Неожиданная причина
1 сентября 2021 г., 11:13
Когда Шэнь Юаню было пять лет, вся его семья заболела драконьей оспой. К счастью, целители сразу же распознали эту болезнь и приготовили каждому по порции противодраконьей сыворотки. Но на младшего сына лекарство подействовало не полностью.
В отличие от довольно быстро выздоровевших родителей, братьев и сестренки, его долгое, очень долгое время мучили некоторые симптомы. Хотя лихорадка за неделю прошла, и чихание с искрами прекратилось, кожа Шэнь Юаня еще несколько лет имела зеленый цвет в фиолетовую крапинку. Конечно же, мальчик не мог показаться в подобном виде маглам, потому почти не покидал пределов своего дома до поступления в школу.
Семья Шэнь проживала в Монако, где из-за большой плотности населения деятельность волшебников жестко ограничивали законы: на улице запрещалось не то что колдовать — держать волшебную палочку в руке. Магов здесь проживало меньше трехсот человек, и среди них не было никого возраста Шэнь Юаня, чтобы приходить в гости. Если старшие братья уезжали на обучение в Шармбатон, а сестренка спокойно играла с детьми маглов, то он проводил свои дни в одиночестве, не считая общения с семьей.
Спасение мальчик находил в книгах, и больше всего ему нравились книги о приключениях отважных героев. Волшебники чаще писали об исторических событиях — довольно нудно и высокопарно, а вот маглы придумывали всевозможные сюжеты именно для развлечения. Конечно, Шэнь Юань то и дело расстраивался, если очередная проблема в приключении могла решиться наличием волшебной палочки и магических способностей, поскольку жизнь маглов казалась слишком уж трудной.
Немного позже он стал изучать английский вместе со старшим братом, и число прочитанной литературы стало стремительно расти с каждым днем. Родители только и успевали покупать книги для обделенного компанией сына. Со временем Шэнь Юань стал более избирателен и придирчив к сюжетам, поскольку видел уже много их вариаций. Он частенько бубнил под нос, ругая автора за те или иные банальные повороты, но книгу не откладывал; пусть их домашняя библиотека выглядела огромной, мальчик почти всю ее прочитал.
К началу обучения в Шармбатоне фиолетовая сыпь полностью сошла, да и кожа лишь чуточку отливала зеленым из-за отсутствия загара, так что Шэнь Юань выглядел немного бледным, но достаточно здоровым. Однако, привыкнув к одиночеству, он чувствовал себя не в своей тарелке в полной учеников школе. За первый год обучения мальчишка отыскал множество спрятанных уединенных мест, где чаще всего проводил время, читая взятые с собой магловские книги. Старшие братья пытались помочь его социализации, но Шэнь Юань с трудом выносил навязанное общение, так что это дало едва ли не обратный эффект.
Потому помимо тайных местечек основным местом его обитания стала, разумеется, тихая и спокойная библиотека. Но большинство книг были предназначены для помощи в обучении, и выбор оказался специфическим. Шэнь Юань читал исторические хроники, но те из-за стиля повествования наводили тоску.
Иногда он посещал квиддичные тренировки старшего брата, и средний обижался, что Шэнь Юань проводит с ним меньше времени. Но тот постоянно был занят учебой, что представлялось скучно. Разве не достаточно собственных домашних заданий, почему нужно тратить время на дополнительные занятия с братом? Впрочем, Шэнь Юань иногда сдавался, и в один такой раз ему в руки попался учебник старших курсов о магических существах.
Описания волшебных созданий оказались намного интереснее многочисленных гоблинских восстаний и подписаний международных договоров. Истории, как люди постепенно приручали их, часто неудачно, поражали своими подробностями, ведь подавались как действующая инструкция, как надо или не надо делать. Невольно интерес Шэнь Юаня расширился с книг до самих существ: практически ежедневно он посещал школьную конюшню и самостоятельно попросился ухаживать за крылатыми конями, живущими здесь. Ранее не привлекающие его внимания питомцы соседей по комнате внезапно стали объектами пристального наблюдения. Он доводил книзлов и котов до громкого счастливого мурчания, поправлял почтовым совам перья, избегая их клевков благодаря припасенным крекерам, и заботливо спрыскивал водой скачущих повсюду жаб, чтобы их кожа не засохла.
Само собой его родители стали получать от сына десятки писем с пожеланием приобрести какое-нибудь магическое существо в качестве питомца, и на каникулах Шэнь Юаня отвели в питомник почтовых сов. Он попытался намекнуть маме, что хотел бы стать хозяином феникса, грифона или на крайний случай гиппогрифа, но та напомнила, что сову в качестве экзотического животного она сможет объяснить соседям-маглам, а кого-то другого — вряд ли. От кошки же он отказался сразу — слишком банально. Поэтому Шэнь Юань стал обладателем красивой пестрой совы — самой лучшей почтовой совы в том питомнике, способной летать на огромные расстояния и имеющей высокий интеллект. Мальчик сразу натренировал ее таскать печенья с кухни к себе в комнату втайне от родителей, чтобы не отвлекаться от чтения на каникулах. Заметившую махинации сестренку пришлось взять в долю, чтобы не проболталась.
