Insomnia

Пятница, 30-ое ноября Новое утро встречает морозной свежестью – показатель термометра отображает минус один, что достаточно редкое явление для конца ноября в Йокогаме. Чуе не хочется заменять излюбленную шляпу на шапку, но большой вязаный шарф приходится очень кстати. Он чувствует себя достаточно отдохнувшим физически, морально – всё таким же измотанным. Но день не награждает его неприятными сюрпризами, только окончание дня сулит не хилую физическую нагрузку – им с Дазаем предстоит реконструкция кафетерия. Накахара почему-то не додумывается взять с собой сменную одежду, чтобы не замарать свою официальную, рабочую, но в любом случае одним днем они не смогут восстановить всё, что было разрушено. – Где тебя носит? – Чуя, освободив себя от плаща и портупеи, уже начал складывать в отдельный угол то, что осталось от столов и стульев. Сейчас, занимаясь подобным, Чую настигает легкий стыд за тот фейерверк эмоций. – Я не очень-то и хотел приходить, – Дазай появляется только спустя час после окончания рабочего дня, не считая должным отчитываться о своих вне рабочих делах. Посередине он ставит пакет из магазина, в котором отчетливо слышен звук бутылок. Сквозь едва прозрачную структуру целлофана можно заметить фирменные этикетки. – Ты серьезно? Алкоголь? – Чуя сбрасывает в угол очередную ножку от стула, пока шатен достает купленное шампанское и вино из пакета. – Ну да. Если уж я попал сюда по твоей вине, позволь мне превратить наше времяпровождение хоть во что-то приятное. Чуя закатывает глаза. Ему нечего на это ответить, проще поблагодарить Дазая, что он так милосерден и не оставляет Накахару в этом бардаке одного, хотя и мог бы. О причинах такой доброты остается только догадываться, но, как говорится, дают – бери. И случай со спиртными напитками не исключение. – Ладно, это неплохо, – Чуя забирает из рук мафиози бутылку с вином и внимательно вчитывается в надписи на этикетке: удивительно, Дазай не купил что-то акционно-дешевое, хоть и название магазина сомнительное, Накахара не будет удивлен, если на деле напиток окажется обычной «палью». Пальцы, облаченные черной перчаткой, окутывает еле заметное красное свечение, и пробка вина выскальзывает аккуратно и быстро. И пока Дазай доставал из пакета еще и купленные стаканчики, Чуя без стеснения сделал пару глотков прямо из бутылки. Он сейчас не отдыхает на мягком диване, попивая дорогое вино из хрустальных бокалов. Он – весь в пыли, занимается санитарным делом, которым даже обычные шестерки в Мафии не промышляют, его жизнь катится куда-то в бездну, поэтому, да, он может позволить себе сейчас пить вино прямо с горла. – А, даже так. Окей, – Осаму убирает стаканчики обратно и себе открывает шампанское. У него нет удобнейшей способности для откупоривания пробок, но и обычному человеку много навыков не потребуется. Дазай тоже пренебрегает светскими манерами и делает глоток игристого прямо с горла. Картина маслом просто. Сперва Двойной Черный оказывается действительно продуктивным – всё то, что когда-то было мебелью, уже было выброшено на свалку, стекло от битой посуды, штукатурка и прочий мусор тоже вынесено. Кафетерий стал походить на пустую коробку с изувеченными стенами и дном (полом). Подобная физическая нагрузка отнимает много энергии (еще один минус не владеть «Гравитацией»), Дазай заваливается прямо на пол, спиной к стене, допивая последние глотки из бутылки. Шампанское ударило в голову незаметно, но эффективно. – Я сделал заказ мебели и всего необходимого, должны доставить на следующей неделе. Как будем исправлять трещины в стене? – Чуя заваливается рядом, не очень удачно вписавшись и легко завалившись на Дазая при падении, плечом к плечу. Что-то ойкая и шипя себе под нос он отстраняется, ожидая всё-таки комментария на свой вопрос. Вино в его бутылке тоже подходило к концу. И если от