Insomnia

Суббота, 1-ое декабря Субботнее утро встречает обязательствами по продолжению ремонта кафетерия. По правде говоря, Чуя меньше всего сейчас хотел видеться с Дазаем, особенно после их последней пьяной встречи. Воспоминания откликались дрожью в теле, Накахара до конца так и не мог понять, что так сильно его беспокоит – сам факт того, что это всё было необдуманным пьяным подвигом или то, что он позволил Осаму приблизиться настолько сильно к себе. Но в этом мире Чуя по крайней мере может чувствовать себя в безопасности. Вчера он обрёк себя на муки выбора между собственной жизнью и жизнью бывшего напарника. Главное слово здесь стоит выделить «бывшего». Пока Чуя добирается до штаба, его буквально съедают мысли о возможном предательстве организации или предоставления местоположения Дазая, после чего последний будет казнен. Накахара не снимает с себя вины за то, что вообще связался в тот день с помощью сообщений с шатеном, но обвиняет также мировую несправедливость в случившемся: Чуя просто хотел банальной помощи и поддержки, и пусть он будет хоть сотню раз не прав, но Огай не предоставил бы ему столько информации, если бы вообще поверил в историю про два мира. У них с Дазаем всегда было какое-никакое, но понимание. И даже если Осаму предал интересы организации, смерти он не заслуживал. И, как бы комично ни звучало, его судьба сейчас в руках Чуи. Ему нужно немало времени, чтобы принять правильное решение, но пока что он не хочет вызывать гнев здешнего Огая разрушенным кафетерием. Именно сегодня нужно сосредоточиться на этом. Простуда, настигшая его после снежной ночи, волшебным образом медленно отпускала. За ночь, благодаря таблеткам, жар полностью спал. Неплохой новостью стало то, что уже сегодня должны привести новую мебель, сроки, обещавшие сперва доставку только на следующей неделе, были сокращены. Также, Чуе удалось договориться с подрядной организацией, кто сможет привести в порядок пол и стены. Тем еще вопросом было, появится ли сегодня вообще Дазай. После того, как они повздорили, Осаму просто из принципа может отказаться в содействии с реконструкцией. Он и не был обязан, а после такого-то… Но все сомнения сходят на «нет», откровенно «помятый» Осаму появляется в дверях буквально спустя несколько минут. Дазай, скажем так, всегда выглядит не очень, но сегодняшний день бьет все рекорды. В руке он держит полупустую бутылку минералки, второй с плеча скидывает на пол рюкзак. Он не здоровается, Чуя тоже не спешит с нормами приличия. Первый выпивает какие-то таблетки, судя по всему, аспирин, и вытаскивает из рюкзака несчастный, уже поцарапанный, чайник. Точно, они ведь бросили купленный товар прямо на улице, когда перемещались внутрь. – Совсем дерьмово? – спустя долгие минуты Чуя всё-таки первым подает голос. В нем нет издевки, если прислушаться, то можно даже различить каплю сочувствия. И благодарности, ведь даже в таком состоянии Дазай вновь приехал помогать с ремонтом. Наверняка, он тоже получил сообщения от подрядчиков и мебельной компании о сегодняшнем приезде и доставке, Чуя на всякий случай указывал номер Осаму как резервный. Вместо ответа Дазай делает несколько жадных глотков из бутылки и свободной рукой показывает жест в виде среднего пальца. Тонкие чувства Чуи этим оскорбляются. – Мог бы и не приезжать вообще с демонстрацией своей кислой мины, – грубо, но честно. Зато заставляет напарника подать голос. – Ох, извините, что не забиваю болт на твои проблемы, – импульсивные высказывания отдают головной болью, Дазай невольно морщится. Прежде спокойное настроение Чуи норовит уйти, не прощаясь, оставив за место себя новый всплеск эмоций. – Именно это ты и делаешь, Дазай. Я просто просил тебя попробовать узнать о дерьме, что со мной происходит, но вместо этого куда важнее бухать и пытаться меня трахнуть, верно? – Осаму буквально поперхнулся водой от такого громкого заключения Чуи. Взгляд, обращенный на Накахару, так и сквозил презрением с безмолвным «зря ты так». – О, так ты обвиняешь в том, что я тебя споил? Или, подожди, может ты хочешь еще сказать, что я проявил насилие по отношению к тебе? – бутылка сжимается в ладони и откидывается в стену. Чуя вздрагивает от резкого движения и успевает изречь только тихое «блядь», когда Дазай позволяет себе вольность в виде захвата под локоть. Пальцы, впившиеся в кожу чуть ниже плеча, точно