Он также стал много гулять, чтобы повстречать каких-нибудь магических существ, и сова обычно летала где-то рядом. Именно она первой обнаружила нескольких фей, прячущихся под раскидистым кустом, и привела Шэнь Юаня посмотреть. Затем они видели мерзких флоббер-червей в иссыхающем болоте и упыря в заброшенном доме, про которого мальчик законопослушно сообщил в Министерство Магии. Он пытался поладить с лукотрусами, встреченными возле замка Шармбатона, хотя те убегали, если приблизиться, и сам спасался бегством от особо злого зубастого садового гнома. Заметив небольшую змейку, Шэнь Юань попытался поговорить с ней — шипел со всем старанием, но не сумел открыть в себе способности змееуста и рептилия уползла. Однажды ему очень повезло отыскать гнездо болтрушайки, за которым он наблюдал несколько месяцев, пока птица не скончалась: перед смертью она долго говорила разными голосами все, что слышала за свою жизнь. В самом конце мальчик узнал свой голос и не сдержал слез.
Став старше, в качестве дополнительного обучения он выбрал курс анимагии, надеясь, что животная форма позволит ему успешнее взаимодействовать с магическими существами. Лист мандрагоры во рту мешался только во время приемов пищи, поскольку он почти ни с кем не общался. Но вот ждать грозы пришлось целых семь месяцев, Шэнь Юань едва успел до каникул, иначе бы пришлось все начинать заново в следующем учебном году: зелье нельзя было тревожить и перепрятать. Преобразование протекало неприятно и несколько болезненно, особенно появление хвоста, но он терпел. Увы, его анимагическая форма оказалась обычным котом с белой шелковистой шерсткой. Что же, это помогло понять, почему все кошки и книзлы его обожают и дают себя погладить, а вот маленькие создания относятся с опасением.
Также Шэнь Юань посещал дополнительные занятия по изучению языка водяного народа, чему родители очень обрадовались, посчитав, что это поможет их сыну стать более общительным. Но с русалками и тритонами у него нашлось крайне мало тем для обсуждения: морская магическая живность и темы песен прекрасных сирен. Разговаривать с ними было скучновато, потому приобретенный навык показался бесполезным.
Подобное увлечение магическими существами не могло не повлиять на его мечты о будущем. Ранее Шэнь Юань собирался всю жизнь читать книги, но теперь его самой заветной мечтой стало покататься на драконе — что не удавалось еще ни одному волшебнику. Книги о драконах он заучивал наизусть, поскольку собирался работать в каком-нибудь заповеднике после окончания школы. Он предусмотрительно не сообщал о своих планах излишне впечатлительным родителям, хотя те определенно догадывались и с подозрением косились на его заметки о разных смертоносных созданиях.
Старшие братья поддержали его решение, поскольку один и сам занялся травмоопасным делом — вступил в национальную сборную по квиддичу, — а второй понимал, что Шэнь Юань не станет напрасно рисковать жизнью. И на последнем курсе школы он успешно списался со Всемирным драконоведческим заповедником, а после экзаменов направился туда работать.
Но реальность оказалась не столь радужной, как Шэнь Юань себе представлял: забота об опасных тварях была завязана на попытках не расстаться с жизнью. Драконов постоянно усыпляли перед простейшими действиями вроде стрижки когтей и проверки чешуи на болезни, а подходить к ним близко было разрешено только некоторым старшим работникам. Единственное, до чего допускали новичка без контроля и помощи со стороны — фасовка драконьего навоза, эффективного удобрения, в ящики для продажи. Все остальное приходилось делать под чутким контролем.
Наблюдая с безопасного расстояния за самыми разными видами драконов, Шэнь Юань постепенно смирился с пометкой «не поддается приручению» их раздела в учебнике. Даже самые миролюбивые из них, питающиеся животными, а не людьми, хоть раз за жизнь в питомнике сильно покалечили работников.
Его заветная мечта оказалась несбыточной. По крайней мере, письма с подробным описанием его скучной работы успокаивали продолжавшую волноваться мать.
Устав от копания в навозе, Шэнь Юань уволился и вернулся в родительский дом, где снова зарылся в книги. За годы его усердной учебы вышло несколько новинок от магов, в том числе весьма необычная: приключенческая новелла за авторством «Самолета пронзающего небо» — не псевдоним, а полнейшая безвкусица. Но другие новые книги оказались избитыми любовными романами для домохозяек, где из магии упоминаются только любовные зелья, приготовленные соперницами главной героини. Их он отдал матери, а сам принялся за довольно внушительный опус «Самолета».
Спустя восемнадцать часов непрерывного чтения, полного эмоций от радости до печали, от надежды до отчаяния, от непринятия до понимания, Шэнь Юань сел и расписал автору все его огрехи. Нет, тупой ты Самолет, единорог заколет взрослого парня при встрече, а не будет давать ему своей крови! И новорожденные жеребята — золотистые, белый окрас только у взрослых особей! В бузинной палочке сердцевина из волоса фестрала, а не дракона! Сфинкса невозможно обмануть, даже если ты умный главный герой, он тебя пропустит только при отгадывании его загадки! Смеркут не высасывает души у людей, это делают дементоры, а смеркуты полностью съедают жертву, не оставляя тела! И это не считая кучи сюжетных дыр! У этого Самолета, что, мозг как у флоббер-червя?!