изысканного выдержанного напитка эспер чувствовал себя всегда утонченно, приятно подвыпившим, то от этого магазинного пойла разум дурманился, тело в некоторых моментах отказывало подчиняться. – Хер его знает, давай наймем рабочего, – Дазай испачканными пальцами достает телефон и смотрит на время – десять вечера. Они убили на уборку почти три часа, но зато смогут отчитаться Мори о том, что сложа руки они не сидели. А необходимого материала и навыков для капитального ремонта у них не было – придется тратить средства не только на мебель, которую, благо, уже оплатил Чуя, но и на строительных подрядчиков. – Предлагаю пока придумать что-то типа стола и купить хотя бы растворимый кофе и чайник сюда, как временную меру. Идти двадцать минут за кофе в ту забегаловку – это слишком, – Чуя потирает уставшие глаза, снимая одну из испачканных перчаток, после чего пытается подняться для воплощения своего плана в действие, но заваливается обратно уже более крупно – прямо на Дазая, у которого хватает реакции выставить руки и не встретиться лоб в лоб с напившемся Исполнителем. – Бывает, – спокойно комментирует Чуя, упираясь ладонями в плечи напротив, дабы не давать себе совсем развалиться. Только, кажется, не понимает, что препятствием к этому служит именно Осаму, который с силой удерживает рыжеволосого за талию. Дать Чуе выпить – это русская рулетка. Либо он будет импульсивнее обычного, либо ласковей домашнего кота. Сейчас с его лица можно прочесть небывалое спокойствие, которое наверняка настигло, как некое выгорание, после всех пережитых событий. И даже объятия с Дазаем не кажутся омерзительными. «Пьяная уборка», конечно, не входит в топ-10 занятий для отдыха головы, но тоже сойдет. Дазай позволяет себе улыбнуться, снимая с головы Чуи шляпу и оттряхивая ее от побелки. И на этом стоило бы закончить приятно-продуктивный вечер, если бы не последнее решение «просто сходить за кофе и по домам». Они вываливаются из магазина с чайником, кофе и одноразовой посудой. Всё это покоится в пакете в руке Дазая, а в руке у Чуи новая бутылка вина. (Дазаю больше не хотелось пить шампанское). Погода продолжила удивлять – с неба падают белоснежные хлопья, словно на улице настоящий январь, но кого из них волнует холод, когда спиртное так приятно согрело их двоих еще час назад. – Чайник ты выбрал отстойный, слушай, – хмыкает Чуя, хоть тон уже был навеселе, по ранней схеме откупоривая бутылку вина. Их можно было принять за двух неотесанных алкашей или бездомных – оба испачканы, измотаны и пьяны. Точно не рекламное лицо Портовой Мафии. – Да ладно, бесплатно и такой сойдет, – Дазай забирает бутылку из рук напарника и, уже не брезгуя, пьет из чужой, чему Чуя, на удивление, не препятствует, ведь занят гораздо более важным делом – старается отыскать сигареты средь многочисленных карманов. – Погоди, ты что, не расплачивался за покупки? – Верно. Вместе с осознанием того, что всё это было пронесено мимо кассы, из супермаркета выходит охранник, на вид достаточно внушительных размеров. И, повернув голову в обе стороны, замечает тех самых «бездомных алкашей-воров», реакция одного из которых срабатывает быстрее. – Ну, побежали, – Дазай ни на секунду не раздумывает, когда хватает Чую за кисть руки и буквально силой утаскивает за собой, срываясь на бег вперед по улице. Игнорируются любые ненормативно-лексиконные препирания со стороны рыжеволосого, а до ушей всё еще доносится строгий крик мужчины, который в погоню за дуэтом гнаться не решил, но пригрозить полицией и последующей ответственностью посчитал нужным. Они перебегают перекресток на красный свет светофора, когда визг тормозов и ослепляющий свет фар сопровождают их с обеих сторон, но выплеснувшийся адреналин заменяет злость на эмоции поприятнее – к концу забега Чуя уже неприкрыто смеется на пару с Дазаем, который, кажется, запыхался