Insomnia

Воскресенье, 2-ое декабря. Всю последующую ночь Чуя спит из ряда вон плохо. Его мучают кошмары, которые не несут в себе чего-то конкретного, но наполнены тревожностью, холодом и смертью. Просыпается он от явной головной боли и сухости во рту, желудок капризно ныл от вчерашних токсинов. Предположительно поднялась температура. Дата на телефоне отображала мир, в котором Дазай не состоит в Портовой Мафии. Но адское похмелье передалось Накахаре без всяких исключений – пусть реальность вновь изменена, но Чуя в любой из них остается собой. Он делает вывод, что вне зависимости от мира, его самочувствие и состояние остается при нем. Он – один. И жизнь у него на два мира – тоже одна. Он выпивает несколько таблеток аспирина, вливает в себя чашку кофе, и становится немного легче. До тех самых пор, пока в голове не всплывают картины прошедшей ночи. Накахара чувствовал себя грязным во всех смыслах – он так и не переоделся, что уж говорить о банальном приеме ванны, но больше всего хотелось с себя смыть ту невидимую «грязь», которые оставили на нем руки Дазая. Исполнитель подходит к зеркалу и ему становится себя даже жаль: явные синяки под глазами, неестественная бледность, в глазах ни намека надежды на спасение самого себя. Шея испачкана несколькими засосами. Чую нещадно мутит и он всё-таки блюет прямо в раковину. Потом, наконец, заставляет себя принять душ. Термометр после измерений показывает 38.8, Чуя пьет очередные таблетки. Тошнота не хочет отступать, но Накахара не полностью грешит на алкоголь – его организм уже банально не выдерживает, умоляя хозяина хоть что-то предпринять. И его спасение, как ни странно, не его верный напарник, который уже кучу раз вытаскивал его из лап смерти, а тот мудак, который оставил организацию и тех, кто им дорожил. «Я скоро привыкну общаться с тобой так часто. Доброе утро, Чуя. Ну как ты?» D.O. Накахара кутается в шерстяной плед и дрожащей рукой снимает блокировку с экрана. Ему не хотелось сейчас ни с кем говорить, особенно с Дазаем, но это выходное воскресенье чуть ли не единственный шанс продвигаться дальше в понимании происходящего. «Доброе ли. Сойдет. Есть новости?» C.N. «Сразу к делу, значит? У меня тоже всё хорошо, спасибо, что спросил» D.O. Чуя на секунду чувствует укор совести. Дазай не виноват в том, что произошло вчера, точнее, виноват не этот Дазай, да и есть ли чья-то вина и должна ли быть? Они хорошо провели время, до того момента, как… Рыжеволосый с силой жмурит глаза, словно это поможет отвести воспоминания. Его охватывает паранойя, что мафиози хватается за любую спасательную руку, которая перед помощью сперва его напоит и принудит к другим действиям. Стоит ли снимать с себя обязательства, утверждая, что Осаму пользовался пьяным положением Чуи? Он и сам был не в себе. «Прости, плохая ночь. Рад, что ты в порядке» C.N. «О светском тогда попозже. Кажется, мы далеко продвинулись» D.O. Чую немного греет смысл данного сообщения. Он – жертва, которая переносит все предназначенные испытания, Дазай же – работает самостоятельно, но всё равно продвижение в деле считает общим достижением. В то время как Накахара, вместо того, чтобы банально поднять хоть крупицу информации, напивается до бессознательного состояния и грабит магазины. Браво, это именно то, что сейчас нужно. «Действительно существует такая способность, что заключает человека в два параллельных друг другу мира. Название никому не известно, но в Комитете по делам одаренных ей дали название «Insomnia». D.O. Чуя не хочет знать, каким образом у Осаму вообще подобная информация от Комитета, но в его случае цель должна оправдывать средства. Хоть и не известно, насколько сильно Осаму рисковал. «В переводе на японский – бессонница?» C.N. «Верно. В примечаниях указано это: «Не простивший и не прощенный будет поощрен двумя жизнями либо его настигнет порицание бессонницей» D.O. «И что это значит?» C.N. «Я воспринял буквально. Причины, по которым действие способности коснулось тебя. Видимо, так и работает. Не простивший кого-то и не заслуживший прощение от другого понесет подобное наказание.» D.O. «Какой-то пафосный бред. Почему именно я попал под ее влияние?» C.N. «Нам неизвестно, только ли ты пострадал. И каким образом это коснулось тебя, есть ли тут вообще закономерность со случившимися событиями.» D.O. «Так, а еще что-то указано?» C.N. В голове – полнейшая каша. Мыслить здраво еще мешает поднятая температура и похмельное состояние, но это всё Чуя старается запихнуть на самый задний план. Наконец-то, спустя столько времени, у него есть информация, и не просто байки, а самая что ни на есть настоящая и проверенная, ведь если верить Дазаю, он добыл ее из Комитета по делам одаренных. И не важно, законным ли путем. «Действие способности не ограничено по времени, попавший под нее человек проживает две одинаковых жизни с одной отличительной деталью, которая, как правило, очень значима для него.» Ты говорил, что в том мире я всё еще с тобой?» D.O. Сердце, кажется, пропускает один удар. Формулировка Дазая так тем более оставляет желать лучшего, но если верить всем подробностям силы этого одаренного, то неужели переломным моментом для Чуи в его персональном Аду стал именно Дазай Осаму? «Да, правильно. Как избавиться от этого всего?» C.N. Чуя решает не акцентировать внимание Дазая на том, что он стал именно той «отличительной значимой деталью» в двух мирах Накахары. Благо, Осаму также не стал донимать или, куда хуже, шутить. «Одаренного никто и никогда не видел, ранее велось немало поисков, случаи пострадавших от его способности засекречены. Надеяться на обнуление равносильно задаче прикоснуться к каждому человеку в этом мире. Или в том. В общем, ты понял» D.O. Чуя тяжело вздыхает. Всё это походит на замкнутый круг, из которого выбраться невозможно. Вероятно, он и правда навсегда останется в двух реальностях, другой вопрос, как ему к этому относиться: это действительно дар, что срок его жизни увеличился фактически вдвое, или же проклятие? «Однако, есть другие варианты. «Действие способности прекращается в случае смерти того, на ком она была использована. Цель считается достигнутой, если попавший под способность человек выполняет прописанные условия. С достижением цели способность прекращает свое действие». Понимаешь? D.O. «Пощади меня, детектив.» C.N. Слово подобрано случайным образом. «Если действие способности распространяется на тех, кто не сумел простить и не смог заслужить прощения, то всё просто: нужно определить этих связанных личностей и завершить с ними всё миром!» D.O. «Ахуеть у тебя всё просто. Дазай, ты хотя бы представляешь сколько у меня врагов и недоброжелателей? На меня мог затаить злость, кто угодно. Да и у меня самого есть пару старых личностных счетов» C.N. Это как искать иголку в стоге сена. Нет, как найти определенную ракушку на дне глубочайшего океана. Если это еще и два разных человека, то Накахара никогда не найдет того, перед кем провинился и того, кто провинился перед ним. Всё это было напрасно. Исправить подобное невозможно. «Я нашел всё, что мог. Что делать с этой информацией – решать уже тебе». D.O. Чуя не уверен, но, кажется, тон Осаму тотчас изменился. Эспер медлит, но вскоре направляет ответ. «Ты бы знал, насколько я тебе благодарен за помощь. Правда. Спасибо, Дазай». C.N. «Пожалуйста. Не забывай, я ведь всё еще твой напарник ;)» D.O. Чуя сжимает кулаки, хмыкая с значительной досадой. Если бы всё было так просто, Дазай. Если