Маленькая ошибка, большие последствия

      Жизнь Шэнь Цзю никогда не казалась легкой, как сирота, он в одиночку справлялся со своими бедами. Но в один прекрасный день у него появился важный человек — Ци-гэ. Ци-гэ помогал ему скрывать магические выбросы, защищал от драчливых мальчишек и всегда делился конфетами, добытыми от сердобольных посетителей приюта. Он имел добрый, но несколько наивный характер, потому Шэнь Цзю помогал ему в ответ. Мальчишка знал мало о понятии семьи, но искренне считал Юэ Ци своей семьей.       Чуть позже им пришлось вынужденно расстаться: Ци-гэ пригласили обучаться в загадочную школу магии. Было тяжело не выдавать свои переживания и опасения, что это сильно отдалит их, но Шэнь Цзю удерживал себя от слез. Впрочем, вероятно Юэ Ци догадывался, поскольку уж слишком часто уверял: даже если сяо Цзю не примут в Хогвартс, он научит всему его сам и ни за что не бросит.       Три учебных года без Ци-гэ тянулись невыносимо. Потеряв своего защитника, Шэнь Цзю опять начал драться, потому часто его запирали и оставляли без еды в наказание. Его магические выбросы замечали другие дети, оттого дразнили и считали чудиком, что было, в общем-то, правдой. Когда Ци-гэ возвращался на каникулы, он старался не показывать, что в его отсутствие возникали какие-либо проблемы, чтобы не создавать лишних поводов для волнения. Все равно тот не смог бы ничего изменить.       Наконец, очередным летом, уже к Шэнь Цзю пришел учитель из Хогвартса, отчего мальчик испытал небывалое облегчение на грани с эйфорией: он до ужаса боялся, что его туда не пригласят, ведь в сентябре ему уже исполнялось двенадцать. Вместе с Ци-гэ они посетили удивительную Косую аллею, где Шэнь Цзю только и успевал, что восхищенно оглядываться по сторонам. Магический мир и его возможности поразили воображение мальчика.       В Хогвартс-экспрессе они сели в купе вместе с друзьями Ци-гэ, которые весьма дружелюбно отнеслись к первокурснику. Всю дорогу мальчишки рассказывали про смешные случаи на уроках, о строгих профессорах и общительных привидениях, о квиддиче и соревновании между факультетами, которое они выиграли в прошлом году. От их болтовни Шэнь Цзю насторожился: Ци-гэ уже рассказывал про четыре факультета, но никакой не выделял, а теперь оказывается, что два из них непримиримо враждуют! Вдруг он попадет на Слизерин, и из-за этого они перестанут общаться с Юэ Ци, учившемся на Гриффиндоре?       Потому перед распределением Шэнь Цзю нервно молчал, игнорируя других первокурсников, отчего выглядел высокомерным. Один мальчишка даже едва не завязал с ним драку, когда они случайно столкнулись плечами. Спустя несколько минут Лю Цингэ попал на Гриффиндор, и если бы не страх потерять Ци-гэ, Шэнь Цзю ни за что бы не упрашивал Распределяющую шляпу отправить его туда же.       Юэ Ци был счастлив оттого, что они оказались на одном факультете, но жизнь Шэнь Цзю стала на порядок труднее.       Лю Цингэ постоянно высмеивал любой его промах, особенно плохо слушающуюся метлу на уроке Полетов. Поскольку сам он летал отлично, его поддерживали другие, и дружить с Шэнь Цзю никто не захотел. Юэ Ци заметил его угрюмость и через других узнал причины, потому уговорил декана дать им возможность вместе потренироваться. Метла Шэнь Цзю поддалась, пусть несколько поздновато, но Лю Цингэ уже переключился на его скудные знания о магическом мире. В этом задиру поддерживали намного меньше: на Гриффиндор попадало много так называемых маглорожденных, и они знали о волшебстве не больше, чем сирота с неясным происхождением. Но Шэнь Цзю хватало и высокомерия Лю Цингэ, чтобы беситься. А друзья так и не появились из-за плохого первого впечатления.       Вторым давящим на него обстоятельством стал, как ни странно, Ци-гэ. Тот преуспевал в учебе и магии, отличался прекрасным поведением, имел неоспоримый авторитет на факультете, несмотря на такое же смутное происхождения и скудные первоначальные знания. Во время их тренировок полетов на метле, способности Юэ Ци заметили и пригласили в сборную по квиддичу. На пятом курсе его назначали старостой факультета, а на седьмом — старостой школы. И, конечно, его часто сравнивали с менее талантливым Шэнь Цзю — естественно, не в пользу последнего.       Пусть он знал, как много Ци-гэ посвящал времени учебе и практике заклинаний, как в любую погоду посещал квиддичные тренировки, как внимательно относился к младшекурсникам, но не мог смириться с несправедливостью, поскольку прикладывал не меньше усилий. Однако Шэнь Цзю считали едва ли не паразитом на авторитете Юэ Ци и упускали из виду все его заслуги, поскольку Лю Цингэ активно высмеивал неудачи. К счастью, став старше, этот выскочка стал капитаном сборной Гриффиндора по квиддичу, потому практически отстал от него.       