Insomnia

Четверг, 29-ое ноября. Тот же день. День проходит быстро и гладко, насколько может при таких обстоятельствах. Чуя почти блестяще выполняет свои новые обязанности Исполнителя Портовой Мафии, а к вечеру запасается достаточным количеством энергетических напитков: к черту физическое здоровье, если Накахара сходит с ума, по его мнению. Он с легким волнением всматривается в информацию на телефоне, и первое даже утихает, когда день сменяется на пятницу, 30-ое ноября. Значит, уже через сутки декабрь. Если он не будет спать, прервется ли эта проклятая цепь, связано ли это с осенним месяцем? Чуя хотел найти хотя бы одну ничтожную причину. Даже такую банальную, завязанную на времени года. Полночь. Начало пятницы, 30-ое ноября. «Спишь?» C.N. Чуя не знает, чем себя занять, чтобы отвлечься от мыслей о сне. Энергетик приводит в тонус неожиданно быстро. Ответ на пришедшее сообщение тоже немного бодрит. «Не могу уснуть. Тоже?» D.O. Чуя может только грустно усмехнуться. «Ну что-то типа того» C.N. Они общаются о всевозможной ерунде, Чуя даже местами начинает забывать, что он переписывается с «чертовым ублюдком-предателем», потому что местами сообщения собеседника вызывают на устах легкую улыбку. Это странно. «Так и почему ты продолжаешь мне писать?» D.O. «Наверное, по той же причине, по которой ты продолжаешь мне отвечать» C.N. Время шесть утра. Через час необходимо организовать сборы на работу, начать следует с уборки двух банок энергетика – они отлично справились со своей задачей, Накахара совершенно не чувствовал желания остаться в постели. Пятница 30-го ноября и правда существует в этом мире. Уже два дня подряд благодаря бессоннице Чуя находится в одной из реальностей, даже чувствуя себя какое-то время спасенным. Но не спать – это временный выход, если выход вообще. День завершается последней сигаретой у черного выхода, взгляд то и дело направлен в экран телефона, а пальцы ежесекундно обновляют мессенджер в надежде на новое сообщение от его собеседника. К черту эту чушь, по какой причине бывший Исполнитель продолжает поддерживать контакт. Чуе нужна, ох, Господи, вслух бы не сказал, помощь Осаму Дазая. – Интернет-роман? – Чуя вздрагивает от низкого голоса рядом и чертыхается, когда случайно обжигает пальцы полу-дотлевшей сигаретой. Резкий взмах руки от ожога заставляет Акутагаву сделать шаг назад. Перчатка была прожжена и испорчена. – Ты больной, зачем ты так подкрадываешься! – резкий всплеск эмоций гасится, словно тот же упавший окурок, от беспристрастного лица Рюноске. Якобы в извинение он протягивает новую сигарету для Накахары, словно вычислив, что та была у него последней. – Я не хотел напугать Вас, Накахара-сан, – вины в голосе Чуя не слышит. Но новую сигарету принимает. Ему плевать на поступки Акутагавы, собственно, как и на самого Акутагаву. Для Накахары, что Одасаку, что Рюноске – всего лишь прихвостни Дазая, но если Одасаку вызывал в Чуе несколько негативные чувства, то Акутагава – лишь безразличие, которое он сам олицетворяет ко всему вокруг, кроме любимейшего наставника. Даже странно, что Акутагава не побежал за ним. – Проехали. Отучи себя заглядывать в чужой телефон, – легкие обжигает новый затяг, и Чуя делает над собой не малое усилие, чтобы не закашляться. – Ну и дрянь же ты куришь. Акутагава не слушает или не слышит слов Чуи – в голове теперь только выжженный в памяти номер, который был замечен неподписанным контактом на экране телефона Накахары. Номер Осаму Дазая. Часом позднее. – И о чем же они вели разговор? – Босс Портовой Мафии привычно восседал на черном кресле за деревянным столом. Всё было сложено на нем до тошноты ровно и красиво – Огай уже собирался ехать домой, оставляя в кабинете непреклонный порядок. – Я не смог прочитать, – Акутагава различает во вздохе мужчины усталость. – Подробности, Акутагава, подробности. То, что Чуя в порыве злости мог писать ему поэмы, меня не сильно волнует. – Но он же!.. – Акутагава, – холодный тон осадил лучше ледяной воды. – Не показывай мне свою жалкую ревность. Мало, что выводит Мори на эмоции, но сейчас Босс встает из-за стола с небывалой резкостью. А от подобии ухмылки у собеседника Акутагаве становится дурно. Во всех смыслах. – Я не буду сомневаться в верности своего подчиненного и в правильности его повышения. Я просил тебя узнать, не спланированная ли это сплоченная операция со скрытыми мотивами против меня или Организации, не влечет ли уход Дазая за собой череду предательств, со стороны Чуи-куна в том числе. А ты мне скулишь про какую-то ничтожную переписку. – Мори-сан, я… – Прекрати этот детский сад, Акутагава, – ладонь, облеченная в белую перчатку, сильно сжимает плечо, Огай оказывается почти впритык. Рюноске хочется казнить самого себя