Маленькая ошибка, большие последствия

      Жизнь Юэ Цинъюаня началась в приюте: его мать отказалась от ребенка сразу после родов. Тогда его именем еще было короткое «Ци», поскольку он оказался седьмым отказником в тот год.       Воспитатели уделяли ему мало внимания в силу спокойного характера, потому первые «странности» успешно упустили из виду. Когда ребенок подрос, магические выбросы Юэ Ци все же заметили, но он быстро смекнул, что если быть послушным, дружелюбным и помогать старшим, то его не будут сильно ругать. Потому с детства мальчик скрывал свои страхи и печали за робкой улыбкой. Другие дети могли капризничать или баловаться, но он вел себя покорно и тихо.       Тем не менее внутри Юэ Ци всегда ощущал пугающее одиночество, оторванность от реального мира. Он понимал, что отличается от остальных. Но чем тише и спокойнее он был, тем меньше «странностей» связывали с ним — и его ненормальность не замечали. Однако изнутри разъедал страх проколоться и выдать себя.       Поэтому, когда он увидел, как новенький, переехавший к ним в приют из закрывшегося, неведомым образом заставил расколотый стакан стать обратно целым, тут же почувствовал радостное облегчение. Шэнь Цзю был таким же — отказником, но младше на два года. Он часто дрался с другими мальчишками, чтобы найти себе местечко в новом доме, и вспыльчивостью совсем не походил на Юэ Ци. Но при разных характерах их объединяли «странности» — магия.       На правах старшего он взял Шэнь Цзю под свое крыло и помогал устранять последствия детских магических выбросов, а тот помогал в ответ, намного реже из-за предусмотрительности осторожного Юэ Ци. Они стали друг для друга самыми важными людьми, почти братьями — «Ци-гэ» и «сяо Цзю».       Летом, когда ему было одиннадцать, в их приют явился необычный посетитель, похожий на какого-нибудь жутко умного профессора. Внезапно оказалось, что мужчина пришел именно к Юэ Ци. Удивленному мальчику рассказали про школу магии, в которую он должен будет уехать. Конечно же, он первым делом спросил профессора:       — А сяо Цзю может поехать со мной? У него тоже бывает всякое! Недавно он разложил из листьев человечка, а тот поднялся и начал танцевать!       Но мужчина отказал, объяснив, что необходимо письмо-приглашение, и Шэнь Цзю пока не проходит по возрасту. Если Юэ Ци не солгал, то его маленький друг обязательно поступит, когда ему стукнет одиннадцать.       Тогда мальчишка спросил, не может ли сам подождать, чтобы отправиться в Хогвартс вместе с сяо Цзю. Но ему опять отказали. А затем профессор сводил его на удивительную волшебную улицу, где купил все необходимое для школы.       Позже Шэнь Цзю был одновременно восторжен и расстроен после краткого пересказа того разговора. Юэ Ци совсем не хотел уезжать, но тот призвал его не терять чудесный шанс «выбраться из этой дыры». И все же он ясно видел, что сяо Цзю боялся: вдруг он вовсе не волшебник и его не позовут в Хогвартс?       Так или иначе Юэ Ци все-таки уехал, и Распределяющая шляпа отправила его на Гриффиндор, отметив явное благородство и желание храбро защищать своего младшего. Учеба оказалась увлекательной и несложной. Соседи по спальне относились к нему более дружелюбно, чем детдомовские мальчишки, потому жизнь в Хогвартсе протекала приятно, если бы он не вспоминал каждый вечер про сяо Цзю.       Перед возвращением в приют на рождественские каникулы Юэ Ци целую неделю тайно наполнял свои карманы вкусностями для него, стыдливо пряча конфеты и печенья, так, чтобы его новые приятели не заметили. В поезде его угостили мятной жабой — зачарованной помадкой в необычной форме, — и мальчик лишь сделал вид, что съел ее, а на самом деле сунул в рукав, а после около часа терпел ее копошение, пока не выскочил якобы в туалет и не перепрятал. Зато лицо сяо Цзю забавно вытянулось, когда мятная жаба вдруг ожила и спрыгнула с рук ему на колени.       