Только изложив все свои претензии на бумагу и привязав пухлый конверт к лапке своей совы, а также наказав ей принести ответ, Шэнь Юань мгновенно уснул — под вечер следующего дня. Проснувшись, он снова принялся перечитывать новеллу. Нет, ему вовсе не понравилось, но надо же внимательно просмотреть, не упустил ли он что-нибудь в своем письме. Он ведь не забыл написать, что жестоко оставлять эту очаровательную влюбленную вейлу без внимания главного героя? И стоило ли уподобляться этому глупому автору и писать в качестве подписи придуманный на скорую руку пошлый псевдоним?..
Спустя неделю Шэнь Юань начал беспокоиться: вдруг его упрямая сова свалилась где-нибудь без сил по пути в далекую Великобританию? Но еще через четыре дня она вернулась. Пусть усталая и взъерошенная, птица гордо вытянула лапу с тонким письмом.
В ответе Самолет оправдался, что изначально писал не про реальный мир, а нечто на грани с фантазией, что можно было бы продавать маглам без нарушения Статута о секретности, потому не слишком углублялся в детали — ха, никчемная отмазка! И конец, где герой так и не выбрал себе подружку, специально такой открытый, поскольку он собирался писать продолжение, которого, увы, не будет из-за низкой окупаемости книги. Шэнь Юань удивился: в книжной лавке, единственной на все Монако с отделом для волшебников, книга располагалась на полке «бестселлеров».
Об этом он написал в своем следующем письме, не забыв добавить, что новелла все же не заслуживала этой полки. Заодно спросил, с кем же автор собирался оставить главного героя. Претенденток выходило много: очаровавшая его бойкая вейла, вечно одетая в полупрозрачную блузку и короткую юбку — Самолет, ты извращенец! — дерзкая вампирша, жестокая наследница древнего рода с волшебной палочкой-кнутом, две очаровательные сестры-сирены и около десятка других прекрасных девушек.
Конечно же, автор выбрал самый очевидный вариант — милую и простоватую подругу-одноклассницу. Шэнь Юань пыхтел весь вечер после того письма от Самолета, ведь считал ее недостойной такого храброго, старательного, красивого и умного героя! Подруга-одноклассница чаще других попадала в беду, вечно путалась под ногами и своим наивным поведением помогала его недоброжелателям. А вот вейла была прекрасной воительницей и много раз приходила на выручку.
Когда Самолет открыл ему секрет, что писал ее с одного задиры, тоже красивого и имеющего вейл в предках, Шэнь Юань сильно к ней охладел и счел решение оставить героя в одиночестве наилучшим. Он решил не размышлять, отчего из всех женских персонажей больше всего ему понравилась девушка, списанная с парня. И почему в сердце настолько запал главный герой?..
Незаметно они перешли на обсуждение других книг, и так постепенно стали полноправными друзьями по переписке. Затем он пригласил Шан Цинхуа посетить кубок мира по квиддичу, и они познакомились в реальности.
Тот оказался точно таким, каким виделся в письмах: рассеянным и не очень умным недотепой, болтающим без умолку и перескакивающим с темы на тему. Но проводить время с Самолетным бро было очень весело.
Вскоре Шан Цинхуа предложил ему крайне волнующую затею — устроиться в Хогвартс преподавателем Ухода за магическими существами. Шэнь Юань считал себя недостаточно квалифицированным, но неожиданно его поддержала сестренка, с которой он немного занимался на каникулах. Затем он вспомнил, что Самолетный бро совсем не похож на профессора, и решил, что тоже справится, потому отправил в Хогвартс письмо.
После краткой переписки, в которой Шэнь Юань описал возможную учебную программу, пытаясь не вдаваться в подробности — меньше ста страниц получилось, — ему прислали билет на Хогвартс-экспресс и краткую инструкцию, как до него добраться. И он обрадовался почти так же сильно, как когда его взяли работать в заповедник. Заранее будущий профессор стал хозяином нескольких маленьких неприхотливых существ, которые приживутся в суровом шотландском климате: парочки фей, нескольких лукотрусов, старенького прирученного джарви, и одного создания, случайно найденного по пути — пятнистого карликового пушистика.
На Лондонском вокзале Шэнь Юань потерялся, но, к счастью, его опознал как мага один из учеников и помог добраться до спрятанной станции, откуда отправлялся поезд. Очаровательно вежливый Ло Бинхэ даже сел вместе с ним в купе и развернуто ответил на несколько вопросов о школе. Пусть Шан Цинхуа рассказывал о Хогвартсе, но многое упустил, по большей части жалуясь на коллег и обилие работы, связанной с дополнительными обязанностями.
Слизеринец стойко просидел с новым преподавателем до окончания пути, видимо, чтобы Шэнь Юань не заскучал в одиночестве, но на перроне сразу же убежал. А его встретил заместитель директора и по дороге в замок мягко ввел в курс дел, после чего представил коллегам за столом в Большом зале. Шан Цинхуа тут же подмигнул ему с широкой улыбкой, а вот взгляды остальных казались напряженными. И только один смотрел с откровенной неприязнью — Шэнь Цзю, профессор Трансфигурации.
