Insomnia

Четверг, 29-ое ноября. Тот же день. – Мне порой кажется, что я директор цирка, а не босс Мафии, – Мори настроение еще с самого утра послало на хер, а после увиденного в кафетерии распрощалось на целый день. Дазай и Чуя, как школьники, стояли сейчас перед письменным столом, ожидая, пока их отчитают. Оба молчали, ведь Накахару сейчас беспокоила чертовщина в собственной жизни, а Осаму проклинал удачный случай оказаться не в то время, не в том месте. Заебись сходил кофе попить, нечего добавить. После небольшой паузы, когда оправданий со стороны подчиненных не последовало, Огай продолжил: – Кафетерий будет восстановлен за Ваш счет в любое удобное время. Вне рабочее, конечно же, – мужчина что-то пометил в большой черной папке и резко захлопнул ее. От звука Чуя дернул головой, словно именно это не дало ему уснуть прямо здесь. – Кивните, что поняли, и свободны. Дазай набрал в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, и этот жест явно привлек внимание Огая. Однако встретившись с тяжелым взглядом фиолетовых глаз, шатен сумел лишь выдохнуть. Чуя не спешил брать всю вину на себя, но подарил Дазаю взгляд, содержащий нотки сожаления. Осаму мысленно послал Чую нахуй. Они кивают синхронно, кланяются, словно репетировали, одновременно, и покидают просторный кабинет, избавляясь от этой тягучей темной ауры босса. – Дазай, я… – О, заткнись. Единственное, что удерживало Осаму от демонстрации всего его накопившегося эмоционального словарного запаса за это время, последняя просьба Чуи о помощи. «Просьба» и «Чуя» вообще для Дазая были антонимичными словами, а то отчаяние, с которым это было произнесено, тронет даже мертвого. Поэтому, уже на совместном «перекуре» Осаму усмиряет свое обиженное эго и ждет душевного порыва Накахары. Тот выглядел очень болезненно – кожа бледнее обычного, уставшие покрасневшие глаза, дрожь в пальцах в попытке вытащить сигарету из пачки. Дазай даже молчаливо проявил сочувствие. Но не потому, что Чуя устал и его, бедненького, надо жалеть (к рыжеволосому никакой эмпатии у Осаму никогда не было). А потому, что кафетерии просто так не громят. – Ты знаешь что-то про временные петли и всё такое прочее? – Чуя задает тот вопрос, который ранее был адресован ушедшему Дазаю. – Фильмы смотрел, может. Кажется, что-то читал, – от ответа немного мурашит. Дазай в любой из реальностей остается Дазаем, так что ответы звучат идентично. Вновь воцаряется тишина. И после длительного молчания Чуя всё-таки рассказывает. Он описывает буквально всё, начиная с похорон Одасаку, заканчивая сегодняшним днем, не упуская даже то, что в той реальности он тоже общается с Дазаем. Сбивается в каких-то моментах, потому что хочет построить рассказ логически, а логики тут априори быть не может. Дазай уже закуривает вторую и слушает внимательно, хоть в какие-то моменты казалось, что его внимание упущено и ему более интересен рядом лежащий булыжник. Но Осаму на деле внимал каждому слову. По окончанию своей тирады, Чуя без малейшей надежды ожидал хоть какого-то комментария, рассчитывая на ответную колкость или шутку – Дазай без подобной клоунады не проживет. – Скажи что-нибудь, – нетерпеливо. Дазай, по правде, терялся, его стратегический ум не мог построить причинно-следственную связь между сказанным и происходящим, потому что рассказ Чуи действительно ровне сценарию культового бестселлера. – Всё это звучит, как… – Дазай пытался подобрать подходящее деликатное слово. Нервы Накахары снова давали о себе знать. – Как бред сумасшедшего, говори уже. – Нет, то есть да, просто… в это правда трудно поверить, знаешь. Чуя вздохнул со всевозможным сожалением о том, что вообще додумался рассказать об этом Дазаю, понадеяться, что он воспримет это серьезно и, тем более, поможет. Накахара тушит второй бычок о стену, и с бегло сказанным «забей» уже собирается уйти, как слышит: – Но я тебе верю. Это можно было расценить, как издевательство, но на лице Дазая не было ни намека на насмешку. Конечно, устаканить всё это в своей голове тяжело, но у Осаму просто нет оснований Чуе не верить – люди не сходят с ума по щелчку пальцев, потому что еще недавно всё было хорошо. Напрашивается вывод, что всё сказанное имеет место быть. – Спасибо, – зачем-то благодарит рыжеволосый, от легкого ступора забывая, куда именно хотел направиться. Дазай кивает с легкой улыбкой. И пусть спасение утопающих – дело рук самих утопающих, особенно если утопающим является Накахара