот, - серьезно сказал он, и с вымученной усмешкой добавил - согласно контракту. И согласно контракту - с меня за это - он легонько постучал по поврежденной руке - с меня за это спрос. С тобой не должно было этого случиться. Тем более из-за меня.       Контракт. Я уже успел забыть про него. Моя копия лежит где-то в ящике с бельем, на самом дне. Я правда про него уже не помнил. Том давал мне настолько полную свободу действий, что я пожалуй ни разу не почувствовал себя наемным работником. Скорее другом… и любовником. Но именно упоминание контракта помогло мне уснуть вчера ночью. Том чтит свое слово. И если я его слушаюсь - мне ничего плохого не сделают. Да… Том мне ничего плохого не сделает.       День пролетел быстро. Последнее на сегодня задание было в 9 вечера. Полтора часа я проболтался по торговому центру, успев заглянуть фактически во все, уже закрывающиеся отделы, пока ожидал курьера из другого штата с бумагами для Тома. Не спеша прогуливаясь, я бездумно пялился в стекла витрин магазинов, погруженный в свои мысли. Неожиданно я дернулся, а по спине пробежали мурашки - кажется я увидел призрака: низкорослая, грудастая шатенка прошла мимо меня, прижав ухом к плечу мобильник, заливисто хохоча над тем, что сказал ее собеседник в телефоне. Я шумно выдохнул и присел на лавку, устало закрыв лицо руками, боже, ну хотя бы Сильвию он мог оставить в живых?       По дороге домой я быстро пролистал документы от курьера - совать нос в рабочие дела Тома и так было фактически моей прямой обязанностью, и возможно если бы я был повнимательнее, то не пропустил бы пять трупов, с которыми прожил полтора месяца под одной крышей! Как мне с этим всем жить?       Похоже я окончательно вымотал себя за день, настолько, что увидев на подъездной дороге отъезжающий белый минивен, даже не испугался, не подумал, что это Виктор вернулся, а мысль о том кто же это, посетила меня, когда я только переступил порог дома.       В доме была кромешная темнота, и если бы не лунный свет полного месяца, что пробивался через окно на кухне, я бы мало что увидел. Вдруг кухонный свет зажегся. За столом сидел Том, все в том же халате и пижамных штанах, что и утром с еще более помятым видом. Перед ним на столе стоял полупустой бокал вина и пепельница, доверху набитая окурками. - Это был Ви… - Техники. Проверили дом на “подарки” от моего брата в виде разной прослушки. Конечно же нашли достаточно всякого. - Том кивком указал на стол, и я только сейчас заметил кипу совсем маленьких черных устройств, от души размазанных в крошку пепельницей, что одним своим краем осталась стоять на них. - Рука будет в порядке, как я понимаю? - не глядя на меня бросил Том. - Да, в порядке. А ты уже знаешь, да? - Да. - А у тебя все в этих краях схвачено, как я гляжу. - Лучше так, чем иначе. Я слишком долго здесь живу.       Я почувствовал как мои желваки свела легкая судорога, а ногти впились в ладони рук. Ну нет. Хватит. Я подошел и сел за стол напротив Тома: - Ты сказал что за это, по контракту, я могу требовать с тебя компенсацию. - И что же ты хочешь? - с ухмылкой, глядя куда-то в бокал, спросил Том. - Правды. Два ответа на два вопроса. - За два поврежденных пальца? - усмехнувшись спросил Том. - Будем считать, что так, - серьезно ответил я. - Хм… и что за два вопроса? - Сперва пообещай, что ответишь на них все, что знаешь и всю правду.       Том оценивающе посмотрел на меня и мне показалось даже, что на секунду у него таки зажегся взгляд, как будто он увидел что-то интересное. - Хорошо - сказал он, поднимая бокал и зачесывая свои непослушные волосы ладонью назад - сим повелеваю, что твое желание, Д’антре, будет исполнено. Обещаю тебе говорить всю правду, - с этими словами он отпил вина и застыл, глядя на меня с легкой ухмылкой. - Первый вопрос: что такого ты украл у своего брата Виктора? Том тут же убрал ухмылку с лица и поерзал на стуле: - Ты уверен что хочешь задать именно этот вопрос? - четко сказал он. Кажется он рассчитывал, что знает наперед, о чем я хочу спросить. И сейчас он просчитался. - Да, рассказывай. И полностью. Все, что знаешь. - Данни, все же… - Ты обещал, - твердо сказал я. - Ну хорошо… Помнишь я тебе рассказывал про вампира-биоинженера, ученого, с которым мы разрабатывали возможность смешать кровь и вино, чтобы сделать новый напиток? - Припоминаю. - Алфи Уитлок - талантливый ученый и очень, ну очень душевный. Мы с ним хорошо подружились, какое-то время он жил здесь у меня, и так же работал на одну из лабораторий, что я арендовал в стране. После того как я свернул свой проект по вину, он ушел работать в биомедицинскую корпорацию и долго не говорил мне подробностей, контракт, сам понимаешь, да я и не спрашивал. Не говорил до тех пор, пока его оттуда не выперли со скандалом. Что удивительно, потому что как ученый он просто гениален. Мы почти погодки, он чуть старше меня, и в отличие от меня, работал он всегда в одной профессии. У него под сотню лет опыта и знаний, Данни, неоценимых. Так что я сильно удивился когда он потерял работу. - И почему его выгнали? - Несмотря на свою гениальность, Алфи очень своенравный, как все гении, и вообще строго говоря это не он… а она, а точнее уже “они”, - Том вздохнул и чуть закатил глаза - что сменили свои местоимения под финал сотни лет своей жизни и теперь они не бинарная личность, личность немного с придурью, как ты видишь, и они привыкли работать только так как сами захотят. - Прям как кое-кто, - решил вставить я. - Не язви - Том цокнул языком - я же исполняю твое желание. И ради всего святого, налей себе вина, сидишь в полутьме словно кукла восковая, рассказ не самый короткий.       Я послушно прошел на кухню за вином, и сделать нам с Томом закуски из сыра и фруктов. А Том меж тем продолжал: - Так вот, когда я все такие расспросил у Алфи за что же их выгнали, то оказалось что не за упрямый характер а за то, что их изобретение украл себе их начальник. - Что-то особенное? - возвращаясь к столу спросил я. - Невероятное, - ответил Том с придыханием, и отпил из бокала. - Я говорил тебе, Данни что таким как я можно как родиться так и стать. Трансформация в вампира. Непростой переход, но возможный. - Да, говорил, у вас есть слуги которые служат ради этой награды, я помню. - Так вот, за все время, все века и всю известную историю, трансформация в вампира была конечным и необратимым процессом. Была. Полгода назад все изменилось. - Что ты имеешь ввиду? - Алфи, мой дорогой кореш, изобрели препарат, который вырубает вампирские способности, превращая вампира в человека. Временно препарат блокирует вампирские гены и все способности с ними связанные, но большего и не нужно. Назвали этот чудик свой препарат, соединив буквы своего имени и фамилии очень удачным названием - Аллок (от Alfie Whitlock - англ. Allock - букв - “блокирующий все”, “замок на все”). Впервые за всю историю, у нас появилось изобретение способное сломить ход истории, - Том возбужденно теребил бокал за ножку, постукивая ногтем по ней. В его глазах плясали огоньки. Он явно видел в этом препарате что-то особенное, чего я не видел вовсе. - Ну и зачем он? - Недоуменно спросил я. - Кто добровольно откажется от того, чтобы быть долгоживущим и всесильным существом?       Том посмотрел на меня со снисходительной усмешкой: - Такой ты умный мальчик, а тут не можешь сообразить?       