Милый, суженый, родной

      Интуиция Чжоу Цзышу не подводила никогда. Если он чувствовал, что что-то произойдет именно так, как он предполагал, то всё так и случалось.       Не подвела она его и в этот раз.       Согласившись на совместное проживание с хитрым оборотнем, Чжоу Цзышу подозревал, что покоя ему не видать до конца своих дней.       Первым делом, Вэнь Кэсин затевает уборку и небольшой ремонт. Он едва ли не вылизывает все кругом, начищая до блеска дом изнутри и снаружи; выдирает с корнем все сорняки, меняет почти всю мебель, оставляя только кровать. Кажется, будто он готовит семейное гнёздышко.       Чжоу Цзышу тем временем пытается упрямо игнорировать все попытки Вэнь Кэсина хоть как-то сблизиться, но с каждый днем ощущает, что делает это всё неохотнее, тогда как хитрый лис, напротив, становится еще более настойчивым. Он не прекращает засыпать Цзышу комплиментами и все чаще нарушает его личное пространство, подсаживаясь так близко, что между ними даже комар не пролетит. Однако, в то же время Вэнь Кэсин отводит единственную кровать для своего гостя, сам же обычно ночует где-то за пределами дома. За все это время он спал здесь только трижды, на принесенном неизвестно откуда кресле; позже лис всё-таки притаскивает ещё одну кровать.       За все это время гвозди практически не беспокоят Чжоу Цзышу; каждую полночь они напоминают о себе легкой ноющей болью, которую бывший глава Тяньчуана ощущает сквозь сон слабым маревом, и которая спустя пару мгновений после начала стихает. Все это кажется Цзышу немного странным; ранее он думал, что боль эта будет намного сильнее. В какой-то момент Чжоу Цзышу приходит к выводу, что из-за той сильной боли, которую пришлось пережить в процессе введения каждого из гвоздей, у него выработался иммунитет к дискомфорту любой степени, и теперь все это кажется совсем немного хуже укуса комара.       В один из дней, когда жилье наконец готово, и Вэнь Кэсин исчезает куда-то по своим делам, Цзышу направляется в город прикупить вина. Это утро слишком теплое и солнечное, и хорошее настроение располагает к широким жестам. Только этим бывший глава Тяньчуана может объяснить то, что на рынке он покупает мешочек с орехами, которые сам ненавидит всей душой.       По возвращении Чжоу Сюй решает не идти прямиком домой, – и с каких пор он стал мысленно называть лисье убежище своим домом? – а свернуть к реке. Здесь тихо и спокойно, и Цзышу думает, что было бы неплохо искупаться. Но едва он успевает раздеться и зайти по пояс в воду, как сзади слышится:       – А-Сю, твои прекрасные "крылья бабочки" еще более завораживающие, когда видишь их без всех этих тканей.       Цзышу тотчас же разворачивается лицом к Вэнь Кэсину, с запозданием понимая, что он сейчас обнажен, и оборотень увидит его гвозди. Нога наступает на камешек, Чжоу Цзышу оступается и, взмахнув руками, летит в воду.       Он никогда не умел плавать; реки и озёра нагоняли на него панику своей глубиной, и сейчас Цзышу кажется, будто он вот-вот утонет даже на такой мизерной глубине. Паника против воли захватывает разум, в груди холодеет, а в голове мелькает мысль о том, что смерть подкралась слишком незаметно и быстро.       Чьи-то сильные руки внезапно подхватывают его под спину и бережно вытаскивают из-под воды; Чжоу Цзышу хватает ртом воздух, ошалевшими глазами глядя на стоящего перед ним по пояс в воде Вэнь Кэсина, чье выражение лица меняется от шокированного до восхищенного и обратно. В какой-то момент Цзышу понимает, что у него самого чего-то определённо не хватает. Так и есть: речная вода смыла его маску.       – А-Сю... – тянет Кэсин, переводя взгляд с его лица на грудь. – Что это?       – Неважно.       Чжоу Цзышу дергается было, чтобы уйти куда подальше, но совершить задуманное ему не позволяют: крепкие пальцы упрямо цепляются за его поясницу, не давая ступить ни шагу.       – А-Сю, погоди! Объясни мне, что это такое? Это... Это убивает тебя?       – Зачем тебе знать? – пожимает плечами Цзышу, – я вообще не хотел, чтобы ты это все видел.       – Все равно, рано или поздно, я бы увидел. Мы ведь родственные души, ты забыл? – хмурится Вэнь Кэсин. Кажется, он и вправду серьезно настроен по отношению ко всей этой чуши с родственными душами. – Я чувствовал, что ты болен, какие-то внутренние раны подтачивают твоё здоровье, но не мог понять, что это. Расскажи мне, пожалуйста.       Чжоу Цзышу как никогда ранее чувствует непреодолимое желание поделиться. Он так устал всю свою жизнь сохранять обет молчания касательно дел Тяньчуана, так может хотя бы сейчас он позволит себе открыться? Взвесив все "за" и "против", он принимает решение:       – Если тебе так интересно, то я расскажу, но не здесь. Позволь мне спокойно искупаться, а по возвращении ты услышишь эту историю.       Вэнь Кэсин послушно выходит из воды и молча ожидает на берегу, сидя на камне и глядя куда-то вдаль. После он также, не проронив ни единого слова, следует за Цзышу до дома и выслушивает его рассказ. Когда Цзышу заканчивает говорить, Вэнь Кэсин поднимает на него встревоженный взгляд; он выглядит таким разбитым и опустошенным, что это отдает легкой болью в сердце самого Цзышу. Однако, спустя пару мгновений Вэнь Кэсин преображается; он снова смотрит весело, с хитрецой, и немного прищуривается, когда говорит следующие слова:       – А-Сю, хорошо, что ты мне все рассказал! Я найду способ вылечить тебя.       Цзышу все ещё не уверен в том, что ему это необходимо, о чем тут же заявляет. Однако его собеседник не медлит с ответом, уверенно утверждая:       – От судьбы не сбежишь, А-Сю. Как и от меня.       Тем же вечером Вэнь Кэсин пропадает куда-то и не появляется целые сутки; Чжоу Цзышу думает, что тот отправился на поиски красавцев, чьей энергией Ян можно было бы поживиться, и старается не думать об этом. Правда, вся эта история с родственными душами – чушь собачья.