сильнее, раз стоял в полусогнутом положении в попытке перевести дыхание. – Блядь, ну ты и придурок, – Чуя успокаивает свои эмоции, чтобы оценить абсурдность ситуации: два сильнейших бойца Портовой Мафии грабанули круглосуточный магазин из-за дешевого бытового предмета и пары бутылок вина. – Да иди ты, я тебе подарил чайник и хорошее настроение! – Дазаю уже удается дышать более или менее ровно, Чуе же наконец удается отыскать сигареты. Он заваливается прямо на мокрый бордюр, успевая при этом отобрать у Осаму свою законную бутылку с вином. Надо же, не разлилась. – Лучше бы ты дарил мне адекватного напарника хоть иногда, – Чуя делает несколько жадных затяжек, но большее ему вновь не позволяют: Осаму падает рядом и забирает сигарету из чужих пальцев по аналогии с бутылкой у магазина. Накахара лишь цокает языком. Невыносимый. Тара всё еще остается при нем, что позволяет заглушить желание курить новой дозой спиртного. Чуе меньше всего сейчас хотелось думать о своих масштабных проблемах. Он – пьяный, грязный, уставший сейчас сидит на холодном асфальте у штаба Мафии, пьет ворованное вино, которое может позволить себе купить любой бедняк, рядом – Дазай Осаму, неизменная часть его жизни (к сожалению?), но Чуе сейчас по-настоящему легко и даже весело. Он редко мог позволить себе такое безнравственное поведение. – Так и хочется меня придушить? – с неприкрытой усмешкой Осаму повторяет цитату, некогда сказанную самим Чуей. Усмехается он тоже по-ублюдски. – Не только, – Чуя без всякой меры доходит уже до половины бутылки, свободной рукой обхватывая шею напарника спереди ладонью. Последний не противится, издевательски подается ближе, открывая шею, как доверчивый пес хозяйке. Смирение к любому последствию, хоть поводок надевай, хоть режь сонную артерию. – Какой же ты… Чуя не может понять, противно ему в данный момент, или кровь всё еще вскипает от алкоголя и легкого адреналина, но Осаму не позволяет себе много вольностей – наоборот, выжидает, словно это чертова очередная игра и прямо сейчас Накахара не свернет ему шею. Пальцы впиваются с обеих сторон шеи, которая обтянута белоснежными бинтами, и Дазай делает над собой усилие, чтобы не закашляться. Какой-то хриплый звук всё-таки раздается. И у Осаму хватает наглости в этот момент показушно сделать еще один затяг от сигареты, но, не травмируя частично перекрытое для кислорода горло, подержать едкий дым во рту и выдохнуть его прямо в лицо напротив. – И какой же? – Дазай переходит на тон ниже. Чуя не замечает, насколько резко он дает Дазаю звонкую пощечину. В ночной тишине звук раздается эхом, Осаму лишь успевает опереться рукой об асфальт, стесав напрочь кожу ладони. Удар был действительно неконтролируемым. – Говнюк, – Чуя кривится от запаха, что вдохнул, словно его действие по причиненному ущербу было равнозначно поступку Дазая. – Ну и ну, – Дазай медленно отлепляет саднящую руку от земли, едва ли замечая, как она подрагивает. – О, только не плачь, – издевательски тянет мафиози, перехватывая бинтованную руку в свою. Подушечки пальцев проходятся по изувеченной коже и с нажимом давят на расцарапанные участки. Дазай буквально проглатывает стон, выпуская из другой руки сигарету в свободный полет и наконец давая сдачу: цепкой хваткой берется за ворот рубашки Накахары, встряхивая с неприкрытой агрессией. Чуя вновь смеется. – Закройся уже ради бога, Чуя. – Так предприми что-нибудь, – секунды превращаются в маленькую вечность, пока Дазай пьяными омутами сознания пытается сопоставить свои мысли и действия. И все они сливаются в одно – желание, которое исполняется прямо сейчас, без падающих звезд для загадывания оного, но с падающими хлопьями снега. Дазай притягивает и целует Чую очевидно шаблонно для подобной ситуации, но не очевидно для самого Чуи: он выпускает из рук бутылку с вином, чтобы та не без лишнего пафоса