Я лишь хмыкнул и выжидательно посмотрел на него. - Ладно - Том отставил свой бокал и подался чуть вперед на стол - ты уже встречался с наемниками Виктора, да? Ребята в черном, личная армия многих вампиров, конкретно у нашего клана это “Теневые Воины”, “Отряд Теней” если говорить лично про тех, кто у Виктора, почти все они обращенные вампиры, выбранные из числа элитных военных, в большие армии их больше не собирают, времена уже не те, это уже не нужно. Обычно это группы по 8-20 вампиров, они занимаются разведкой, сопровождением, конкретно у Виктора, они на охране. Даже малая группа таких солдат может убить или нейтрализовать до 200 людских солдат. Сила 1 к 20… А теперь представь что на группу вампиров применят Аллок - и вуаля, перед тобой обычные люди, малоопасные. - Значит это оружие? - решил уточнить я. - Не только. Я уже упоминал что у нас есть свои доктора, врачи. Все потому что мы, вампиры, тоже болеем, правда и болезней у нас намного меньше, чем у людей, но некоторые из них куда агрессивнее людских, и приняв человеческую форму, можно будет выиграть время, поставив болезнь на “паузу”, а то и вовсе излечив ее, пока ты человек, - Том с азартом смотрел на меня, надеясь, что я его понял, а вот я совсем не разделял его восхищения, может я и правда не мыслил так глобально как он. - Но… но самое интересное не Аллок - продолжал Том - самое интересное, это его препарат брат-близнец. Знаешь, как это бывает - все самые гениальные открытия познаются случайно. И вот, пока Алфи разрабатывали Аллок, на одном из тестов им удалось создать формулу, которая делает противоположное Аллоку - она наделяет человека вампирскими способностями, и тоже временно. Этому препарату дали имя - Анлок (англ - Unlock - разблокировать, открыть).       Я удивленно вскинул брови: - Кажется вот это уже реально интересная штука. - Ага - согласился Том, обрадованный тем, что я его наконец понял. - Но применение куда шире, чем у Аллока, потому как людей на планете несоразмерно больше чем вампиров. Аллок, сам по себе стоит сотни миллионов, а в паре с его братишкой, ценник тут же удваивается. Хотя, как мне сказали, оба препарата еще требуют доработки. - И ты их украл? - Скажем так: я помог Алфи вернуть то, что их. Годы работы. - Не без своей выгоды я так понимаю? - вскинув бровь спросил я. - А это уже не касается твоего изначального вопроса - строго заметил Том. - Ну хорошо… а почему Виктор думает что этот, Аллок, именно у тебя и ты привез его к себе домой?       Том выдержал паузу, и чуть нахмурился, явно размышляя о чем-то. - Вот и я не пойму, почему он так думает. Видишь ли… Алфи не работали на Виктора, Алфи в целом работали на конкурентов нашего клана, Виктор сам выкрал разработку у конкурентов, вскоре после ухода Алфи из той компании. А вместе с почти готовым Аллоком к Виктору переметнулся и начальник Алфи, который посчитал, что формула уже стабильная и можно пожинать плоды. - То есть, по сути ты своровал у вора? - Ага… что опять не снимает вопроса “как Виктор узнал”? - Так может твой ученый ему и сказал?       Том цокнул языком: - Алфи сами пришли ко мне за помощью, им смысла нет. Клэр я тоже уже спросил - после взлома сейфа и передачи препарата на нее никто не выходил, но я все же посоветовал ей быть аккуратнее.       Я не сразу понял о ком он, хотя имя мне показалось знакомым. Ну конечно, Клэр, я ее помню, та дама-медвежатница с короткой стрижкой, что вместе с другими пару недель назад вскрывала подставной сейф в подвале завода Тома. - Так вот какой сейф Клэр вскрывала за гонорар. Она вскрывала копию сейфа твоего брата? - И сам его сейф, да, - довольно мурлыкнул Том. - Все равно это не объясняет, как Виктор узнал. - Да… - протянул Том и почесал подбородок - а может он и не знал вовсе, и просто приехал проверить, не я ли его ограбил. Так… наугад… он знал, что мы с Алфи дружим. Это не первый наш с братом конфликт. - А не проще позвонить и узнать, а, Том? - Звонил. Еще утром, хотелось узнать какого черта он вломился ко мне в дом и повредил - Том легко качнул бокалом в мою сторону - ну… моё. Его личного телефона у меня нет, как и моего у него, но я оставил запрос его секретарю. Пока что ответа нет. Я не удивлен. - Вы явно плохо ладите друг с другом? - Это и будет твой второй вопрос, Данни? - с хитрым прищуром спросил Том. - Нет, - быстро выпалил я. - Ну так задавай второй.       Том доливал себе вина, а я задумался: я точно знал какой вопрос хочу задать, но в свете той информации что узнал, может стоить заменить его? От какого вопроса мне будет сейчас больше всего толку? Я поерзал на стуле и аккуратно спросил: - А что за клетка, в которую тебя посадил твой отец?       Том замер с бутылкой в руке и ошарашенно посмотрел на меня: - Я так сказал? - Да, вчера, когда рассказывал свою историю, ну, о первой ночи… - у меня язык не повернулся упомянуть свою команду. Я почувствовал как холодок пробежал по спине. И все же интересно, куда он дел те холодильники из подвала и мяс… тела. Их тела. Я видел, как Том нервно потер переносицу и шмыгнул носом, мне показалось будто он чуть осунулся, а место увлеченного азарта, с которым он только что рассказывал про препарат, заняли печаль и усталость. Прямо как сегодня утром в саду. Ему не понравился мой вопрос, а значит я задал верный. Наконец он чуть подался вперед, и аккуратно подбирая слова сказал: - Данни… я обещал тебе правду, и я ее скажу. Но дай мне пару дней, хорошо?       Я лишь согласно кивнул. И похоже мой вопрос еще более неудобный Тому, чем я думал.       Погода одарила нас непривычным здесь теплом лета. Так всегда бывает на севере - неделю или две солнце старается дать этой холодной влажной земле все, что может, дотягиваясь лучами до всех уголков, а затем, выбившись из сил, скрывается за серой пеленой туч до следующего лета. Я убеждал себя, что именно с солнечной погодой связаны перемены во внешности Тома - он почти не расставался ни с бейсболкой, ни с темными очками.       Сахарная вата моей влюбленности растворилась в кровавых лужах ребят из моей команды убитых в комнате пыток после рассказа Тома, и больше не возвращалась. Мы с ним не говорили на эту тему. Вообще ни разу. Я лишь раз пересилил себя и заглянул за ту дверь в подвале - там уже не было никаких холодильников. Живо же он от всего избавился. Том тоже от меня отстранился, или скорее глубже ушел в себя. Если честно, я даже этому немного обрадовался. Мне нужно было время привыкнуть к этой новой реальности, в которой Том убивает людей не просто в своих рассказах.       Говоря о контракте - я наконец-то получил шанс почувствовать себя наемным работником. Уйдя в себя, Томас так же ушел и в работу, потянув меня следом. Большую часть времени я теперь проводил катаясь между его заводом и фабриками. Одна из фабрик, как и завод находилась в Фейвоксе, другая же в Сангревее. Дико неудобно и далеко, а что поделаешь. Эти обязанности меня напрягали, но я старался: я не привык к той власти, что меня наделил Том и бывало мог замешкаться в разговоре с начальниками цехов собирая отчеты, или совсем не знал, как решить конфликт между финотделом и отделом поставок. Премудрости корпоративной иерархии и менеджмента были больше по части Анны, моей сестры, она бы быстро навела здесь порядки. Ну почему из всей семьи именно я родился закрытым интровертом?       Ведь будь на моем месте кто-то побойчее, ему бы не составило труда соврать… убедить Тома, что между нами все в порядке. Даже когда это было уже совсем не так. Я молча осуждал Тома за убийство моей команды, и я так же понимал, что он чувствовал это от меня.       