***

      Пурпурный цвет – лучший цвет в мире. Возможно, кто-то с этим не согласится. Ну и пусть. Одна прекрасная лиса-оборотень поспорила бы с таким человеком, и даже применила бы свой хлыст на нём, если бы кто-то посмел не принять её точку зрения и доказывать обратное. Сегодня она чувствует себя в хорошем настроении, поливая цветы возле своего небольшого домика в чаще леса; его крыша и стены, окрашенные в яркий пурпурный цвет, кажутся средоточием сказочного мирка, окруженного мрачными высокими деревьями.       Где-то неподалеку шуршит трава, и девушка настороженно замирает, прислушиваясь, готовая в любой момент ответить на возможную атаку противника. Её лисьи уши застывают на месте, а хвост напряженно мечется из стороны в сторону; однако в следующий момент из чащи леса появляется высокий мужчина в сером ханьфу, и девушка тут же расслабляется.       – Давно не виделись, хозяин! Как ваши дела? Что нового? – восклицает она, бросая своё занятие и подбегая к мужчине; однако, заметив его грустный вид и поникшие лисьи уши, она тут же притормаживает на месте. – Что-то случилось? Вы поссорились с кем-то из ваших... эээ... фаворитов?       Вэнь Кэсин бросает на нее строгий взгляд, и этого хватает, чтобы девушка тут же хлопнула себя по лбу.       – Ой, простите, хозяин, эта глупая Гу Сян опять несет чушь!       Она следует за Вэнь Кэсином, который подходит ближе к её дому и садится на ступени. Он выглядит таким расстроенным, что сердце девушки просто кровью обливается.       – Он умирает, А-Сян...       – Кто? – непонимающе переспрашивает лиса, но ответ вынуждает её широко распахнуть глаза в недоумении.       – Моя родственная душа.       – О-о-о... – Гу Сян тут же присаживается на корточки рядом и заглядывает в лицо собеседника, – так вы его нашли?       Вэнь Кэсин кивает в ответ.       – А вот я свою родственную душу еще не встретила. Даже не знаю, где он до сих пор болтается! Вот как найду, так сразу и поколочу, чтобы знал, что со мной шутить нельзя! – внезапно она видит, как по щекам Вэнь Кэсина льются слёзы, и подсаживается ближе, – ну что вы, хозяин! Разве все так плохо?       – Все плохо. Я знал еще тогда, во время нашего гадания, что на момент встречи он будет болен и нас ждет тяжелое испытание, но я не думал, что ему останется жить всего три года! – эмоции захлёстывают Вэнь Кэсина с головой; сейчас он уже перешёл на отчаянный крик, распугав птиц, которые тотчас же, шумно взлетев, покинули опасное, как им казалось, место. – Понимаешь, А-Сян? Всего три каких-то года! Этого слишком мало!       Гу Сян не может представить, каково сейчас её самому близкому человеку ощущать себя беспомощным, не в состоянии помочь своей родственной душе. Несколько лет назад они вдвоём и еще несколько лисиц-оборотней, развлекаясь, решили погадать сначала на стеблях тысячелистника ши*, а после – на звездах о том, что их ждет в будущем. Многих интересовал вопрос: встретят ли они когда-нибудь свою родственную душу, и когда это случится? Именно тогда и Гу Сян, и Вэнь Кэсин узнали настоящие имена своих будущих возлюбленных, их внешность и примерное время встречи с ними, а также некоторые обстоятельства. Уже тогда Вэнь Кэсин знал, что его родственная душа – Чжоу Цзышу, прекрасный и неповторимый; тогда, в процессе гадания увидев его образ, он с первого взгляда влюбился, словно юный мальчишка, потеряв голову от переполнявших его чувств. Ему казалось: ничто в этом мире не способно омрачить его счастье, даже те самые обещанные звездами трудности.       – Хозяин, если бы вы тогда знали, что все будет настолько плохо, – тихий голос Гу Сян вырывает его из воспоминаний, – вы бы не допустили встречи с ним?       – Я верю в судьбу, но и в силу людей противостоять ей тоже. Поэтому, даже если бы я тогда знал, как сильно он болен, я бы все равно искал встречи с ним. И как можно раньше. Возможно, я бы смог предотвратить эту историю с гвоздями, – отзывается Вэнь Кэсин и промакивает собственным рукавом мокрые от слёз щеки и подбородок.       – Что вы теперь планируете делать, хозяин? – Гу Сян слишком хорошо его знает, чтобы заблуждаться по поводу того, что Вэнь Кэсин вот так просто все оставит; он не из тех, кто плывет по течению.       – Пожалуй, мне придется обратиться к... сама знаешь, к кому. Этот старый лис явно знает больше, чем мы думаем. Конечно, придется постараться, чтобы уговорить его, да и наслушаюсь я немало... Но лучше я сам умру, чем буду сидеть, сложа руки, и позволю смерти забрать моего А-Сю.