На пятом курсе Шэнь Цзю приехал в Хогвартс один, и со стыдом ощущал, насколько легче ему стало дышать без ослепляющего своей безупречностью Юэ Ци. Конечно, он сильно скучал, и они переписывались, но наконец другие начали отмечать его успехи, особенно в Трансфигурации. Он обожал повсюду ходить с подаренным Ци-гэ веером, пусть Лю Цингэ пытался что-то вякнуть на этот счет. А коллекцию энциклопедий, внесших большой вклад в его подготовке к экзаменам, юноша считал фундаментом будущей личной библиотеки.       В марте Ци-гэ внезапно прислал ему краткую записку, что уедет из страны на некоторое время, поэтому Шэнь Цзю не стал покидать Хогвартс на пасхальные каникулы. Но время шло, близилось лето, а новые письма не приходили, хотя ранее тот приглашал сяо Цзю жить к себе на каникулы и после окончания школы.       Других вариантов не имелось, потому ему пришлось вернуться в приют, где весной сменилось руководство. Цю Цзяньло встретил «лишний рот» с огромным недовольством, потому нашел жалкую причину для наказания — якобы Шэнь Цзю поздоровался с неуважением, — после чего избил его и запер в чулане на два дня.       Следующее избиение случилось вечером, когда его выпустили: юноша поморщился от скудной еды приюта, отдающей сладким гнилостным запахом, и Цю Цзяньло взялся за перевоспитание «избалованного ублюдка». На самом деле, мужчине просто нравилось издеваться над бесправными сиротами, и несколько «наказаний», произошедших после, даже не имели никаких причин. Как бы тихо не вел себя Шэнь Цзю, ежедневно его гордость и волю втаптывали в грязь, а кожа покрывалась бордовыми пятнами синяков.       Поймав удачный момент, он сбежал из приюта, даже без отобранных вещей и волшебной палочки. Чтобы его не нашли и не вернули, он спрятался от полиции, прошмыгнув на Косую аллею. Но и там юноша не мог успокоиться: друзей он не имел, а Ци-гэ его совсем не искал. Авроры же не захотели бы ввязываться в дела маглов. Избитый, в бедной застиранной одежде, выданной приютом, он производил весьма жалкое зрелище, и прохожие постоянно косились в его сторону. Поэтому, опасаясь встретить знакомых, Шэнь Цзю уходил все дальше вглубь магических улочек, пока не оказался в Лютном переулке. И там его заметили.       У Яньцзы, скорее всего, сразу разглядел безысходное положение в его напряженной спине и затравленном взгляде, потому без предисловий предложил посильную помощь взамен ответных одолжений. Шэнь Цзю не был дураком и ясно видел тревожные перспективы, но не желал возвращаться в приют один или ждать и надеяться на чудо. Ци-гэ не писал уже более четырех месяцев — вряд ли объявится сейчас.       В первую очередь У Яньцзы взял с него Непреложный обет, чтобы новый подельник не проболтался о его делах, едва вернется в Хогвартс, и не сбежит от своих обязанностей. А затем они вместе вернулись в приют за его вещами, где «новый учитель» — перед своими дружками он насмешливо звал его «учеником» — от души поиздевался над Цю Цзяньло, позже стерев маглу память.       Сначала в повинности Шэнь Цзю входила ручная очистка артефактов, очень чувствительных к волшебному воздействию. Позже, когда Шэнь Цзю стал совершеннолетним по меркам магического мира, его заставили заниматься трансфигурацией старья в новые вещи, а У Яньцзы продавал их в своей лавке. Закон не разрешал продажи подделок, но тот имел кое-какие связи в Министерстве Магии, потому успешно скрывал их деятельность.       Возвращение в Хогвартс подарило небольшую передышку, хотя на выходных в Хогсмиде ему все равно приходилось встречаться со своим «учителем» и помогать ему. Ци-гэ не присылал письма, Шэнь Цзю даже пытался сам написать ему и отправил школьную сову на его имя, но та полетала кругами и вернулась спустя минуту, будто того не существовало. Это сильно напугало, но следующие попытки производили похожий эффект: птицы не могли отыскать Юэ Ци.       Так прошел год, и летом вместо приюта Шэнь Цзю со станции девять и три четверти отправился далеко в безлюдный лес, где трансфигурировал себе палатку и все необходимое для жизни из веток и бревен. Он заранее продал подаренные Ци-гэ энциклопедии и обменял монеты волшебников на обычные деньги, чтобы покупать себе еду. Но У Яньцзы его нашел и хорошенько пригрозил раскрытием участия в подделке артефактов: даже если Шэнь Цзю удастся избежать Азкабана, то его несомненно отчислят из Хогвартса. И он вернулся работать в Лютный переулок.       На седьмом курсе наконец объявился Юэ Ци — точнее, Юэ Цинъюань, которого Шэнь Цзю совершенно не хотел видеть. Тот не пытался объяснить, куда пропадал, назвать какие-либо причины тишины в полтора года со своей стороны, но желал встречи и прощения.       Юэ Цинъюань караулил его на выходных в Хогсмиде, посылал кучу писем, пока не понял, что это бесполезно. За время его отсутствия жизнь Шэнь Цзю полностью пошла под откос, и он не собирался прощать его, особенно если тот не имел каких-либо весомых причин пропадать так надолго. В любом случае он не хотел больше полагаться на других, даже на своего Ци-гэ.       