самостоятельно. – Либо ты предоставляешь реальные доказательства неверности Накахары, либо перестаешь беспокоить меня своими обидами покинутой семпаем школьницы. Или же мне стоит сомневаться не в нем, а в тебе? – Не стоит, – короткая фраза обжигает горло, словно нож. – Надеюсь, мы договорились. Акутагава уже и сам не уверен, им руководит преданное желание помочь организации не допустить мятежа, или детская обида, что внимание бывшего учителя даже после ухода продолжает быть обращено не на него. Пятница, 30-ое ноября, тот же день, время к полуночи. Чуя вновь наблюдает, как цифры времени и дата постепенно сменяются на новые – наступает суббота, 1-ое декабря. «Ты слышал что-то про прецеденты о временных петлях или типа того?» C.N. Так и не дождавшись ответа на свое последнее утреннее сообщение, Чуя решает вновь завязать диалог первым. В свободной руке от телефона новая банка с энергетическим напитком. Наступает суббота, не рабочий день для него, но проверить существование Дазая в этом мире в Мафии или вне ее он сможет и не находясь в штабе. Ответ как раз приходится на первое декабря. Реальность не сменилась. «Фильмы смотрел. Ну и пару теорий не известных никому ученых» D.O. «Веришь в это?» C.N. «Чушь.» D.O. «Такая же чушь, как Арахабаки, да?» C.N. От Дазая снова молчание. Но в мире, в котором существуют как минимум одаренные, нельзя исключать ничего, что за гранью понимания. «Мне кажется, со мной происходит что-то подобное» C.N. На удивление, ответ последовал сразу. Даже без насмешек, если можно судить по простым буквам в сообщении. «Почему ты так решил?» D.O. «Сложно объяснить. В одном из этих… миров ты всё еще мой напарник» C.N. Чуя нервно трет глаза. Звучит до ужаса тупо. А у Дазая серьезность сразу же пропадает, как с ребенком: упустишь его внимание, обратно уже так легко не сфокусируешь. «Надеюсь, я по-прежнему там треплю тебе нервы ;)» D.O. «Да. Попробуешь узнать что-то о подобных случаях?» C.N. Минуты в ожидании ответа превращаются в часы. Долгие предрассветные часы, в которые организм Чуи сдался во власть сна, продержавшись почти полноценные двое суток с такой-то насыщенной неделей, равной даже не семи дням. Кратковременный сон продлился всего-то до девяти утра. Девяти утра четверга 29-го ноября. Хронологически правильного дня в том мире, где Дазай Осаму не покидал Портовую Мафию. Четверг, 29-ое ноября. (примечание: произошел сдвиг по датам в виду беспрерывного существования без сна в одной из «реальностей». В другой же – отчет дней остановился на дате 1-ое декабря). – Нет-нет-нет, твою мать! – Чуя подрывается с кровати в небывалой панике, осознавая, что он так несерьезно подошел к вопросу и позволил себе уснуть. Всего на несколько часов, однако этого хватило, чтобы всё опять перевернулось. – Да чёрт возьми, нет… – он смотрит на экран телефона и пугает не то, что рабочий день уже начался, а то, что время вновь отмоталась назад. Судя по его заметкам, которые он вёл, наступил следующий день, перед которым Чуя последний раз нормально ложился спать – четверг, 29-ое ноября. Четверг, в котором Дазай существует рядом, а не отзывается уведомлением о новом сообщении. Чуя открывает переписку, но нового сообщения на его просьбу о поиске информации нет. Но входящее присутствует. Как и пропущенные звонки. Переписка в принципе заменена: какие-то сухие сообщения друг другу, и то входящее сообщение от того самого Дазая, который его напарник. Не изменился только номер. «Время видел? Мори заебал меня уже. Где тебя носит?». «Кто бы говорил об опозданиях» – проносится в голове Чуи, и ему ничего не остается, кроме как быстро привести себя в порядок и отправиться в штаб. Усталость свинцовой плитой сдавливала голову. Немного тошнило. Кафетерий, куда Чуя направился первым же делом, встречает ароматом крепкого кофе и корицы, и Накахаре по-настоящему хочется блевать. Выпитые еще несколько больших банок энергетика ночью, двое суток без сна и фактически без еды давали о себе знать. Результата в эти дни было ровно ноль, мафиози не продвинулся ни на шаг в понимании происходящего, завершением стал провал в виде кратковременного сна. «Браво, Чуя, ты решил навсегда себя обречь на это дерьмо» – мелькает в мыслях прежде, чем он наконец дает волю эмоциям. Красная аура гравитации заполняет ближайшее пространство вокруг себя, кофейные столики и стулья разбиваются в щепки о стену, в то время как Накахара даже и пальцем не шевелит. Только взгляд лихорадочно устремляется в то, что осталось от мебели, а с губ срывается кратковременный, горький смех. – Ты такой неудачник, Чуя, – говорит он сам себе и делает, казалось бы, просто шаг, а пол уже под ним прогибается, расходясь паутиной трещин по всей комнате. От вызванного названного землетрясения падают