Шэнь Юань чувствовал себя неловко от их сходства: он на среднего брата был меньше похож, чем на только что встреченного однофамильца. Его семья не имела какой-либо древней истории или глубоких корней, а родители точно были верны друг другу. Потому напрашивался лишь один вывод — удивительное совпадение.
После церемонии распределения первокурсников по факультетам и праздничного пира Шан Цинхуа повел его на экскурсию по замку и познакомил с некоторыми здешними привидениями и портретами. Шэнь Юань с трудом запоминал все коридоры и проходы, что тот, как ни странно, заметил и посоветовал без стеснения обращаться за помощью к старшекурсникам и преподавателям.
Уже через пару месяцев Шэнь Юань чувствовал себя уверенно и без колебаний выбирал кратчайший путь. Преподавание тоже пришлось ему по душе: кто как не ученики будут тебя так внимательно слушать? Но многие жаловались и обижались, что учитель слишком придирается к эссе, хотя на уроках он рассказывал все самое важное и всегда советовал дополнительную литературу для написания сочинений. Потому, нет, Ло Бинхэ, не надо строить такое жалобное личико, Шэнь Юань — строгий профессор и не поведется на слезы.
Заодно он успел поближе познакомиться со многими коллегами и вынести определенные вердикты на их счет. Юэ Цинъюань, с которым, кстати, знаком его старший брат, очень много работал, регулируя деятельность других преподавателей и умудряясь быть при этом любимейшим профессором у детей и подростков. Но было заметно, что тот очень устает, поскольку некоторые — нет, не только язвительный Шэнь Цзю и вечно забывающий написать отчеты Шан Цинхуа — пользовались его добротой, подкидывая еще больше работы.
Его друг, несмотря на первое впечатление, трудился лишь чуточку меньше из-за огромного круга обязанностей. Шан Цинхуа преподавал Зельеварение у всех семи курсов, занимался делами факультета, варил лекарства для больничного крыла, пестициды для теплиц и эффективные моющие средства для домовиков. Пусть он ленился, когда добирался до написания отчетов по всем своим обязанностям, но выполнял их исправно. При подобной занятости Самолетный бро умудрялся писать новую книгу и находил время, чтобы на выходных показать Шэнь Юаню различные красоты Великобритании.
Ци Цинци, профессор Прорицаний, как-то пригласила его попить чай — что оказалось уроком пятого курса с чтением будущего по чаинкам, где Шэнь Юань стал объектом гаданий. Ученицы, естественно, в первую очередь попытались определить его вторую половинку. Но вышла у них какая-то ерунда: будто они уже знакомы, есть взаимная симпатия, но некое обстоятельство «мешает чувствам разгореться». Шэнь Юань весь урок неловко поправлял свои очки и кидал осторожные взгляды, полные немой просьбы о помощи, на Ци Цинци. Та с ехидным видом пила свой чай.
С Вэй Цинвэем они немного обсудили квиддич, в котором Шэнь Юань хорошо разбирался благодаря старшему брату. Немного, потому что вскоре заспорили, кто получит кубок мира в этом году и совершенно не сошлись во мнениях.
В ноябре школьный целитель, Му Цинфан, попросил перенести занятия по УЗМС в замок, чтобы дети не простужались. Большинство местных магических существ зимой пряталось, потому это не вызвало никаких затруднений. Шэнь Юань мог рассказывать о них где угодно. Более с целителем они почти не контактировали, но тот казался приятным человеком.
С Лю Цингэ они взаимно обходили друг друга стороной: он никак не мог смириться, что потрясающий персонаж девушки-вейлы списан со школьного задиры, а тот, по-видимому, находил их схожесть с Шэнь Цзю, своим почти врагом, подозрительной.
Последний продолжал его молчаливо ненавидеть и быть той еще занозой, но при более близком рассмотрении выглядел несчастным человеком. Шэнь Цзю недолюбливал учеников, особенно ни в чем не повинного, старательного и талантливого Ло Бинхэ, и не питал особой страсти к своему предмету, как делал Шэнь Юань. Профессор Трансфигурации очевидно не любил свою работу и не дружил с коллегами, но по неизвестным причинам не увольнялся и продолжал страдать. Его можно было бы пожалеть, если бы от его недовольства не изнывали другие, особенно и без того замученный Юэ Цинъюань.
В любом случае помимо друга Шэнь Юань в основном общался с учениками, особенно с теми, кто искренне заинтересовался изучением магических существ. Таких оказалось не так уж много, но один выделялся особенно сильно.
Ло Бинхэ, тот самый, который помог ему на вокзале, настолько старательно выполнял домашнюю работу, что первым получил за эссе «превосходно», когда еще Юэ Цинъюань не успел настоятельно попросить пересмотреть критерии оценки. Слизеринец всегда приходил на его уроки радостным и слушал объяснения с сияющим взглядом, совсем не отвлекаясь на перешептывание с однокурсниками.
