Милый, суженый, родной

      Уход из Тяньчуана кажется лучшим решением, и Чжоу Цзышу, получив последний гвоздь, принесший неимоверное облегчение мающейся душе, вопреки физической боли чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Может ли что-то сравниться с ощущением свежей, безграничной свободы? Прожить три года вольной птицей и умереть, будучи никому ничего не должным – это ли не радость? Единственная радость, не считая вина, которую он может себе позволить.       Сменить внешность – проще простого. Прекрасный воин превращается в бездомного бродягу со спутанными волосами и кувшином вина за поясом; его умения заметать следы позволяют ему скрыться от вездесущих ищеек, так что уже совсем скоро Чжоу Цзышу, по чьим пятам крадется одна только смерть, направляется в другой город. Однако на полпути его осеняет идея получше: зачем стремиться к толпам людей, если душа требует одиночества? И вскоре под покровом ночи Цзышу устремляется к густому лесу.       В тишине слышны только пение цикад и резкие возгласы сов; эта ночная мелодия леса сопровождает бывшего главу Тяньчуана довольно долго, пока он наконец не достигает небольшой поляны, посреди которой возвышается миниатюрная избушка с узкими окнами и покосившейся крышей. Невысокие ступени заросли травой и кустами, так что подбираться к ним не очень-то и удобно; Цзышу обходит домик по кругу, внимательно всматриваясь в землю под ногами и отыскивая взглядом любые подозрительные мелочи. Когда же он наконец удостоверяется, что остановиться здесь будет благоразумным решением, то пробирается по ступеням и открывает скрипучую дверь, неприятным визгом возвещающую о том, что в дом этот уже очень и очень давно никто не заходил. При входе со стены свисает огромная паутина, и пара пауков тотчас же в панике убегает куда-то под потолок. Внутри все покрыто пылью, она летает в серебряном свете луны, и Цзышу не может удержаться от чихания. Он прикрывает за собой дверь и осматривается: стол, пара крепких стульев и большая кровать у одного из окон – вот и все убранство одной из комнат; вторая же комната отведена под кухню, где обнаруживается совсем немного посуды.       Осмотревшись и по итогу приняв решение остаться в этом заброшенном домике, Цзышу растряхивает постель, подняв еще больше пыли, и падает на неожиданно мягкий матрас. Он уверен в том, что успешно избежал погони, искусно запутав собственные следы, и спокойно засыпает.       Тем более шокирующим становится его резкое пробуждение, когда он выныривает из сна и понимает, что кто-то крепко держит его за оба запястья, навалившись всем телом. Чжоу Цзышу распахивает глаза и видит над собой невероятной красоты мужчину; его губы растянуты в хитрой улыбке, а черные глаза чуть прищурены и осматривают с некоторым любопытством. Цзышу дергает руками, применяя всю свою силу, чтобы сбросить наглеца, и с ужасом обнаруживает, что не в состоянии этого сделать. Сила этого человека оказывается поистине невероятной, и это в первый момент обескураживает; но тут Цзышу замечает торчащие лисьи уши и покачивающийся рыжий хвост, и все становится на свои места.       – Какая невероятная удача! Небеса воистину благосклонны ко мне, – едва ли не мурлычет незнакомец и склоняет голову набок, так что его длинные темные волосы скользят по щеке Цзышу, – такой красавец в моей постели!       – Ты ослеп? Где ты тут красавца видишь? – фыркает Чжоу Цзышу, всматриваясь в утонченное лицо, такое бледное в призрачном лунном свете.       – О, я вижу! Этот хрупкий стан, изящные длинные ноги... Уверен, твои лопатки сведут меня с ума, как только я их увижу!       