разбилась в моменте у их ног, несмотря на небольшую высоту. Дешевое стекло для дешевого вина. Накахара стремится врезать еще раз, и еще, и еще, столько раз, сколько понадобится для усмирения вольности напарника, но то ли рука уже движется слишком медленно и не скоординировано от выпитого, то ли она случайно вместо лица Осаму достигает волос, ее пальцы зарываются в кудри. Дазай целуется слишком резко для Чуи, сам Чуя – очевидно долго тупит, потому что Осаму вновь напирает сильнее, вынуждая дать свое согласие. Словно не оставляя чертового выбора. Если не оттолкнуть сейчас – бомба замедленного действия активируется. Чуя ей это позволяет. Они вваливаются в кабинет Дазая, совершенно не заботясь о вызванном шуме – в здании не должно было остаться никого, ну, а случайные свидетели должны навсегда замолчать, если им хоть немного дорога своя жизнь. У них не получается сделать красиво, как в фильме. Шатен одним размашистым движением руки сбрасывает всё, что могло находиться на столе, освобождая место для Чуи. Накахара совсем не одобряет подобную порнушную идею, потому что уже в момент, когда его сажают на столешницу, он чувствует весь дискомфорт, который в дальнейшем только усилится – он не неженка, но… твёрдый стол, серьезно? – Блядь, Дазай, ни в коем случае, – Чуе тяжело говорить, не то, что соображать, он может только отчетливо чувствовать каждый участок кожи, который буквально горит от прикосновений. Это вино так действует. Конечно же, вино. Окей, Дазай ему по-прежнему противен. Правда, наверное, не сейчас. – Боже, какая разница, – Осаму, кажется, раздражает непокорность или изменение в его сценарии. Или раздражает то, что сам момент оттягивается – его никогда не понять. – Это тебе нет разницы, трахаться в машине или на столе, – Чуя буквально вынуждает себя замолчать, не завершая свою озвученную мысль словосочетанием «и с кем». Слишком прозрачный намек для Исполнителя был понят сразу. – Тебе так важно, кто садится в мою машину? – запал на быстрый перепихон медленно сходит «на нет», некогда хорошее настроение и желание приятного времяпровождения сменяются одним лишь негативом. Кто только Чую тянул за язык. – Я тебе не запасной вариант или шлюха по вызову, Дазай. Разберись сперва, в кого тебе важнее вставлять свой член, – Чуя на секунду собой гордится. Чувство гордости только разрастается, когда он пихает Осаму в плечо и твердо становится ногами на пол: одежда все еще не была расстегнутой, лишь слегка помялась. Накахара не хочет проверять, не выпало ли чего у него в кабинете, одно лишь желание – убраться отсюда. – Чуя, – дешевая попытка задержать. Но она работает, эспер останавливается в дверях. Почему-то становится тоскливо, но неизвестно от какого именно факта – что всё зашло так далеко или что всё не смогло зайти далее? – Шлюху по вызову обычно не интересует, запасной ли она вариант. Да и не ревнуют они, знаешь. Дазай свел свою агрессию на «нет». Чуя буквально чувствовал, как Осаму пялится в его спину неприкрыто и без стыда. Накахаре хотелось просто провалиться, закопаться заживо. Сперва – закопать Осаму. Потому что рыжеволосый думал, что это он выходит победителем из ситуации. Но, кажется, всё совсем наоборот. – Не говори больше ничего. Достаточно, – пришлось приложить немало усилий, чтобы голос остался твёрдым. Дазай читает его, как открытую книгу. Он и сам не знает, почему он позволил себе испытывать подобные эмоции. Чуя совершенно не помнит, как покинул штаб Мафии, тем более он не помнит, как оказался дома, по пути продрогнув до самых костей и додумавшись беспечно оставить свой плащ и шарф в кафетерии. Его просто лихорадочно трясло. И каждый раз, когда он думает, что хуже быть не может, становилось хуже. Но Чуя абсолютно точно уверен в еще одной вещи – он не хочет оставаться в том мире, в котором рядом с ним всё еще существует Дазай Осаму.