оставят синяки. Чуя не издает ни звука, но ему становится не по себе от того, что Осаму сейчас снова непозволительно близко. – Мне неприятно, отойди, – Чуя не ожидал, что панически сердце начнет биться быстрее. – Не строй из себя гребаную жертву, – Дазай встряхивает сильно, Чуя всё-таки срывается на секундный скулеж. Мышцы рук нещадно болели после жесткой хватки двух вчерашних мафиози в кабинете Огая. Новое доказательство того, что вне зависимости от мира Накахара оставляет при себе то, что с ним происходит. Будь то похмелье, боль в мышцах или что-то другое. Смертью свои страдания не прекратить, разве что, сразу в двух мирах. – Разберись со своей башкой прежде, чем выдвигать такие обвинения. Ты хоть и был пьян, но отдавал себе отчет в том, что ты делал. Пристыдить Чую не получилось. Обида, копившаяся все эти дни, вновь выливается наружу. – Это не серьезно, от Дазая… Того Дазая я получаю больше пользы, чем от тебя. Прекрати эти нападки, – не строить жертву не получается. Чуя словно мирится с этой ролью, потому что он всего раз, один чертов раз просил помочь ему, а они с Дазаем превратили всё в гребаный цирк. Накахара и сам тому виной, но гордый нрав этого не признает. – Можешь тогда пожаловаться ему на то, какой я хуевый. Может быть, еще свалишь из Мафии вместе с ним? Романтично, аж до слёз, – Осаму, испытывая некое отвращение, отпускает Чую так же резко. Было непривычно говорить о себе же в третьем лице, точнее, о своей точной копии. Или, судя по всему, не такой уж и точной. Рыжеволосый пятится назад, дабы вновь вернуть расстояние между ними. Высказывание про уход из Мафии вызывает новую волну беспокойства о страшном предстоящем выборе, от которого будет зависеть собственная жизнь. Делиться этим с Осаму эспер не собирался. Дешевая драма могла бы продолжиться, но своевременно приехали рабочие. Двойной Черный оставили их для выполнения своей работы, которая продлилась вплоть до самого вечера. А по завершению мебельный магазин организовал доставку. За символическую стоимость удалось договориться и об установке этого всего внутри. И вот, новенький кафетерий выглядел вполне привычно. Благо, это заняло действительно мало времени, ведь не пришлось полностью менять полы или стены, трещины были просто заделаны. Чуя усвоил урок, что использование Гравитации в здании несет не малые последствия. Еще легко отделался. После принятия всей работы Йокогаму вновь настигла гроза. Температура поднялась за отметку «плюс», а прогноз погоды диктовал, что случившейся снегопад повторится еще очень не скоро, так что, наслаждайтесь ливнями. Дазай с Чуей не пересекались весь день, пока шли работы, пребывая в своих кабинетах, разве что Накахара иногда заходил проведать рабочую бригаду, после чего вновь возвращался к себе. У него было много времени для того, чтобы всё тщательно обдумать и решить для себя, что важнее. Тот мир кажется правильным, Чуя успешно справляется со своими новыми обязанностями Исполнителя, отношения с Дазаем у него такие, каких никогда не было – доверительные, спокойные. Он не сможет использовать все свои способности «на всю» ввиду их разрушенного тандема, но Накахара это тоже записывает в плюсы. Минус – подорванное доверие Огая и сложности выбора. Чуя хочет быть предан, но всё еще остается при мнении, что Дазай не заслуживает смерти. Даже после своего ухода. Но решать, благими ли были его намерения, Накахара не может. Этот мир – до тошноты привычен. Отношения с Дазаем поганятся с каждым днем, но механизм работы Мафии не нарушен. Такая стабильность может привести к «дальше будет только лучше». Чуя хочет отключить все чувства и принять холодное, рассудительное решение. Ему это не удается, пока рука всё еще словно пульсирует от недавней хватки Дазая. Чуя всё еще надеется, что после выполнения условий способности, он сможет выбрать место, где останется. Но глубоко внутри себя хочет избавить себя от еще одного обязательства, чтобы выбор сделали за него. Завтрашний день обещает быть по-настоящему психологически тяжелым. Понедельник, работа, переговоры с Дазаем и, наверняка, пристальное наблюдение Мори. Чуя пока не готов на суд со своей совестью. Он не будет рисковать своей работой и жизнью ради Осаму, но не может отдать его жизнь, когда от добытой информации об «Инсомнии» собственная шкура тоже может быть спасена. Возможно, тот Дазай его