Впрочем Томас таки надо мной сжалился, иначе я не пойму для чего он мне приставил в помощницы юную девчонку, что проходила у нас учебную практику - Теону Рори. Двадцатиоднолетняя Теона больше походила на бойкого веселого мальчишку, как внешностью, так и фигурой. Короткая стрижка, волосы, покрашенные в темно-синий с отливом в фиолетовый, и бесконечный поток самых разных футболок под винтаж, с дерзкими и саркастичными надписями, которые она комбинировала в своих нарядах, но всегда под штаны. Может дело в ее экстраверсивном характере, но рядом с ней я чувствовал себя чуть ли не совсем взрослым дядей, несмотря на небольшую разницу в возрасте - я едва поспевал за скоростью ее импульсивных мыслей и бесконечным щебетом. Но в помощницы она пришлась как раз кстати, Теона родилась и выросла в Фейворксе и ее, как и ее отца - начальника продаж - знал весь завод и фабрики, знакомое лицо невероятно облегчало мне работу - пока Теона была занята болтовней и обменом новостями, люди расслаблялись в ее присутствии, и были более благосклонны друг к другу и ко мне.       Вообще я понял что Том приставил ее ко мне и ради себя тоже. Заходя в очередной раз в кабинет Тома, Теона приносила с собой неизменные разговоры из всех возможных новостей закутков его бизнеса, и пока я сортировал документы, что скопились за день, Том стабильно, по десять минут в день, слушал Теону, попивая с ней чай. Полезно знать не только цифры своего дела, но и чем живут твои сотрудники. И не смотря на то, что мы с Томом мало общались в эти дни, я все же замечал, как он на меня смотрит. Я чувствовал, что оставался одним из приоритетов в его внимании.       Да, не смотря на свой возраст Теона не была юной глупышкой, она всегда болтала с людьми ровно до того момента, пока и я решал свои вопросы на месте, а как только заканчивал, разговор заканчивала и она. Девчонка отлично понимала, что она на работе, а не в клубе. Так было везде, кроме одного отдела - IT-отдела. Место наиболее комфортное и понятное для меня, потому как я провел почти всю жизнь за монитором и гиков понимал с полуслова, похоже как и Теона, правда ее интересовали не все, а конкретно один из инженеров с не менее гиковским именем - Карл.       Вряд ли Теона много понимала в том, что он говорил, когда открывал рот и начинал разглагольствовать на сложнотехническую тему, куда интереснее ей было смотреть за тем, как двигаются его губы, и как напрягается подкачанный бицепс на его руке, когда он поправлял сползающие с носа очки для зрения. Зато я хорошо понимал, про что он говорит. Пока я гостил у Тома, на рынок вышло множество нейросетевых решений, призванных упростить жизнь и работу людей, конкретно в случае Карла - он взял за основу одну из существующих моделей, и доработал ее, поручив ей создавать варианты проектирования мебели, но не просто внешне и эстетически приятной, его модель так же могла создать трехмерную проекцию и чертеж, с учетом любого типа материалов и древесины. К тому же модель анализировала реальные отзывы людей в интернете по существующим похожим моделям мебели, и учитывала плюсы и минусы при своей проектировке, что очевидно повышало шансы на успешную продажу. Это нихрена себе проделанная отличная работа - подумал про себя я, когда понял как все работает. Проблема в том, что Карл, как и большинство головастых гиков были очень хороши в своей области, и просто отвратительно плохи в донесении своих идей до людей и начальства. Оказывается Карл уже ходил со своей идеей к Томасу, но тот выслушав его просто отмахнулся, потому что Карл так и не смог объяснить преимуществ своей разработки. В этот раз вышло иначе - я перевел Теоне идею Карла с гиковского на человеческий, а та фактически презентовала ее Тому. Почему Теоне? Ну Карл то ей нравился и это было очевидно для всех. Для всех кроме самого Карла, конечно. Теона все нахваливала Карла, которого тоже, как раз, вызвали в кабинет к Тому, как автора программы. Что не говори, а девчонка была отличным продажником, вся в отца, настолько хорошим, что и Карл наконец оценил, и позвал ее на свидание, был повод потратить хорошую премию, которую он получил после того, как Том наконец понял и принял его идею. Удачи вам, голубки.       Ну, а я тоже с этого кое-что получил - удовлетворение от решения проблемы: пожалуй впервые за все время, эта моя должность заместителя не казалась мне бременем, и кажется я начинаю втягиваться в управление компанией и мне нравится. Вот уж никогда про себя бы и не подумал.       К тому же, и это странно, но Томас в тот день, в его кабинете смотрел на меня по-особому: с каким-то особым интересом и даже уважением, но не как к подчиненному, а как к равному. Как будто у нас с ним сформировалась новая связь, и понимание, завязанное на деловых отношениях, а не на… ну, как сказать.       Кое-что изменилось - вместе с Томом мы больше не спали. Вообще. Секс у нас исчез так же внезапно, как и появился. Я Тома просто почему-то не хотел, ему же было банально не до меня, он засиживался за работой до ночи. В одной кровати мы тоже больше не спали, вечерами расходясь по своим комнатам, обменявшись сухими “спокойной ночи”. И этому я тоже, как ни странно, был рад, потому что во всей этой истории самым ярким и теплым пятнышком для меня оставалась Оливия. Я заезжал к ней в больницу каждый день, и отвозил ее домой, но никогда не задерживался у нее надолго, все же Том ждал меня к вечеру. Или я так продолжал думать, я уже был не уверен, замечал ли он мое отсутствие.       Уезжал он часто до завтрака, обедали мы у него на работе, но всегда порознь, а ужины, что я готовил, оставались остывать либо в духовке, либо накрыты тарелкой, на кухонном столе, в ожидании Тома. Впрочем, я знаю, чем он питался.       Дом слишком большой и слишком тихий по ночам, так что даже мое, человеческое ухо, не раз слышало, как ночью открывалась дверь ведущая на задний двор, а затем и калитка двора, что вела дальше в чащу леса. Я засыпал до того, как он возвращался, кроме одного раза, когда я вскочил посреди ночи на постели с неясной паникой, мне казалось, что вдалеке я услышал рев какого-то животного. Или мне приснилось. Я спустился за водой, вниз на кухню, и задержался, сидя с полным стаканом на диване в кромешной темноте. Я как будто его ждал. Силуэт скользнул через заднюю дверь, почти неслышным шагом, так же тихо прикрывая ее за собой, и сделав пару шагов встал, глядя в мою сторону. Я не видел лица Тома, но не сомневаюсь, что он видел меня четко даже в полной темноте. Странно, что я ни капельки не испугался в тот момент. Моя рука потянулась к выключателю лампы на тумбочке, и я зажег свет. Лишь на мгновение я увидел отблеск света в его глазах, Том даже не поморщился от яркого света, и смотрел прямо на меня. И сейчас я не испугался. Это вообще нормально? Подробный рассказ Тома это одно, но видеть его, без рубашки, с залитым кровью телом от губ до пояса и кровавыми по локоть руками - это совсем другое. Том смотрел на меня ничего не выражающим взглядом, а я лишь чуть морщился от запаха, что исходил от него. - Медведь, - наконец нарушил тишину Том. - Самец, молодой и крупноватый. Я дня три его выслеживал. Обычно к моему дому хищники близко не подходят, хотя самки животных иногда заходят все же ближе в поисках еды для детенышей, их я не трогаю… - Том сделал небольшую паузу, как будто ожидал реплики от меня. Когда ее не последовало, он продолжил - а вот самцы… моя полноправная добыча, - Том снова выжидающе посмотрел на меня. Я же отпил воды из стакана и, встав с дивана, направился к лестнице. - Я за водой спускался, Том, - я легонько цокнул ногтем по стакану - а еще у тебя завтра встреча на восемь утра, - я проводил его взглядом, поднимаясь наверх, и увидел как Том кивнул, он на меня уже не смотрел. - Завтрак утром не готовить? - Нет.       