Позже Ло Бинхэ стал подходить к преподавателю вне уроков, и Шэнь Юань был счастлив рассказать ему о своем опыте общения с магическими существами. Но, похоже, подростка не интересовали маленькие безобидные птички вроде болтрушайки. Впрочем, он и сам в его годы интересовался опасными тварями, типа драконов, акромантулов, химер и прочих.
В какой-то момент слизеринец стал меняться и удивительным образом становился все более похожим характером на главного героя из книги Самолетного бро. Девушки начали с завидной регулярностью крутиться возле Ло Бинхэ, самые разнообразные, удивительно напоминающие поклонниц героя из новеллы. Впору было поверить в способности провидца у Шан Цинхуа.
Шэнь Цзю особенно не любил слизеринца и постоянно придирался — совсем как учитель-злодей из новеллы. И, как в ходе сюжета раскрывались положительные стороны книжного персонажа, так и Шэнь Юань сумел разглядеть в нем хорошее: если внимательно слушать его претензии, то можно было заметить, как закономерно те облегчают жизнь Юэ Цинъюаня. Будто Шэнь Цзю давал полезные советы под видом язвительного недовольства чужими поступками. Впрочем, иногда он перегибал, и профессор Юэ искренне расстраивался.
Поделившись с другом существованием всей этой схожести, он начал беспокоиться о Ло Бинхэ, поскольку Шан Цинхуа не просто согласился, а рассказал о проблемах, постоянно преследующих бедного ученика. Поэтому Шэнь Юань стал уделять слизеринцу больше внимания, чтобы помочь, если что случится.
Ло Бинхэ словно чувствовал его благие намерения и тянулся навстречу. Ученик посещал все дополнительные занятия, которые он организовывал, подходил вне уроков и рассказывал о своей жизни либо задавал вопросы по предмету.
На его шестом курсе в морозный февраль Шэнь Юань обнаружил парня очень понурым и с трудом выяснил, что произошло. Ло Бинхэ не хотел рассказывать, но стыдливо поделился, что пробрался на кухню Хогвартса, чтобы приготовить печенье для любимого учителя, а домовые эльфы его прогнали. Подобный порыв очень польстил и взволновал Шэнь Юаня. Будучи бедным, насколько он знал из рассказа Шан Цинхуа, Бинхэ не мог позволить себе покупать сладости в Хогсмиде, но собирался сделать их самостоятельно! Для него! Потому он сам купил несколько видов сладостей и подарил ученику на следующий день, и тот весь покраснел от счастья.
Позже, когда стало достаточно тепло, чтобы перенести занятия на улицу, Ло Бинхэ впервые стал отвлекаться на уроках УЗМС, чтобы пошептаться с Нин Инъин, что ужасно возмутило Шэнь Юаня. Он не понимал, почему это настолько задевает его, ведь ученики постоянно отвлекаются, даже Бинхэ иногда витал где-то в своих мыслях и явно не слушал. Но учитель без конца оглядывался в сторону милующейся парочки, тщетно пытаясь подавить странное раздражение. Шэнь Юань сдерживался: не хотел еще больше походить на Шэнь Цзю и начать огрызаться на подростков.
Но Нин Инъин все липла и липла к Бинхэ, даже когда юноша пытался отойти в другое место. А Юань все смотрел, невольно хмурясь, и с каждым разом ему становилось грустнее по неясной причине. Пока наконец забытая из-за переживаний техника безопасности не нанесла свой удар: Шэнь Юань не поклонился, когда подошел к гиппогрифу, и тот обиженно лягнул его, а затем гордо повернулся, чтобы удалиться в другой конец загона. С трудом удерживаясь от ругани перед учениками, сквозь боль он наколдовал веревку, которая связала лапы дерзкого зверя, и крикнул всем отойти. Но Ло Бинхэ напротив тут же подбежал к нему, без сомнений поднял на руки и понес в Больничное крыло.
Позабыв про боль, Шэнь Юань неожиданно ощутил, как восхищенно колотится его сердце, и, засмущавшись, попросил отпустить его — разве он не тяжелый? Но Ло Бинхэ упорно игнорировал его призывы. Почему-то, сидя на его руках, Шэнь Юань подумал, что его ученик непозволительно красив с раскрасневшимися от нагрузки щеками, развевающимися по ветру волосами и с таким сосредоточенным лицом. Поэтому, когда они достигли Больничного крыла, он не нашел смелости снова заглянуть в лицо своего спасителя.
Когда смущение чуть отпустило, он обомлел. Мантикору за хвост, Шэнь Юань серьезно только что заглядывался на своего ученика?
Пока он корил себя за подобные мысли, Му Цинфан невозмутимо осмотрел его посиневшую ногу и принялся разводить пару капель, судя по запаху, рябинового отвара в стакане воды. Когда Шэнь Юань выпил лекарство, то сразу ощутил неприятное покалывание в ранении. Целитель тем временем так же подчеркнуто отстраненно посоветовал дождаться, когда Ло Бинхэ выпустится из школы, и не создавать скандал. Теперь его лицо охватил жар, неясно, из-за отвара или возмущения, а Му Цинфан неторопливо удалился.
Эй, он хороший учитель и не станет приставать к ученику! Ситуация с гиппогрифом совершенно случайна, Шэнь Юань подумать не мог, к чему приведет его рассеянность!