Чуя, Осаму решил для себя: если спасателем ему не стать, то кинуть хотя бы спасательный круг он может. Вечер этого же дня. К концу ноября сумерки настигали Йокогаму в довольно раннее время, от совокупности темноты и холода было некомфортно. И эти мерзкие то сильные, то мелкие дожди, капли которых словно заставляли продрогнуть до самых костей. – С молоком? – Дазай забирает стаканчик с кофе из промерзших пальцев. – Конечно, – Акутагава ставит свой рядом и спешит избавиться от мокрого пальто, которое хотя бы немного уберегло его от состояния «промок до нитки». Горло дерет кашель, и эспер старается сделать его как можно тише, прикрывая ладонью губы и второй рукой по привычке касаясь груди, где легкие. Из-за разрушенного помещения, где стояли кофемашины, Портовая Мафия на время лишилась вкусных напитков. Приходится довольствоваться забегаловкой в паре кварталов отсюда. – Не дави в себе, легче станет, – Дазай уже почти не обращает внимания на кашель ученика, точнее, старается не обращать. Потому что необъяснимо становится не по себе от факта, что эспер буквально «выкашливает» собственные года жизни. – Простите, – Акутагава достает платок из внутреннего кармана плаща и кашляет уже в него, более громко и надрывисто. Незаметно, но внимательно, шатен пытается увидеть на ткани капли крови – ничего нет. Пока что. Они молча пьют сомнительный кофе из круглосуточного заведения навынос, но Дазай мыслями совершенно не здесь. Ситуация Чуи теперь твёрдо засела в сознании, и мозг генерировал всевозможные варианты происходящего. Осаму сталкивался в этой жизни со многим дерьмом, но подобная неурядица с ним впервые. Можно ли допускать то, что существует эспер с настолько сильной способностью? В теории всё проще – Осаму обладает даром обнуления, что могло быть стать спасением. На практике же – этот эспер может находиться в любой точке Земли. Да и раньше Дазай о подобном даже не слышал. – …наверное, получится. Дазай-сан? – слова доносятся отрывками, Осаму словно выходит из транса. – Вы слушаете? – А, да… Да, – Исполнитель не вник ни в единое слово. Акутагава так и понял, молча качнув головой с долей обиды. Позднее они направляются к автомобилю, где Дазай галантно открывает переднюю дверь пассажирского сиденья, предоставляя Рюноске возможность присесть внутрь, сам же Осаму оказывается на водительском. Со стороны брюнета нет ни малейшего сопротивления, когда ладонь наставника ведет от его колена до внутренней части бедра, неспешно отодвигает мешающиеся полы плаща и расправляется с податливым ремнем. Акутагава больше не чувствует никакого ликования от этих встреч, потому что Дазай всегда рядом с Рюноске телом, но никогда – душой. Да и в правильности первого утверждения эспер уже не уверен. Акутагава всегда будет принадлежать Дазаю, Дазай Акутагаве – никогда. Обзор парковки паршивый из-за дождя, но Чуя прекрасно видит с их «места для курения», как Дазай сперва впускает Акутагаву в свою машину, но та не двигается с места по крайней мере те пять минут, за которые Накахара травит свои легкие. И непонятно, что огорчает больше: что Осаму не остался с Чуей, бросив негласное обещание помочь, или что сам Чуя не находится сейчас на месте Акутагавы. – Фу, блядь, – от собственных случайных мыслей корёжит. Даже допустить возможность хоть малейшего сближения с Осаму платонически или физически хуже любого сумасшествия. И пока уставшее сознание не выдало чего хуже, Чуя твёрдо решает отправиться домой и хорошенько поспать, напоследок отправив Осаму сообщение: «Мне жаль, что ты попал на деньги из-за меня. Останемся завтра после работы в кафетерии?». Для Чуи – послезавтра. А конкретно завтра, возможно, от «другого» Дазая будет больше толку. Двумя часами позднее. – Ты сегодня немногословен, – Дазай приводит спинку водительского кресла вновь в вертикальное положение, попутно застегивая пуговицы рубашки. Акутагава неуклюже проделывает то же самое. Автомобиль у Осаму небольшой и не предназначенный для чего-то, кроме езды. – Устал что-то, – первое, что приходит в голову. – Ладно, – Дазай пожимает плечами и находит телефон где-то у педалей, на экране уведомление о входящем сообщении. Послание его даже позабавило. Сам Накахара Чуя пишет о том, что ему жаль, и даже не ставит перед фактом, а спрашивает, смогут ли они завтра заняться ремонтом. Это, право слово, вызывает улыбку. Только тех же эмоций не разделяет Акутагава, от глаз которого текст даже не попытались скрыть. – Так, я