Спустя два с половиной года, когда Шэнь Цзю исполнялось двенадцать в сентябре, к нему пришел тот же профессор и торжественно вручил письмо, а затем сводил их обоих за покупками. Юэ Ци никогда не забудет, как у его сяо Цзю весь день с лица не сходила счастливая улыбка.       К его огромной радости тот тоже попал на Гриффиндор, хотя шляпа, расположившись на его голове, размышляла почти десять минут — намного дольше, чем у других! Теперь они снова много времени проводили вместе.       Счастливое беззаботное время школьной учебы тянулось до седьмого курса Юэ Ци, но пришло время задуматься: чем заняться после Хогвартса, чтобы он мог обеспечить сяо Цзю и забрать его из приюта? Выбранные им предметы позволяли ему поступить на работу в Министерство Магии, но все вокруг твердили, что высокую должность он не сможет получить очень долго — из-за своего неизвестного происхождения. Неважно, как хорошо семикурсник знал Чары, Трансфигурацию или Историю магии, у сироты, выросшего среди маглов, не имелось никаких связей.       Но, не найдя лучших вариантов, он на высшие оценки сдал свои экзамены и начал работу в Отделе международного магического сотрудничества, а точнее в Международном бюро магического законодательства. Спешно пришлось учить иностранные языки — ему подсказали, что это поможет продвинуться в должности, потому первое время Юэ Ци едва находил время на сон, не то что на встречи с кем-то. Но на первую зарплату он прислал на день рождения сяо Цзю красивый китайский веер, в котором можно было спрятать волшебную палочку, а к Рождеству сумел накопить на коллекционный набор энциклопедий, и праздник они отметили вместе.       Спустя восемь месяцев напряженной работы ему предложили поучаствовать в дружеском матче по квиддичу, в который он неплохо играл в школе. Конечно же, Юэ Ци согласился и внес значительный вклад в победу против товарищей из французского бюро магического законодательства. Эта игра оказалась роковой для его судьбы.       Буквально на следующий день к нему прилетела сова с письмом, написанном на смеси французского и английского. Кратко, его звали попробовать свои силы в профессиональном квиддиче, играя за национальную сборную карликового государства — княжества Монако. Ничего конкретного не обещали, но Юэ Ци слышал о зарплатах игроков и невольно представил, как было бы здорово, чтобы сяо Цзю не пришлось беспокоиться о деньгах, когда тот выпустится из Хогвартса. Шанс его манил, потому парень взял отпуск в Министерстве, отправил небольшую записку об отлучке для Шэнь Цзю и перенесся порталом во Францию.       Его знания французского оказались не так уж хороши, но в самом Монако многие сносно говорили на английском. Здесь проживало меньше обычных людей, чем магов в Великобритании, но парочка местных волшебников пару десятков лет назад вознамерилась собрать собственную команду для квиддича. Не на все позиции набирались жители княжества, поэтому активно привлекались иностранцы — так делали и крупные страны.       Юэ Ци играл за вратаря, и после формального отбора его приняли в команду. Чтобы замести следы приютского прошлого пришлось поменять имя — так он стал Юэ Цинъюанем. Затем начались бесконечные тренировки.       Отправка почты в Великобританию стоила значительных денег, поэтому пришлось отправить только заявление об увольнении в Министерство и уведомление о смене имени, а сяо Цзю временно оставить в неведении — сделать сюрприз, как Юэ Цинъюань успокаивал себя.       Другие игроки по команде относились к нему с теплом, хотя подшучивали, когда он путался в языках или говорил с неправильным произношением. Один из охотников имел знакомую фамилию — Шэнь, и, наверное, поэтому казался похожим на сяо Цзю. При общении с этим парнем Юэ Цинъюаню иногда становилось грустно — тот своим видом напоминал о неотправленном письме. К счастью, необходимая сумма по-тихоньку копилась. Но чтобы меньше пересекаться со своим сокомандником, он часто выходил гулять среди обычных людей по красивым улицам Монако.       