Звездопад

      Девушка повела рогатой головой из стороны в сторону, словно продолжая принюхиваться. Ее белые кудри легко шевелились в такт движениям. Она была такой полупрозрачной, воздушной и невесомой, что Самаэль с какой-то неожиданной злостью вспомнил свою бытность на небесах. Впрочем, быстро вернув присущее ему хладнокровие, демон, не отрывая взгляда от призрачного отражения, произнес ровным спокойным голосом:       - Можешь сказать управляющему, что он проявил неуместное рвение. - Если гостья и удивлена была тем, что он заговорил, то это никак не проявилось в ней. Она лишь склонила хорошенькую головку к левому плечу и замерла окончательно. – Мне сегодня не требуется женщина. Тем более что такие баньши, как ты, никогда не были в моем вкусе.       - Слово «баньши» мне незнакомо, - задумчиво отозвалась девушка. – Но ты ошибся, если принял меня за женщину на ночь.       - Тогда твое присутствие здесь вызывает еще больше вопросов, чем раньше. Потрудись меня оставить.       - Мне нужна твоя помощь, - не стала тянуть время Шетар. Ее предупредили о том, что Самаэль очень не любит, когда его тревожат. – Я ищу того, кого зовут «слепым богом». Это ведь ты?       - Меня очень, очень давно никто так не зовет. - Самаэль повернулся к непрошеной гостье, спустил с софы ноги, тоже босые, подался вперед и, уперев согнутые в локтях руки в колени и устроив подбородок на переплетенных пальцах, уставился на девушку. Если она ожидала увидеть в его глазах хоть тень заинтересованности, то ее постигло разочарование. В серых глазах демона стыл лед.       - И все же? – настойчиво спросила Шетар. Да, ей было страшно, но на кону стояла жизнь брата. Она не могла себе позволить отступить только из-за того, что этот мрачный господин не желает говорить с ней.       - Предположим. - Его лицо оставалось бесстрастным, и девушка только сейчас поняла, что самым трудным в ее предприятии был далеко не поиск означенного бога, а то, что последует сразу за ним. – И я думаю, что устраивать допрос, не представившись, как-то грубо, не находишь?       - Пожалуй. - Она слегка смутилась, но постаралась это скрыть. Получилось или нет, понять было трудно, потому что лицо демона, казалось, вообще утратило способность выражать эмоции. – Прости. Я так долго искала тебя, что успела прийти в отчаяние. А теперь совсем забыла о манерах. Меня зовут Шетар, демоница, что плетет тропы.       - Что-то не припомню такой демоницы. - Ледяные глаза изучающее смотрели на нее, не отрываясь. Она стояла перед ним во плоти, а он все равно не чуял ее. Совсем. Что за ерунда? – А мне, знаешь ли, по статусу положено быть в курсе.       - Владыка не может знать меня, - ответил Шетар. То, что объект ее поисков – не кто иной, как повелитель Нижнего мира, стало для нее весьма шокирующим открытием. Одно дело простить помощи у какого-то рядового демона или ангела, и совсем другое приставать со своими глупостями к средоточию зла этого мира. – Я пришла из-под иного неба.       «С чего ему, такому важному и неприступному, вообще помогать мне? – Шетар уже почти готова была расплакаться, позабыв о том, что больше не способна на слезы. – Сейчас пошлет меня так, что без карты не доберешься, и с чем я вернусь к брату? Нужно было звать отца этого Ситри… Что ж, будет запасной план. Надо только этот до конца провалить…»       «Вот поэтому и не чую, - с облегчением подумал демон. – И что же лисичке из чужого мира понадобилось настолько, что она не постеснялась разыскать меня?»       - Стало быть, - закинув руки за голову и потянувшись, сказал Самаэль, - у тебя командировка в дружественный ад для обмена опытом? Если так, то не стоило меня беспокоить. Как ты вообще меня нашла, кстати?       - Я прихожу к тем, кто заблудился.       - И что же, я, по-твоему, заблудился? – Демон позволил себе усмехнуться.       - Даже если и так, - помолчав, словно прислушиваясь к чему-то, ответила Шетар, - ты слишком горд, чтобы признать это. Я пришла не на твой зов.       - Однако ты сейчас стоишь передо мной.       - Только ты можешь помочь мне спасти брата.       - Знаешь, девочка, я начинаю терять терпение, - доверительно сообщил Самаэль, которого уже порядком утомил виляющий из стороны в сторону разговор, никак не подбирающийся к сути. – Сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать мне строго на них. Четко и ясно, без этой твоей словесной мишуры и загадочек. Если мне что-то не понравится, или я решу, что ты попусту тратишь мое время, то от тебя останутся только рога и хвост. Так… Сейчас у тебя нет хвоста? Значит, только рога. Это понятно?       Шетар кивнула. Демон явно начинал раздражаться, но ее это против воли даже радовало. Очень уж безразличным он выглядел все это время. Как неживой, честное слово!       - Вот и славно. Начнем. Как ты меня нашла?       - В Нижнем мире, откуда я начала твои поиски, мне встретилась леди Лилит. Она любезно пригласила меня к себе, когда узнала в существе, которое я ищу, своего уважаемого супруга. Она кратко поведала мне историю твоего воцарения и подсказала, где я могу найти тебя сейчас. Леди отправила меня в мир людей, сообщив (цитирую), что «у владыки бывают моменты, когда ему хочется забиться в угол и поскулить». Но несмотря на ее слова, тон был весьма почтительный! Если бы я заранее знала, что цель моих поисков – сам владыка Преисподней, то мне не пришлось бы тревожить твою супругу. Сложно не почуять такую сильную ауру среди слабых человеческих. Но мне дали слишком неясные приметы.       - Да уж, никто не сравнится с Лилит по части почтительности, - слегка поморщился демон, обнажая короткие клыки. – Дальше. Кто рассказал тебе про «слепого бога»? Это точно не моя жена.       - Нет, мой брат. Он сказал, что я должна обратиться за помощью к тому, кого называют «слепым богом» и кто имеет двенадцать крыльев.       - Какая потрясающе устаревшая информация! – неподдельно восхитился Самаэль. – И откуда она у твоего брата?       - Мой брат множество жизней одержим демоном. Именно он однажды назвал тебя так. Откуда эта информация у демона, я не знаю, - поспешно добавила она, предвосхищая следующий вопрос.       Самаэль долго молчал, погрузившись в раздумья. И девушка, воспользовавшись паузой, продолжила:       - Сейчас мой брат заперт в подземельях монастыря в клетке, сплошь покрытой защитой от злых духов. Я могу выпустить его сама, но он сказал, что как только печати будут сломаны, демон возьмет под контроль их общее тело, и мне не по силам будет усмирить его. Поэтому я прошу тебя пойти со мной и помочь мне.       - Просишь? – Пока Самаэль не задал этот вопрос, ей вообще казалось, что он не слушает. – За помощь демона принято платить душой. Не знаю, как там в вашем мире, но здесь мы благотворительностью не занимаемся.       - У меня есть только половина, - Шетар посмотрела на него с вызовом, - но я готова отдать ее за твою помощь.       - Половина души? – Кажется, он все-таки удивился.       «Или все дело в этом? – Самаэль озадаченно потер высокий лоб. – Что, если я не чую ее потому, что в ней лишь часть души? Хотя… Как это вообще может быть?»       - Да, владыка. Мы с братом – близнецы. В моем мире у близнецов одна душа на двоих.       - Вот как… Занятный факт. И последний вопрос: а почему ж это именно мне выпала такая честь тебе помочь? Демоны ниже рангом тебя чем не устроили? – Вставать с удобной софы, покидать эту уединенную обитель и тащиться к черту на рога помогать какому-то сопляку категорически не хотелось.       - Брат сказал, что твой образ настолько крепко засел в его мыслях, что не остается сомнений в том, что его демон не прекращает думать о тебе. Возможно, ты имеешь какую-то власть над ним?       - Есть мнение, что я имею власть над всеми демонами, - скромно потупился Самаэль. А потом его голос снова стал ледяным: - Это не ответ.       - Если кто-то, кроме тебя, может справиться с Ситри, скажи мне, - Шетар нетерпеливо тряхнула кудрями. – И я обращусь к нему.       «С Ситри?! – Вот теперь Самаэль действительно удивился. Он снова устроил подбородок на сцепленных руках и глубоко задумался. Блудный сын Белета исчез так давно, что даже король уже перестал интересоваться его судьбой. И тут – нате вам! – принц находится в человеческом теле и в весьма щекотливой ситуации. – Вот, значит, где ты был все это время? Трусливо прятался за людской душонкой? Стоп! За половиной душонки из чужого мира! Черта с два бы кто-то тебя почуял здесь, верно? Что ж, умно. Или ты просто не мог вернуться? Или не хотел? Но лисичка права, она с тобой не справится. И тогда я точно упущу возможность обсудить с тобой некоторые общие факты наших биографий. Зато теперь понятно, откуда лисичка знает мои старые позывные. - Демон усмехнулся, радуясь, что все становится на свои места. – А крылья… Право слово, даже жаль разочаровывать».       - Итак, девочка, - наконец сказал он, и Шетар, уже не надеявшаяся на ответ, вздрогнула, - ты хочешь, чтобы я помог тебе освободить твоего брата и усмирил Ситри. В качестве платы ты отдаешь мне половину души. Все верно?       - Да, владыка.       - Считай, что условились.       Из тьмы комнаты перед Шетар соткался бланк договора. Легко прокусив себе палец, она поставила на желтоватой плотной бумаге кровавый отпечаток. Бланк в тот же миг исчез, словно его и не было. А Самаэль поднялся с софы и потянулся, до хруста и с наслаждением. На его ногах откуда-то взялись туфли с длинными узкими носами, а на широкие плечи оказался наброшен черный пиджак из дорогого сукна. Демон уже был готов отправляться в дорогу, но почему-то медлил.       - Эй, лисичка, - окликнул он свою гостью, которая действительно вновь обратилась в зверя, - ты сказала, что приходишь к тем, кто заблудился. Значит, ты пришла на зов брата?       - Дамиан не звал меня, - ответила Шетар. – Я услышала зов Ситри.       - Значит, он не так горд, как я, чтобы просить помощи?       - Перед лицом гибели все становятся более сговорчивыми. Отчаяние сильнее гордости, и, к тому же, через призму смерти обычно видно только то, что действительно важно. На остальное просто нет времени. Хотя… Не уверена, что Ситри понимает, что он меня звал.       - Он умирает?       - Мой брат умирает. А когда это случится, то Ситри убьют монахи.       «И, значит, при всем при этом он сейчас думает обо мне? – Самаэль ненадолго сжал руками выбритые седеющие виски. – Не поздновато ли сейчас осознавать свою вину?»       - Идем, - осторожно позвала Шетар. – Времени правда очень мало. Я искала тебя слишком долго.       - Мы пойдем моей дорогой. Тропы тропами (или что ты там плетешь?), но по-моему будет быстрее.       Сочащийся тьмой и жаром треугольник раздался в воздухе перед ним, и демон шагнул в него. Лисица, на мгновение замешкавшись, юркнула следом. Спустя полминуты портал захлопнулся, и комната затихла в напряженном ожидании.       «Ситри! Эй, Ситри! – Равнодушная тишина в голове была ему ответом, но Дамиан уже очень давно научился в таких ситуациях не сдаваться. Он вообще сдаваться не любил, а уж тут и ежу понятно, что Ситри рано или поздно надоест его нытье. – Си-и-и-и-ит-ри-и-и-и-и!»       «Да что тебе?!» - рявкнуло вдруг. Дамиан удовлетворенно хмыкнул. Ну? Что и требовалось доказать. Ситри наверняка во многом был хорош, но терпение по-прежнему оставалось не его коньком.       «Поговори со мной!»       «Отвяжись! Я хочу тишины!»       «А я не хочу! Меня от нее тошнит уже! Она сводит меня с ума! Ты молчишь уже несколько дней!»       «А меня ты сводишь с ума! Признаюсь, я в жизни делал множество восхитительно мерзких вещей, но ничего НАСТОЛЬКО плохого, чтобы меня вынуждали делить тело с тобой, среди них точно не было».       «Ты очень слаб, я очень слаб, - Дамиан решил зайти с другой стороны. Сестра не возвращалась, и его изможденное сознание все глубже погружалось в хаос и тьму. Ему нужен был диалог, и он собирался добиться его любой ценой. – Ситри, мы скоро умрем. Оба. Не мог бы ты хоть напоследок не быть таким засранцем, как обычно?»       «Тебе говорили, что ты – огромная заноза в заднице?»       «Говорили. Неоднократно. Ты, кстати, говорил».       «И это чистая правда!»       «Брось, Ситри. Мне же недолго осталось! Просто поговори со мной до тех пор, пока я не умру».       «Сдается мне, как только я соглашусь, ты сразу обретешь бессмертие…» - Демон ворчал, но Дамиан понял, что победил.       «Нет-нет, я точно умру! Обещаю!»       «И где твоя лисица? Приставал бы к ней…»       «Сестра ушла за помощью. Я думаю, что она уже вот-вот вернется».       «О, мой маленький наивный человечек! Я вот думаю, что лисичка наобещала тебе с три короба да и отчалила обратно в ваш дурацкий мирок, потому что ты в связке со мной ей как-то оказался не нужен. Иначе бы она давно пришла за нами. Разве нет?»       «Нет. - Демон пытался задеть его, но ткнул пальцем туда, где не только не болело, а даже не могло болеть. Сестре Дамиан верил непоколебимо. – Шетар никогда меня не бросит, как я бы никогда не бросил ее».       «А разве она теперь не демоническая лиса? Уже совсем не та нежная девочка, которую ты знал раньше».       «Демон она или нет, но она всегда будет той, кого я когда-то знал, потому что суть неизменна. Огонь, к примеру, останется огнем, невзирая на то, как ты его зажег и что подкидывал в пламя. И ты говоришь так, словно демон – это скопище всей вселенской скверны и пороков».       «А все именно так и есть, мой милый! Или ты невнимательно слушал наших гостеприимных хозяев?»       «Я полагаюсь на то, что вижу, а не на то, что говорят люди, прикрывающие именем бога свои мелкие страсти. Разве у тебя, Ситри, нет того, кого бы ты никогда не предал? Я уверен, что есть!»       «Нет, мальчик. - Казалось, что за минуту, пока длилось молчание, на демона навалились все прожитые им столетия. – Я, оказывается, могу предать абсолютно всех».       «Расскажи мне, - попросил Дамиан. – Вдруг тебе станет легче?»       «Это вряд ли, - усмехнулся Ситри, снова возвращаясь к пренебрежительно-снисходительному тону. – С чего ты вообще взял, что мне нужна исповедь?»       «Да с того, - разозлился Дамиан, - что эта крылатая тень уже и мне не дает покоя! Каждый раз, - каждый! – когда я закрываю глаза, она встает передо мной, и никак от нее не отделаться! И это не мои фантазии, не мои видения. Я никогда раньше это существо не встречал. И не пытайся сейчас все свалить на мои сны, потому что я в принципе, с самого первого своего рождения, не могу их видеть. Это твоя память, Ситри! Твоя! И она так грызет тебя, что и до моего сознания добралась. Сдается мне, я теперь имею право знать».       «Да я веками могу распинаться про крылатые тени! – огрызнулся Ситри. – С какой начнем?»       «А давай с той, у которой дюжина крыльев, - не остался в долгу Дамиан. – Не думаю, что их слишком много».       Демон не ответил.       «Что молчишь, Ситри? – не выдержал Дамиан. Он боялся, что сосед сейчас просто уйдет в глухое молчание, и тогда из него будет слова не выковырять. – Кто такой этот демон? Он вообще демон? Что ты так на нем зациклился? Что-то в прошлом между вами произошло? Это твой друг? Твой враг? Твоя двоюродная бабушка? Расскажи мне наконец!»       «Только у повелителя ада, владыки Самаэля, двенадцать крыльев, - неохотно отозвался Ситри. Дамиан буквально ощутил, как по телу, никем из них сейчас не контролируемому, прошла дрожь при звуках этого имени. Ситри, произнося его, словно боялся, что далекий владыка может его услышать. – А видишь ты его, очевидно, потому, что почтение мое к нему неизмеримо глубоко».       «Вот и выразишь его, когда он сюда придет», - бросил Дамиан с досадой. Демон отмахивался от него даже сейчас, на пороге окончательной смерти. Это было очень обидно.       «С чего бы, интересно, ему сюда… - и вдруг Ситри осекся, оглушенный внезапной догадкой. – Только не говори, что ты к НЕМУ послал свою блохастую зверюшку!..»       «А какие у меня были варианты?! – возмутился Дамиан. – Я пытался поговорить с тобой, ты меня послал. Вся информация, что у меня была, это твое нежелание просить отцовской помощи и этот демон из твоей головы. Я выбрал второй вариант. Если бы я знал его имя, уверен, сестра давно бы уже вернулась!»       «А я давно был бы мертв или что похуже, - пробормотал Ситри, словно говоря сам с собой. – Знаешь, если выбор между Самаэлем и Святой Инквизицией, то я выбираю Инквизицию. Значит, сейчас я быстренько тебя убью, набегут монахи и сожгут многострадального меня окончательно и бесповоротно. Если начнем немедленно, то у нас есть шанс закончить до его прихода».       «То есть, - уточнил Дамиан, которого подобный расклад категорически не устраивал, - теперь ты не сомневаешься, что Самаэль придет сюда?»       «Если ты назвал своей лисе мое имя, то, полагаю, он не заставит себя ждать».       «Расскажи, - снова попросил Дамиан с каким-то детским упрямством. – Что ты натворил, что так боишься его?»       «Тянешь время?»       «Нет, хочу напоследок узнать хоть одну историю целиком. Неужели откажешь в такой малости? Мне казалось, что я… - Дамиан замолчал, отвлекшись, а потом рассеянно пробормотал: - Какие-то крики снаружи… Интересно, что случилось?»       Демон сухо расхохотался, хотя Дамиан дал бы голову на отсечение, что ему сейчас ни капли не смешно.       «Случился владыка Самаэль, мой мальчик. Что ж… Я опоздал умереть, а вот сказочку напоследок рассказать успею, раз ты так просишь. Мне-то теперь уже все равно».       «Ситри, я уверен, что все будет хорошо! Я вовсе не хотел…»       «Если хочешь услышать свою историю, то заткнись и слушай, пока я жив и не передумал. Ты уже сделал все, что мог, толку теперь от извинений? И все хорошо непременно будет, только, видимо, не у меня».       «Прости. Я слушаю».       «Жила-была Преисподняя. И все в ней было, как вы, людишки, любите: котлы, огонь, грешники на сковородках, черти с вилами и так далее. Ничто, в общем, не предвещало беды, а потом с неба свалился он – великий и ужасный архангел Самаэль. Даже не архангел, серафим! Тот самый, что у Святого Престола да подле Боженьки. Все, значит, как полагается: крылья огромные, белые одеяния, звездный свет в глазах и огромный меч наперевес. Ну, то есть, свалившись, он архангелом быть перестал (они даже в сезон с неба не валятся, крепко, видать, прикручены), но это уже мелочи. Другой бы помер, если не от падения, так от стыда, а этот – ничего. Поднялся, отряхнулся, осмотрелся, свел нужные знакомства с моим папулей и остальными королями-князьями, а потом и вовсе подмял весь Нижний мир под себя. Тихо, мирно, дипломатично, без шума и пыли. Тогда ад только строился, но уже к этому моменту всем стало предельно ясно, что управлять им – то еще удовольствие. Поэтому, как только наш свежепавший изъявил желание, его быстренько запихали на трон, стукнули по головушке царственным венцом и свалили, пока он не опомнился и не передумал. А он внезапно не только не передумал, так еще и взялся за дело с энтузиазмом истинного правителя и методичностью палача. Забыл сказать, что в ад наш герой явился под руку с Лилит, которую выперли из Рая несколько раньше. Или сама она от них съехала? Да неважно! Эта парочка в итоге сочеталась браком, наплодила детей, внуков… В общем, все у нашего изгнанника с небес наладилось.       А мне он все покоя не давал. Я же весь из себя такой ослепительный, такой красивый, такой юный и горячий! И все вокруг меня хотят до потери рассудка. А он – нет. Удар по самолюбию? Несомненно! Ты бы его видел тогда! На лице ни единый мускул не дрогнет, всегда такой внимательно-вежливый, сухо-официальный и непробиваемый. И в глазах – лед. Правда! Аж озноб пробирал, когда посмотришь. Такого игнорирования прекрасного себя я стерпеть не мог. Я ходил за ним, как дурак за дудочкой. Постоянно искал предлог встретиться, набиться на прием… Я даже с женой его спал, чтобы она позволяла бывать у них дома. И с дочками-сыночками тоже, чтобы уж с гарантией. Думаешь, сработало? Ни разу! Но я был бы не я, если бы сдался. Как бы я мог называться демоном похоти, если бы не сумел вызвать у него желание? Но вся моя жизнь неслась под откос, потому что он был чудовищно силен. Стоило мне только направить на