Он сдал ЖАБА, пусть эти экзамены были ему не нужны, и опять вернулся в Лютный переулок. У Яньцзы каким-то образом узнал результаты и стал больше пользоваться своим талантливым подельником, заставляя его участвовать в краже различных дорогих ингредиентов для зелий и иногда артефактов, которые позже сбывал на черном рынке. К счастью, они хотя бы имели возможность скрывать свои личности с помощью Оборотного зелья и использовали поддельные имена при пособниках.       В какой-то момент Шэнь Цзю обнаружил, что полностью смирился с преступной жизнью и ни на что не надеется. Очевидно, у его судьбы оставалось два неприглядных исхода: суд и заключение в Азкабане или смерть в случайной стычке с аврорами. Он понимал, что ходит по лезвию ножа благодаря неуемности аппетитов У Яньцзы, но ничего не мог поделать из-за копившегося компромата.       И в один ничего не предвещающий день, тот завел в свою лавку Ци-гэ, отчего Шэнь Цзю напрягся всем телом, схватив до побелевших пальцев палочку под стойкой. Неужели этот ублюдок захотел испортить жизнь его единственного близкого человека в прошлом? Но нет, У Яньцзы стал предлагать растерянному посетителю свои дрянные товары, надеясь либо впихнуть побольше дорогих обманок, либо выяснить, что тот зашел в Лютный переулок за чем-нибудь конкретным и запрещенным. А затем Юэ Цинъюань увидел Шэнь Цзю за прилавком и застыл.       Он застыл в ответ. С трудом разорвав их зрительный контакт, тот зачем-то согласился купить галстук. Да Юэ Ци в жизни не носил галстуков! Зачем вообще сюда заявился?!       У Яньцзы мигом разочаровался в покупателе и ушел в соседнее помещение, оставляя их наедине. И Шэнь Цзю впервые за время своей преступной деятельности ощутил себя грязным и недостойным нормальной жизни. Недостойным находиться рядом с Ци-гэ.       Юэ Ци — нет, Юэ Цинъюань — выглядел восхитительно в строгой изысканной мантии и явно не бедствовал, раз мог позволить себе зачарованный кошелек из драконьей кожи. Конечно же он не искал друга из приюта — зачем ему какой-то оборванец рядом?       — Сяо Цзю, — жалобно позвал предатель, и волна возмущения отдалась горечью на языке.       — Неужели ты меня вспомнил? — прошипел он не хуже змеи.       В глазах Юэ Цинъюаня отражалась огромная вина, что еще больше возмущало. Тот начал что-то говорить, а У Яньцзы мог услышать, потому Шэнь Цзю перебил его. Но глупая надежда заставила назначить новую встречу: вдруг Ци-гэ все объяснит? Объяснит, что не забывал про сяо Цзю и на самом деле исчез из-за неких неприятностей… Все-таки с кем угодно может произойти беда.       Но ничего подобного не случилось. Юэ Цинъюань проблеял бессмысленные извинения и посоветовал устроиться преподавателем в Хогвартс — будто Шэнь Цзю мог легко отмыться от своих дурных дел! Негодование преследовало его несколько дней, пока он не остыл и подумал: а вдруг он сможет покинуть Лютный переулок?       Поэтому невольно Шэнь Цзю стал продумывать план побега от У Яньцзы: прикидывать, какие воспоминания ему стереть, как обезопаситься от раскрытия в будущем и как не оставить своих следов. К сожалению, он не мог убить подельника или сделать сумасшедшим: дружки «учителя» могут заметить и настучать аврорам, чтобы те провели расследование. Хорошо еще, что они знали его только как «ученика», а не по имени. И в придуманном плане оставалась одна дыра: Шэнь Цзю должен был спрятаться где-нибудь, где его не достанет У Яньцзы. Совет Юэ Цинъюаня, несмотря на внутреннее несогласие, подходил идеально, поскольку преподаватели почти не покидали Хогвартс.       Благодаря припасенному глотку «жидкой удачи» Шэнь Цзю сумел обманом взять с У Яньцзы Непреложный обет, запрещающий упоминать все, что связано с его личностью, а также стер из его памяти большинство совместных делишек, особенности своей внешности и обстоятельства их знакомства — через приют авроры бы нашли его очень легко. Затем с чистой совестью трансгрессировал в Хогсмид и оттуда добрался до Хогвартса, куда его взяли работать преподавателем Трансфигурации.       Нет, новый этап его жизни хоть и проходил без нарушения закона, но не стал счастливым. Юэ Цинъюань, как оказалось, не из газеты вычитал про вакансию, а сам работал преподавателем, потому постоянно с жалобным видом крутился рядом, чем бесил Шэнь Цзю до дурноты. Соперничать с ним в доведении до белого каления могли тупые и непослушные ученики — он никогда не любил детей. Но приходилось терпеть.       Среди вещей, взятых у У Яньцзы в качестве компенсации за годы неоплачиваемого рабства, он неожиданно обнаружил украденные ими магические безоары, крайне редкие, оттого выдающие преступников с потрохами. Шэнь Цзю первоначально захотел закопать их в Запретном лесу, но испугался, что местные звери обнаружат камни, и это его выдаст. Поэтому долго бродил по замку, пока не наткнулся случайно на захламленный зал, где можно было незаметно спрятать что угодно. Место подходило идеально, потому беспокойство на этот счет отпустило.       