И однажды летом его прогулка закончилась очень плохо. Благие намерения — он спас женщину с ребенком от автомобиля, левитировав его над головами, — послужили поводом для ареста. Из-за высокой плотности населения в Монако были очень строгие законы насчет сокрытия магии, и Юэ Цинъюань без разбирательств попал в тюрьму.       Все накопленные деньги и добавленные от неравнодушных сокомандников были потрачены на адвоката, что позволило скосить срок заключения с пяти лет до года. Но все блестящие перспективы исчезли: его выгнали из команды и после тюрьмы депортировали в Великобританию без возможности повторного посещения Монако.       Через некоторое время, частично преодолев стыд от своей неудачи и собираясь хранить в тайне свою ошибку, чтобы не разочаровать кого-то кроме себя, Юэ Цинъюань попытался отыскать сяо Цзю. Но тот не стал возвращаться в приют перед седьмым курсом, пусть возраст позволил бы ему жить там до осени. И новый директор, занявший должность в прошлом году, высокомерный молодой мужчина, отзывался о Щэнь Цзю со странной интонацией, что наводило на пугающие подозрения, почему тот не вернулся.       Обратно в Министерство его не взяли из-за предыдущего резкого увольнения, и Юэ Цинъюань устроился работать в старинный книжный магазин, располагавшийся в дальнем углу Косой аллеи.       Несколько следующих месяцев он пытался связаться с сяо Цзю: слал ему письма, ждал в Хогсмиде каждые выходные, но тот упорно игнорировал всех сов и не покинул Хогвартс даже на каникулы.       В итоге Юэ Цинъюань решился расспросить случайно встреченного декана, который рассказал: Шэнь Цзю здоров и усердно учится. Это сильно успокоило. Длительное нежелание общаться он связывал и с самыми худшими причинами.       Затем профессор расспросил его о жизни, по-видимому, Юэ Цинъюань выглядел совсем жалко. И, не сдержав накопившиеся переживания, он поведал о случившемся. Возможно, он зря так стыдился: решение спасти женщину и ребенка поддержали, а законы Монако объявили излишне строгими. Также декан посчитал, что его талантливый ученик зря прозябает в качестве продавца и пообещал написать, если узнает о работе получше.       К тому времени профессор был изрядно пьян, и Юэ Цинъюань не воспринял его слова всерьез, хотя все равно был благодарен за выслушивание. Он написал сяо Цзю последнее письмо, в котором попросил без сомнений связаться с ним, если в этом возникнет необходимость, и перестал поджидать его в Хогсмиде.       Но профессор обещание выполнил и летом того же года предложил собеседоваться на должность преподавателя Чар, припоминая его способности в этом предмете, а также опыт старосты. И Юэ Цинъюань воспользовался этой возможностью.       Так он стал работать в Хогвартсе. Быть учителем оказалось сложнее, чем он думал, но все же Цинъюань привык к нагрузке за пару месяцев. Дети любили его за доброту и молодой возраст, а директор видел потенциал в том, как он умеет тушить зарождающиеся конфликты и в необходимых ситуациях проявлять неукоснительную строгость.       Сяо Цзю не пытался с ним связаться. Тоска преследовала дни Цинъюаня, он не мог открыться другим и поделиться своими чувствами, опасаясь каких-то неизвестных последствий. Существовал только один человек, хранивший его секреты, но Юэ Ци его потерял. Знавший правду профессор его очень нервировал. Цинъюань даже убедил его дать Непреложный обет, чтобы тот не проболтался кому-нибудь.       Спустя два года сяо Цзю неожиданно нашелся. Когда он прогуливался по Косому переулку, то завернул в неверную сторону и после нескольких минут ходьбы попал в Лютный переулок. Любопытство взяло над ним верх, и Цинъюань согласился зайти в первый попавшийся магазин, куда его позвал, по-видимому, хозяин.       