Зайдя в свою комнату я услышал, как Том включил воду в ванной, в своей спальне, и засыпая, почему-то представил его голым в ванной, словно мог видеть сквозь стену. Его худое тело, что я совсем недавно с таким жаром трахал. Его? Серьезно? Сейчас эта фантазия меня вовсе не возбуждала. Я представлял, как Том смывает с себя кровь, вымывает остатки плоти и шерсти из-под ногтей и зубов. Хм… шерсти или все-таки волос? А может остатки ткани, что когда-то была одеждой. Медведь, конечно! Почем мне знать, что Том в очередной раз мне не солгал и там, в лесу сейчас не остывает тело несчастного бедолаги, что просто ловил попутку у главной дороги, или женщины, что ехала на машине к семье и увидела полуголого парня в холод на опушке леса? Или же тело девушки, что ехала на велосипеде к брату домой. Диана. Почему я ее вспомнил? При чем здесь она? А не такое же ночное существо отобрало ее у меня? Да, это сделал не Том, но тоже тот, кто любит охотиться в ночи.       Всю ночь мне снились кошмары: Арчи, что умолял меня пощадить его, держа на руках окровавленный выкидыш ребенка, из мертвой Сильвии, что лежала рядом. Безголовых Леона и Эдди, что радостно обнявшись шли куда-то вдаль. Проснулся я, услышав оповещение на телефоне о сообщении от Оливии. Не смотря на то, что сегодня была суббота и выходной, Том укатил на свою утреннюю встречу в эту мерзкую погоду с проливным дождем, странно, что не на Тесле, а на заехавшем за ним Астон Мартин с водителем. Дороговатая машина, как для этих мест. Но я больше думал, как бы извернуться так, чтобы остаться у Оливии на ночь с субботы на воскресенье. Мой интерес подхлестывала и фотография Оливии из примерочной, где она меряла кружевные трусики и совсем уж маленький лифчик, и которую прислала мне, а с другой стороны в моем разуме сидела заноза в виде Тома, перед которым нужно будет правдоподобно оправдать мою ночевку в Сангревее, не упоминая аппетитную попку медсестры. Меня раздражало то, что я не могу сказать ему даже полуправды. Не смотря на отсутствие секса у нас с ним, я все же чувствовал, что ему не понравится делить мое тело с кем-либо еще, и ох, как же мерзко это звучит для меня. Вряд ли удастся отпроситься на ночь. - Ты раньше бывал в Европе?       Мы с Оливией сидели в кафетерии больницы Святого Варфоломея. Сегодня у нее суточное дежурство, что оставляло лишь один вариант для свидания - больница. Вообще она медсестра при отделении патанатомии, но у нее чередуются смены дежурства и в травматологии. И как же я рад, что сегодня была именно такая смена. Не хочу я спускаться в морг ни под каким предлогом и видеть трупы не хочу. Насмотрелся в последнее время, спасибо.       Мы взяли по салату с куриной грудкой и болтали о странах, в которых бывали. Точнее - бывала Оливия. Я то никогда не покидал пределы нашей страны. - Так ты раньше бывал в Европе? - спросила она и увлеченно посмотрела на меня. - Нет, Лив, не бывал. Я… так себе путешественник. - Многое теряешь, я вот ездила в составе Красного Креста, мы бывали в Бельгии, Швеции, на востоке Европы конечно.       Оливия все перечисляла страны, в которые ездила помогать беженцам и обездоленным, а я больше любовался ее волосами, заплетенными в косичку, что чуть растрепались за время дежурства. Меня никогда не посещали мысли стать волонтером. Говорит ли это о том, что я эгоист? Я так не думал о себе. Дома я всегда подкармливал бездомных животных, когда мог. Один раз даже отвез сбитого машиной и покинутого на обочине умирать кота в ветеринарную клинику. Кот умер, но… мне как-то спокойнее думать, что он умер не один, слушая как равнодушно проносятся автомобили на дороге, а когда рядом с ним был кто-то, кому не все равно. Мне это показалось важным. Помогать же людям - видимо моего сердца едва хватало на мою семью и пару случайных голодных пушистиков. Ну раз уж речь зашла о переездах: - А ты всегда жила в Сангревее? - Нет, это фактически было первое место работы, что мне предложили после завершения моей волонтерской миссии, и я согласилась, тем более здесь такая потрясающая природа, и я решила что будет классно пожить в этой части страны. - То есть, для тебя переехать не проблема? - спросил я. - Не проблема, особенно если к кому-то. Данни, ты предлагаешь съехаться? - Эм… нет, но да… может быть, - Я сам хотел задать ей этот вопрос, но услышав его от Оливии внезапно сильно смутился. Она же лукаво посмотрела на меня. - Я легка на подъем и люблю путешествовать, Данни. А медсестры нужны в больницах по всей стране. Так что… я буду не против рассмотреть варианты.       Я снова смущенно улыбнулся и отпил кофе. Так это означает “да”? Похоже на “да”. Кажется, я все еще улыбаюсь.       Мобильник Оливии запиликал, что означало, что ее вызвали в приемку, и она быстро вытерла губы салфеткой и вскочив из-за стола, побежала на вызов, но тут же вернулась ко мне и чмокнула в губы с улыбкой. И уже точно убежала, а я все еще улыбался. Вот чего я хочу - просто определенности и спокойствия от жизни, просто чего-то обычного и человеческого: работать на обычной работе, встречаться с обычными людьми, обнимать обычную девчонку, косичка волос которой пахнет цветочными духами, все лучше, чем кровью растерзанного медведя.       Выйдя на задний двор больницы я решил подождать Оливию. Уже начинало смеркаться, но у меня был выходной, делать мне было нечего, да и идти некуда. В моей голове все работал таймер, когда мне примерно нужно вернуться в дом Тома, но часа четыре у меня, думаю, еще есть. До полуночи.       За моей спиной суетилась вся больница, что не знала покоя с момента своего открытия, я же вдыхал полной грудью воздух в здешнем дворе. Он был такой же чистый и приятный, как и по всему городу, благодаря хвойным лесам вокруг. У меня дома воздух был совсем не такой. Клянусь, я буду скучать по здешнему, когда уеду.       Я уже было присел на лавочку, как увидел знакомый силуэт. Нет, не Тома. Дрим. Это был Дрим, тот взломщик-Ютубер, который пытался вскрыть Томов сейф вместе с другими медвежатниками. Сейчас он сидел на лавочке чуть поодаль от меня, курил, вытянув одну ногу вперед и, что это, на ней гипс, а рядом на скамейку прислонили костыли? Да что с ним случилось-то?       Я пошел в его сторону, и Дрим увидел меня раньше, чем я смог к нему дойти. Увидел и испугался. Лихорадочно выкинув сигарету, он попытался схватить свои костыли, но лишь задел их и те упали на газон у лавочки. Я попытался помочь ему поднять их. - Нет, нет, уйди, уйди, я понял, я все понял, он мне объяснил, я понял - полушепотом затараторил Дрим, глядя на меня безумными глазами. У него был очень болезненный вид. Только сейчас я заметил, что на нем нет брюк а из одежды лишь больничная роба и тонкий махровый халат. Кажется, он в этой больнице провел уже какое-то время. - Стой, тише, успокойся, Дрим, это я, Д'антре, ты узнал меня?       Дрим схватил меня за руку и прошипел глядя все так же безумно: - Я знаю кто ты, я знаю, ты живешь с ним. Ты с ним живешь. Они думают, что я безумец, но я не безумец. Он резал меня и пил. Он говорил, что это мне за обман! Нет, нет, нет, я буду честным, я буду хорошим, я уеду.       Я ничего не понимал: в нашу последнюю встречу Дрим был не таким и так себя не вел. Что с ним случилось? Выглядел он плохо, но представляю насколько плохо выглядел, когда только поступил в больницу - сломанная нога, бинт на руке и много маленьких порезов на руках и видимой части ноги, с самым глубоким порезом на шее.       Внезапно взгляд Дрима стал куда более осознанным и он сказал: - Скажи ему… скажи ему, что мне жаль, пожалуйста, скажи, я все понял, я скоро покину этот город, я уеду. И ты уезжай. Беги от него. Ты знаешь от кого.       Кажется наша возня во дворе привлекла внимание медперсонала - к нам подошли две медсестры и причитая, что пациентам нельзя находится вечером вне больницы, и что пора спать, увели Дрима прочь.       