В целом он быстро смирился со своей новой ролью. Еще учеником Шэнь Цзю заметил, что преподаватели Хогвартса — очень одинокие и несколько потерянные люди, которым не нашлось места в нормальном обществе. Так что вписывался он отлично и недоумевал, что здесь потерял Юэ Цинъюань.       Но постепенно менялся штат Хогвартса, и становилось невыносимее с каждым новым преподавателем. Если тихий Вэй Цинвэй предпочитал совсем не разговаривать с Шэнь Цзю, то пронырливая Ци Цинци долго пыталась выяснить, чем он занимался несколько лет после окончания школы. Также она явно замечала напряженность между ним и Юэ Цинъюанем и, судя по хитрым взглядам и «нечаянно» оброненным фразам, строила самые смелые и бессмысленные предположения — будто новый Ци-гэ, еще более восхитительный, чем в юности, мог заинтересоваться таким скверным человеком с дурным характером и мутным прошлым, как он. Шэнь Цзю упорно давил в себе надежды на подобное.       Новый профессор Зельеварения, взятый из безысходности — другие кандидаты, вероятно, оказались еще хуже, — постоянно забывал про свои отчеты, отчего Юэ Цинъюаню приходилось работать еще больше, практически без продыху. Конечно, глупый Шан Цинхуа не видел последствий, и считал придирки Шэнь Цзю необоснованными. Другой тупоголовый — Лю Цингэ, к которому он хотя бы привык, — вечно ломал стены в своем кабинете из-за активной демонстрации заклинаний. К счастью, Юэ Цинъюань правильно понял его колкое замечание-совет, и порекомендовал профессору ЗОТИ проводить занятия на улице.       Но самым худшим из них стал последний новенький. Профессор Шэнь, Шэнь Юань, будь он неладен.       Шэнь Цзю заподозрил неладное, еще когда Шан Цинхуа с чрезмерным энтузиазмом рассказывал про своего друга откуда-то из континентальной Европы, который мог бы занять место преподавателя Ухода за магическими существами. Вечно терпеливый Юэ Цинъюань уже начинал кривиться от его появления в пределах видимости. После трех непонятых замечаний Шэнь Цзю действовал радикально: пришел в класс Зельеварения и на глазах профессора Шана трансфигурировал десяток пустых склянок в очень болтливых попугайчиков. Тот наконец понял намек и заткнулся.       Юэ Цинъюань и впрямь счел его друга хорошей кандидатурой, поэтому на летнем педсовете объявил, что новый преподаватель традиционно прибудет первого сентября. Он попросил с пониманием отнестись к его акценту и помогать, если у новенького возникнут проблемы с ориентацией в Хогвартсе, поскольку обучался тот в Шармбатоне. Но всё собрание остальные косились на Шэнь Цзю, поскольку фамилия нового профессора УЗМС была точно такой же, как у него.       Худшим оказался тот факт, что и внешностью они походили на родных братьев. На пиру в честь начала учебного года он кожей чувствовал, как все вокруг это обсуждают.       Естественно Шэнь Цзю возненавидел сам факт существования Шэнь Юаня. Тот имел богатых родителей, двух братьев и сестру — к нему постоянно прилетали уставшие совы из далекого Монако. Шэнь Юань явно ни разу в жизни не испытывал в жизни какой-либо нужды, мог не работать и путешествовать на деньги семьи, но какого-то черта приехал в Хогвартс. Ученики говорили о нем с восхищением и любовью, хотя тот оценивал эссе даже строже, чем Шэнь Цзю. Судьба словно сделала одного из них своим любимчиком, а второго ненавидела всем сердцем.       А однажды во время завтрака он услышал, как Шэнь Юань, читавший очередное письмо от родных, передал Юэ Цинъюаню привет от своего брата, и без причин разозлился настолько, что над ним в небе зачарованного потолка разразилась настоящая буря. Шан Цинхуа заверещал, когда в его тарелку ударила молния. Директор быстро вернул ясное небо и с недоумением глянул на хмурого Шэнь Цзю.       Выходило, что Шэнь Юань не только являлся лучшей его версией, но и был знаком с Юэ Цинъюанем до их работы в Хогвартсе. Он много думал, как так вышло, но не пришел к какому-либо правдоподобному объяснению и попытался игнорировать этот факт.       После переданного «привета» Шэнь Цзю стал относиться к заместителю директора совсем холодно, что оказалось сложно. Юэ Цинъюань присылал ему якобы анонимные подарки — будто кто-то еще знал, когда его день рождения! — ставил самое удобное расписание и давал отгулы в любой момент. То есть, делал все, в чем он мог бы нуждаться, если бы не горькая обида. А нужда была только в одном — в объяснении. Юэ Цинъюань же постоянно извинялся взамен.       Шэнь Цзю искал причины его ненавидеть, но конечно же, тот вел себя идеально — всегда был идеальным. Однако он все равно едко цеплялся к мелочам. И если остальные привыкли к его вечной раздражительности, то Шэнь Юань, этот придурок, однажды высказал свое неодобрение:       — Профессор Юэ так старается, а вы не можете проявить не то что благодарность, даже снисходительность! Несмотря на тяжелые события в своей жизни, он остается дружелюбным и вежливым, вам тоже стоит попробовать!       