Внутри тот тут же начал предлагать довольно безобидные артефакты: бездонные чемоданы, зачарованные музыкальные шкатулки, самозавязывающиеся галстуки и прочее. От некоторых ощущалась магия не по названию, совсем других заклятий, похожая больше на трансфигурацию. По-видимому, здесь трансфигурировали старые либо похожие предметы с теми же свойствами и продавали за высокую несоответствующую цену. Но долго рассматривать их Цинъюань не стал, поскольку заметил за прилавком знакомое лицо.       Сяо Цзю уставился на него с немым ужасом в глазах. Все мысли тут же вылетели из головы, и, лишь когда ему под нос сунули очередной товар, он очнулся от внезапного морока.       — Я… куплю это, — чтобы как-то сгладить возникшую паузу, он указал на какой-то из зачарованных галстуков, которых даже не носил никогда.       Хозяин хмыкнул и начал предлагать запонки, которые уже казались настоящими, но явно проклятыми, и Цинъюань сдержанно отказался. Тогда разочарованный покупателем мужчина рявкнул Шэнь Цзю рассчитать его, а сам ушел куда-то вглубь магазина.       Тот не поднимал глаз, сворачивая галстук и отсчитывая монеты. Вероятно, сяо Цзю и трансфигурировал его, у него в школе отлично выходила трансфигурация. Эта мысль напомнила Цинъюаню об уходящем на пенсию преподавателе, и он шепотом позвал:       — Сяо Цзю.       Но тот резко поднял грозный взгляд и прошипел:       — Неужели ты меня вспомнил?       — Я хотел сказать… — тихо и неуверенно начал он, но его прервал злой шепот:       — Заткнись.       Затем сяо Цзю еще больше понизил голос:       — Не здесь. В Дырявом котле после полуночи.       Юэ Цинъюаню оставалось только кивнуть и забрать галстук со сдачей, а затем выйти, стараясь не поддаваться желанию обернуться. Ему действительно повезло встретить сяо Цзю? Ему не показалось? Это не наваждение, правда?       В Дырявый котел он прибыл уже в десять вечера, потому долго сидел и ждал. Сяо Цзю чуть опоздал, но не обманул: появился и с равнодушным видом мотнул головой в сторону выхода, к магловскому Лондону.       К счастью, Цинъюань по привычке любил больше обычную одежду, а не мантии, и мог спокойно выйти следом. Они молча прошли три квартала, после чего сяо Цзю остановился в пустом сквере.       — И куда ты пропал? — холодно спросил он, словно не сам избегал встреч три года.       Но Цинъюань не мог его винить — первым по случайности исчез из их общей жизни.       — Прости, — первым делом сказал он, понуро уставившись на свои ботинки.       — Я спросил, куда ты пропал, — возмущенно повторил сяо Цзю.       Рассказывать о своем позоре, заключении в тюрьме, не хотелось никому, особенно единственному важному человеку. Он боялся разочарования.       — Это неважно. Сяо Цзю, прости меня. Я не должен был…       Но его перебили уже с отчетливым ядом в голосе:       — У тебя нет права называть меня так! Не после того, как ты внезапно пропал и так же внезапно объявился, подкарауливая меня повсюду!       Юэ Цинъюань только грустно выдохнул:       — Прости.       — Я не приму твоих извинений.       Сяо Цзю всегда был гордым, что очень мешало ему в их голодном бедном детстве. И Цинъюань не мог оставить его голодным и бедным во взрослой жизни. Сяо Цзю выглядел ужасно усталым и худым.       Несмотря на измученность тот все равно выглядел весьма красиво: имел пронзительные яркие глаза, прямой нос и мягкие на вид губы. Цинюъань не был уродом, но явно проигрывал на его фоне, потому еще больше ощущал себя недостойным находиться рядом.       — Я хотел сказать, — все же продолжил он, — что в Хогвартсе освобождается место преподавателя Трансфигурации. Напиши директору.       