Я же остался где и был, я смотрел на то как его уводят и лишь тяжело вздыхал про себя. Уже второй человек говорит мне бежать от Тома. Сперва его брат, Виктор, теперь вот этот парнишка. Мне не нужно себе объяснять, что с ним случилось, здесь и так все кристально ясно - я мог не знать каких-то деталей, но общую картину понимал четко: Том нашел и наказал того, кто поимел его. Дважды. В прямом и переносном смыслах. - Бедный парень.       Я услышал голос Оливии за спиной и повернулся. Похоже ее помощь в приемке пока была не нужна. - Ты знаешь что с ним, Лив? - Да, он поступил к нам пару недель назад, избитый, со сломанной ногой и острым психозом. Полиция нашла его на дороге, рядом с его разбитой машиной. Говорили, как будто на машину скинули что-то тяжелое, вот только ни камней, ни оползней, ни сбитых животных на том участке не нашли.       “А вот и детали” - подумал я про себя. Впрочем, в свете пяти трупов моей команды, жестко наказанный проходимец Дрим уже не выглядел таким уж несчастным. В конце концов - он то остался жив, пусть его и “попили”. Вот настолько я становлюсь уже толерантен к жестокости этого вампира, и почему, черт возьми, все крутится вокруг его личности, даже когда его самого нет рядом? Это когда-то кончится? - Странные порезы на нем, знал бы ты сколько у нас таких случаев бывало, за года и, кстати, не все выживали. - Что? - я почувствовал как холодок пробежал по моей спине от ее слов. - Ну, порезы - спокойно продолжала Оливия - не характерные для аварии, скорее как будто их нанесло какое-то животное или птица, хотя такие в наших краях не водятся. - А… откуда ты знаешь? - спросил я как можно более ровным голосом, запрещая себе показывать нервозность. Оливия снисходительно посмотрела на меня: - Данни, я же медсестра при патанатомии, у меня есть доступ ко всем подобным случаям за все время.       Доступ у Оливии и правда был. Через полчаса я сидел в подвале больницы, возле морга, и в слепой зоне камер видонаблюдения больницы, потому как, строго говоря, Оливия не имела права показывать мне свой планшет и медицинские данные третьих лиц. Но она явно во всем хотела меня порадовать и угодить потому что… ну потому что я ей нравился, правда нравился. Тому кто тебе не нравится, ты не намекаешь о том, чтобы как-нибудь съехаться. И надо сказать, это чувство к ней было взаимным. Моя дама-психотерапевт, о я ее почти уже забыл, говорила как-то что настоящая, истинная любовь складывается легко и спокойно, она течет без интенсивной влюбленности и бурных чувств, короче является противоположностью тому, что у нас с Томом. Точнее… что у нас было с Томом, пусть и коротко.       Но сейчас я совсем не мог отвлечься от другой темы: для Оливии я сделал вид, что мне просто нечем заняться, и держал спокойное лицо, но сердце у меня стучало быстрее, а в горле стоял ком, когда я листал на планшете дело за делом: 167 случаев порезов таких, как у Дрима, за тридцать лет. С делом Дрима будет 168. Случаи разные - мужчины, женщины, кто-то просто обращался с порезами, кто-то с более тяжелыми увечьями, как-то с переломами конечностей, ссадины и ушибы, всех объединяло одно: порезы, кровопотеря, острый временный психоз и спутанность сознания, никто из потерпевших не мог дать пояснений, что же с ними произошло. “Он меня резал и пил” - так сказал Дрим. Черт, все слишком хорошо сходится, чтобы просто отмахнуться. Думаю это имело смысл - следы человеческих, ну ладно, вампирских зубов оставляют однозначные отметины, да еще и бонусом, фактически дают стоматологический слепок челюстей нападавшего, что в момент сужает круг поиска подозреваемого. Так что кусать зубами и пить человека мог бы только вампир-идиот. Томас идиотом не был, нет. Разрезать кожу ногтями а потом пить это его стиль. Так он сделал с… ребятами моей команды в его подвале, так он сделал и со мной, когда на вторую ночь знакомства рассек мне плечо. Правда мою кровь он не пил. Так он видимо сделал и с Дримом.       Но самое плохое, черт, самое плохое в этих случаях было то, что 36 из них были с летальным исходом. Причина смерти в половине случаев - критическая потеря крови, проще говоря - их выпили досуха.       Только сейчас я заметил, что какое-то время смотрю не в планшет, а на стену перед собой. В мире Тома я ощущал себя как математическую погрешность выжившего. Я знал его секрет и был все еще жив и невредим. Надолго ли? В десять вечера кончалась смена Оливии, надеюсь хоть секс меня отвлечет.       Секс не отвлек. Оливия нежно покачивалась сидя сверху на мне, и начинала стонать все громче, я же участвовал в процессе лишь телом, но не головой. Мне вдруг захотелось перевернуть ее на живот, намотать ее косичку на свой кулак, вставить сзади и отодрать, что есть сил, пока она не охрипнет от крика. Эта мысль была настолько внезапной и шокирующей, что спазм пробежал по моему телу, Лив же восприняла это как комплимент себе, улыбнулась мне и ускорила темп езды на моем члене.       Нет я не думал о том, чтобы взять ее силой и против ее воли. Ни за что. Просто мне вдруг так захотелось заняться сексом жестко, подчинить ее себе, и выдрать на своих условиях и к ее удовольствию тоже, но прежде к моему. Да что со мной происходит, мать твою? До знакомства с Томом, до секса с ним, я никогда, ни разу в жизни, не занимался этим так зверино и у меня не было таких желаний. Я чувствовал как меняюсь, точнее меня меняют… Том и его хотелки по долбаному контракту. Мне это не нравилось. Наконец-то я кончил. Все, пять минут полежать и надо будет ехать домой.       Долбанная поливочная машина, что чистит улицы от пыли, обязательно ей работать ночью? Стоп, который сейчас час? Все еще сонный я резко подскочил на кровати и схватил свой мобильник: 4:12 утра. - Вот черт, я проспал. Проспал. Прости мне пора, - спрыгнув с кровати, я стал лихорадочно искать свои вещи и одеваться. - Данни, сегодня же воскресенье - сонным сдавленным голосом, не открывая глаз, сказала Оливия - что твой босс, Монтагю, дает тебе только один выходной? - Откуда ты знаешь на кого я работаю? - ошарашенно спросил я.       Да, странно, но я не говорил Оливии, что работаю на Томаса Монтагю, за все это время, я сказал ей, что работаю личным ассистентом “одного бизнесмена”, но не уточнял какого, а когда мы обсуждали работу я всегда вспоминал случаи со своей работы программистом, а историй о нынешней работе я старательно избегал. Да и рассказывать было особо нечего. А может я подсознательно просто и не хотел. - Здесь в округе не так много богачей, Данни, и городки не настолько большие, все друг друга знают. Здесь многие знают, что ты ассистент того затворника-одиночки, - Оливия потерла глаз - почему ты никогда о нем не говоришь?       Хорошо, что она не видела как насупилось мое лицо, пока я натягивал джинсы, стоя вполоборота. Меня разозлил ее вопрос, хотя злиться я должен в первую очередь на себя.       Тонкие лучи рассветного солнца прорезались сквозь еще темные стволы высоких сосен и мягко падали на дорогу передо мной. В другой ситуации я бы любовался этим зрелищем, но сейчас я гнал на Тесле быстрее обычного и меня нервировало другое: за все время жизни с Томом, я ни разу не ночевал вне его дома, и не смотря на то, что он мне не позвонил за ночь, мое отсутствие скорее всего заметил.       А нервничал я и потому, что Оливия была натурально моим секретом от Тома, тем, которому он явно будет не рад. Он уже один раз угрожал причинить ей боль, когда учуял ее запах в машине, черт, имею ли я право так ею рисковать вообще? Но и мысль о том, чтобы все так закончить я не могу допустить. Я тяжело вздохнул про себя. Какой же я все-таки дурак.       