Юэ Цинъюань побледнел и опустил руку тому на плечо, призывая не продолжать. Шэнь Цзю безрадостно усмехнулся и ушел, пока Шэнь Юань возмущенно пыхтел и бормотал что-то на французском. Откуда тот мог знать о тяжелых событиях в чужой жизни? И разве Юэ Цинъюань не встречал любую трудность с гордо поднятой головой, как и подобает идеальным людям?       И все же любопытство не погасало: что произошло в жизни Юэ Ци за те полтора года молчания? Через пару дней Шэнь Цзю попытался спросить в последний раз, но в ответ получил привычные извинения.       Спустя несколько лет У Яньцзы поймали, и ему не было больше смысла прятаться в Хогвартсе. Потому профессор Трансфигурации с чистой совестью планировал подать заявление об увольнении, едва тот окажется в Азкабане. Шэнь Цзю не любил свою работу, и, насколько видел, ученики не любили его в ответ. Его никто не любил.       И все же огонек любопытства не затухал, потому Шэнь Цзю решил: раз Юэ Цинъюань ничего не рассказывает, то он выяснит все сам. Пасхальные каникулы показались идеальным временем, чтобы посетить Монако и отыскать там нужную информацию.       Юэ Цинъюань ничего не заподозрил и с очередной неискренней улыбочкой подписал ему разрешение взять отпуск. Шэнь Цзю воспользовался международным порталом во Францию, а оттуда трансгрессировал в скромное Министерство Магии княжества.       И ему даже не пришлось расспрашивать местных о Юэ Цинъюане. Едва он признался регистрирующему его работнику, что прибыл из Великобритании, как ему на ломаном английском рассказали о вопиющем случае, когда британца, спасшего двух маглов от автомобиля в безлюдном месте, упекли за решетку на целый год. Из-за этого в законодательстве магического Монако произошел ряд изменений, касающийся наказаний за нарушение статута о Секретности. Шэнь Цзю только и успевал слушать его эмоциональный рассказ, внутренне приходя в полнейшее замешательство.       Почему Юэ Цинъюань скрыл от него подобное?       У него оставалось еще около недели отпуска, но он никак не мог прийти в себя. Шэнь Цзю недоумевал: он настолько недостоин доверия? Он мог понять, почему Юэ Ци первоначально не рассказал о новой работе в национальной квиддичной сборной — вероятно, хотел сделать сюрприз, пригласив на первую игру или что-нибудь в подобном духе. Шэнь Цзю также простил его за полтора года тишины: присылать письма из Монако через Министерство стоило очень дорого, и только богатенький Шэнь Юань мог позволить себе настолько выносливых почтовых сов, стоивших как последняя модель профессиональной метлы. Но все равно гадал, что заставило Юэ Ци молчать о случившемся несчастье. Неужели тот настолько привык к собственной идеальности, что не смог принять тяжелый случай, в котором даже не был виноват?..       Будто пытаясь найти ответ, Шэнь Цзю принялся перебирать многочисленные подарки, которые никогда не использовал, но зачем-то хранил. Каково же было его удивление, когда посреди ночи он обнаружил, что некий блокнот сам по себе звякнул маленьким колокольчиком на конце ленты-закладки. Он осторожно раскрыл его и пораженно взметнул брови, наблюдая, как торопливо выводятся буквы почерком Юэ Цинъюаня.       «Профессор Шэнь, очень неудобно прерывать твой отдых, но в школе возникла непредвиденная ситуация. Один из учеников тайно практиковал анимагию, успешно превратился в дракона и не может вернуться в человеческую форму. Также в школу прибывает инспектор, поэтому эта ситуация может вызвать некоторые проблемы. Есть ли у тебя какие-либо советы, чтобы помочь ученику?»       Шэнь Цзю яростно выругался:       — Ло Бинхэ, отродье ты дьявола! — и принялся спешно собирать вещи, чтобы вернуться в Хогвартс.       Ло Бинхэ он невзлюбил с самого начала, и было за что. Мальчишку усыновила бедная и старая, но любящая и заботливая женщина. Когда Шэнь Цзю пришел к ним и объявил, что юный волшебник отправится в далекий Хогвартс, та, несмотря на боль от будущего расставания во взгляде, уточнила лишь насчет оплаты, явно опасаясь лишать перспектив приемного сына из-за своего материального положения. Ло Бинхэ в свою очередь даже не подумал о том, что надолго расстается с матерью. Он едва не светился от радости, чем до ужаса бесил. Ведь Хогвартс не для счастья — для борьбы, чтобы обеспечить себе успешное будущее.       Чуть позже Шэнь Цзю успокоил свою зависть и вспомнил, что дети редко думают наперед. Наверняка перед отъездом и в школе мальчишка будет лить слезы в подушку, скучая по матери. Возможно, даже привезет ей волшебные сладости, как делал Ци-гэ когда-то. Но Ло Бинхэ плакал по совершенно другим причинам.       Шэнь Цзю посчитал, что в мальчишке есть стержень, раз тот попал на Слизерин. Но новоявленный слизеринец едва не рыдал после первой же неудачи с трансфигурированием спички в иголку. От «плохо» за первое эссе по щеке Ло Бинхэ скатилась одинокая слеза. Первокурсник оказался жалким слабаком, даже особо чувствительные девочки не рыдали из-за оценок перед учителем. Даже он, несмотря на трудную судьбу, никогда не плакал прилюдно!       