Он хотел сказать намного больше, о его великолепных способностях в магии, о последствиях незаконной трансфигурации галстуков, о разных ужасах Лютного переулка, узнанных из сплетен, но не решился — слишком независимо тот держался. Цинъюань ловил себя на странных мыслях, что хочет обнять сяо Цзю, не совсем по-дружески, и несколько терялся от них. Его никогда не тянуло к девушкам или к парням, но всегда тянуло к сяо Цзю. А теперь, когда тот вырос и стал взрослым, эта тяга стала иметь другую природу, что мешало здраво мыслить.       Шэнь Цзю долго молчал, кидая на него задумчивые взгляды, которые словно видели насквозь все свершившиеся злоключения и грязные мысли, отчего становилось еще более неуютно. Цинъюань неловко переступил с ноги на ногу и все же добавил:       — Ты достоин намного большего, чем лавка в Лютном переулке.       — Я знаю, — отрезал сяо Цзю и, подняв свою палочку, трансгрессировал.       В следующий раз они встретились на праздничном пиру первого сентября, где директор представил нового преподавателя Трансфигурации. Но с тех пор они почти не разговаривали: сяо Цзю холодно пресекал любые попытки перейти на темы, не касающиеся учебного процесса. Тем не менее Цинъюань потакал своим привычкам и помогал ему по мелочи: заменял на ночных дежурствах, выгораживал перед директором и его заместителем, а на Рождество и день рождения присылал анонимные подарки. Когда он сам стал заместителем, то ставил Шэнь Цзю наиболее удобное расписание и позволял брать выходной в любой день.       Поэтому Цинъюань и проводил обход в первую ночь пасхальных каникул: отпустил его в отпуск на все дни и взял на себя дежурство. Директор тоже покинул Хогвартс, отправившись на некую конференцию, и другие преподаватели несколько расслабились, что явно прочувствовали оставшиеся в замке дети: он поймал уже восемнадцать учеников вне спален. Их не напугала даже жуткая гроза снаружи.       До излюбленного места для свиданий — Астрономической башни — профессор дошел только к четырем утра. Ранее Цинъюань слышал отсюда странный грохот, но счел это проявлением непогоды. Он устало поднялся по длинной лестнице и, несмотря на нынешнюю тишину, решил выйти на площадку для обзора, чтобы подышать свежим воздухом после дождя в качестве перерыва.       Но едва профессор сделал пару шагов от лестницы, как шокировано замер: посреди площадки лежала свернувшаяся туша настоящего дракона. Красная чешуя слабо поблескивала золотым в свете звезд и луны. Судя по мерно вздымающейся груди чудовище спало, но даже в таком состоянии пугало до холодного пота.       Цинъюань беззвучно выругался. И почему дракон объявился в Хогвартсе, когда он за главного?       Он осторожно, без шума и резких движений отошел к лестнице, и оттуда начал тихо колдовать щитовые чары, окружая опасное чудовище со всех сторон. Когда он почти закончил, существо сонно подняло голову — проснулось. Дракон разглядел взволнованного Юэ Цинъюаня с палочкой в руке, а затем округлил свои выпученные глаза и выдохнул огненный шар, который смогли сдержать чары. Профессор дополнительно наложил еще несколько щитов и бегом поспешил к местному специалисту по опасным тварям.       Шэнь Юань появился в Хогвартсе три с половиной года назад, а ранее работал во Всемирном драконоведческом заповеднике — так гласило резюме, — а значит, может подсказать, что делать в данной ситуации.       Профессор УЗМС в теплые месяцы проживал в хижине возле Запретного леса, потому дорога оказалась долгой. Пусть Цинъюань приятельствовал одно время с его старшим братом и в целом общался дружелюбно, ему было ужасно неловко стучаться в такой ранний час. Увы, ситуация того без сомнений требовала.       Шэнь Юань открыл ему, едва разлепив глаза за очками, в одной пижаме и с палочкой, на кончике которой слабо светился огонек Люмоса. Он не успел задать вопрос, как Цинъюань втолкнул его в дом и в ужасе выпалил:       — Срочно надевайте мантию и идите за мной. На Астрономической башне дракон.       — Что? Дракон в башне? — спросил тот в недоумении на французком, но, к счастью, профессор Чар достаточно понимал этот язык.       