На мониторе Теслы оставалось 10 километров до пункта “дом”, а я все вспоминал как вчера вечером смотрел на врачебный планшет Оливии: 167 случаев “порезов-укусов” за тридцать лет. 36 из них - летальных. Можно было бы предположить, конечно, что это не работа зубов Тома: он явно не один вампир во всем мире. Вот только вчерашний Дрим, насмерть перепуганный, и с такими же ранами оставлял мне мало пространства для оправданий моего вампира. Я попытался прикинуть в уме какой у меня шанс того, что я остался в живых, а не стал еще одним именем в списке трупов со странными порезами. Так 36 трупов плюс… плюс Арчи, раз, Эдди, два, Леон, три, Дик, четыре, Сильвия, пять и… и ее не рожденный малыш. Шесть. 42 трупа, и один живой. Не сложная дробь - шанс выжить с Томом составляет 2.3 процента. Я вздохнул. Так себе шансы.       Когда я подъехал к дому Тома у меня уже была готова версия моего отсутствия. Сангревей, бар, пьянка. Никакой Оливии, никаких знакомых лиц с работы, просто выпил и остался послушать концерт живой музыки местной группы, а потом заснул в машине до утра. Правдоподобно, вполне.       Очень тихо, аккуратно открыв входную дверь, я скользнул внутрь. Я ощущал себя школьником, что сбежал из дому, и сейчас боится попасться на глаза родителям вернувшись поздно с гулянки. Так и вышло. - Где ты был? - голос Тома раздался чуть поодаль от дивана и разрезал тишину спящего дома, заставив меня подскочить на месте от неожиданности. - Да госсссподи - пролепетал я, стараясь отдышаться от испуга и пытаясь найти глазами Тома. Бесполезно, в доме было абсолютно темно, а солнце еще не встало настолько, чтобы осветить всю гостиную, но кажется я вижу силуэт в кресле рядом с диваном. - Я… был в баре в Сангревее, - наконец сказал я - прости выпил многовато и потом заснул в машине. - Предупредить не мог? - Я не видел лица Тома, но интонации у него были недовольные. - Прости я не планировал что выйдет все так… - Я уж было подумал, что ты меня избегаешь.       “Кажется мы друг друга избегаем Том.” - подумал я, а вслух же сказал: - Это вряд ли.       Да, я не ошибся, я оставался в поле внимания Тома всегда. - Ты так ничего и не сказал. - По поводу? - Твоей мертвой команды. - Уже ничего не изменить, так что какая разница? Можно я спать пойду?       Я не хотел спать, я выспался у Оливии, но и продолжать присутствовать на этом допросе мне тоже не хотелось. - Я тебя знаю, тебе есть разница. - С каких пор мое мнение имеет такое значение для тебя?       Кажется, я сказал это зря. Эта фраза вырвалась у меня сама собой, и я если честно пожалел, сказав ее. Том ничего не ответил. То ли не хотел, то ли думал, что сказать. Я устал стоять у двери и прошел к креслу напротив Тома, благо солнышко уже начало заполнять гостиную и силуэты мебели становились отчетливее. - Ты снова меня боишься, Данни?       “Я и не переставал” - хотел ответить я, но лишь отрицательно покачал головой, и уселся напротив Тома. Не сомневаюсь, что Том увидел мой жест. Меня раздражало то, что он меня видит хорошо своими вампирскими глазами, а я его нет.       Когда мы успели с ним опять так отдалиться, и ведем себя словно в первые дни нашего знакомства? Я верил в цифры - я выиграл счастливый билетик и попал в 2.3 процента переживших близкое знакомство с Томом Монтагю. Но почему-то совсем не ощущал себя счастливчиком. - Что бы ты сделал с человеком, что убил твою Диану, если бы нашел его? - внезапно спросил Том. Лучи восходящего солнца уже начали заполнять гостиную, и один почти коснулся лица Тома, поднимаясь вверх по его рубашке. - К чему этот вопрос? - недоуменно сказал я, потому что вопрос и правда был неожиданным. - Ставлю тебя на мое место. Ты ничего не сказал про убийство твоей команды, хотя сам выпросил у меня полную историю и осуждаешь меня за эти смерти. Побудь же в моей шкуре: человек, что убил Диану, чтобы ты с ним сделал?       Серые глаза все так же изучающе разглядывали меня: давно мы не играли с ним в игру: “Задай неудобный вопрос Данни”. Он выбрал очень плохое время. - Я не знаю Том, к чему эти теории?       Том взял с журнального столика бумажную папку, на которую я до этого не обращал внимания и хлопнул ею по своему колену. - Полицейский отчет с места исчезновения твоей сестры.       Я похолодел, и вжался в кресло. Ну и утро. - Как ты… - Белфорт. Я попросил и он подергал за ниточки, связавшись со знакомыми полицейского отделения твоего родного города. Дело твоей сестры еще в процессе расследования, но появились новые данные. - Стало известно, что ее убили? Ее убили? - последнюю фразу я сказал уже совсем севшим голосом пересохшего горла. Сейчас оборвется последняя ниточка моей надежды. Том смотрел на меня строго, но не торопил меня: - Я ничего тебе не скажу, пока ты не ответишь мне: что бы ты сделал с убийцей своей сестры? - Я бы… я бы сдал его в полицию. - Как видишь, полиция продажна, и не обязательно иметь столько денег, сколько есть у меня, чтобы купить себе свободу. - Имя убийцы в папке?       Томас лишь смотрел на меня выжидательно и не моргая. - Я… Я бы убил его тогда. - Как? Подробнее, что бы ты сделал?       Я неотрывно смотрел на папку, что так и лежала на колене Тома: если там и правда имя убийцы, то добраться до него будет не невозможно. Черт, с хорошим планом осуществимо многое. И я не скажу, что ни разу не думал об этом, думал. Я думал, что бы я сделал с человеком, что отобрал у меня Диану. И никакая моя мораль тут не работала. Я знал, что Диане причинили зло, всегда знал, и если я буду знать, кто он… - Я бы подружился с ним, или хотя бы стал знакомым. Я бы заманил этого человека в отдаленное место, где будем только мы. Я бы пытал его. Днями. Не давая умереть. Я бы делал это до тех пор пока его фальшивые извинения, те, что дают, чтобы прекратить боль не изменились бы на вполне искренние, я бы… - я осекся, поймав взгляд Тома, который смотрел на меня почти что с восхищением. И почему-то вспомнил нашу первую встречу в кофейне, когда увидел его. Будь он обычным человеком, то сейчас он был бы мертв руками моей команды. Муж Лины был бы жив, и сейчас бил бы ее и Лео. И бывший зам Тома, Кристиан, или как там его, был бы жив имея компанию Тома в своих руках. Попадись мне в руки человек, что причинил боль Диане, я бы не дал ему жить. - тогда я бы убил его, но прежде пообещав свободу. - Чтобы отобрать у него последнее? Надежду? - Том чуть улыбнулся, но тут же убрал улыбку с лица. - Нет здесь имени убийцы, Данни, но есть кое-что другое, - Он толкнул папку в мою сторону, и та, шелестя страницами по журнальному столику оказалась у моего края. - Читай.       И я прочел. Я прочел что в обновленном полицейском отчете был заявлен белый пикап без регистрации и номеров, который был найден полицией заброшенным в 27 километрах к северо-западу от места исчезновения Дианы, в пикапе на пассажирском сидении и в багажнике найдены следы крови, по размеру пятен и степени подсыхания крови установлена примерная потеря крови объемом 2 литра 745 мл. Степень потери крови субъектом - критическая. Прогноз выживаемости субъекта без оказания медицинской помощи в ближайшие 12 часов - 8.58%, 48 часов - 4.34%, 72 часа - 0.34%.       