единственный шанс на спасение. Чуя у Дазая в долгу. Он садится в свой автомобиль, поворачивает ключ зажигания, но ничего не происходит. Еще раз и еще, пока нервы не отдают сигнал в мозг с силой ударить руль машины. – Черт возьми, именно сегодня! – погодные условия не самые лучшие для вызова мастера на место или эвакуатора. Настроение портится еще сильнее. Рядом на парковке подъезжает другой автомобиль и, приоткрыв окно, становится ясно, что это машина Дазая. – Подвезти? – какого-то ярого желания в голосе точно не слышится. – Я лучше поеду на метро, чем сяду с тобой в одну машину, – и по окончании фразы небо разрезает молния, следом же, как бомбардировка, обрушается гром. Немая сцена, глядя в глаза друг другу, затягивается. Чуя всё-таки бросает машину и садится на переднее сиденье, брезгливо вспоминая, чем недавно тут занимался Дазай с Акутагавой. Нет, он ничего не видел (и слава Богу), однако не догадаться трудно. Но, наверное, лучше так, чем без зонта на своих двоих, еще и простывшим. За всю дорогу они не произносят ни слова – и благодарности нет, и ругани. Как кошка с собакой, которые вынуждены жить под одной крышей и после всех ссор существовать дальше, потому что оба фактически неразлучны из-за работы и некоторых общих дел теперь. Чуе кажется, что Дазая слишком много в его жизни. Теперь уже в двух жизнях. – Так и что он узнал? – на одном из длительных светофоров Дазай решает прервать затянувшееся молчание. Неизвестно, от скуки ли или действительно от беспокойства за Чую. – А? – Чуя отлепляет ладонь от лица, которая чуть не послужила ему подушкой. Уснуть в машине Дазая и оказаться в другой реальности было бы сейчас слишком тупо. Потому что, если Накахара правильно понимает, просыпаться через день пришлось бы снова в машине Дазая. – Ну тот Дазай. Ты понял, что происходит? – обращение к себе в третьем лице снова дается тяжело. – Да. Мы с ним справимся, не беспокойся, – тон Чуи звучал так, словно он пытался ревностно задеть. Но следом где-то внутри неприятно кольнуло от осознания, что Осаму в том мире может вскоре не стать. Дазай принимает такой ответ, хоть и передергивает плечами от неудачной попытки завязать диалог. Или, может, нужные ревностные эмоции всё-таки были вызваны. Но если Чуя будет в порядке… Дазаю от этого уже немного легче. Автомобиль заворачивает во двор и останавливается у нужного подъезда. Чуя не реагирует на остановку, и Дазаю ничего не остается, кроме как легко тронуть его за плечо. Реакция резкая, как у птицы в запертой клетке. – Воу, тише, тише. Мы приехали, – Осаму кивает головой на дверь парадной, а Чуя, потирая глаза, понимает, что уже снова был на грани сна. С каждым днем контролировать себя было труднее. И дело было не в том, сколько часов он проспал в определенный день, ему казалось, что с каждым днем его усталость растет с приличной скоростью. Еще немного и он просто свалится замертво. Тогда-то и решаться все проблемы. – Да… Спасибо, Дазай. До понедельника? – с учетом успешного завершения ремонта в кафетерии, в воскресенье тащиться в штаб не было необходимости. – Приеду только к вечеру, наверное. Отвезу Акутагаву в больницу, – Чуя удивлен откровением о делах напарника. В ответ молчаливый кивок. Но интерес, точно не беспокойство, толкает на встречный вопрос. – Насколько всё плохо? – Накахара не мастер считывать эмоции, но, кажется, Дазаю было тяжело об этом. – Плохо, – без лишних подробностей. – Боюсь, свой второй юбилей он встретить не успеет. По спине Чуе невольно пробегает холодок. Не сказать, что Накахара в принципе когда-либо интересовался Акутагавой или его здоровьем, но мафиози – не черствый кусок хлеба, и когда ему говорят о том, что фактически подросток умрет от болезни легких, не дожив и до двадцати, то это вызывает сочувствие. – Ох, Дазай, мне жаль, – Чуя говорит искренне, укладывает руку в перчатке на чужую, что на руле. Теперь о напряжении можно не только догадаться, но и почувствовать его. Так сильно сжимались чужие пальцы. Достаточно контрастно было наблюдать то, как пренебрежительно Осаму относится к Рюноске, а во время таких разговоров даже не может подделать безразличие. Чуя не хочет лезть в их отношения, но что-то ему подсказывает, что дело не в том, что Дазай лишится своего подопечного. Кажется, он может лишиться «кого-то большего». Чуя невольно вспомнил, что Дазай, который ушел из