Он заметил кучу одежды, в беспорядке валяющейся на кресле, всунул Шэнь Юаню в руки одну из мантий и вытолкнул наружу, попутно нервно объясняя:       — Я проводил обход, поднялся на Астрономическую башню и увидел там дракона. Я окружил его щитовыми чарами, но стоит поспешить и предпринять что-либо.       Цинъюань понимал, что говорит как сумасшедший, но его коллега, к счастью, не стал сомневаться и ускорил свой шаг, на ходу натягивая мантию.       — Как он мог туда попасть? — сонно удивился Шэнь Юань, поправляя очки.       — Я не знаю, — с безнадегой признался он, едва сдерживаясь от поминания Мерлина или бога. — Я слышал странный шум во время грозы, но был занят, отводя пойманных учеников в спальни. Когда наконец поднялся туда, дракон спал.       Профессор УЗМС некоторое время шокировано шел молча, затем уточнил:       — Как дракон выглядит?       — Красный и большой, — ответил Цинъюань, пытаясь вспомнить, чем могут отличаться драконы друг от друга; курс УЗМС давно уже забылся. — О, он выдыхает пламя, такое, словно круглое.       — Китайский огненный шар, — тоном эксперта установил Шэнь Юань.       К этому времени они проходили недалеко от квиддичного поля, и Цинъюань призвал две метлы, поскольку чувствовал себя слишком усталым, чтобы вновь осилить лестницу: не считая обхода, он не спал вторую ночь. Его спутник вслух согласился:       — Хорошая идея.       Поэтому идти до замка и подниматься по лестнице они не стали, а полетели напрямик к Астрономической башне и влетели в ближайшее окно.       Дракон в панике метался между щитовыми чарами, беспокойно ударяя их хвостом, крыльями и выдыхая огненные шары через ноздри в, казалось, случайные стороны, почти опаляя самого себя. Цинъюань предусмотрительно сколдовал еще несколько щитов вокруг.       — И впрямь дракон, — пораженно выдохнул Шэнь Юань, поправляя очки. — Кажется, он еще детеныш, маловат для их вида.       Услышав его голос, дракон внезапно замер, посмотрел на них и, словно стыдливо, свернулся в комок, пытаясь стать меньше. В глазах чудища сверкнула влага.       — Очень странно, — засомневался профессор УЗМС, а на немой вопрос Цинъюаня объяснил, — Китайские огненные шары совсем не боятся людей, к тому же, кхм, обитают только в Китае. Они плохо переносят влажный воздух, предпочитая горы рядом со степью или пустыней.       Чудовище неожиданно заскулило и заскребло когтями, отчего нервный Цинъюань спрятал коллегу за спиной и выставил вперед палочку. Но Шэнь Юань выбрался вперед, становясь рядом и внимательно уставился на дракона, который — в смущении? — спрятал голову в крыльях.       — Он ведет себя очень странно, — вновь нахмурился тот. — Как, вы говорите, он отреагировал, когда вас увидел?       — Захотел поджарить, — нервно усмехнулся Цинъюань. — Почти сразу, как проснулся.       — А, это как раз нормально, — пробубнил Шэнь Юань, кивая самому себе.       Внимательно осмотрев скулящего дракона, а затем профессора, Цинъюань предположил:       — Возможно, вы его пугаете? Или он чует от вас запах других магических созданий, потому опасается?       Но профессор УЗМС покачал головой.       — Этот вид очень агрессивен и никого не боится. Но конкретно этот дракон ведет себя крайне странно, словно и не дракон.       Чудовище, услышав эти слова, заглянуло в глаза Шэнь Юаню, который после некоторых раздумий в растерянности пошутил:       — Эй, дракон, если понимаешь меня, то кивни.       Тот поднял голову и аккуратно кивнул, отчего профессор пораженно открыл рот.       Юэ Цинъюань невольно задумался: не уснул ли где-нибудь по дороге, отчего ему снится подобное? Пусть он и знал о целом скрытом от обычных людей магическом мире с одиннадцати лет, но эта ситуация все равно выходила за грань нормального. Тихонько щипнув ладонь, он безрадостно убедился, что не спит.       — Тогда, — Шэнь Юань задумчиво прикусил губу, — ты не будешь на нас нападать?       