чашки, стаканы, стекло усыпает изувеченный пол ровной острой стружкой и осколками. Накахара не слышит этого шума, в ушах – словно звон. Так похожий на колокольный похоронный, который он, кажется, слышал на похоронах Одасаку. – Ты с ума сошел? – Дазай появляется в кафетерии, а вернее в том, что от него осталось, и не скрывает настоящего шока от увиденного. Вот такое вот доброе утро. Гнев Чуи не остывает ни на миг, распаляется даже сильнее, когда Осаму считает нужным сделать несколько шагов навстречу. – Не смей меня трогать, – красная аура, казалось, становилась только ярче. Сломанные части интерьера вновь приподнимаются в воздухе вместе с битым стеклом, и Осаму замирает на месте, в силах лишь приподнять ладони на уровень своей груди в жесте, который обычно означает «я сдаюсь» или «успокойся». Аннулировать Гравитацию, коснувшись Накахары, он может, а вот не пострадать от витающих в воздухе предметов – нет. – Ладно, хорошо, – шок уступает место беспокойству. Дазай говорит тихо, плавно, словно перед ним сейчас отчаявшейся террорист, готовый в любой момент взорвать здесь всё вместе с собой. Но Осаму тяжело включить в себе психолога, так как даже причина такого поведения не ясна. Да, Чуя в последнее время излишне разбрасывается агрессией и порой несет несвязный бред, но кто бы мог подумать, что всё окажется настолько серьезно. – Здесь уже нечего ломать, ты можешь повредить стены или потолок, здание рухнет. Не надо. Чуя слушает банальные отговорки перестать выплескивать гнев, но звучат они очень логично. Правда, для спокойного человека, а не того, у кого, кажется, вся жизнь сломалась. Или разделилась. На две. – Вот так. Я подойду, хорошо? – Дазай говорил что-то еще, но Чуя слов уже не разобрал. Что бы шатен не сказал, смысл сказанного до него доходил отдаленно, а попытки разобрать предложения в этом вихре мыслей и эмоций отвлекли его от настоящей задачи Осаму – тот уже был на расстоянии вытянутой руки, что позволило схватить Накахару за кисть. – Блядь, я же сказал, не трогать меня! – вместе с касанием приходит осознание реальности и вновь накатившая слабость, которую во время использования Гравитации эспер словно и не чувствовал. Обломки с грохотом падают на пол, а свободный кулак целится прямиком в челюсть Дазаю и пресекается им же едва ли не в последний момент. Чуя намного ниже и поза комичнее, чем в школьных дорамах – Осаму держал его за две кисти рук, невольно притягивая ближе, чтобы не допустить возможного удара ногами в том числе. От Чуи можно было ожидать чего угодно. – Урод, – выплевывает Накахара, а Дазай смиренно проглатывает оскорбление, отвлекаясь уже на совершенной другой голос и поворачивая голову назад, за свое плечо, хоть и заранее Осаму понял, кто является их гостем. – Кхм, что произошло? – Акутагава появляется в дверях всегда неожиданно и нежеланно. Его приход сейчас, как говорится, не в кассу, и Дазаю не хочется подбирать выражения. – Выйди. – Но... – Акутагава не может сказать что-то против, но легкие в очередной раз сковывает колючей проволокой. Кашлять не хочется, хочется – разбить лицо Накахаре Чуе за столь близкие отношения с Дазаем, как ребенок вторить о том, что они постоянно вместе, нет, так неправильно, это моё! На что Дазай бы точно улыбнулся и ответил, что нет, Акутагава, не твоё. И какие бы тысячу объяснений не предложил Осаму, Рюноске бы их не принял. Именно поэтому, он всегда уходит. Привычно закрыв за собой дверь, которая на удивление, в этом хаосе не пострадала. Акутагава привык, что ему никогда не предлагают остаться. – Боже, что за утро, – со вздохом комментирует Дазай и, повернув голову обратно к Чуе, вновь слышит звук открывающейся двери. Не понял с первого раза, что ли. – Блядь, я же сказал тебе вый… – Что всё это значит? – по спине пробегает холод, заставляя голосовые связки буквально онеметь. Осаму поворачивает голову вновь и в дверях видит Мори, на лице которого с фееричной скоростью разрастается злоба, пока его глаза исследуют то, что звалось кафетерием. Дазая хватает только на вымученную улыбку. Нет, вот теперь – утро точно не может стать хуже. – Ох, Мори-сан, это… – Ко мне в кабинет. Оба. Немедленно! – громкие шаги стихают по мере отдаления их хозяина от разрушенного помещения. Можно заметить следом пробежавшую Элис, которая, кажется, даже не заметила, что что-то не так. – Класс. Спасибо, Чуя, теперь мы… Чуя? – Дазай только сейчас понимает, что всё это время Накахара буквально не шевелился, безучастным взглядом исследуя изувеченный пол. А от эмоций Осаму не остается ничего, кроме растерянности, когда рыжеволосый больше не пытается вырвать руки, напротив, бессильно ослабляет их, поднимая поистине отчаявшейся взгляд на своего напарника со словами: – Пожалуйста, помоги мне.