После двух месяцев летних каникул, за которые он вспоминал Ло Бинхэ примерно восемьдесят раз — чуть чаще, чем ежедневно, — стало ясно, что та рассеянность на самом деле была ревностью. А схожесть с прекрасным главным героем книги пугала Юаня не из-за возможной опасности — может, чуточку, — а из-за многочисленных поклонниц. И Шан Цинхуа говорил, что герой остался бы с подругой-одноклассницей, на которую больше всего походила Нин Инъин…
Поэтому Шэнь Юань решил вести себя более сдержанно. Он пытался не думать, с кем может встречаться Ло Бинхэ: хорошему преподавателю нет дела до взаимоотношений учеников! Но невольно присматривался, с кем тот общается на переменах и в Большом зале, глупо радуясь каждый раз, когда слизеринец замечал его взгляд и широко улыбался в ответ.
И все же на седьмом курсе Бинхэ стал проводить с ним намного меньше времени. Шан Цинхуа объяснял, что парень усердно готовится к выпускным экзаменам, поскольку с однокурсницами тоже общается мало. Шэнь Юань же видел напряжение на лице Бинхэ, но, поскольку самостоятельно воздвигнул стену из их статусов учителя и ученика, не спешил его расспрашивать.
Слизеринец продолжал прилежно посещать его уроки, даже перестав отвлекаться на грустную по этому поводу Нин Инъин, и писать свои эссе исключительно на «превосходно». Однако теперь Шэнь Юань упорно боролся с чувством, что подобного общения ему недостаточно.
Так, наблюдая за обеспокоенным неизвестно чем Бинхэ, он провел несколько месяцев и ничего не предпринял. Этичность не позволяла ему пытаться сблизиться с учеником даже после его выпуска, тем более тот определенно не рассматривает его как-то иначе, чем учителя. «Любимого учителя», но не в том самом смысле, естественно.
И вот в начале пасхальных каникул, размышляя об этом в который раз, Шэнь Юань лег спать пораньше: работа вымотала, да и Шан Цинхуа оказался занят проверкой эссе, потому отказался посидеть в каком-нибудь пабе в Хогсмиде. К счастью, он быстро уснул, не поддаваясь размышлению над причинами, по которым Ло Бинхэ мог пропустить ужин.
Разбудил Шэнь Юаня громких стук, напугавший его до ужаса: хижина располагалась недалеко от опасного Запретного леса. Конечно, он успешно договорился с кентаврами о контроле границы, но мало ли! Продышавшись, он осознал, что стучат во входную дверь, и чуть успокоился. Он зажег маленький огонек на конце палочки и, недовольно бурча, пошел встречать нежданного ночного гостя.
Им оказался необычайно взъерошенный Юэ Цинъюань с безумным взглядом, что само по себе настораживало, но Шэнь Юань не успел напрячься, как его впихнули внутрь дома со словами:
— Срочно надевайте мантию и идите за мной. На Астрономической башне дракон.
От удивления он случайно перешел на французкий, но Юэ Цинъюаню был не страшен языковой барьер. Шэнь Юань послушно последовал за ним. Когда они добрались на метлах до верха Астрономической башни, все сомнения в помешательстве или обмане отпали сами собой.
На влажном камне метался большой красночешуйчатый дракон, определенно Китайский огненный шар, который водится только в Азии: даже во Всемирном заповеднике не было ни одной его особи. Создание двигалось крайне странно, пытаясь встать на задние лапы, как положено, но отчего-то неуклюже опиралось на концы мощных крыльев. Несмотря на пугающие размеры, дракон явно не так давно перестал быть детенышем, поскольку шипы вокруг его головы выглядели тонкими, а живот слишком поджарым, почти худым, будто тот не поспевал за своим ростом.
Шэнь Юань озвучил часть своих мыслей Юэ Цинъюаню и сразу привлек внимание дракона. Создание стало вести себя еще страннее, словно не опиралось на инстинкты, а понимало их речь. И, заметив это, они быстро выяснили, что на самом деле это ученик, практиковавший анимагию. Шэнь Юаню поручили присмотреть за ним.
Присланные Юэ Цинъюанем домовики помогли перенести обращенного ученика в барьер сокрытия, установленный возле хижины, а затем приволокли две кровавые свиные туши. Несмотря на капающую из пасти слюну, дракон не собирался их есть и жалобно буравил взглядом Шэнь Юаня, который был немного раздражен, так как до сих пор не переодел пижаму и не умылся. Тем не менее он произнес успокаивающе и дружелюбно:
— Понимаю, будучи человеком такое есть сложно, но в животной форме тебя вряд ли устроит яичница и сосиски на завтрак. Попробуй поджечь их, вероятно, горячее тебе понравится больше. Многие драконы сжигают свою еду едва ли не до угольков, прежде чем есть.
Ученик медленно перевел голодный взгляд на туши и помотал мордой. Шэнь Юань вздохнул и раздраженно протер очки. Чего тот упрямится?
— Или ты людей хочешь попробовать, обезумев от голода? — зашел он с другой стороны. — Хочешь съесть меня?