Происходящее поистине кажется сном, но ощущение стальной и одновременно аккуратной хватки на запястьях указывает на то, что все на самом деле реально. Яркий аромат чего-то свежего и сладкого, исходящий от этого странного мужчины, забивается в ноздри и будто пробирается куда-то вглубь, под кожу и дальше, достаёт до самого сердца; в носу немного щекочет, но Чжоу Цзышу старательно сдерживает себя, чтобы не чихнуть. Ему это всё-таки удаётся, и он глухо выдавливает из себя:       – Да ты и так сумасшедший...       – Ну что же ты, благородный господин? Я не сумасшедший, хотя и теряю голову от твоей красоты, – облизывается мужчина и склоняется чуть ближе, – отчего же ты её прячешь? Это ведь маска, я прав?       Он отпускает одно запястье и тянется ладонью к лицу Чжоу Цзышу, но тот мгновенно освободившейся рукой ударяет наглеца по одной из болевых точек и, воспользовавшись его замешательством, сбрасывает с себя на пол. Они оба подскакивают на ноги; завязывается драка, в ходе которой один из стульев оказывается сломан, а второй вылетает в окно. Спустя недолгое время Чжоу Цзышу понимает, что ему не одолеть духа-оборотня, и, совершив обманный манёвр, бросается к двери в надежде сбежать и затеряться где-то в лесу. Что он не учитывает, так это то, что его соперник превосходит не только в силе, но и в скорости. Так что когда Чжоу Цзышу оказывается у самой двери, оборотень настигает его и со всего маху впечатывает в удручённо скрипнувшую дверь. Этот домик явно не предназначен для подобных драк; удивительно, как он еще не развалился.       – Ну что же ты убегаешь от меня? – мурлычет ему на самое ухо совсем не запыхавшийся дух, щекоча горячим дыханием кожу; мурашки разбегаются по всему телу, отвлекая от происходящего. – А мы ведь еще познакомиться не успели. Я – Вэнь Кэсин. Позволь узнать твоё имя?       Цзышу не особо жаждет вести праздные разговоры с тем, кто его, вероятнее всего, скоро зачарует и соблазнит, а может, даже и убьёт; но он так же прекрасно понимает, что просто так его не отпустят, так что он решает временно поддаться.       – Чжоу Сюй, – называет он фальшивое имя.       Вэнь Кэсин затихает на пару мгновений, будто задумываясь о чем-то, но тут же восклицает:       – Какое чудесное имя! "Ивовый пух"*? Легкость твоих движений полностью оправдывают его! Давно ни у кого не встречал такой изящности!       – Ты мне льстишь, – отзывается Чжоу Цзышу, просто чтобы хоть что-то ответить.       – Давай договоримся, А-Сю?..Ты ведь не против, чтобы я тебя так называл?       Чжоу Цзышу пожимает плечами. Как будто этот хитрый лис перестанет, если ему запретят.       – Вот и отлично! Я предлагаю вот что: ты не пытаешься сбежать, и мы спокойно поговорим, идёт? – словно в знак доброй воли, Кэсин ослабляет хватку и легонько тянет Цзышу в сторону кровати. Тот неожиданно для самого себя снова поддаётся, думая о том, что еще пожалеет об этом.       Дух-оборотень осторожно усаживает на кровать своего гостя и сам мягко опускается следом. Его движения плавные и вкрадчивые, но все равно в них проскальзывает легкое напряжение, будто он боится, что если сильно расслабится, то Цзышу сбежит.       Но Чжоу Цзышу не сбегает. Вместо этого он садится на край постели и косит взглядом на мужчину. Ранее он часто слышал легенды о лисах-оборотнях; согласно преданиям, они очаровывали путников, соблазняли и выпивали их энергию; зная это, Цзышу не совсем понимал, почему Вэнь Кэсин до сих пор не воспользовался своими способностями и не зачаровал его.       – Как ты уже, наверное, понял, я – лис-оборотень, – начинает разговор Вэнь Кэсин, – и этот дом принадлежит мне, хотя я и ночую здесь нечасто. Однако же твоё появление, по правде говоря, привело меня в замешательство...       – В таком случае, просто позволь мне уйти, – отзывается Цзышу и, на пробу слегка качнувшись в сторону двери, ждёт ответной реакции.       – Нет-нет, не уходи! – тут же отзывается лис и хватает Цзышу за ладонь обеими руками. – На самом деле, нас свела сама судьба! Кто мы такие, чтобы противоречить ей?       Цзышу насмешливо фыркает на это и безрезультатно пытается стряхнуть цепкие руки.       – Я не верю в судьбу.       – А я верю! – восклицает Вэнь Кэсин и смотрит так искренне, что не поверить ему просто нельзя. – А-Сю, мы с тобой – родственные души! Знаешь, мне ведь звезды напророчили встречу с тобой!       В глазах лиса – марево искушения, восторга и чего-то тягуче-сладкого; сталкиваясь с ним взглядом, Чжоу Цзышу непреднамеренно вздрагивает и выдыхает:       – Я даже слушать об этом не хочу.       – А зря! Когда-нибудь я расскажу тебе об этом.       Чжоу Цзышу пожимает плечами и задаёт интересующий его вопрос.       – Ты не собираешься убивать меня? Глаза Кэсина заметно округляются; он выглядит таким ошарашенным и испуганным, что Цзышу даже немного чувствует себя виноватым. Совсем немного. Самую малость.       – А-Сю, как ты мог такое обо мне подумать? Как я могу убить свою родственную душу?       – Но ведь вы, лисы, питаетесь чужой энергией, – снова пожимает Чжоу Сюй плечами, – хотя, ты прав. Мужчин соблазняют как раз лисицы, а не лисы.       – А-Сю... – как-то странно улыбается Вэнь Кэсин, – я тоже предпочитаю энергию Ян.       Цзышу поворачивает к нему голову и встречается взглядом с черными глазами, на дне которых плещется самый настоящий голод. Тот самый голод. Хотя, что ему удивляться: он ведь и так догадался об этом почти сразу.       – А-Сю, я не собираюсь тебя выпивать до дна. Но вот от поцелуя бы не отказался.       – А я бы отказался. Будь ты прекрасной девой, я бы еще подумал бы, а так...       Вэнь Кэсин выглядит непритворно обиженным.       – Ты несправедлив, – заключает он. – Я целуюсь намного лучше женщин, у меня больше опыта.       – Уж я не сомневаюсь.       Некоторое время они сидят в тишине. За окном слышно пение цикад, это успокаивает и нагоняет сон; в какой-то момент Вэнь Кэсин первым нарушает затянувшееся молчание.       – А-Сю, я буду очень рад, если ты останешься. Я с превеликим удовольствием подарю тебе свою защиту и крышу над головой.       Цзышу поднимает бровь и усмехается.       – Я не нуждаюсь в твоей защите.       – Тогда от кого ты прячешься?       Это не тот вопрос, на который Чжоу Сюй хотел бы отвечать, так что он его игнорирует. По крайней мере, пытается.       – Твоя маска тебя выдаёт, – настаивает на своём Вэнь Кэсин; он смотрит внимательно, испытующе, будто душу вынимает и пытается залезть внутрь, изучить, что прячет Чжоу Цзышу, да там и остаться навсегда.       – Это не маска, – продолжает упрямствовать Цзышу; однако это его не спасает, когда Вэнь Кэсин внезапно резко подаётся вперёд и оставляет на его щеке легкий поцелуй. – Ты что творишь?       – Я же говорю, что это маска. Живая кожа не может быть настолько холодной и безжизненной.       В этом любопытстве лиса Чжоу Цзышу внезапно видит выгоду для себя. Будь он проклят, если не использует её.       – Давай договоримся, – поворачивается он всем корпусом к своему собеседнику, – я остаюсь, но ты не спрашиваешь меня ничего о моем прошлом и не цепляешься к моей внешности.       – Хорошо. А как насчет поцелуев?       – Нет.       – Ладно, ладно, дорогой мой А-Сю, как скажешь, – поднимает ладони в смиренном жесте Вэнь Кэсин, но в глазах его столько лукавства, что Цзышу сомневается в том, что в скором времени у него не украдут ещё хотя бы один поцелуй.