Естественно, со слизнем-слизеринцем никто не дружил, и Шэнь Цзю упивался его одиночеством, невольно сравнивая мальчишку с собой. У него тоже не было друзей кроме Ци-гэ, который предал его. И подобное одиночество определенно закалит характер Ло Бинхэ, послужит ему жизненным уроком: нельзя полагаться на других.       Но затем жизнь внезапно мальчишки начала улучшаться. Нин Инъин, прилежная милая хаффлпаффка, по неведомым причинам привязалась к нему, а за ней подтянулись другие девочки. Ло Бинхэ обнаружил в себе талант к виртуозному полету на метле и ловле снитча, потому его взяли в сборную факультета, а прилежная учеба заставляла профессоров на каждом педсовете упоминать его в своих разговорах.       Иногда Шэнь Цзю признавался себе, что завидует: у него не было любящей матери, особого таланта и никто не пытался с ним подружиться. Ло Бинхэ же словно каждый раз выпадали две шестерки на кубиках при неудачных стартовых условиях игры-жизни. Шэнь Цзю же стабильно выбрасывал не более четырех очков в сумме.       Гаденыш даже умудрился выставить его предвзятым перед комиссией из Министерства и получил «превосходно» за СОВ по Трансфигурации. К счастью, в его тупой голове возникла верная мысль не пытаться продолжить обучение по этой дисциплине, и они почти перестали пересекаться. Но пару раз он видел, как ненавистный мальчишка читает книги по его предмету, и невольно ждал пакости.       И вот она свершилась: Ло Бинхэ додумался до практикования анимагии без контроля со стороны мастера! Теперь ему, профессору Трансфигурации, опять грозил Азкабан, если мальчишка не сможет полностью превратиться обратно в человека. Успокаивало только, что существовала возможность спихнуть ответственность на Шан Цинхуа, как декана и профессора Зельеварения, чей предмет тоже важен для анимагического превращения.       Вечером, когда Шэнь Цзю ждал портальной отправки во французском Министерстве Магии, колокольчик на закладке вновь звякнул.       «Мы выяснили, что ученик, превратившийся в дракона, — это Ло Бинхэ с седьмого курса Слизерина», — писал Цинъюань, и глаза сами по себе закатились, ведь он уже догадался, кем является источник проблем. — «Превратиться обратно ему мешала потеря палочки. Профессор Шан совместно с профессором Шэнем смогли отыскать ее, но палочка оказалась сломана».       Шэнь Цзю проворчал про себя: будто они лично обыскивали весь замок несколько часов, а не использовали манящие чары.       «Завтра инспектора будет отвлекать профессор Шан. Я попробую найти в библиотеке какое-нибудь решение, но если ты знаешь способ превратить Ло Бинхэ обратно, то, пожалуйста, сообщи мне.»       Шэнь Цзю знал один стопроцентный способ: применить магический безоар, который впитает в себя выпитое Ло Бинхэ зелье для превращения. Именно поэтому он поспешно возвращался назад. Спустя пару часов он подумал: Юэ Цинъюань наверняка опять откажется от сна, пытаясь отыскать решение, чтобы спасти бестолкового ученика… И, невольно пожалев его, Шэнь Цзю кратко написал, что способ есть и он лично его применит. Но Цинъюань ничего не ответил.       Порталы и трансгрессия отнимали намного меньше времени, чем самолеты, и уже к обеду следующего дня он прибыл в Хогвартс и сразу направился на восьмой этаж, чтобы забрать один из камней. Там он нашел нужный коридор и недоуменно застыл на месте, поскольку дверь отсутствовала. Разве не здесь спрятаны магические безоары? Но Шэнь Цзю моргнул — и дверь появилась. Вероятно, показалось: повлияла усталость.       Он осторожно заглянул внутрь и уверился, что попал на тот же склад. Не спеша Шэнь Цзю пошел вперед и, возле шкафа со сломанными дверцами повернув налево, шагал до сваленных в кучу старых метел. Он осторожно присел и достал из-под них неприметный холщовый мешочек. После пересчета камней и их быстрого осмотра из его груди вырвался вздох облегчения.       Обретя уверенность, Шэнь Цзю поднялся, как вдруг из-за угла донеслось:       — Профессор Шэнь?       Убрав последний камень и схватив палочку, он разом обернулся: на него с удивлением смотрел Шан Цинхуа, к которому подходил неизвестный мужчина с серьезным лицом, по-видимому, инспектор.       — А вы что здесь забыли? — напрягся Шэнь Цзю.       Шан Цинхуа задумчиво свел брови, будто тупица сам не знал, зачем пришел сюда. Инспектор же заинтересованно проскользил глазами к холщовому мешку и чуть ухмыльнулся. Спустя секунду в его руке тоже оказалась палочка.       — Мы просто эм-м… — замялся Шан Цинхуа, с красными щеками недоуменно оглядываясь к мужчине, — исследовали Выручай-комнату…       Тот же повелительно произнес:       — Акцио, мешок с магическими безоарами, — отчего холщовый мешок выскользнул из руки Шэнь Цзю и полетел в их сторону.       Осознав случившееся, он побледнел. Шан Цинхуа пораженно выдал:       — Магические безоары? Да они же редкие, как, как… как Мерлиновы носки! Ужасно редкие! Откуда они тут?       