This changes everything

Иккинг проснулся от внезапного, надсадного хрипа. Не сразу поняв, что происходит, парень вскочил, больно ударился коленкой об стол, запутался в своих ногах и, чуть не упав, наконец выпрямился и замер, прислушиваясь. Звук повторился и Иккинг легко распознал в нем хрип от боли, который издавал его гость. Как можно скорее спустившись по лестнице, Хэддок кинулся к больному. Обстановка в хижине Иккинга претерпела легкие изменения. Кровать Плевака переставил на нижний этаж и на ней разместили Вигго. Устроив его таким образом, чтобы пострадавший не мог навредить себе, пребывая в беспамятстве. Сам же Хэддок заснул за столом, хотя изначально спать и не собирался. Он как раз дополнял свои записи, когда усталость и тревоги прошедших дней сморили его. Теперь же Иккинг был вырван из сонного царства болезненными хрипами. Споткнувшись о хвост скрилла, парень выругался себе под нос, и еще быстрее бросился к кровати. Дело в том, что Беззубик наотрез отказался спать снаружи и устроился на своем камне на втором этаже. Скрилл, увидев такое поведение, тоже забрался в хижину, но улегся в углу, под досками второго этажа, разместив морду по направлению кровати с Вигго. Хижина еще никогда не казалась Иккингу настолько тесной. Наконец добравшись до кровати, Хэддок замер в нерешительности и легкой панике: глаза Гримборна были закрыты, лоб покрывала испарина, а сам он повернулся на спину и беспорядочно метался по кровати. Готти предостерегала Иккинга о том, что день будет тяжелым и нельзя позволять Вигго травмировать спину сильней: швы могли разойтись и тогда все пойдет насмарку. Приняв решение, Хэддок преодолел последние метры до кровати, откинул одеяло и, напрягшись, попытался повернуть Вигго на бок. Но не тут-то было, викинг оказался слишком тяжелым для тщедушного, по сравнению с ним, Иккинга. Следующие попытки также завершились не в пользу Хэддока. Когда парень уже подумал позвать Рыбьенога или Сморкалу, помощь пришла с неожиданной стороны. Слегка царапая пол когтями, к нему приблизился скрилл и, замер, выжидательно уставившись на Хэддока. – Что ж, давай попробуем, – тут же произнес парень. Вдвоем им удалось уложить Вигго на бок и подпереть его одеялом и одеждой. Выдохнув Иккинг, вытер пот со лба. Раненный мужчина, затихший до этого, снова начал беспорядочно метаться по кровати, но теперь мягкий ком удерживал его от переворачивания на спину. Хэддок взял лежавшую рядом тряпку, смочил в прохладной воде, и осторожно вытер пот с лица Вигго. Потом еще раз. На третий заход, Гримборн, наконец, затих и неподвижно замер на кровати на боку, лицом к Иккингу. Парень последний раз смочил ткань и аккуратно устроил ее на лбу мужчины, хотя сделать это оказалось сложно. Выдохнув, Иккинг удобней сел на полу, а потом подтянул колени к себе и, сложив на них руки, всмотрелся в чужое лицо. Сейчас Гримборн выглядел почти спящим, но Хэддок знал, что это не так. Мужчина не приходил в себя и пребывал в беспамятстве с того самого момента, как скрилл вынес его из пещеры. Готти сказала, что если Вигго доживет до вечера этого дня, то почти наверняка поправится. Проблема была в том, что за ним нужно неотрывно следить, сбивать жар и менять повязки, если будет необходимо. Помимо ран от стрел, оказалось, что у Вигго есть неприятная резаная рана на груди, оставленная мечом, и множество темно-лиловых синяков на руках. Иккинг позволил себе лишь секундную, абсолютно непривычную для него мысль, о том, что противникам Гримборна повезло намного меньше – они остались в заваленной пещере и сейчас наверняка мертвы. Нет, он не радовался этому, но чувствовал мрачное удовлетворение от такого исхода дел. И это Иккингу совершенно не нравилось. Да, даже в его имени было слово “кровожадный”, вот только таковым единственный сын Стоика Обширного не являлся от слова совсем. Сейчас же парень с беспокойством вглядывался в чужое лицо и чувствовал, что в голове нет ни единой мысли. Он лишь наблюдал, с абсолютной пустотой внутри. Иккинг рассматривал всклокоченные черные волосы, обезображенное лавой лицо, шрамы на груди и плечах лежащего мужчины, руки, на которых почти не осталось живого места от синяков и мелких, неприятных царапин. И бинты. Тугие бинты перетягивающие грудь Вигго так, чтобы живительное снадобье всегда находилось у глубоких ран на спине. Где-то там, под первой порцией бинтов, находилась вторая – закрывающая широкую рану на груди. Но ее не было видно. Казалось, что бинты – это своеобразная, нелепая и пугающая одежда. Иккинг понятия не имел, сколько просидел вот так, но не мог, да и не хотел отойти. Несколько раз он менял мокрую ткань на лбу мужчины и мягко, осторожно обтирал чужое лицо. Беззубик давно спустился со второго этажа и устроился рядом со своим наездником. Скрилл, который тоже не хотел уходить обратно, вытянулся по другую сторону от Хэддока. Иккинг оказался в своеобразном кольце из двух драконов. Устав, он тихо вздохнул и опустил руку на голову Ночной Фурии, а потом и вовсе улегся на дракона. Беззубик не был против и лишь мирно заворчал. Скрилл на это никак не отреагировал. Иккинг принес рыбу для второго дракона сразу как ушли Готти с Плевакой, но ящер на нее даже не посмотрел, все также не покидая своего поста, недалеко от кровати с Вигго. Хэддок оставил еду рядом, в надежде, что скрилл все же поест. Но тому казалось было все равно. Иккинг удобней устроился на теплом боку Беззубика и, прежде чем провалиться в сон, последний раз всмотрелся в лицо Вигго. Мужчина больше не метался и уже не выглядел таким мертвенно бледным, как в начале. Он казался совершенно спокойным, почти спящим. Почему-то этот вид наполнял сердце юного викинга умиротворением.