бы всё было так просто. Больше телефон не оповещает хозяина о новых уведомлениях. Чуе нужно время, чтобы разложить всю информацию по полочкам, структуризировать ее так, чтобы виднелась общая картина. Переписку с Осаму теперь Чуя перечитает неоднократно. Но прежде, чем вновь заботиться о себе, он не может выкинуть из головы то, насколько разные предстают перед ним Дазаи. Неизвестно, виной тому смерть Одасаку или что-то другое, однако, тот Дазай, с которым Чуя общается с помощью мессенджера казался ему совершенно другим: более спокойным, понимающим, отзывчивым. Те синонимы, которые ни в коем случае нельзя применить к Осаму, с которым вчера состоялась пьянка. Чуя чувствует себя в безопасности с первым, даже некий комфорт. С тем Дазаем – он испытывает колоссальное количество эмоций, не исключая ненависть. Но ему будто холодно. Этот Дазай – предатель Мафии. Тот – просто ублюдок и мудак. Чуя не хочет начинать оправдывать того, с кем вел переписку, потому что никакая его помощь не заменит того факта, что он бросил Чую одного в их дуэте. Оставил всё, что у него было, должность, обязательства. Но, в сравнении, «мафиозный» Дазай, даже будучи рядом, не проявляет должной заботы. Хотя, должен ли он вообще? Чуя запутался в них. В себе. Он осознает, что несмотря на все обиды от ухода Осаму, он невольно начинает к нему привязываться. Но, за неимением напарника рядом, пытается найти утешение в том Дазае, который всё еще существует с ним под одной крышей. Это единственное логическое объяснение. Один вопрос сменяет следующий, и так по кругу, потому что некоторых паззлов в этой двух-жизненной мозаике всё-таки не хватает. При самом лучшем раскладе, если Чуе удастся заслужить прощение и простить самому, сможет ли он сделать выбор мира, в котором ему милее продолжить существование? Накахара тихо смеется. Слишком смешно от мысли, что у него всё получится. Вечер того же дня. Чуя экстренно отправляется в штаб Портовой Мафии по срочному звонку босса. По его словам, дело не требует отлагательств, следовательно, никакое похмелье или температура не могут стать причиной не явиться. Тем более, Чуя в этом мире не просто рядовой мафиози, где-то в тени Дазая, а один из главных Исполнителей. Он предстает перед боссом «с иголочки», опрятный, скрывающий любую эмоцию, которая выдаст в нем плохое самочувствие. – Спасибо, что ты так быстро приехал, Чуя-кун, – Мори сейчас не восседал как обычно за широким столом, а стоял у панорамного окна, любуясь городом со скрещенными за спиной руками. На Накахару босс даже не повернул головы. – Я выполню любое ваше поручение вне зависимости от времени суток, Мори-сан, – Чуя хочет привычным жестом руки снять с себя шляпу и преклонить колено, но остается стоять, слегка обескураженный следующими словами Мори. – Твоя верность разве распространяется только лишь на меня? – вопрос прозвучал риторически, но намека Чуя не уловил. Он медленно отстранил руку от шляпы, что осталась в итоге на голове, и вдумчиво всматривался в фигуру босса. Обстановка начинала немного накалять. – Я не понимаю. – Конечно, – Огай наконец обращает свой взор на подопечного. Делает несколько шагов навстречу, заставляя Накахару колебаться в выборе – остаться на месте или невольно отступить. Однако, рыжеволосый даже не моргнул. Если Мори Огай и внушает в него страх, то этого чувства не больше, чем уважения и почтения. – Какие у тебя дела с Дазаем? В комнате в миг воцаряется оглушающая тишина. У Чуи перед глазами, словно кинопленка, проносятся пережитые недели, но в спешной смене кадров он не может понять, где именно оступился. Почему разговоры о его проблемах с Осаму дошли до верхушки. Начинала кружиться голова. Температура не хотела спадать ни от