Генетическая экспертиза установила 98.99% соответствие ДНК с материалом тканей субъекта Линди Исстром, 98.97% соответствие с материалом тканей субъекта Анна Истром и 99.99% соответствие с материалом тканей субъекта Д'антре Исстром… На этих словах силы покинули меня, и я опустил папку себе на колени, и уставился невидящим взглядом куда-то вперед себя. - Мне жаль, малыш, - Я почувствовал как рука Тома аккуратно легла мне на плечо. Он стоял рядом. А я уже просто не мог, я не мог… все это время, весь предыдущий день, и это утро, были настолько длинными и утомительными, что, черт, я зарекался же плакать, я зарекался. Я подскочил с кресла и обнял Тома двумя руками, прижав его к себе. Вряд ли он настроен на объятия и вряд ли ему это нужно. Он ни разу не успокаивал мои слезы, но это сейчас нужно мне, так что если он не собирается… тут я почувствовал как его руки сомкнулись на моей талии, и он погладил меня по спине. - тшшш, тише, мне жаль, Данни, - Это были слезы горькой радости: мне было невыносимо больно знать, что Диана точно… она мертва, но определенность, само то, что я знал, теперь точно знал, что её уже нет, странным образом давало спокойствие и тепло. Определенность. Как будто мне дали долгожданный зеленый свет и теперь я могу… поплакать о ее кончине, о том, что моей сестры уже точно нет. Не знаю, как долго я обнимал Тома, он не пытался разорвать объятия, а все гладил и гладил меня по спине. Как мило, это один из редких контактов наших тел, без сексуального подтекста. Разве это существо может быть монстром? 36 трупов, моя команда, Дрим… но Том так заботится обо мне. И он ведь часто это делал: помог Линди, укрыл меня от полиции, сделал мне спортзал и даже… даже в сексе не требовал, не подавлял, не обижал, а лишь направлял и подталкивал. А сколько прекрасных вечеров мы провели за ужинами и разговорами в этой гостинной, я что и правда это не ценил? Чаша весов моего отношения к Тому вновь качнулась в сторону позитива, как уже делала это много раз. Надеюсь, в последний. В наших с ним отношениях тоже очень нужна определенность. - Данни, мне очень приятно тебя обнимать, но, небо как видишь, сегодня без туч, а я бы очень хотел свозить тебя в одно место, пока солнце еще утреннее и свет мягок для меня. - Куда? - я чуть отстранился и посмотрел на него сверху вниз. В моих объятиях Том кажется удивительно безобидным. - Ответить на твой второй вопрос: в какую же клетку посадил меня мой отец?       Я удивленно вскинул брови: если честно я уже забыл про свой вопрос, я так был увлечен работой и… моей медсестрой, что у меня совсем вылетело это из головы.       За месяцы жизни с Томом я достаточно накатался по округе, чтобы не увидеть ни прутьев, ни сетки, ничего такого, что могло бы хоть как-то сдерживать Тома. Я понимал, что под “клеткой” он скорее имел ввиду что-то метафорическое, и все же сейчас, сидя на пассажирском сидении Теслы и глядя на то, как проносятся мимо деревья, я же уже пытался рассмотреть за ними что-то похожее на неприступную стену. Я ничего так и не увидел.       Я бросил на Тома короткий взгляд, что-то явно сильно его тяготило, могу поклясться, что даже в первые дни нашего знакомства, когда его натурально избили, он не выглядел настолько уставшим и без сил. И правда, как будто зверь, загнанный в клетку, зверь потерявший надежду выбраться.       Машина легко скользнула на холм и Том заглушил мотор, припарковавшись чуть сбоку от дороги. Мы выехали на живописное место: фактически юг штата, прямо к побережью Тихого Океана. - Приехали - Том вышел из Теслы, и я поспешил следом за ним.       Солнце уже поднялось достаточно высоко над океаном, но кажется погода к нам благосклонна и на небе собираются тучи, что точно будет на пользу Тома. - Вот она, южная граница моей тюрьмы и место, за которое мне нельзя выходить - Том провел рукой, очертив воображаемую границу, которую я не увидел. Я недоуменно осмотрелся, передо мной все так же простиралась серая полоска пляжа и бескрайний Тихий океан. Он видит что-то, чего не вижу я? - Но наверное лучше все по порядку - сказал Том, увидев недоумение на моем лице. Он немного качнулся вперед и вновь откинулся к боку машины, словно собираясь с мыслями. - Я говорил, что я служил в Вермахте, да? Ну и в целом вся наша семья: отец, мать, сестры, я, мой брат Виктор и наш… тогда еще живой, старший брат - Марцелиус, Марк, так мы его звали. Для меня эта война была первой в жизни, Вик прошел уже и Первую Мировую, Марк же прошел уже десяток и был очень закаленным в боях воином. Поэтому когда Гитлер напал на Польшу в сентябре 1939 года, а двумя днями позже наш отец объявил, что клан вступает в войну, мои братья спокойно согласились и начали готовиться. Я тоже пребывал в радостном предвкушении, потому как и меня впервые брали на войну, настоящую войну, не просто конфликт кланов, а побоище мировой величины, хотя в начале и не казалось, что эта война примет такие масштабы. Уже тогда про существование вампиров знало лишь меньшинство, мы отошли в тень мира, и миром, как им казалось, правили лишь люди. Так жизнь нашего вида стала куда спокойнее, вампиры и так не сильно ладят друг с другом, люди же банально завидовали нашим особенностям и способностям, но выражалась эта зависть через страх и желание нас уничтожить. И тем не менее планета-то у нас одна на всех и совсем разграничить существование наших видов было невозможно, да и не очень нужно. У отца были свои политические амбиции, он уже живет очень долго и у него так часто бывало - то он становился правителем какой-то территории, то на десятки лет уходил в тень, отдыхая, изучая что-то новое и давая время миру стереть память о его лице и личности. Так что назревающая война Германии пришлась очень кстати, когда отец вновь захотел выйти на политическую арену. Мой брат Марк всегда был правой рукой отца, хотя его больше интересовали битвы как таковые чем политика. Марк рассказывал мне истории про то, как холодное оружие типа мечей, сабель, ятаганов, заменило огнестрельное оружие, а после и многозарядное огнестрельное. Он истинно любил свое ремесло и был пожалуй одним из лучших, если не лучшим бойцом на мечах во всем мире в то время. Он совсем недавно только прошел Первую Мировую Войну и появление на поле битвы первых танков его восхитило: после того, как мы перестали использовать оборотней в войнах, танк оказался едва не первым созданием, с тех пор, способным убить вампира, а Марк любил сложные вызовы. Тогда не было столько способов фото и видеосъемки и скрывать наши вампирские способности нам не особо доводилось. Если враг видел как мы атакуем, то скорее всего это было последнее, что он увидит в своей жизни и свидетелей не будет. В целом время было веселым для меня, но так длилось не очень долго, - Том вдруг чуть замолчал, нахмурился и стал задумчив. - Что-то изменилось? - спросил я. - Что-то пошло не так… не с войной, а с нашей семьей. С каждой новой атакой, с каждым новым взятым городом, отец как будто терял запал, будто старел, не внешне, но внутренне. Для меня это странно до сих пор. Я помню, как он ходил у рядов колючей проволоки, кутаясь в офицерский зимний плащ СС, и смотрел на легко одетых пленников, что сидели прямо на земле, в начале ноября, под открытым небом, и отец что-то бормотал про себя, бормотал. Я уж было подумал не свихнулся ли он. И кажется таки свихнулся, под конец года объявив нам, что клан меняет сторону в войне. - Дай угадаю, ты не согласился? - Да, но я не был первым. Первым не согласился Марцеллиус, закаленный битвами воин, не оценил идею предательства как вампиров, так и людей на стороне которых мы тогда воевали. Марк он… всегда был верным, не только отцу, но и идеям, под знамя которых он вставал. Возможно смену стороны он воспринял как личное поражение, а Марк не любил проигрывать, тем более не по своей вине. Слова отца о каких-то там жертвах не него не возымели большого эффекта, как и на меня, если честно, и я поддержал Марка, как и моя… хм… сестра. - Не сказал бы, что