Инспектор кинул на него странно восторженный взгляд, но не ответил и обратился к Шэнь Цзю:       — Должно быть, имя У Яньцзы вам хорошо знакомо.       — Нет, — выдавил он.       Конечно, это звучало как ложь, но волшебная палочка в его руке заставляла не спешить с решением. Мужчина опять кинул взгляд на Шан Цинхуа, будто о чем-то раздумывая.       — Вы не настоящий инспектор, — догадался Шэнь Цзю и попытался надавить в ответ, — Хогвартс этого так не оставит.       Тот почему-то не стал отпираться, а Шан Цинхуа шокировано вылупил глаза, крутя головой от одного к другому.       — Не настоящий. Но я связан с Министерством и могу рассказать им, где вы прячетесь, — предостерег мужчина, сузив глаза. — Потому предлагаю спокойно разойтись.       — Непреложный обет, — предупредил он, ощущая капли холодного пота на спине: пугала вероятность после всех предпринятых предосторожностей попасть в Азкабан.       Шэнь Цзю явно не имел условий торговаться, но мужчина кивнул, соглашаясь на его требование. Он притворно уверенно добавил:       — И мне нужен один камень.       — О, точно, — не вовремя открыл рот Шан Цинхуа, — Ло Бинхэ они помогут.       После этот тупица ойкнул и с опасением скосил взгляд на лже-инспектора. Шэнь Цзю был готов его придушить. Пока они находились в более-менее равных условиях, но информация о драконе в школе могла все изменить.       К его облегчению, мужчина пропустил его слова мимо ушей и утвердил:       — По рукам.       После они скрепили свое обещание не распространяться о случившемся, и он передал один камень Шэнь Цзю. Шан Цинхуа с крайним недоумением и плохо скрываемым любопытством наблюдал, как они оба давали Непреложный обет. Лже-инспектор достал из своего кармана какую-то склянку, передал ему, попросив подержать, и убрал внутрь холщовый мешок, после чего зашагал наружу. Шэнь Цзю напряженно поспешил следом. Шан Цинхуа в нерешительности начал озираться по сторонам, явно не слишком понимая происходящее. Выйдя в коридор последним, тот забубнил:       — Мистер Мобэй, вы забыли забрать…       Шэнь Цзю не стал дожидаться окончания и без колебаний направил кончик палочки ему в голову, прошептав:       — Обливиэйт.       Тот удивительно драматично обмяк и упал в руки лже-инспектора, который, как ни странно, бережно его поймал и недовольно высказал:       — Я бы сделал это сам. Ты мог стереть лишнего.       Смерив его безразличным взглядом, Шэнь Цзю посоветовал:       — Скажешь, что он открыл одну из шкатулок на этом складе и вдохнул пары дурманящей настойки.       Затем в смешанных чувствах направился к кабинету Юэ Цинъюаня.       Он не был готов к встрече, но не знал, где находится Ло Бинхэ, которого срочно надо вернуть в человеческую форму и назначить наказание на месяц. Нет, лучше до конца учебного года. Подумать только, из-за этого паршивца он едва не раскрыл свою связь с У Яньцзы!       Но затем он стал размышлять, как себя вести с учетом знания правды о пропаже Ци-гэ. В голове вертелся очередной ворох вопросов, часть из которых Шэнь Цзю адресовал себе. Должен ли он продолжать разыгрывать обиду перед Юэ Цинъюанем? И стоит ли так легко прощать Юэ Ци?       Но в кабинете того не оказалось. Один из старост подсказал, что видел заместителя директора на улице, недалеко от хижины другого профессора Шэня, которого Шэнь Цзю тоже не хотел сейчас видеть, но вынужден был идти туда.       Погода радовала ярким весенним солнцем и теплым ветерком, потому ученики радостно гуляли по округе. Имея тяжелый груз на сердце, он невольно им завидовал. Когда в последний раз Шэнь Цзю ощущал себя счастливым и беззаботным? Он не помнил. Но, скорее всего, в далеком детстве — рядом тогда находился Ци-гэ.       Ци-гэ, идеальный настолько, что поверил, будто один промах станет несмываемым пятном позора, которое заставит всех вокруг отвернуться от него. Даже сяо Цзю, для которого он до сих пор остается самым важным человеком на свете.       Наверное, Шэнь Цзю должен убедить его в обратном, но привычка пытаться ненавидеть Юэ Цинъюаня давно успела пустить корни. Ему нужно время. Увольнение станет отличным поводом переосмыслить свою жизнь и свои чувства.       Хижина возле Запретного леса выглядела, как обычно, неприглядно, и вокруг не было ни души. Шэнь Цзю внимательно огляделся и решил, что искать дракона внутри смысла нет, потому растерянно зашагал вокруг. Спустя минуту из неоткуда появился Юэ Цинъюань. Его обычно выглаженная мантия сильно помялась в локтях, а под усталыми глазами залегли темные круги.       — Ся-, то есть, профессор Шэнь! Неужели ты вернулся из отпуска? — радостно удивился тот. — Ты как раз вовремя. Я нашел в одной книге заклинание, позволяющее обратить анимага в животной форме обратно в человека. Но не уверен, что оно у меня получится. К тому же, там написано, что применение несколькими людьми одновременно будет более эффективно.       