отвезу тебя домой. – Не надо, – почти впервые Акутагава отвечает так резко. Дазай даже на несколько секунд теряется. Что ж, настаивать он не будет. – Ох, ладно. Тогда, до завтра, – Осаму наклоняется к Акутагаве для прощального поцелуя куда-то в щеку, но брюнет словно не нарочно так спешно открывает дверь и встает со своего места, избежав телесного контакта. Дазай слегка теряет равновесие, спасает выставленная рука, ладонь которой оперлась уже о пустое сиденье. Резкий хлопок двери без прощания приводит в осознание, что Дазая в этот самый момент слишком красиво поставили на место. После такого утро у Акутагавы вряд ли будет добрым. Суббота, 1-ое декабря. (примечание: день возобновляется с того момента, когда был прерван. Ночь 1-го декабря была бессонной, тогда утро так и не наступило, реальность сменилась, когда Чуя уснул не несколько часов. Утро 1-го декабря наступает сейчас). Чуя проспал до самого обеда. Усталость, накопившаяся за эти дни, действительно мешала нормально существовать, но вот – долгожданный выходной в этих неделях. И из него действительно стоит выжать максимум отдыха перед завтрашним ремонтом. В первые минуты пробуждения Накахара даже не вспоминает о том, как всё трагически, довольствуясь теплом одеяла и мягкости подушки. Но пришедшее сообщение возвращает в серую реальность. «Я кое-что узнал.» D.O. Чуя дает себе еще минуту, чтобы вновь начать мыслить здраво, и пишет ответ. «Оперативно. Порадуй хорошими новостями» C.N. «Вряд ли они хорошие, но твой случай – не первый» D.O. Накахара резко садится, мертвой хваткой удерживая смартфон. Дазай продолжал что-то печатать, Чуя решил его не перебивать. «В 2001 и 2011 году были зафиксированы два подобных случая. Оба в Японии, село Сиракава и город Окадзаки. Они проживали две разных жизни, как утверждали. Даже есть информация о беднягах. Одному диагностировали деперсонализацию, другой просто повесился, не в силах разобраться, что с ним» D.O. «Так, а что с первым?» C.N. «Застрелился» D.O. Чуе хочется расшибить себе лоб. Или Дазаю. «Ну и как мне поможет информация о двух самоубийцах?» C.N. «Никак, но диагностировать психическое расстройство – это чушь. Ни одно заболевание не проявляется таким образом» D.O. «Значит, способность? Одаренный?» C.N. «Да. Мне продолжить искать информацию о нем? D.O. Чуе кажется, что он слишком полагается на других. Но иного выхода не остается. «Да, я буду ждать. Спасибо.» C.N. Накахара понимает, что терять ему уже нечего. Но доверившись одному Дазаю, может ли он доверять тому, кто предал Портовую Мафию и их союзником уже не является? Чуя всеми силами глушит в себе обиду, никогда не упуская из головы, что так и есть – Дазай в первую очередь – обыкновенный предатель. И никакая помощь рыжеволосому его не оправдает. На телефон приходит еще одно новое сообщение, но уже от Акутагавы, содержащее ссылку. Но в попытке перейти на нее телефон сразу выдавал ошибку. Чуе, на самом деле, сейчас в последнюю очередь хочется разбираться в свой выходной с какой-то сомнительной ссылкой на сайт, поэтому, сообщение остается проигнорированным. В то время как у Акутагавы в телефон, благодаря переходу по ссылке, копируется вся переписка Чуи. К сожалению, только за последние несколько часов. Позднее. – То есть, они ищут этого неизвестного одаренного. Вдвоем, – Мори откладывает распечатанную уже переписку бывшего Двойного Черного дуэта и поднимает взгляд на Акутагаву. С первого взгляда и не скажешь, однако, лицевые мышцы босса были напряжены до предела. – Похоже на то. Я не смог понять точные мотивы. – Мотивы не так важны, как то, что за моей спиной ведутся подобные общие дела с предателем организации, – еще немного и ручка в пальцах Огая точно сломается надвое. Акутагава бы не хотел присутствовать при этом всплеске эмоций. – Я уж и правда было думал, что в переписке будут всего лишь их безобидные тёрки. – И что Вы планируете предпринять? – По нашим законам ведение общих дел с предателем организации также является предательством. И пусть местонахождение Дазая нам пока неизвестно… От улыбки Огая по обычаю становится слишком не по себе. Его пальцы расслабляются, позволяя тяжелой ручке с грохотом упасть на столешницу. Этого жеста, видимо, оказалось мало, и Мори вдобавок подтолкнул ручку пальцами к краю стола и та, покатившись, упала на пол с еще более характерным звуком. Акутагава вздрогнул от символизма после последней, брошенной Огаем, фразы: – …Чуя тоже будет казнён.