Мафии, впервые вышел на контакт с Накахарой именно после сообщения о состоянии Акутагавы. Они прощаются молча и расстаются на этой минорной ноте. Чуя ложится спать очень беспокойно. Понедельник, 3-е декабря. Утро выдается не менее хмурым. Из-за количества туч на небе и вызванной ими темноты, Чуе сперва кажется, что он проспал, но только в первые секунды. Время – семь утра. Пожалуй, самое нежеланное утро из тех, что когда-либо были. Пока Накахара принимает утренний душ, голову занимают мысли о том, где же он мог так проколоться, что о его общении с Дазаем узнали. Но ответ лежит на поверхности. И хоть Чуя далек от дедукции и прочего, он находит его сразу. – Вот говнюк, – мафиози открывает диалог с Акутагавой, вспоминая ту злосчастную ссылку на подозрительный сайт. И если бы странным казалось только это, так нет же: они даже курили почти всю неделю «по обычной случайности» в одно и то же время. И Накахаре не важно, слепая ли это преданность боссу, которой и сам Чуя не обделен, желание самоутвердиться или ревность со стороны Акутагавы к Дазаю – не важно. Акутагаве Рюноске не стоило вступать на эту дорожку. Чуя не знал, могут ли сторонние всё еще прочитать его переписки, но решил данного факта не отменять. «Доброе утро. Я пишу Не рано?» C.N. Дазай, кажется, никогда не спит, раз отвечает всегда мгновенно. «Привет, Чуя. Нет. Нужна моя помощь?» D.O. «Пока что я сам, спасибо. У тебя и без меня, наверное, полно забот. К ним Возвращайся пока лучше.» C.N. «Какой заботливый. Ну, как скажешь» D.O. Чуя почему-то улыбнулся. Улыбка вышла виноватой и грустной. «Сейчас всё равно нужно ехать в штаб. Рабочие обязанности никто не отменял, так что… вернусь Домой и займусь этой «бессонницей». C.N. «То есть, ты написал мне рассказать свой распорядок дня? Я польщен, конечно. Но удобнее было бы вечером поболтать» D.O. Чую уже и на грустную улыбку не хватает. Ему кажется, что Дазай до вечера просто не доживет. «Да, окей, я заканчиваю в шесть. Пиши, Это самое удобное время.» C.N. «Я помню, когда ты заканчиваешь.» D.O. Чуя колеблется в принятии решения. Он только не понимает, почему настолько сильно жалеет Дазая. «Если вдруг перестану отвечать, могу банально отрубиться. Лечь после работы сразу в кровать – та еще Ловушка». C.N. «Ага, хорошего дня!» D.O. Если бы день и правда мог стать хорошим, Чуя был бы безмерно благодарен вселенной. Первым делом Исполнитель оказывается в кабинете босса, где позавчера (ну, или по меркам этого мира – вчера) его могли казнить прямо на этом месте. Но сегодня – он не на коленях, наоборот, с расправленными плечами и гордо поднятой головой. Чуя Накахара решил не предавать Портовую Мафию. – Я знаю, где находится сейчас Дазай, – голос у рыжеволосого твердый, в глазах, казалось, не было и капли сомнения. Но кто бы только знал, насколько ему тяжело было сделать такой выбор и сейчас произносить эти слова. Пульс, отбивающий где-то в висках, создавал дискомфорт. Мори гуманно улыбается и принимает из рук Чуи написанный на бумажке адрес. Адрес прежнего жительства Осаму. Как говорил Дазай в мире, где предателем не является, он бы скрывался именно там. И переписка со здешним Дазаем некогда дала этому подтверждение. *** Дазая не покидает ощущение, что Чуя вёл себя несколько странно, отправляя бессмысленные сообщения. Они, конечно, в последнее время и правда могли болтать о разной фигне, предварительно обменявшись информацией, но сообщениями из разряда «привет, как дела, всё хорошо, до вечера» они не грешили. Осаму несколько раз перечитывает их сегодняшний диалог. И всё вокруг словно замирает, как и его дыхание, когда он кое-что замечает. Если прочитать все сообщения Чуи, которые он отправил… «Доброе утро. Я пишу Не рано?» «Пока что я сам, спасибо. У тебя и без меня, наверное, полно забот. К ним Возвращайся пока лучше.» «Сейчас всё равно нужно ехать в штаб. Рабочие обязанности никто не отменял, так что… вернусь Домой и займусь этой «бессонницей». «Да, окей, я заканчиваю в шесть. Пиши, Это самое удобное время.» «Если вдруг перестану отвечать, могу банально отрубиться. Лечь после работы сразу в кровать – та еще Ловушка». …то можно заметить, что в каждом из них было одно слово, которое Чуя писал с большой буквы, помимо начала предложения. И когда Дазай соединяет это всё воедино, дышать, как раньше, уже не получается. «Не Возвращайся Домой. Это Ловушка.»