И дракон отреагировал совершенно иначе, чем Юань ожидал: вздыбил золотистые шипы вокруг морды, распушил раздвоенный кончик хвоста, после чего внезапно свернулся в клубок. Он не знал, как трактовать странное поведение — ничего подобного у настоящих драконов не наблюдал. Вероятно, ученик пытался контролировать свои животные инстинкты, чем мешал опознанию.
— Что же, — протянул Шэнь Юань задумчиво, — я отойду на несколько минут и вернусь.
Не успел он сделать и шага, как дракон опять издал скулеж.
— Я очень быстро, — пообещал профессор, — посчитай до тысячи, и я вернусь.
Напуганный своим превращением и потерей палочки ученик понуро кивнул, прикрывая глаза. Юань поспешил в хижину, тоже начиная про себя отсчет.
Наскоро приведя себя в порядок, он вернулся еще до девятисот, но ученик уже тыкался мордой в сдерживающий барьер. К счастью, дракон не пытался сбежать, раз уж неуклюже зашагал на место рядом с тушами, когда увидел Шэнь Юаня. Но присланные на подмогу домовики отчетливо дрожали, косясь на чудовище, пока сообщали плохую новость: заместитель директора занят внезапной инспекцией и не сможет помочь с опознанием ученика.
Спустя час уговоров и голодного рокота из красночешуйчатого брюха, свиные туши наконец вспыхнули от драконьего пламени и ученик решился попробовать их, пока он отвернулся. Юань дал ему время на уединение, потому сдерживал легкое любопытство и не рассматривал, а заговорил с ним, лишь когда чавканье прекратилось. Наилучшим вариантом он счел рассказать анимагу о его животной форме, потому следующие несколько часов делился всеми своими знаниями о Китайских огненных шарах.
На обед Шэнь Юань хотел отправиться в Большой зал, чтобы расспросить деканов о пропавшем ученике, но дракон вновь заскулил и собирался преследовать его, игнорируя все объяснения. Поэтому домовики принесли его порцию сюда, за барьер. Ел он под пристальным, немного пугающим взглядом обращенного ученика.
Затем, чтобы не давать тому заскучать и поддаться панике, он начал описывать свою родную школу, Шармбатон, пока внезапно дракон не навострил свои уши в сторону хижины. Шэнь Юань тут же подскочил, чтобы проверить кто там. К счастью, это оказался Самолетный бро, чья помощь точно не будет лишней.
Когда он немного успокоил охваченного страхом Шан Цинхуа, заверив в безобидности дракона, то объяснил всю ситуацию, и тот с первой же попытки выдвинул правильное предположение, кем является анимаг. И личность ученика привела Шэнь Юаня в полное смятение: все это время рядом с ним находился Ло Бинхэ!
Тот очень обрадовался, что его распознали, отчего драконья морда оскалилась в улыбке. Но спустя уже пару минут они обнаружили, что палочка Бинхэ безнадежно сломалась, и его радость заметно поутихла. А Шэнь Юань отправил друга скорее за помощью.
Итак, они вновь остались наедине с Бинхэ, отчего его сердце гулко барабанило в груди. Конечно, он сразу пожурил ученика за полное отсутствие мер безопасности при практиковании анимагии, но, похоже, его голос звучал не сурово, а восхищенно и взволнованно, отчего тот довольно щурился. Шэнь Юань искренне старался подавить в себе хотя бы восторг: хороший учитель должен проявлять строгость насчет вещей, которые могут лишить жизни. Ло Бинхэ очень рисковал, делая все тайно.
Но, чем дольше он высказывал свое недовольство, тем страннее двигался дракон. Шэнь Юань не ожидал, что его лучший ученик будет столь беспечен, — кончик хвоста распушился. Заявил, что мог бы помочь и наставлять, стоило лишь попросить, — шипы вокруг морды расправились, чешуйки задвигались, сверкая золотом от бликов солнца. Наконец признал, что волновался последние месяцы из-за странного поведения Бинхэ, — дракон поднялся на лапы, расправляя крылья, и сделал пару выверенных шагов вбок, после чего пришел в себя и опустился на землю с недоумевающим видом.
Шэнь Юань хотел бы думать, что ему показалось. Но нет, следом Бинхэ не выдержал и выдохнул вверх большой огненный шар, и он стыдливо отвернулся.
Это что, брачный танец?
Лицо и шея горели, он пытался отыскать в своей голове другое объяснение, но точно помнил, как подобным образом в заповеднике самец Венгерского хвосторога красовался перед самкой, в конце выдохнув высокий столб пламени в небо. Китайский огненный шар, вероятно, вместо высоты привлекает величиной получившегося сгустка огня.
Ло Бинхэ подумал, что напугал учителя, потому расстроенно заскулил, и Шэнь Юаню пришлось к нему повернуться и заверить, что все в порядке. Но все совсем не в порядке! Что он должен думать, если ученик в облике дракона исполняет перед ним брачный танец?! Особенно, если это Бинхэ, который ему так сильно нравится?!