Дракон бодро кивнул, но затем внезапно вновь заскулил и спрятал голову под крылья.       — Вероятно, он не уверен, — предположил Цинъюань, про себя удивляясь, что пытается разобраться в пантомиме дракона.       Чудовище активно закивало на его слова. Еще раз осмотрев его, Шэнь Юань с подозрением прищурился:       — Ты не дракон. Слишком странно себя ведешь.       Тот еще более активно закивал, а его хвост замотался из стороны в сторону.       — Определенно, — согласился сам с собой профессор УЗМС. — По поведению больше похож на собаку.       Цинъюань же захлопал глазами и, полностью перестав понимать ситуацию, спросил недоуменно:       — Кто он, если не дракон?       — Похоже, его кто-то преобразовал в дракона, — пожал плечами Шэнь Юань. — Судя по интеллекту, это либо человек, либо кто-то из существ с сознанием.       Дракон нервно завозился и тихо зарычал, будто попытался объяснить произошедшее с ним несчастье. Сонно зевнув, Цинъюань утвердил:       — В Хогвартс не так уж легко проникнуть извне. Поднялась бы тревога.       В помятой мантии, лохматый ото сна и в мягких теплых тапочках на ногах, испачканных в грязи, Шэнь Юань уставился на него с недовольно поджатыми губами:       — Но вы посчитали, что в Хогвартс проник целый дракон, хотя тревоги не было.       «И разбудили меня», — напрашивалось продолжение.       — Я запаниковал, — оправдался Цинъюань. — Дракон атаковал меня, как только проснулся. Что я должен был сделать?       Шэнь Юань перевел недовольный взгляд на чудовище, и то виновато заскулило.       — Очевидно, это кто-то из учеников.       Продолжая выглядеть безмерно виноватым, дракон согласно закивал.       — Трансфигурация подобного уровня доступна очень немногим ученикам, — засомневался Цинъюань, припоминая постоянные жалобы сяо Цзю на глупых детей. — Тем более превращение человека в магическое существо.       Задумчиво промычав, Шэнь Юань неуверенно объяснил:       — Это может быть анимагия. Я читал, что некоторые особо выдающиеся волшебники-анимаги могут обращаться в магических существ.       — Ах да, — вспомнил Юэ Цинъюань его резюме, — вы и сами владеете анимагией.       Дракон заинтересованно уставился на профессора УЗМС, который смущенно закашлялся.       — Это не важно, — отмахнулся он и повернулся к обращенному ученику. — Ты практиковал анимагию? Впервые? — тот дважды кивнул. — Где твоя палочка?       На это дракон закрутился на месте, расправил крылья и подошел к одному из щитов, а затем повернулся к другому и неуверенно ткнулся в него мордой.       — Вероятно, не поблизости, — вздохнул Цинъюань, потирая виски.       Ученики были источником нескончаемого запаса всевозможных проблем: иногда он внутренне соглашался с ворчанием сяо Цзю. Работа в Министерстве Магии определенно была не настолько беспокойной.       — Палочка нужна для обращения, значит, он ее потерял уже после, — догадался Шэнь Юань.       С встревоженно сведенными бровями он прошагал к краю площадки и заглянул вниз, а затем уточнил у дракона:       — Палочка выпала с башни?       Тот грустно закивал, опять сворачиваясь в клубок. Оба профессора переглянулись и нахмурились. Они могли призвать палочку, но следовало уточнить, кому она принадлежит, чтобы не призвать палочки у половины обитателей замка. Требовалось какое-нибудь решение.       — Утром я проведу совещание среди деканов, и мы обнаружим, кто из учеников пропал этой ночью и до сих пор не вернулся, — успокоил Юэ Цинъюань. — До тех пор, могу ли я попросить вас присмотреть за… драконом?       — Думаю, лучше будет переместить его ближе к Запретному лесу, чтобы ученики не заметили, — посмурнел Шэнь Юань. — И заодно можно узнать, консультировал ли кого-нибудь профессор Шэнь по вопросам анимагии.       Обращенный ученик издал неясный звук, на который тот отвлекся. Цинъюань в это время старался удержать спокойное выражение лица, представляя, как сильно сяо Цзю разозлится, когда узнает об ошибке ученика.       — Он уехал, но я напишу ему, — все-таки выдавил он, ни на что не надеясь.       Шэнь Юань кивнул и задумался вслух, заинтересованно уточнив:       — Домовые эльфы еще спят? Он, — его рука указала на внимательно слушающего дракона, — мог проголодаться. А в звериной форме очень сложно удерживать себя от охоты, если голоден. К тому же, — профессор беспокойно поправил очки, — Китайские огненные шары часто едят людей.       Дракон в ужасе замер. Цинъюань побледнел и, шумно выдохнув, закрыл лицо руками и помассировал виски, после чего невесело улыбнулся.       — Я пришлю нескольких к вам сюда, — пообещал он устало. — Отдавайте любые приказы, они все исполнят. Они помогут вам с перемещением дракона, со скрывающими чарами и прочим. Главное объясните, что это, — он указал на большого красночешуйчатого дракона с многочисленными золотыми шипами вокруг грустной морды, — наш ученик.       Шэнь Юань тяжело вздохнул, но пообещал:       — Я обо всем позабочусь.       Несмотря на понурый вид, дракон тихонечко замотал хвостом, как радостный песик.       Зайдя на кухню и предупредив сонных домовых эльфов о ситуации, Юэ Цинъюань изможденно поплелся в свой кабинет: уже успело взойти солнце, что означало приход нового полного беспокойства дня. Там он первым делом открыл ящик с запасами Животворящего эликсира и выпил один флакон, отчего через пару секунд весь вздрогнул и застыл, пока бодрость разливалась по телу до самых кончиков пальцев. Му Цинфан советовал не злоупотреблять этим зельем, но иногда — чаще, чем разрешал целитель — появлялась острая необходимость в приливе энергии.       Взбодрившись, мужчина заметил спящую сову, ожидающую за окном, с привязанным к лапе письмом. Осторожно отворив створки, Цинъюань все равно умудрился разбудить птицу, но та оказалась добродушной, и вместо клевания человека отвлеклась на подсунутое печенье. Разглядев печать, профессор в голос выругался: письмо пришло из Министерства.       Нетерпеливо разорвав конверт, он принялся читать и обреченно замычал, когда закончил: Отдел магического образования собрался провести внезапную проверку, поэтому в десять утра Хогвартс посетит их представитель и задержится здесь на некоторое время. Нахмурившись, Цинъюань вспомнил, что директор совсем невовремя отложил разбор некоторых документов до конца каникул, а некоторые из преподавателей не сдали отчеты за прошлый месяц. Ну, хотя бы ответственный сяо Цзю привел все документы в порядок перед отъездом.       Первым делом заместитель директора написал письмо для Шан Цинхуа, который скорее всего еще не приступал к написанию отчетов, и отправил его с насытившейся печеньем совой из Министерства. Другим преподавателям он собирался отправить послание на завтраке с домовым эльфом, посчитав, что у них работы будет меньше, чем у вечно рассеянного профессора Зельеварения.       А еще в школе внезапно оказался целый дракон, которого определенно лучше скрыть от инспектора из Министерства…       Вспомнив об ученике-анимаге, Цинъюань задумался, как лучше связаться с Шэнь Цзю. Почтовая сова отпадает, поскольку тот не рассказал, куда отправляется, и может оказаться очень далеко, в другой стране. Вторым способом связи были парные блокноты, один из которых он подарил ему на какое-то Рождество. Конечно, они ни разу не переписывались, и блокнот вряд ли сяо Цзю взял с собой… но вдруг?       Свой блокнот он хранил тут же, в кабинете смежном с личной комнатой, поэтому достал и кратко описал возникшую проблему. Затем Цинъюань позвал еще одного домовика и попросил его передать, чтобы Шэнь Юань самостоятельно опросил деканов насчет учеников, поскольку будет занят внезапным инспектором. Почувствовав бурление в животе, мужчина также попросил принести ему какой-нибудь завтрак и взялся за отложенные директором документы.