него искусно сплетенные чары, как он разрывал их небрежным движением руки, словно отмахиваясь от чего-то мелкого и надоедливого. А потом смотрел на меня своими ледышками и спрашивал невозмутимо, чего мне угодно. В какой-то момент я, в очередной раз нарвавшись на его эту дежурную учтивость, совсем потерял над собой контроль. Я схватил его за грудки, прошипел что-то вроде «тебя мне угодно, кретин непонятливый!» и изо всех сил толкнул его на широкую софу, где он так любил отдыхать в неприемные часы. В тот раз я бросил в чары все, что у меня было, весь огонь, что кипит в моих венах, но я знал, что стоит ему захотеть, как все расползется в клочья. Но тогда он не захотел. Я смотрел, как страсть, наведенная мною, оживляет его невозмутимое лицо, и все во мне пело. Это была победа! Я наконец-то мог записать его в список своих восторженных рабов! Но как только все кончилось, передо мной снова была глыба льда: неприступная, безучастная, несокрушимая и непробиваемая. И я понял, что не победил. И что никогда не смогу. Он просто позволил мне это сделать, моей заслуги в том не было. Это был единственный крючок, на который меня можно поймать. И он поймал, осознавал он это или нет, но мне уже просто не было интересно ни с кем другим.       Он иногда поддавался мне и овладевал мною, но я никогда заранее не знал, чем закончится мой визит: успехом или провалом. Он был непредсказуем для меня. И настолько не интересовался мной, что я им просто бредил. Я постоянно приставал с расспросами о том, как он оказался в аду, что делал на небе, и так без конца. Я узнал, что его низвергли за покушение на Святой Престол. Но чем больше я смотрел на него, чем больше времени проводил рядом, тем отчетливее понимал, что он ДОСТОИН этого Престола. Причем гораздо больше, чем нынешний капризный и впадающий в маразм божок. А уж в том, что он достаточно силен, чтобы заявить на него свои права, я не сомневался. Тем более что в этот раз за ним бы встал весь ад.       И я сыграл на его гордости, подбил его на этот поход. Для меня исход был очевиден, я же так верил в него! Но мои иллюзии разбились достаточно быстро. Маразматик на небесах тоже оказался не лыком шит. Я видел, как моего личного бога низвергли вновь, и это была моя вина. Даже то, что меня почти уничтожили тогда, никак не облегчало моего положения. Если Самаэль… Ха-ха, «если»! КОГДА Самаэль найдет меня, я пожалею, что столько раз выживал. А он, кажется, даже и не искал. И я не знаю, радоваться этому или оскорбляться. Но ты уже преподнес меня ему на блюдечке, так что теперь все равно…       Вот такая вот сказочка, мой дорогой».       «Видишь, - собравшись с мыслями, сказал Дамиан, - и у тебя есть тот, кого бы ты не предал!»       «Да, только я предал».       «Но ты верил в то, что говорил и делал! – не согласился Дамиан. – Это ошибка, а не предательство!»       «А какая теперь разница? Итог-то один».       «Но мне приятно знать, что даже тебе кто-то может быть дорог…»       «Даже мне»? Я польщен. А теперь прошу подвинуться. Кажется, пора встречать высоких гостей».       «Ситри! Не выходи! Там же печать и заклинания!»       «Да плевать мне! – оскалился демон. – Помирать – так красиво!»       - Девочка, а ты уверена, что Ситри здесь? – Самаэль стоял в дверях, небрежно прислонившись плечом к косяку. У него в ногах трясся от страха один из местных монахов-охранников. Судя по его виду, он сейчас не слишком-то веровал в своего далекого бога. Самаэль выглядел бесстрастным, как и всегда, но на самом деле он испытывал одновременно удивление и разочарование. Удивила его лисичка, неожиданно вставшая на защиту монахов, что встретились им на входе в подземелья и в коридорах. Ему гораздо проще было убить их один раз, чем постоянно держать в памяти, что они могут очнуться и начать геройствовать снова. Никакой бессмысленной жестокости или упоения самим процессом убийства, нет. Мы же не в адских яслях, право слово. Элементарная эффективность. Однако девочка, называвшая себя демоницей, чуть ли не собой прикрывала оглушенных силой Самаэля людишек.       «Какой-то дефективный демон, - решил он тогда, перешагивая через распростертые на земле и полу тела. Все еще живые. – Но, может, они в ее мире все такие убогие?»       Не став долго терзаться этим вопросом, демон двинулся за девушкой в катакомбы под монастырем. Ему неожиданно сильно хотелось увидеть Ситри спустя столько веков и послушать, что он будет врать о своем последнем фокусе. И вот тут-то, на пороге темницы, Самаэля настигло разочарование.       