Конечно же, снаружи Шэнь Юань хранил невозмутимость, что бы дракон ни вытворял. Ужинали они вместе, друг напротив друга, и выдохнуть он смог, только когда Бинхэ сморил сон. Чтобы тот утром в панике не покинул границы барьера, учитель трансфигурировал столб с висящим небольшим колоколом, который смог бы услышать из хижины, после чего ушел отдыхать и обдумывать произошедшие события.
Очевидно, что здесь какая-то ошибка: Ло Бинхэ не может быть в нем заинтересован. Его возраст, как дракона, был маловат для поиска пары, но вот человеческий мог заставить пытаться привлечь хоть кого-нибудь поблизости. В конце концов, весной многие животные занимались этим. Пусть Шэнь Юань не знал, зависят ли брачные танцы Китайских огненных шаров от сезона, подобные размышления успокоили его, и смущение немного утихло.
На рассвете его разбудил колокольный звон, и пока он умывался, звук внезапно оборвался. Шэнь Юань поспешил наружу, на ходу застегивая мантию, и к своему облегчению обнаружил, что беспокойный Бинхэ случайно опрокинул подвешенный колокол, а не убежал его искать.
Ближе к обеду появился Юэ Цинъюань с пугающим видом ожившего мертвеца: казалось, заместитель директора не спал уже несколько ночей. Но именно благодаря его ответственности и усердию решение проблемы Ло Бинхэ нашлось так быстро. Через несколько минут внезапно появился Шэнь Цзю, и его помощь пришлась очень кстати, поскольку Юань не был уверен в своих способностях к трансфигурации, а усталый Юэ Цинъюань доверия не внушал.
После обращения в человека Бинхэ упал из-за смещения центра тяжести, что являлось нормой, но он все равно невольно разволновался. Шэнь Цзю выдал очередную колкую фразочку и ушел, удачно захватив с собой измученного заместителя директора. Шэнь Юань же помог ученику подняться на ноги.
— Учитель, — жалобно позвал Бинхэ, хватаясь за его плечи, хотя стоял уже ровно, — мне так жаль, что я принес вам столько проблем.
Они находились слишком близко друг к другу и наверняка со стороны выглядели не как учитель и ученик. Поддавшись смущению, Шэнь Юань мягко отцепил его руки, но, увидав расстроенно опущенную голову, успокаивающе погладил Бинхэ по волосам. Затем понял, что творит, и отступил на три шага.
— Ничего страшного, — убедил он, но подумал, что не прав, и прокашлялся. — То есть, Бинхэ, ты не должен был практиковать анимагию в одиночку, конечно. Все разрешилось благодаря профессору Юэ и профессору Шэню, поэтому тебе следует поблагодарить их за помощь.
— Если бы я знал, что вы владеете анимагией, то обязательно бы попросил вас стать моим наставником! — горячо заверил Бинхэ, делая два шага навстречу.
Само собой, он запутался в ногах и упал Шэнь Юаню в объятия, едва не повалив на землю. Хилый профессор с трудом удержал его вес и совсем растерялся, увидев румянец на красивом лице ученика.
— Учитель, а какая у вас анимагическая форма? Покажете мне? — бессовестно попросил тот, даже не пытаясь отстраниться и встать прямо.
Шэнь Юань посчитал свою кошачью форму слишком жалкой по сравнению с драконом. К тому же не хотел, чтобы вновь пытались его погладить — спасибо, ему хватило подколок семьи. Поэтому вместо ответа он пожаловался:
— Бинхэ, мне тяжело.
Слизеринец тут же поднялся с его рук и твердо встал рядом, явно не испытывая каких-либо затруднений. Шэнь Юань нашел это подозрительным, но Ло Бинхэ не дал ему это осмыслить и перевел тему:
— Так учитель поможет мне с дальнейшими превращениями? В этот раз я был напуган, что не смогу стать обратно человеком, потому не пытался, но вообще хотел бы попробовать взлететь.
— Я не знаю, как летать, — пробормотал он, ощутив, как заинтересованно забилось сердце.
Вероятно, у него все-таки есть небольшой шанс исполнить свою заветную мечту и полетать на драконе, так?
— С учителем мне спокойнее, — объяснил Бинхэ, невинно опустив взгляд. — И вы обещали, что мы вместе отправимся на Косую аллею за новой палочкой.
Голос у него звучал так романтично, будто Шэнь Юань обещал свидание под луной, а не замену сломанной волшебной палочки.
— Да, я помню, — замялся он, — но я даже не знаю, где там находится магазин. Возможно, тебе стоит пойти со своим деканом…
Бинхэ радостно перебил:
— Я прекрасно помню, где нужный магазин! К тому же профессор Шан очень занятой человек, не стоит его беспокоить по таким пустякам.
Шэнь Юань находил долю вины Шан Цинхуа в этой проблемной ситуации, потому несогласно хмыкнул. Тогда слизеринец мгновенно принял грустный вид и тяжело вздохнул, отчего сердце заныло.
— Ну, тогда ладно, — мгновенно передумал он, и Бинхэ счастливо заулыбался. — Отправимся завтра. Нам необходимо получить разрешение профессора Юэ, я полагаю, а сейчас он наверняка отдыхает.
Вряд ли Шэнь Юаню нельзя будет пройтись вместе с учеником вне Хогвартса. В этом же нет ничего предосудительного?..