На секунду обомлев, Шэнь Цзю невольно сжал кулаки от раздражения: он так рисковал, доставая магический безоар, а идеальный Юэ Цинъюань опять нашел другое решение! Но только кивнул, борясь с привычным желанием высказать все в лицо.       — Мне нужно изучить это заклинание, — добавил чуть погодя непривычно спокойно.       Тот несколько растерянно осмотрел его и пригласил следовать за ним, вероятно, за границу барьера сокрытия. Увидав огромного дракона с красной чешуей, отливающей золотым на солнце, Шэнь Цзю не смог подавить испепеляющий взгляд: морда обращенного Ло Бинхэ выглядела довольной, словно мальчишка наслаждался своим положением.       — Профессор Шэнь, — глухо поздоровался Шэнь Юань, отвлекая их от просверливания друг друга глазами. — Очень хорошо, что вы прибыли. Заклинание сложное, ваша помощь очень пригодится.       По крайней мере тот искренне признал его мастерство в области Трансфигурации. Шэнь Цзю чувствовал нечто отдаленно похожее на благодарность по отношению Шэнь Юаню за претензии, благодаря которым он выяснил, что скрывал Юэ Цинъюань. Естественно, он в жизни это не признает.       Профессор УЗМС передал ему книгу с найденным заклинанием, которое он хорошенько изучил. Казалось, магический безоар неприятно оттягивал карман.       — Это должно помочь, — признал он, окончательно смирившись с бесполезным риском, на который пошел.       — Тогда попробуем, — призвал Юэ Цинъюань без улыбки — совсем выбился из сил, раз не сумел изобразить энтузиазм.       Красный дракон обеспокоенно заворчал, и Шэнь Юань принялся его успокаивать, обещая, что Ло Бинхэ очень скоро превратится в человека, а завтра они вместе отправятся покупать ему новую палочку. Шэнь Цзю поморщился от открытых манипуляций мальчишки.       — На счет «три», — скомандовал Юэ Цинъюань, когда они закончили сюсюканье. — Раз, два, три!       Все трое взмахнули волшебными палочками, и Шэнь Цзю невольно зажмурился от ярко-голубого света заклинания, сияние которого постепенно окутало всего дракона. Через неохоту он представлял себе человеческий образ Ло Бинхэ. Дракон стал постепенно уменьшаться, его крылья чернеть, а хвост словно врастать обратно в позвоночник. Шипы, окружающие морду, обмякли в волосы. Скоро тот стал напоминать человека с некоторыми особенностями: чешуйками на лице, зубастой пастью, огромными когтями на больших пальцах рук. Шэнь Цзю чуть усилил луч заклинания, и спустя несколько десятков секунд Ло Бинхэ стал самим собой.       Мальчишка по животной привычке не смог сразу распрямиться, потому свалился на бок и испуганно раскрыл рот, а из его ноздрей вылетел крошечный шар пламени. Его глаза мигом заслезились.       — Бинхэ, не волнуйся, это пройдет! — бросился уверять Шэнь Юань, помогая ему принять более удобную позу.       Шэнь Цзю опять скривился.       — Надеюсь, когда-нибудь он начнет вести себя как нормальный человек, — сказал он, абсолютно не веря в подобную возможность. — А сейчас мы уходим.       Круто развернувшись, он схватил за локоть Юэ Цинъюаня, чье лицо было наполнено облегчением, и повел его к замку. Некоторое время они шли молча, пока тот не спохватился:       — Профессор Шэнь?       Шэнь Цзю тут же отпустил его локоть и отступил на шаг, после чего объяснил, по привычке недовольным тоном:       — Профессору Юэ требуется немедленно посетить Больничное крыло, а то ученики подумают, что в замке появилось еще одно привидение.       Цинъюань некоторое время рассматривал его с пустым выражением лица, затем согласно кивнул, и дальше они шли молча.       В Больничном крыле Шэнь Цзю сразу направился искать Му Цинфана, которому кратко объяснил состояние заместителя директора. Любой другой бы был в замешательстве из-за его скрытого за отстраненным видом беспокойства, но целитель лишь принялся собирать необходимые зелья.       Конечно, оставлять в общем зале профессора не стали, потому все трое переместились через камин в его кабинет, оттуда пройдя в спальню. Здесь Му Цинфан уже стал бросать недоуменные взгляды на оставшегося Шэнь Цзю, пока выдавал Цинъюаню настойки и ругал за плохую заботу о своем теле.       Когда целитель их покинул, тот уже лежал со слипающимися глазами, но боролся со сном: тоже не понимал, почему он не уходит.       — Сяо Цзю? — позвал он тихо и затуманено, и Шэнь Цзю простил ему этот раз.       — Я собираюсь уволиться, — признался он, и Юэ Цинъюань огорченно опустил брови. — И я…       «… все знаю», — не закончил он. На язык лезли разные слова: прощение, вопросы, огорчение из-за их многолетнего молчания. Шэнь Цзю понимал причины: тоже многое скрывал от Ци-гэ, боясь, что тот отвернется от преступника.       Присев на край кровати, он осторожно убрал прядь волос с лица Цинъюаня, который уже не мог поднять тяжелых век, и прошептал:       — Ты можешь не быть идеальным. Ты замечательный такой, какой есть, Ци-гэ.       Сквозь наваливающий сон тот слегка поднял уголки губ. Его улыбка не выглядела настолько искренней многие годы.       Шэнь Цзю еще раз оглядел его, размышляя о будущем, и тихо покинул комнату.