Он не чувствовал присутствия Ситри. Абсолютно. Даже тени намека не было на его ауру. Если бы не многочисленные защитные амулеты да молитвы-заклятья против исчадий ада, он бы решил, что лисица сыграла с ним самую последнюю шутку в своей жизни. В полутемной комнате, стены которой пестрели страницами из священных писаний (было похоже, что вообще всех сразу), высился купол клетки. Робкие лучи дневного светила, которые изловчились проникнуть в это скорбное пристанище сквозь пару узких, забранных витражами окон под самым потолком, заставляли ее толстые прутья поблескивать. Они бликовали на звеньях уходящих вверх цепей и чуть-чуть, мимоходом подсвечивали неподвижного узника. И это был не Ситри. Признаться, в какой-то момент Самаэль представил принца в этой клетке: дерзкий взгляд ярко-зеленых глаз, огненно-рыжие волнистые пряди волос, вечно юное, мальчишеское лицо с неизменной дразнящей улыбкой. Да, пожалуй, эта клетка годилась для такой редкой птицы, как Ситри. Но в ней был не он. В клетке была моль. Бесцветная, невыразительная, потрепанная и полудохлая моль. Даже взгляду не за что зацепиться. Нечто подобное стояло рядом с демоном сейчас, только жизни в ней было гораздо больше. Да, Самаэль отчетливо видел, что в клетке – брат его странной гостьи. Они были очень похожи, хоть и не близнецы, как она говорила раньше. Возможно, череда перерождений в чужом мире так отразилась на его облике. Юноша стоял на коленях, а его руки, скованные за спиной, были подняты вверх, выворачивая плечи и, должно быть, причиняя невероятную боль. Однако изможденное лицо его, каким-то чудом проглядывающее сквозь пелену спутанных грязно-белых волос, тяжелыми кольцами падающих на пол, ничего не выражало. Он стоял так, с закрытыми глазами, и не реагировал на пришедших, словно находился в глубоком беспамятстве. Что, впрочем, было бы неудивительно.       - Да, - отозвалась Шетар, не спуская взгляда с заключенного, словно тот мог исчезнуть, отвернись она хоть на секунду. – Ситри там, внутри. Пока он не возьмет тело под контроль, ты не сможешь почувствовать его.       - Значит, это твой брат?       - Это – тело моего брата, - уточнила Шетар. – Сейчас его никто не контролирует. Должно быть, они разговаривают.       - Восхитительно! – Но никакого восхищения, разумеется, на его лице не отразилось. – Не иначе как ведут душеспасительные беседы! А на что же в итоге попался наш дорогой принц? – Демон прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, и уголки его губ презрительно дрогнули. – Ну, надо же… Тайная печать Соломона! А вы серьезно подошли к делу, - одобрительно кивнул он замершему у него в ногах монашку. Тот ничего не ответил. То ли со страху, то ли вообще не понял, что обращались к нему. Демону пришлось пнуть его, чтобы обратить на себя внимание. – Открывай клетку!       Человек, даже не пытаясь подняться, обреченно пополз на четвереньках в сторону заключенного.       - Не нужно бить его, - мягко попросила Шетар. – Он напуган и все твои приказы выполнит без возражений. И, прошу, сохрани ему жизнь.       - Эти люди мучили твоего брата, - напомнил Самаэль несколько раздраженно. Ему начинало казаться, что он вышел на вечерний променад с Девой Марией. – И они бы убили его со дня на день. Чего ты так печешься об их шкурах?       - Люди, которых мы встретили сегодня, ничего не сделали моему брату: не вредили и не помогали. Мне не за что мстить им.       - А если бы было за что? – уточнил демон. – Если бы вот этот вот человечишка лично, по своему желанию заковывал его в цепи и бросал здесь подыхать без еды и воды? – Монах, возившийся с замками, съежился еще больше, хоть это и казалось невозможным. Вся его жизнь сейчас галопом проносилась у него перед глазами, и выглядела она настолько короткой и жалкой, что аж слезы наворачивались. – Тогда бы ты перегрызла ему глотку, пачкая свою белоснежную шерсть его горячей сладкой кровью?       - Возможно, у него были бы причины поступать так? – спросила Шетар. – Как я могу судить?       - Разумеется у него были бы причины так поступать. - Самаэль внимательнее, чем раньше, разглядывал девушку своими холодными глазами. – Но какая вообще разница? Теперь я вижу, что нам еще при знакомстве следовало уточнить некоторые термины. В теле твоего брата (если это правда, конечно) находится существо, убивающее по прихоти и для забавы, ломающее чужие жизни из сиюминутной прихоти. Такие, как я и Ситри, не разбираются в чужих мотивах, не тревожатся об этичности своих действий, не стесняются отбирать у детей конфетки, сердца, невинность и так далее, и ни в коем случае не щадят врагов и не переводят старушек через дорогу. Потому нас и называют демонами. У нас если и есть мораль, то сильно специфическая. И в свете озвученного, девочка, скажи мне, кто назвал «демоницей» ТЕБЯ?! Или у вас там все такие?       - Боги, в которых перестают верить, становятся демонами, - тихо ответила Шетар, низко склонив рогатую голову. – Раньше меня почитали как помощницу в трудной дороге. Теперь же меня проклинают, если сбиваются с тропы, считая это моей прихотью.       - О нет, девочка, - Самаэль тяжело вздохнул, ощущая внутри какую-то сосущую пустоту от ее слов. – Будь по-твоему, все выходило бы слишком просто. Боги, в которых перестают верить, остаются богами. Забытыми, никому не нужными богами. Потому что «бог» или «демон» - это не звание и не профессия. Это – суть, и она неизменна. Так что, лисичка, ты просто богинька, хоть и отрастила воистину демонические рога. Но этого не достаточно, чтобы примазаться к моему племени.       - К твоему племени? – Шетар подняла голову и посмотрела ему в глаза. Самаэль отвернулся и промолчал.       - Теперь ты будешь думать, что я тоже заблудился? – криво усмехнулся он, по-прежнему избегая смотреть на нее.       - Я обхожусь без домыслов, я просто знаю.       - Я тебя не звал.       - Если бы все звали, насколько проще была бы моя жизнь.       - А если я хочу заблудиться?       - А ты хочешь, владыка? – И Самаэль снова ничего не ответил.       Тяжело и гулко звякнули упавшие на пол цепи, избавив обоих от необходимости продолжать разговор. Когда Шетар повернулась к клетке, то успела заметить, как монах с искаженным от ужаса лицом отскочил от нее и забился в ближайший угол, закрыв голову руками. Его била крупная дрожь.       В темнице вдруг резко запахло корицей и медом. И словно стало жарче: во всяком случае, девушку на долю секунды бросило в пот.       - Похоже, твой протеже повредил печать, - ровно заметил Самаэль. – И сейчас ты будешь иметь удовольствие познакомиться с постояльцем твоего брата. Удовольствие, впрочем, сомнительное.       Мельком взглянув на него, Шетар хотела ответить что-то грубое, потому как покровительственный тон и чужое самодовольство ее уже порядком достали, однако что-то в его облике заставило осечься, тревожно царапнуло. Пришлось целую минуту смотреть в резко очерченное лицо демона, чтобы найти этому причину. Само выражение его лица не изменилось, равно как не изменилась и поза. Только глаза внезапно начали оживать. Самаэль, не отрываясь, смотрел на тяжело ворочающееся в клетке существо, а Шетар не могла отвести глаз от него самого.       - Я думала, - пробормотала она, наблюдая, как из стыло-серых его глаза медленно становятся синими, почти сапфировыми, а потом так же медленно начинают темнеть, как море перед штормом, когда волны несутся в безудержной пляске страсти, - я думала, что ты – лед, владыка.       - Так и есть, - не поворачиваясь к ней, ответил Самаэль. - Данте, усадивший меня в ледяное озеро в своей «Божественной комедии», явно о чем-то таком догадывался.       - Но я не вижу вокруг тебя льда, - возразила Шетар. – Сейчас – не вижу.       - Девочка, лед всегда тает, когда жарко, - продолжая смотреть на Ситри, снисходительно и немного раздраженно бросил он. Его тонкие ноздри широко раздувались, чаще вздымалась грудь, но больше ничто возбуждения не выдавало. – В твоем мире что, нет физики?       Ответить Шетар не успела.       - Вы только посмотрите! – Бархатистый, чуть хрипловатый голос, так похожий на голос брата, наполнил крошечную комнатушку. И из-за буйства запахов и этого глубокого голоса в ней сразу стало как-то тесно. – Вот уж не думал, что здесь встретимся, владыка! Такая честь! Такая честь! И все так внезапно! Ты, надеюсь, простишь, что я не при параде?       Это было очень странное зрелище. Шетар смотрела на брата, но не узнавала его. Черты его лица слегка заострились, стали более мелкими и какими-то хищными. В волосах, всегда таких же белых, как у нее самой, языками огня разбежались рыжие пряди. Но страшнее всего были абсолютно чужие глаза, блестевшие на осунувшемся лице дурными изумрудами. Если раньше и оставались какие-то сомнения, то сейчас они окончательно развеялись. Здесь не было ее брата. В клетке, в центре Соломоновой печати, был Ситри, ставший для Дамиана и проклятием, и благословением. Глаза демона кровоточили. Два алых ручейка, словно чудовищные слезы текущие по впалым щекам, встречались на остром подбородке и оттуда частыми каплями срывались вниз, на его колени, окончательно уничтожая и без того замызганные штаны, когда-то белые. Похоже, сломанная печать все равно причиняла демону страдания, но он старался хорохориться даже сейчас. На девушку он не смотрел. Он видел только Самаэля и говорил только с ним.       - Скучал по мне?       - Ты жалок, Ситри, - бесцветно сказал Самаэль, внимательно осмотрев его с ног до головы. Если раньше Шетар могла поручиться, что он если не возбужден, то хотя бы взволнован, то теперь он просто словно выключил все это. Снова это спокойствие и колючий холод взгляда. И еще девушка заметила, как брошенная Самаэлем фраза ударила Ситри. Наотмашь, словно пощечина. Но он постарался не показывать и этого.       «Меняются только миры, - усмехнулась про себя Шетар, - заблудившиеся не меняются. – Она наконец-то смогла успокоиться и расслабиться. Сколько раз ей приходилось наблюдать подобные спектакли! – Они все прекрасно знают, куда надо идти, но верный путь так сложен, что им гораздо удобнее закрыть глаза ладонями и топтаться на месте. Какое счастье, что мой брат не такой, как эти два барана».       - О, владыка сегодня не в духе? – Ситри попытался подняться с колен, но не смог. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за прутья решетки. Кожа мгновенно запузырилась, словно металл был раскален, а к витавшему в воздухе медово-коричному дурману добавился резкий запах паленой плоти. – Я ведь извинился за неподобающий вид. Но, конечно, я могу принести более глубокие извинения, если будет угодно.       