каких лекарств. – Уверяю Вас, я не сделал ничего, что могло бы… – Я задал конкретный вопрос, – ледяной тон ударяет набатом по ушам. Чуя неосознанно сглатывает и «заламывает» несколько пальцев на левой руке. Мори замечает волнение. Невиновные всегда будут оправданы. Виноватые же – не найдут ответы на простые вопросы. – Он помогал мне с поиском одаренного, от которого я пострадал. – Доказательства? – Мори медленно снимал с рук перчатки. Чуя символично провел параллель со сдиранием кожи. – Это сложно объяснить, у меня как таковых нет. – Я так и думал, – Мори улыбается нежно. Чуя в новой "кинопленке" видит свои похороны. Двери кабинета распахиваются, и двое мужчин в строгих костюмах хватают Накахару под локти, выворачивая почти неестественно, чтобы поставить Чую на колени. Как будто бы он по своей воле не опустился бы на них перед Мори. Физически удержать Чую не сможет абсолютно никто, но он принимает происходящее как данное, хоть и рефлекторные попытки выбраться присутствуют, однако… Использовать способность против босса или его подчиненных сразу карается смертью. – Какого черта!? – один из мафиози хватает Чую за шею, как провинившегося щенка склоняя ближе к полу. Накахара чуть ли не рычит, но смотрит на босса с неприкрытой преданностью. Огай откладывает перчатки. Один из мужчин протягивает ему пистолет, дуло которого направляется аккурат в середину лба Накахары. Скрывать накатившую панику становится невозможно. Он благородно бы принял хоть тысячу пуль из оружия босса, если бы правда провинился в таких количествах. – Мори-сан, я не виноват, я ни в чем не виноват! – Чуя почти что срывается на крик, но Мори не трогает ни одно из сказанных слов. Пистолет снимается с предохранителя. Чуя напрягается каждой клеточкой тела. Страх отсутствует, Чуя не боится умереть. Так – не боится. – Ты ведешь дела с предателем нашей организации, который владеет конфиденциальной информацией, способной принести нам очень много проблем. Тебе стоило обратиться за помощью ко мне, если, конечно, то, что ты сказал, это правда. Мы бы разобрались с этим одаренным. И не говори, что я сейчас несправедлив. Это и есть предательство, Чуя-кун. Инстинкт самосохранения шепчет активировать Гравитацию, разнести всё до последней щепки, но слепая верность Огаю перебивает даже это. Чуя не врёт ему, не врёт даже себе: он жизнь отдаст за босса. Он – не Дазай Осаму, не чертов предатель, его последний вздох будет на благо Мафии, не иначе. Дуло упирается в голову сильнее. Палец смещается на курок. – Я ошибся, но я никогда бы не пошел против Вас, это немыслимо! Позвольте мне доказать, Мори-сан, просто позвольте!.. – голос к концу срывается к кашлю. Слабый заболевший организм, переживающий ежедневый стресс, с новыми сутками сдавался прямо на глазах. Мори милосердно отводит пистолет в сторону. – Отпустить, – приказ тут же выполняется, и от рефлекторного рвения вперед в момент, когда его руки удерживали, сейчас, освободившись, Чуя падает буквально на четвереньки. Простудный кашель раздирает горло, взгляд Накахара больше поднять не решается. – Я сохраню тебе жизнь и дам шанс исправить свою ошибку, – он отдает пистолет обратно тому мужчине и вытирает ладонь, в которой покоился предмет, белоснежным платком. – Взамен на маленькую услугу. Чую немного потряхивало. Он уже не пытался не растерять свой статус, это фактически невозможно ввиду моментального усиления жара. Последние слова Мори едва ли улавливались уставшим рассудком: – Ты узнаешь, где скрывается Дазай. Я дарю тебе жизнь взамен на его жизнь. Справедливо, м, Чуя-кун? Накахара не может подобрать слов для ответа. Он только что подписал смертный договор. Только пока неизвестно – кому именно из их Двойного Черного Дуэта.