Ингрид поддержала бы нацистов… - удивленно начал я, как Том меня прервал: - Не Ингрид, а Вара, Варессо, другая сестра, но сейчас не о ней. Бунт Марцеллиуса не увенчался успехом, и после недолгой внутриклановой войны к весне были казнены почти все вставшие на сторону Марка, кроме него, меня и Варессо. Нас с Варой пощадили, как самых младших, полагаю, да и мать приложила не мало сил, чтобы вымолить нас всех у отца, она знала наши порядки, понимала и чтила их, но в то же время потерять сразу троих детей, вместо одного была не согласна. Мы согласились попросить прощения у отца и нас простили. Марк же… ему не дали такого выбора. Самый старший сын точно знал, что делает - так примерно сказал отец, и слова его жены не помогли, моего брата, Марцеллиуса, приговорил к смерти его же отец. Но Марк и тогда не отрекся от своего решения. Его казнили зимой, удивительно, но даже зимнее холодное солнце беспощадно к вампирам. - Стоп, но я думал ваш клан имеет иммунитет к солнцу? - Все так, просто есть древний особый отвар из трав, выпив который, подавляется иммунитет и… вампир натурально сгорает под солнечными лучами. Очень давно этот отвар использовался для пыток, но последние сотни лет это скорее стало методом почетной казни или добровольного ухода из жизни. Марк все сделал добровольно, он сам его выпил и… ушел очень достойно.       Том вновь прервался и лениво провел взглядом машину, что вынырнула из-за поворота перед нами, и пронеслась мимо нас куда-то в сторону Сангревея. - Так… а при чем здесь “клетка”, Том, я не… - Ну так, а ты дослушай - с мягкой усмешкой сказал он и продолжил - Нас с Варессо простили, но то, что мы трое сделали, предательство семьи, все же было большим проступком и, Марка уже не было, а вот с нас с сестрой скажем “взяли на карандаш” и наши проступки судили строже, чем других. К тому же с подачи отца и глав других кланов в вампирскую моду вошел гуманизм - Том внезапно рассмеялся и даже чуть подался вперед - гуманизм, понимаешь? После Второй Мировой кланы большинством поддержали идею еще большего ухода в тень и даже, даже случилось то, чего раньше никогда не было в нашей истории - мы начали наказывать своих же, за убийства людей. Нет, конечно это правило действует с оговорками, например, если жизни вампира угрожает опасность, будь то от человека или от жизненно необходимой потребности выпить крови - то конечно самооборона и убийство оправданные меры. А скажем поймать на улице девчонку или парня и позабавиться с ними как кошка с мышкой наевшись и убив - это тяжелый проступок.       Я слушал его рассказ и не мог поверить своим ушам: это самая невероятная история из тех, что рассказывал мне Том. И “вампиры-гуманисты”, вот так поворот. - Так ты хочешь сказать, что вампиры, сейчас, относятся к людям лучше, чем к своим? - Не лучше, снисходительнее. Многие из вас и до 70 лет не доживают, у нас же это возраст, когда вампиры перестают считаться условными подростками. А при общей доступности заменителя крови охота на человека потеряла свой первоначальный смысл - пропитание. Вас, людей, оставили в покое. Ну а я… - Том сглотнул и шаркнул ногой по земле подняв облачко пыли - а я просто этого не понимаю, как бы не старался. Мы высшие существа, мы сверх вид, и мы обязаны прятаться, скрываться, серьезно? - Он посмотрел на меня нахмурившись, как будто ища во мне поддержки, я ничего не сказал в ответ, и надеюсь мое лицо меня никак не выдало. - Так что годы моей молодости пришлись на эпоху самосдерживания. Нет, конечно я с легкостью искал и находил себе проблемы с людьми, что оправдали бы их последующее убийство в глазах отца и клана, но… наверное отец всегда видел мою суть, видел во мне копию Марка, что когда-то встанет против него. Хотя таких планов у меня никогда не было, я лишь хотел жить как захочу, без ограничений, - Том вновь замолчал и чуть подумав спросил: - Сколько тебе лет, Данни? Ах да, точно ты же мне говорил. Так вот ты еще не был рожден, еще не был зачат, а я уже несколько лет, как видел это, это все вокруг и ничего кроме этого, - он обвел руками показывая на виды вокруг - мне хотя бы дали пожить часть моей молодости на воле, но скажу я тебе, провести треть жизни взаперти - это охренеть какой срок - Том скрипнул зубами и нервно скрестил руки на груди.       Я все еще ничего не понимал: где “взаперти”? Какой “срок”? Все, что я видел перед собой это бескрайний Тихий Океан, и дорогу что уходила дальше на юг за поворот. - Том… - Я… я убил кое кого, - наконец выпалил он словно все это время готовился заставить себя сказать это - Случайно, абсолютно, но ее убийство и то кем она была, это был серьезный проступок, смертельный в глазах отца, он тогда так на меня смотрел, как будто мне не хватало самобичевания за ее смерть, а меня еще в этом и обвинили. Для отца это убийство стало последней каплей, он собирался было приговорить меня как Марцеллиуса, черт, мне тогда было так плохо, что и я сам не был против выпить то чертово зелье и отдаться на растерзание солнцу, но… но вмешалась мать. Наверное самоуверенно так говорить, но где-то я чувствовал, что как младший я всегда был ее любимчиком, мой период детства и ее опеки длился дольше, чем у моих братьев-сестер. Мама… мать вмешалась и сказала, что если меня казнят, то она уйдет со мной. Тогда и сестры подключились. Все вместе они смогли уговорить отца дать мне шанс - Том снова рассмеялся и все так же улыбаясь продолжил - как будто я этот шанс просил, как будто я и правда был виноват. Но… но я и не отказался.       Последнюю фразу он сказал совсем тихо и печально, как будто сожалея о чем-то. - Все что мне дали, это дом матери, и сто километров дистанции в любую сторону от дома: юг, север, запад, восток, выбирай, в любую сторону сто километров, но не больше. Вот здесь - Том бросил камушек куда-то на дорогу - Примерно здесь проходит граница моей тюрьмы: с одной стороны уходя в воду и захватывая кусочек океана, а с другой стороны убегая куда-то в лес. Это было почти тридцать лет назад, как я и сказал, еще до твоего рождения Данни.       Услышанное мало укладывалось в моей голове: запереть сына на какой-то территории на 30 лет, почему просто не: - И что случится если ты… ну… просто выйдешь за границы? - спросил я, хотя почему-то вопрос мне показался глупым. Том снисходительно посмотрел на меня и ответил: - Да понятия не имею, но, отец обещал меня убить, если я нарушу его запрет, а он всегда держит данное семье слово. Может мне удастся даже проехать пару штатов. А может меня убьют его шпионы, где-то за следующим поворотом. - Шпионы? Ты думаешь он… - Да, конечно, - фыркнул Том. - Их тут масса, и многих я ловил не раз, хотя - он посмотрел на меня и чуть улыбнулся - я точно знаю кто не шпион, - он улыбнулся краешком губ.       Еще одна машина выехала из-за поворота и пронеслась мимо нас. - Знаешь… - сказал Том - я бы многое сейчас отдал, чтобы просто увидеть то же, что и они всего десять минут назад. Чтобы узнать, как изменилась жизнь за все эти тридцать лет, за тем поворотом.. - И ты… ты здесь навечно заперт? - Нет… черт, я не знаю, это… пойми это еще сложнее.       Я не стал давить на Тома, у него тоже было тяжелое утро и в целом все последнее время, и он был очень хорошо вымотан. Теперь я понимаю почему. Но все же один вопрос у меня еще оставался. - Так… а кого ты убил?       Наконец Том повернулся ко мне, впервые с того, как начал свой рассказ. Он улыбнулся теплой, но чуть болезненной улыбкой и тихо сказал: - На это у нас уговора не было, Данни. Да и какая разница. Я застрял тут, а ты застрял со мной. До конца лета.       Кажется все-таки сегодня снова будет дождь.