Запахи усилились, и комнатушку будто залило каким-то влажным жаром. Шетар чувствовала, что что-то происходит, но не могла уловить сути до тех пор, пока не взглянула на схоронившегося в углу монаха. Если на девушку магия этого мира не действовала, то вот обычный человек сопротивляться демоническим чарам не мог. Скорчившись в три погибели и явно позабыв обо всем вокруг, служитель местного бога яростно мастурбировал. Отвернувшись от неприятного зрелища, Шетар бросила быстрый взгляд на Самаэля. Тот легонько провел рукой по лицу, а потом по темнице пронесся порыв ледяного ветра от взмаха двух кожистых драконьих крыльев, возникших у него за спиной. Теперь демон стоял, сложив руки на груди, прямо перед открытой клеткой. Судя по тому, как сразу стало легче дышать, и по тому, как протрезвевший монах пытался понять, что происходит, Самаэль рассеял чужие чары. И Ситри, так и не отнявший до черноты обожженных рук от решетки, сразу как-то поник. Силы покидали его гораздо быстрее, чем он надеялся. Самаэль вслух сказал то, что он сам и так знал, но чего ему отчаянно не хотелось признавать. Да, он сейчас был жалок до отвращения. Ему самому от себя было противно. И он действительно предпочел бы умереть, чем предстать в подобном виде перед кем бы то ни было, а уж тем более – перед ним. Но пацан все сделал по-своему, и теперь приходилось корчить хорошую мину при плохой игре. Не исключено, что именно это и делало его еще более жалким в чужих глазах, но иначе он просто не мог. Он – принц. Блистательный принц солнца и похоти. Он не станет униженно вилять хвостом и умолять спасти его. Он никого не звал, владыка сам явился, так что пусть не рассчитывает на радушный прием.       Однако даже сейчас, сквозь пелену злобы на себя, на Дамиана, на эту его дурацкую лису, на монахов, на Самаэля, на всех архангелов вообще прорывалась одна тревожная мысль, холодная, словно змея за пазухой:       «Что с его крыльями?!»       Вместе с разрушенными чарами окончательно иссякли и его силы. Теперь Ситри просто смотрел на Самаэля затуманивающимися зелеными глазами и угрюмо молчал.       - Если я не вовремя, то могу зайти в другой раз, - устав от чужого упрямства, сказал Самаэль. Но Ситри к тому моменту уже провалился в небытие и не услышал его.       И тут же к клетке, едва не сбив демона с ног, подскочила Шетар, успевшая подхватить на руки падающее тело брата. Укора в ее взгляде Самаэль не понял, но неожиданно почувствовал себя смущенным.       - Как дети малые, - досадливо бросила она. – Дами, ты слышишь? – Она попыталась стереть кровавые дорожки с его щек, но только еще больше все размазала. Приложив ухо к почти неподвижной груди, она услышала редкие, угасающие удары. Сила демона, растраченная Ситри на бессмысленное выступление, больше не поддерживала тело, и оно пыталось наконец-то прекратить страдания.       - Ты обещал мне помочь спасти брата. - В голосе девушки послышались неожиданные нотки, словно она вот-вот зарычит. – Если он умрет, твой путь никогда больше не пересечется с дорогой Ситри. Я могу немногое, но это точно в моей власти.       - И что? Начинать переживать? – поинтересовался Самаэль, лениво наблюдая, как давешний монах «незаметно», по стеночке пробирается к выходу.       - Может быть, в моем мире нет физики, и с Данте я не знакома, - голос становился все более тявкающим, вытянувшиеся лисьи уши прижались к голове: девушка трансформировалась, не прекращая говорить: - но я точно знаю, что тот, кто однажды вышел из ледяного озера и смог согреться, ни за что не согласится вернуться в него навсегда.       - Сумел согреться, значит? – тихо повторил Самаэль, словно пробуя слова на вкус. В таком ключе он над ситуацией не размышлял.       - Ты слышал меня, владыка. Решай быстро.       Девушка не смотрела на него, да и не уверен был Самаэль, что ему бы хотелось встретиться с ней взглядом сейчас.       «Никогда не пересекаться с ним надо было раньше. - Вздохнув, демон поднял бесчувственное тело, оказавшееся неожиданно легким, на руки. – Теперь уже поздно. Тем более что я уже посмотрел, как это выглядит, и не впечатлился. И меня определенно очень злит, что лисица об этом догадывается. А может, и не злит… Странное ощущение».       Зев портала раскрылся по мановению пальца и, поглотив демона с его ношей и лисицу, захлопнулся, жадно причмокнув.       Монах, чудом выбравшийся из темницы, напичканной демонами, с облегчением выдохнул и направился прочь. Не из монастырских подземелий, а в принципе. Что-то его страстно потянуло обратно к обычной мирской суете, где демонов показывают только в фильмах ужасов. Бога, как он недавно убедился, все равно нет ни там, ни тут. Зачем же тогда себя ограничивать? А про побег пленника братья сами как-нибудь узнают, ничего страшного. Осторожно обходя оглушенных товарищей, он в который раз порадовался тому, что не находится сейчас на их месте. Выбравшись из-под мрачных сводов и поежившись от налетевшего ветра, он бодро зашагал прочь и скоро скрылся из виду.