Звездопад

      Был уже глубокий вечер, когда в гостиную тихонько вошла лисица. Повела носом, потом шумно выдохнула: от тяжелого сладкого запаха, застоявшегося в комнате, начинала кружиться голова. На первый взгляд комната была пуста, однако Шетар уверенно двинулась к софе, где обычно обретался Самаэль. Запрыгнув на обтянутые дорогой тканью подушки, она огляделась. Те, кого она искала, спали прямо на ковре. Свет звезд выбелил их тела, сделал пугающе неживыми, алебастровыми. Он отражался от черной чешуи на спине и боках Самаэля, рисовал длинные маслянистые дорожки на его многочисленных рогах, короной поднимавшихся из седеющей шевелюры. Свет вычленял белые пряди из волос брата, хаотично рассыпанных по полу, и наполнял их сияющим серебром. И этого серебра, как не могла не заметить Шетар, было пугающе мало.       «Однажды он полностью поглотит его, - с печалью подумала она, вглядываясь в родное лицо, такое безмятежное во сне. – Теперь, подпитываясь силой Самаэля, Ситри будет восстанавливаться гораздо быстрее. И Дамиан исчезнет, полностью растворившись в нем. Конечно, Ситри уже никогда не станет прежним, и черты брата будут легко читаться в нем, но… Это неизбежно и, наверное, правильно, но все-таки это нечестный размен. – Лисица прислушалась к себе, привычно склонив голову к плечу. – Сердце полно грусти и тоски из-за того, что нельзя изменить. Кажется, я сохранила больше человеческого в себе, чем думала. Неожиданное открытие».       Она чуть прищурила красные глаза, разглядывая нити судеб спящих. Она не сомневалась в том, что справилась, но обязана была убедиться. Темно-синяя, почти черная нить Самаэля змеилась во тьму, совершенно сливаясь с ней вдалеке. Несомненно, на ней будет еще множество узлов, потому что ничья суть не меняется так скоро, при условии, конечно, что она меняется вообще. А нить Ситри, огненно-красная с редкими серебристыми проблесками, обвивалась вокруг нити владыки по спирали. Местами так плотно, что полностью скрывала ее под собой. Достаточно крепко, чтобы удовлетворить Самаэля, и без единого узла, чтобы не терзать принца. Лисица кивнула, соглашаясь сама с собой. Теперь все должно быть в порядке. Работа исполнена, так что у нее имелись все основания быть довольной. Однако в душе бушевали совсем другие эмоции.       Раз работа сделана, ничто больше не держит ее здесь. Пора было прощаться, хоть и ужасно жаль покидать едва обретенного брата, на поиски которого потрачено столько сил.       «Но теперь он в надежных руках, - успокоила себя Шетар, превращаясь в человека. Для чуткого лисьего носа запах в комнате был настоящей пыткой. – Они оба позаботятся о нем, хоть и не станут этого афишировать. Именно он – ключ к тому, чтобы они больше не сбивались с дороги, крошечная путеводная звездочка, найденная, наконец, среди бессчетного множества других. И эти двое ни за что не позволят ей упасть».       Тихо спустив ноги на пол, Шетар подошла к спящему брату и села рядом с ним. К ее огромному облегчению, на его теле не нашлось никаких страшных повреждений, чего она втайне страшилась. Она была уверена, что обоим демонам это далось нелегко, но их успех наполнял ее тревожное сердце надеждой на благоприятный исход. Протянув руку, она провела ладонью по спокойному бледному лицу. Словно хотела запомнить облик брата не только глазами, но и пальцами. Ее рука, медленно двигаясь, впитывала следы отпечатавшегося ворса ковра на его подбородке, тени ресниц на его щеках, кожа согревалась его глубоким ровным дыханием, вбирая в себя и его тоже… Кажется, так можно было просидеть не одну вечность.       - Сдается мне, ты собираешься улизнуть. - Негромкий голос заставил вздрогнуть и повернуться на звук. Серые холодные глаза смотрели насмешливо, но на губах Самаэля улыбки не было.       - Да, владыка. - Девушка почтительно склонила рогатую голову. – К сожалению, мне пора возвращаться.       - То есть ты собираешься нарушить наш контракт? – Самаэль удивленно приподнял бровь. Он сидел, прислонившись спиной к софе и вытянув ноги. Похоже, Шетар так увлеклась прощанием, что не заметила его перемещений. Руки, согнутые в локтях, утопали в мягких подушках. – Смело и глупо, девочка.       - Я не нарушу договора, - улыбнулась Шетар, хитро прищурившись сквозь упавшие на глаза белые кудри. – По нашему соглашению я должна отдать тебе половину своей души, верно? – Самаэль кивнул, нутром чувствуя подвох, но пока не понимая, в чем он заключен. – Он останется. - Она с нежностью взглянула на все еще спящего брата.       - Мы говорили о твоей душе.       - О половине моей души, - уточнила она снова. – И половина моей души – в нем. Одна на двоих, помнишь?       Самаэль хотел было возразить, что не это имелось в виду, но потом просто рассмеялся, поняв, что все законы будут на стороне девчонки.       - Лисица, - пробормотал он беззлобно. – Провела все-таки.       - Я предпочитаю «реализовала сделку с выгодой для обеих сторон», - пожала она плечами.       - Но ты ведь хотела разделить их души, - припомнил Самаэль, - и вернуть брата в свой мир. А теперь ты продаешь его, спасая свою шкуру?       - Я хотела бы разделить их, - согласилась Шетар, - но это невозможно, если вообще было возможно изначально. А даже если бы это и удалось, в нашем мире, к сожалению, он не видел ничего хорошего. Он не захотел бы туда возвращаться даже ради меня. Он остается с Ситри и с тобой, потому что это его желание.       - Такое удобное для тебя. - Взгляд заставлял ежиться от иррационального, невозможного холода.       - Да, удачно вышло, - кивнула Шетар, обхватив руками свои обнаженные плечи. – Знаешь, владыка… Этот ваш Данте, он все-таки ошибся, когда написал, что ты заключен в ледяном озере. Теперь я вижу, что это оно – в тебе.       - Значит, пленник не я, а оно? – Его тяжелый взгляд становилось все труднее выдерживать, но Шетар не отводила глаз. – Вот и отлично.       - Не уверена, что это лучше, - тихо ответила она, и Самаэль отвернулся. – Совсем не уверена.       - О чем секретничаете? – Ситри легко поднялся с пола и обхватил Шетар руками, зарывшись лицом в ее длинные пушистые волосы. Сквозь белую пелену лукаво косились на Самаэля зеленые глаза. Смотрит? Ревнует? Но Самаэль так и не повернулся. Он погрузился в себя и теперь был совсем один посреди застывшей серо-стальной водной глади, бесконечно тянущейся во все стороны, сливаясь с горизонтом. Если не знать, что берега есть, то можно обезуметь от отчаяния. Но Самаэль знал. Он был здесь не впервые.       Он стоял, глядя себе под ноги. Там, на самом дне, навеки вмерзшая в проклятое озеро лежала звезда, настолько яркая, что ее свет пробивался через мутную толщу мертвой воды до самой поверхности. Самаэль помнил тот момент, когда швырнул ее туда, выдрав из сердца и причислив себя к племени демонов. Помнил, как она, сияя, погружалась все глубже и глубже, а спокойные, сонные воды постепенно сковывало льдом. Он не знал, до сих пор не знал, верно ли поступил тогда, но теперь уже точно ничего не исправить. Даже когда Ситри взламывал льды и водружал падшую звезду на небеса, она неизбежно снова оказывалась на дне, когда он уходил. Но ведь лучше так, чем быть заживо похороненной в стылом хрустале, правда?       - Я завидую тебе, - беззвучно, одними губами произнес Самаэль, ковыряя босыми пальцами серый ноздреватый лед. Это было холодно, больно и бессмысленно, но он продолжал. Вторая его ступня уже прочно примерзла, и он знал, что когда соберется уходить, придется отдирать ее с мясом. И что весь путь к берегу будет отмечен болью и оставленными на равнодушной поверхности его личного ада кровавыми следами. Он никогда не пользовался здесь крыльями. Откуда-то знал, что они ничем ему не помогут. К тому же полет над упавшей и похороненной звездой стал бы еще большим предательством. – Да, завидую. Потому что неизбежно приходит Ситри и выпускает тебя из плена. А как выбраться мне, если тюрьма – внутри? Как выдворить узника, который не желает уходить? О, Творец, снимаю шляпу перед Твоей изобретательностью! – Гневный взгляд метнулся в небеса и крепко увяз в мрачных снеговых тучах. – Я видел Тебя разным, Отче! Мстительным, жестоким, лицемерным, расчетливым… Милосердия только в Твоем исполнении не видел. Это – оно?       Он медленно побрел к далекому берегу, оставляя за собой следы из крови и вмерзшей в лед плоти.       «Если это оно, значит, я все правильно сделал».       - Я зашла попрощаться. - Шетар отстранилась, чтобы повернуться к Ситри лицом.       - Уходишь? Уже?       - Мне правда пора, - ответила она, словно извиняясь.       - И он тебя отпустил? – слегка удивился принц. Он-то готовился к тому, что за душу лисицы придется торговаться, а все разрешилось вообще без его участия. Он, конечно, честно пытался, но это не считается.       - Дами остается, а я должна вернуться. Пожалуйста, позаботься о нем!       - Ты серьезно просишь такого демона, как я, присмотреть за твоим братом? – засмеялся Ситри.       - Я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть. Уверена, что ты справишься, - серьезно ответила девушка, целуя его в лоб. Ситри не знал, откуда в этом совершенно несексуальном действе столько мощи. Это не укладывалось у него в голове. Но мурашки от затылка до копчика пробежали целым табуном.       - Я попробую. - Принц выглядел слегка смущенным, что тоже ему было глубоко не свойственно. – И я буду скучать.       - Я услышу, если ты позовешь, - улыбнулась она, погладив его по волосам.       - Можешь… - Ситри запнулся и отвернулся, спрятав глаза. – Можешь сказать это еще раз?       - Я люблю тебя, Ситри, - улыбнувшись, произнесла она. – И это никогда не изменится.       Принц порывисто кивнул и ушел. Обратно к Шетар повернулся уже Дамиан.       - Ты снова ломаешь моего демона? – засмеялся он, но в глазах светилась грусть.       - Я ухожу, Дами, - сказала она, взяв брата за руки. – Наш мир гибнет, я боюсь, что если промедлю, мне некуда будет возвращаться.       - Так, может, и останешься? – спросил он. – Зачем тебе видеть гибель мира?       - Потому что в конце мира Хозяин Ветра сойдет со своей горы человеком, чтобы умереть с людским племенем. Я хочу посмотреть этому человеку в глаза.       - Что, он похож на него? – Кивнув головой в сторону погруженного в свои думы Самаэля, Дамиан прижался лбом ко лбу сестры и закрыл глаза. Они очень часто так делали в детстве, когда говорили о самом сокровенном.       - Очень похож. Только я пока не знаю, как растопить его ледяное озеро.       - Тогда иди. - Он легонько оттолкнул ее. – Только дай посмотреть на тебя напоследок. Боюсь, что когда ты придешь в следующий раз, я уже не смогу к тебе выйти.       - Ты чувствуешь, да? – Маленькая ладонь замерла на его щеке.       - Конечно, - печально улыбнулся Дамиан, - он стал гораздо сильнее после встречи с владыкой. Если так пойдет и дальше, то от меня мало что останется. Сама понимаешь, мне с ним не тягаться.       - Тебе страшно?       - Нет. Немного грустно, наверное, - ответил Дамиан задумчиво. – Я ведь не исчезну совсем. И я уже давно не хозяин своему телу, так что сильно для меня ничего не изменится.       - Ситри обещал присмотреть за тобой.       - О, ну, это обнадеживает! – Его смех оказался заразителен, и Шетар наконец тоже улыбнулась.       - Прощай, братишка. - Она поцеловала его в лоб и поднялась на ноги. – Я надеюсь на новую встречу, но на всякий случай…       - До свидания, сестра, - отозвался Дамиан. – До свидания без всяких «всяких случаев». Я или то, что от меня останется, будем ждать тебя.       - Было честью познакомиться с тобой, владыка, - сказала Шетар, поклонившись Самаэлю. Тот нехотя поднял на нее мутный взгляд. На его окровавленных ступнях издевательски медленно нарастала новая плоть.       - Береги себя, девочка, - хрипло ответил он. – В следующий раз контракт со мной не оставит тебе лазейки.       - Не сомневаюсь. - Улыбнувшись, Шетар обернулась лисицей и вышла за дверь. А еще через мгновение ее уже не было в этом мире.       - Лиса… - хмыкнул Самаэль. – Могла открыть портал где угодно, но предпочла не показывать свои тайные тропы.       - Что теперь будет? – спросил Ситри, ложась в его ногах и целуя израненные ступни, пачкающие лицо кровью. Он никогда не спрашивал, откуда эти раны, но они почему-то вызывали в нем ужасную злость.       - Ничего. Я возвращаюсь к делам, а чем ты займешься – понятия не имею.       - Я же не могу вернуться в ад, да? – Он знал ответ, но все равно спросил.       - Можешь, - пожал плечами владыка, - но Лилит обещала прикончить тебя, если ты объявишься.       - А она прикончит… - протянул Ситри. Формально, конечно, Преисподней правил Самаэль, но все прекрасно знали, что в аду матриархат. – Никто не пойдет против Матери демонов, даже мой отец. Значит, - вздохнул принц, - останусь в мире людей. Тем более есть у меня одна идейка… - Проявления интереса от Самаэля он так и не дождался. Пребывавший в задумчивости владыка не только ничего не спросил, но, скорее всего, даже ничего не услышал. – Ты будешь приходить?.. – «Приходить ко мне» хотел сказать он, но в последний момент придержал язык, сам себя испугавшись.       «Еще немного в таком духе, - подумал принц, содрогаясь, - и я решу, что принадлежать кому-то, вроде него, не так уж и плохо! Это я-то! Проклятущий мальчишка… Все из-за него! Вот ведь угораздило! Хотя… Почему бы и не поиграть по этим правилам, если так приятно подчинять себе властелина ада и дергать за ниточки? Доиграюсь, конечно, но игра явно стоит свеч!»       - Буду. Если увижу, что ты с кем-то трахаешься, – не обижайся.       - О, тогда мне нужно расписание твоих визитов, мало ли что…       - Обойдешься! – буркнул Самаэль.       - Владыка ревнует? – притворно удивился Ситри, не спеша подползая к нему. – А вообще до меня все гораздо лучше доходит, когда ты объясняешь с помощью вот этой штуки. - Принц, усевшись ему на бедра, провел пальцем по его члену. Кожа Ситри была горячей и сладко, призывно пахла. Самаэль сам не понял, как это произошло: вот он был спокоен и холоден, собираясь возвращаться к делам, а вот он уже рывком насаживает Ситри на свой твердый до боли член и пьянеет от его стонов. Словно озеро, вскипев изнутри, взорвало свой ледяной панцирь.       - Как быстро! – изумился принц, млея от ощущения чужой страсти. – А как же прелюдия?       Самаэль прорычал что-то нечленораздельное, и Ситри засмеялся. Откинув голову назад, чтобы длинные волосы не мешали владыке, он полностью отдался власти рук, сильно и резко опускающих его на возбужденную, требовательную плоть. Самаэль хозяйничал в его теле, заполнял его собой, вгрызаясь все глубже и глубже. Ситри стонал, то и дело выдыхая заветное имя, и Самаэль становился еще яростнее, хоть это и казалось невозможным. Почувствовав первый всплеск семени, Ситри снова неосознанно сделал попытку отстраниться, но Самаэль схватил его за плечи и вогнал член до самого основания. Мощная пульсация поглотила все прочие ощущения, и Ситри, обездвиженный, хватая открытым ртом воздух, вслушивался, как огненная патока толчками вливается в него и тщится найти выход.       - До конца, Ситри, - близко-близко придвинувшись к нему, прошептал Самаэль. Раздвоенный на кончике язык коснулся твердой бусины соска, до второй добрались когтистые пальцы. Принц выгнулся, издав то ли стон, то ли крик. А пульсация в теле все не заканчивалась, нагнетая поистине чудовищное давление.       - Маэ… - Язык скользнул по шее, пробуя вспотевшую кожу на вкус. – Ты меня разорвешь…       - Не сегодня, - успокоил его Самаэль. – Но однажды я приду в истинном обличье и заставлю тебя принять все до капли. Вот тогда – возможно.       Глаза Ситри расширились, а краска щедро разлилась по щекам, когда он представил себе, как огромных размеров демон вторгнется в это крошечное человеческое тело, и уже его собственное семя плеснуло Самаэлю на живот. Тот улыбнулся.       Изможденный, Ситри опустил голову владыке на плечо и замер, пытаясь отдышаться.       - Можешь встать, если хочешь, - сжалился над ним Самаэль.       - Нет, не вынимай, - неожиданно запротестовал Ситри. – Еще немного.       - Зачем тогда просишь пощады, - поинтересовался владыка, - раз тебе все нравится?       - Мне все нравится. Особенно, когда ты мне в этой пощаде отказываешь. Не бери в голову. - Он потянулся вперед и поцеловал его, так и не прекратив сладких мучений, что доставляло ему запертое в его теле семя. – А еще я очень постараюсь, чтобы это тело смогло принять твою истинную форму без фатальных повреждений. Очень уж ты заманчиво рассказываешь.       - Мне пора, Ситри. - Самаэль без усилий снял его с себя и поднялся. По щелчку пальцев он уже был приведен в порядок и одет. А Ситри лежал на полу, согнув одну ногу в колене и раскинув руки в стороны, и смотрел на него. Даже не верилось, что минуту назад его неистово поимел этот вот кусок льда.       – Может, останешься еще немного?       - Нет, я достаточно задержался. Я найду тебя позже. – Перед ним распахнулся портал, и в следующую секунду Ситри уже был в одиночестве. Он запрокинул голову назад и посмотрел в небо. И когда очередная звезда сорвалась и покатилась навстречу гибели, принц улыбнулся, а его тело отозвалось приятной истомой. Звездопады больше не несли в себе неприятных воспоминаний, а значит, одной досадной мелочью меньше.       «Эй, Дами, - позвал он. – Я тут решил основать собственную религию. Поможешь?»       «А ты не перестаешь удивлять, - хмыкнул тот. – Что за религия?»       «Сатанизм».       «А зачем оно тебе?»       «Чтобы у людишек при жизни тоже был выбор. Ну, и святошам на небесах пятки пожечь, конечно».       «Думаешь, Самаэлю понравится?» - с сомнением спросил Дамиан.       «Это уже частности, - отмахнулся Ситри. – Я сказал, что он будет богом, значит, он будет».       «Возможно, я схожу с ума от соседства с тобой, но звучит интересно».       «А сестре не скажем», - Ситри был так взволнован, что забыл добавить «твоей», а Дамиан не стал его поправлять.       «Не скажем», - согласился он.       «А ты не такой уж тюфяк, как я всегда думал, - восхитился принц. – Слушай, что думаю…»       К утру у них был готов примерный план действий, а когда прислуга постучала, чтобы провести уборку, номер уже опустел.       - Что-то ты долго в этот раз, - бросила черноволосая женщина, увидев в зеркале открывающийся в зале портал. Вышедший из него Самаэль развел руками.       - Не ожидал, что меня задержит внеплановый контракт. - Захлопнув портал, он подошел к жене и поймал взгляд ее отражения. – Ты прекрасна, как всегда.       Лилит не ответила. Она и сама отлично знала, какой ослепительной красотой обладает, так что даже слегка поморщилась от отвешенной мужем банальности. И еще от исходившего от него запаха, который сложно было с чем-то перепутать.       - Тебя тут на днях искала очаровательная лисичка, - сообщила она, подставив щеку для дежурного поцелуя. – Нашла?       - Нашла, - ответил Самаэль, присаживаясь на край массивного туалетного столика с трехстворчатым зеркалом и стараясь не задеть ни один из многочисленных флаконов с духами, притираниями, мазями и прочими дамскими сокровищами. Это место для Лилит было сродни алтарю, все свое время, не занятое светской жизнью, делами и блудом, она проводила здесь. Так что осторожность была более чем обоснованной. – Именно она меня и задержала. – Увидев, как приподнялась широкая черная бровь на спокойном лице, он решил уточнить: - То есть она инициировала задержку.       - Ну да. А задержался ты из-за него. – Самаэль промолчал, потому что это не было вопросом. – Значит, принц вернулся.       - Я бы сказал «нашелся», - поправил ее Самаэль. – Вернулся он давно.       - Нет, вернулся в поле твоего зрения. - Лилит если и была недовольна, то никак этого не проявила, и владыка немного расслабился. Но после следующей фразы понял, что поспешил. – А что же в гости не заглядывает?       «Ничего-то она не забыла и забывать не собирается, - с долей обреченности подумал Самаэль. Оказывается, где-то глубоко все еще была надежда на то, что однажды Ситри вернется домой, и теперь она окончательно разбилась. – Если он попадется ей на глаза, она его уничтожит. Слишком много раз он перебегал ей дорогу».       - И не заглянет, - вздохнув, ответил он, глядя в рубиново-красные глаза в обрамлении пушистых черных ресниц, - потому что хочет подольше пожить. Но сердечный привет тебе, конечно, передавал.       - Вот как? – Лилит потянулась с кошачьей грацией и положила подбородок на сцепленные пальцы, оканчивающиеся впечатляющей длины ногтями. – Значит, мне лично стоит нанести ему визит?       - Ты не тронешь его в человеческом мире.       Женщина, снова было занявшаяся изучением своего безупречного отражения, с легким удивлением подняла на мужа глаза. Самаэль перечил ей крайне редко, чаще всего их принципы не сталкивались. Но если уж Самаэль решился на открытую конфронтацию, его было не переломить.       «И снова из-за него! – с досадой поморщилась демоница, тщетно силясь заглянуть под ледяную маску, как всегда застывшую на лице Самаэля. – Если что-то вдруг начинает идти не так, значит, эта рыжая бестия поблизости. Знаешь, дорогой, прежде чем стереть его в порошок, я узнаю, чем он так тебя цепляет. Рядом с тобой прекраснейшая женщина в аду, а ты волочишься за этим! В конце концов, это уже просто невежливо!»       - Не трону? – на всякий случай переспросила она.       - Не тронешь, - без колебаний подтвердил владыка. – Ты – умница и явно не захочешь пускать под откос все, что мы построили вместе.       - Разумеется, - кивнула Лилит. – Но только потому, что я действительно умница и не готова ставить на карту все из-за твоей интрижки, хоть она и переходит уже всякие границы. К тому же ты не запрещаешь мне развлекаться по моему вкусу, так с чего бы мне лишать маленьких радостей тебя?       - Благодарю. - Самаэль светски улыбнулся.       - Но не мог бы ты удовлетворить мое женское любопытство? – Получив утвердительный кивок, Лилит продолжила: - Как, объясни мне, ты, бывший архангел и тошнотворный святоша, умудрился из всех потенциальных любовников Преисподней выбрать самого грязного? Это что, какая-то компенсация? Или комплексы?       - Я удивлен, что из всего, чем он обладает, ты видишь только грязь, - признался Самаэль. Он не отрицал наличия в Ситри этой самой грязи, но принц для него прежде всего был огнем и страстью. А грязь… В ком ее нет? – Похоже, каждый видит только то, что хочет видеть.       Лилит поднялась с пуфа, на котором сидела, и встала перед мужем, разведя руки в стороны. Из одежды на ней был лишь короткий пеньюар, словно сотканный из черной паутины. Зрелище, открывшееся Самаэлю, было бы усладой для самых искушенных ценителей, а владыка смотрел на жену как на произведение искусства и только. Он искренне восхищался ее красотой, но она ничего не трогала в нем. А Ситри, даже оказавшийся в весьма посредственном теле, каким-то неведомым образом выбивал почву из-под ног.       - Скажи, я хороша? – спросила Лилит, решив, что муж достаточно долго ее рассматривает.       - Ты – прекраснейшее существо во всех известных мне мирах, - ответил Самаэль без доли иронии, потому что это было правдой.       - Тогда почему все-таки он?       Это не было сценой ревности или началом истерики. Просто вопрос, потому что женщина действительно не могла понять.       - Я могу назвать даже две причины. - Самаэль поднялся и подошел к ней вплотную, полностью закрывая собой обзор. И замолчал на пару минут.       - О, даже две? – По прекрасным губам едва уловимо скользнула усмешка. А Самаэль наблюдал, как она незаметно пытается посмотреть через его плечо на свое отражение. – Не томи.       - У каждого из нас есть бог. - Лилит поморщилась, предвкушая лекцию, но не перебила. – Даже здесь, на самом дне самого Нижнего мира, у каждого есть то, во что он верит. Абсолютная сила. Абсолютная власть. Источник могущества. Непробиваемая броня. Бог есть даже у тебя. Ты видишь его в своих зеркалах, не так ли? – Женщина молчала. – А Ситри почему-то видит бога во мне.       По лицу демоницы, сменяя друг другая с впечатляющей быстротой, пронеслись чувства от презрения до удивления, но в итоге она понимающе улыбнулась.       - Что ж, здесь мне нечем крыть, - признала она. – А вторая?       - С ним тепло.       Холеная рука легла на его щеку, потом поднялась чуть выше, и большой палец осторожно прошелся по брови. Самаэль закрыл глаза, позволяя коснуться своих век.       - Значит, - задумчиво произнесла Лилит, - он все-таки тает…       Владыка чуть сильнее смежил веки, соглашаясь, а потом открыл глаза снова, и женщина увидела все тот же мертвый серый лед Коцита.       - И какого они цвета?       - Синие.       - Должно быть, чертовски красиво. - Лилит опустила руку и пошла к выходу из маленькой залы, служившей ей будуаром. Она умела принимать поражения, а потом превращать их в победы, но сейчас был не тот случай. Этот бой проигран безвозвратно. Не то чтобы она любила мужа. Ее способность любить кого-либо, кроме себя, была весьма сомнительна. Просто она, выбирая из кандидатов в мужья самого перспективного, не предполагала, что не сможет держать его на коротком поводке слепого обожания. Лилит была прекрасна, но ее мужу этого оказалось недостаточно. Увы, увы.       Впрочем, их союз изначально был деловым соглашением, так что все свои обиды она убрала на второй план. Она сполна спросит с Ситри за все, когда он ей попадется, а сейчас на мести зацикливаться не стоило.       - Я буду продолжать с ним видеться, - сказал Самаэль ей в спину. – И хочу знать, как ты к этому отнесешься.       - У нас свободные отношения, - пожала она плечами, чуть замедлив шаг, - ты волен спать с тем, с кем хочешь. Но если я в какой-то момент пойму, что ты забросил свои прямые обязанности и занят только исполнением его капризов, я низвергну тебя так же быстро, как до того подняла. Будь осторожен, Самаэль. Мне бы не хотелось привыкать к кому-то другому на этом троне.       - Я буду осторожен. И спасибо.       Лилит внимательно посмотрела на него через плечо, фыркнула и вышла.       «Надо было выбирать демона. - Запоздалые сожаления зашевелились с новой силой. – Одна морока с этими падшими ангелами…»       Но если бы можно было вернуться в прошлое и выбрать снова, она бы опять повторила эту свою ошибку. Потому что никто, кроме него, не сможет удержать в руках кипящий котел Преисподней. У Лилит имелось много недостатков, но себе она не врала никогда.       «Пусть играет, - решила она наконец. – Наверное, я даже должна быть благодарна за то, что хоть кто-то может его согреть… И все-таки страшно жаль, что это не я».       Внизу, у самого подножия сцены, бесновалась толпа. Ее волны бились о хлипкую полицейскую шеренгу, грозя прорваться и захлестнуть музыкантов, растерзать их на сувениры. Грубая немелодичная музыка била из динамиков, вгоняя толпу в состояние экстатического транса. Черный Уилли хрипел, выл и рычал в микрофон, сам почти доходя до исступления. Лучи прожекторов то освещали страшно раскрашенные лица членов группы, то выхватывали кого-то из людского моря перед ними. В толпе, совершенно никого не стесняясь, некоторые уже занимались сексом. Полицейские ничего не предпринимали. Во-первых, им за это неплохо доплачивали, во-вторых, оргии – далеко не самое страшное, чем могли закончиться концерты этих чертовых сатанистов.       Вслушиваясь в оглушительный ритм, задаваемый Баффи (барабанщик настаивал, чтобы его называли «Бафометом», да как-то не прижилось), он улыбался, потряхивая пламенно-рыжей гривой, и ждал, когда придет его очередь вступить. Слишком зеленые для человека глаза удовлетворенно следили за творящейся в зале вакханалией, которая, честно говоря, была вызвана не столько успешностью группы «Двери ада», сколько его собственным влиянием. Группа, к слову, собралась весьма средненькая, но Ситри нужно было сейчас количество, а не качество. Подтолкнуть Лавея к созданию сатанинской церкви оказалось несложно. Теперь нужна была паства, и именно над этим принц работал в последние годы. Самаэля он не видел с тех самых пор, как тот вытащил его из злосчастной печати. Впрочем, в Преисподней всегда находилась масса дел, а время в Нижнем мире и здесь идет очень по-разному. Черпая обеими горстями животворную энергию страсти на мероприятиях, подобных этому, Ситри ненадолго заглушал свой извечный голод. А когда совсем припекало, выдергивал из бесконечных фанаток кого посимпатичнее. Парней он избегал. Восстановив с помощью владыки часть своих прежних сил, он не желал даже ненадолго, даже понарошку подчиняться простым смертным.       Да, пожалуй, Ситри, воплощая свою задумку в жизнь, был так занят, что ему некогда было тосковать. А вот Дамиан сильно тосковал по сестре, и принцу так и не удалось переключить его внимание на что-то другое. Они часто и подолгу говорили, и Дамиан правда во всем помогал, но что-то в нем словно погасло. Ситри пришел к выводу, что, должно быть, Шетар умерла, но поднимать эту тему для обсуждения даже ему не хотелось, словно это станет правдой, едва прозвучит вслух. В глубине души он надеялся получить хотя бы еще один лисий поцелуй в лоб.       Так, Баффи выдал что-то совершенно зубодробительное, и Ситри, эффектно откинув с лица волосы, ударил по струнам своей гитары, начиная соло. Захоти он, мог бы быть лидером группы и пожинать всю их сомнительную славу, но ему больше нравилось держаться в тени. Все равно людишки радостно делали то, что он хотел, так какая разница, чей рот отдал приказ? Тонкие ловкие пальцы сновали по струнам, извлекая фантастические звуки, так приятно контрастирующие с царившей до этого какофонией. Публика дико взвыла и снова валом обрушилась на порядком уставшую охрану. И тут бы дело кончилось прорывом, если бы вдруг что-то не заставило людей в ужасе отшатнуться назад. По толпе разлилась гробовая тишина, лишь Ситри, увлекшись, продолжал играть.       - Твою же мать… - выдохнул Уилли прямо в микрофон. – Дэм, это что? Это кто? Это по плану?       - Что? – Ситри, заметив наконец воцарившийся ступор, обернулся назад и вдруг довольно оскалился. Там, в клубящемся вязкой тьмой треугольнике портала, стоял Самаэль в своем демоническом облике. Он в недоумении оглядывался по сторонам, словно пытаясь понять, что он забыл в подобном балагане. Смертные, поскуливая, жались друг к другу, ибо вид владыки подавлял и вселял безотчетный ужас. А вот Ситри просто наслаждался, скользя взглядом по огромной, в три человеческих роста, фигуре в длинной фиолетовой мантии и с черными крыльями дракона за спиной. Словно древнее змееподобное чудовище шагнуло на сцену со средневековой гравюры. Его ледяные глаза с вертикальными зрачками шарили по людям вокруг, короной поднимающиеся над головой рога поблескивали в свете прожекторов. Чешуи на теле не было видно, но Ситри знал, что она есть и что он непременно увидит ее позже.       - Это сам Сатана, Уилли, - весело сказал он, снимая гитару и кладя ее на пол. – Мы так дьявольски хороши, что он почтил нас визитом. Ну, чего встал? Слава Сатане!       - Слава Сатане! – заревел в микрофон вокалист, и через минуту вся многотысячная толпа скандировала это, не жалея глоток. Ужас, испытанный в начале, мутировал в яростный восторг.       - Что ты тут устроил? – поморщившись от шума, спросил Самаэль.       - Славлю тебя изо всех сил, владыка! – Принц отвесил шутливый поклон.       - На пять минут отвернешься, а ты уже опять во что-то ввязался, - пробурчал Самаэль недовольно, но беззлобно, больше для порядка.       - Хочешь, чтобы я отслужил тебе особую мессу прямо здесь? – Тонкие губы сложились в лукавую улыбку, сквозь рыжие пряди маняще мерцали зеленые огоньки.       - Нет уж. - Владыка принял еще более недовольный вид, и Ситри про себя присвистнул. Ему казалось, что более недовольной мины быть не может в принципе. Это забавляло. – Это все утомляет. Я предпочту более приватную беседу.       - Ты меня похищаешь? – уточнил Ситри.       - Могу не похищать. - Самаэль начинал раздражаться, а это уже в планы принца не входило. – Могу просто передать тебе привет от Лилит и приглашение на чай.       - Приглашение? – удивился Ситри. – Я помилован?       - Я бы это приглашение не принимал.       - Понятненько… Тогда передавай при случае мои извинения и скажи, что я страшно занят. И это, как видишь, правда.       - Ты идешь или нет? – Самаэль терял терпение. Толпа и вопли потихоньку выводили из себя.       - Уилли, - бросил принц вокалисту, который предоставил толпу саму себе и теперь беззастенчиво слушал их с владыкой разговор с открытым ртом. – Сатане угодно говорить со мной, так что дальше сегодня сами, хорошо?       - Как скажешь, Дэм…       - Шагай! – Самаэль легонько толкнул Ситри в портал, а потом вошел в него сам. И все исчезло.       - Сам Сатана! – бормотал Уилли, пытаясь унять дрожь в руках и в голосе. – Все взаправду. Как же круто! А мы… Да мы теперь на весь мир прогремим!       Играть без Дамиана, который оказался не так прост, как он думал, будет тяжело, но они должны справиться. В конце концов, только что был их звездный час. Нет, сам Сатана!..       - Видали? – проревел он, поднимая над головой инструмент Ситри. – Сатана забрал нашего гитариста! Слава Сатане!       - Слава Сатане! – вопила толпа в едином порыве.       Группа сыграла еще пару песен, прежде чем толпа, которую Ситри больше не сдерживал, вышла из-под контроля. Полиция была вынуждена всех разогнать. Но ничто не могло испортить Уилли настроение. Он точно знал, что сегодня – самый счастливый день в его жизни.       Выбравшись из темного нутра портала, Ситри бегло огляделся.       - Здесь вообще бывают другие постояльцы? – спросил он, сбрасывая обувь и с наслаждением погружаясь пальцами ног в такой знакомый мягкий ворс ковра.       - Именно здесь – нет. - Самаэль тоже разулся и через голову стащил порядком утомившую его мантию, оставшись в светлых рубашке и брюках. Он снова был в человеческом облике, а Ситри даже не заметил перехода. Но он не был расстроен. Все-таки не настолько это завораживающее действо, как возврат к демонической форме. Вот там точно есть на что посмотреть.       Самаэль выглядел измотанным, поэтому принц не стал сразу набрасываться на него с расспросами и приставаниями. Прислонившись спиной к стене, он молча наблюдал, как владыка тяжело опускается на софу, как расстегивает верхние пуговицы рубашки, как с силой проводит ладонями по хмурому лицу и, наконец, замирает, наклонившись вперед и устроив голову на сцепленных в замок руках. Выждав еще минуту, Ситри отделился от стены, на ходу снял с себя футболку, бросил ее в сторону и, приблизившись к Самаэлю, опустился у него в ногах, протиснулся под сомкнутыми руками и положил голову ему на бедро, у самого паха. Владыка поначалу никак не отреагировал, но чуть позже разогнулся, поставил одну руку за спину, опершись на нее, а вторую положил Ситри на голову. Он вслушивался, как внутри него неохотно начинает потрескивать вскрывающийся лед, и понемногу расслаблялся. Но не везде. В паху, согреваемом дыханием Ситри, напротив, скапливалось пока еще приятное напряжение. Скоро с ним придется решительно разобраться, но прямо сейчас все еще можно было сидеть вот так, медленно сбрасывая ледяные оковы, смотреть в усыпанную звездами ночь и перебирать мягкие длинные пряди, в которых уже почти не появлялось серебра. Сидеть, глубоко втягивая слабый запах медовой корицы, чувствовать уютную тяжесть его головы на своем бедре, слушать его ровное дыхание… Владыка улыбнулся, осознав, что раньше, сидя здесь в одиночестве, он не отдыхал. Тогда он менял физическую усталость на эмоциональную, не более. Растравить, расковырять старые раны, проинвентаризировать скелетов в шкафах, а потом снова возвращаться к работе и пахать до полного изнеможения, чтобы выключить всякие чувства в принципе. А сейчас ему было просто хорошо.       «Наверное, поэтому Лилит и бесится», - пришло вдруг в голову.       - Так что там с твоей женой? – решился Ситри нарушить молчание, словно прочитав его мысли.       - Ей доложили о том, что ты объявился. Она недовольна уже одним этим фактом, а ты еще и бурную деятельность развернул. Она, знаешь ли, любит быть единственным дирижером.       - Но ведь то, что я делаю, только на руку всему Нижнему миру, разве нет? – удивился Ситри. – Честно говоря, помимо всего прочего, я надеялся заслужить ее расположение… Но что-то явно пошло не так.       - Никто не спорит с тем, что тебе пришла отличная идея. - Самаэль задумчиво пропускал между пальцами рыжие пряди. – И что все это начинает работать на нас. Лилит оценила твой порыв, благодарит за помощь и с удовольствием готова развивать проект, когда ты трагически погибнешь.       - Трагически? – уточнил принц.       - Крайне.       - Ну, не самый обидный вариант, - протянул Ситри. – Из-за тебя, да? – Владыка кивнул. – А она всегда восхищала меня своей проницательностью! Великая женщина, просто великая! Но знаешь, плевать я уже хотел на Преисподнюю. Я привык жить здесь, среди людей. Они такие забавные, что мне даже начинает нравиться. Так что леди Лилит придется как-то примириться и с моим существованием, и с тем, что владыка периодически предпочитает меня ей.       - Оставим ее, - поморщился Самаэль. Когда они говорили о Лилит, ему казалось, что она находится рядом, а сейчас это было лишнее. – Как там твой личный человек?       - Хандрит, - признался Ситри. Его это действительно беспокоило, и он порадовался, что Самаэль спросил сам. – Ему не хватает сестры, а я не способен заменить ее так, как ему нужно.       - А как ему нужно? – не понял владыка.       - Она его любит, понимаешь? – Самаэль рассеянно кивнул. – Вот видишь! Даже ты понимаешь, а я – нет! Как она это делает? Что за колдовство такое?! Я правда отношусь к нему хорошо, насколько вообще на это способен! А он чахнет и загибается, как дерево, которое поливают вином, а не водой. Иногда я думаю, что лучше полностью поглотить его, чтобы все это прекратить.       - А ты готов полностью поглотить его?       - Не только не готов, - подумав и прислушавшись к своим ощущениям, ответил Ситри, - но и не хочу. Так я всегда знаю, что я не один, что есть кто-то, кто рядом каждую минуту и всегда за меня. Раньше даже не подозревал, что это настолько важно: просто знать, что есть кто-то, кто всегда, что бы ни случилось, за тебя. Не уверен, что справлюсь с человеческим миром без него. Если бы только Шет навестила…       - Лисица придет, когда сможет. - Самаэль не знал, откуда взялась эта уверенность, но она была непоколебимой. – Хочешь, я попробую? – Ситри кивнул. – Позови его.       Ситри поднял голову и закрыл глаза. А когда они открылись вновь, перед владыкой сидел уже Дамиан, хотя сразу узнать его было трудно. По краю его радужки шла широкая зеленая полоса, и Самаэль понял, как мало осталось от души человеческого мальчишки. Да и в самом деле, как долго может половинка души сопротивляться набирающему мощь демону? А если она и сопротивляться-то не хочет?       - Владыка. - Дамиан почтительно склонил голову. Рыжие волосы посыпались ему на лицо. Рыжие.       - Говорят, ты загрустил, - вместо приветствия сказал Самаэль.       - Не думаю, что такая мелочь должна занимать повелителя ада. - Дамиан очень хотел уйти обратно и даже не пытался это скрыть. Он выглядел как человек, который пытается заснуть, а его постоянно кто-то тормошит и не дает сомкнуть глаз. И он готов на все, лишь бы его оставили в покое.       - Позволь мне самому решать, что должно занимать повелителя ада, - спокойно осадил его Самаэль. – Итак, Ситри сказал, что ему не удается тебя взбодрить. Скажешь, что происходит?       - Видимо, у меня нет выбора? – Самаэль красноречиво промолчал, и тогда Дамиан решил, что быстрее всего будет сказать правду, чтобы ему позволили вернуться в его почти небытие. – Раньше, хоть мы и постоянно ссорились с Ситри, пытаясь перетянуть одеяло на себя, я знал, что я ему нужен. Сейчас же я чувствую, что превращаюсь в обузу.       - Ты и сейчас ему нужен, - возразил Самаэль. – Он только что сказал мне, что не вынесет человеческого мира без тебя.       Но Дамиан, кажется, даже не услышал его.       - Раньше у меня было желание вырваться из-под его контроля, изгнать захватчика из своего тела и прожить свою собственную жизнь, в которой не будет убийств, оргий, грязи и его бесконечного голода. А теперь у меня не осталось ни сил, ни желания бороться. Да и с кем бороться? Это теперь почти то же самое, что пытаться победить отражение. Я не нужен даже самому себе, владыка. Не понимаю, чего Ситри тянет и никак не сожрет меня окончательно.       - Ситри не станет пожирать то, что принадлежит мне. - Самаэль приподнял его лицо за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Если ты помнишь, по нашему договору с Шетар твоя душа принадлежит мне. Не Ситри.       - Так распорядись уже ею как-нибудь! Избавь его от необходимости оглядываться на меня!       - А он хочет оглядываться. Он сильно привязан к тебе, просто не знает, как это выразить. Не знает, что это надо выражать. Ты ведь сам говорил мне тогда, а я с тобой согласился, что Ситри не способен любить. Почему сейчас ты стал требовать от него невозможного?       «Потому что сестра пришла и напомнила мне, как это, когда тебя любят! – не ответил Дамиан. – Я почти смирился с тем, что вечность буду прозябать в темноте, подчиняясь его диким прихотям, а она пришла и вывела меня на свет. А теперь я опять в темноте, до рези в глазах высматриваю хоть искорку света, но ее нет и не может быть, потому что единственная звезда светит ему, а не мне».       - Почему вы просто не позволите мне исчезнуть? – закрыв глаза, прошептал Дамиан. Растворение в Ситри виделось ему единственным возможным вариантом существования. Только так он мог надеяться, что хоть частичка странной любви Самаэля перепадет и ему тоже. Он слишком устал притворяться, что ему это безразлично.       - Потому что никто из нас не хочет, чтобы ты исчезал.       Владыка наклонился к нему и накрыл его губы своими. Он вложил в этот поцелуй всю нежность, на которую был способен. Кажется, мальчишка удивился, но отстраниться не пытался. Самаэль осторожно опустился на пол, подминая хрупкое тело под себя. Руки Дамиана порывисто обвились вокруг него, стиснули со всей своей невеликой силы, а потом бережно, словно зажигая свечи на ветру, коснулись проступающих под тканью рубашки шрамов. И владыка вздрогнул, физически ощутив тяжесть крыльев за своей спиной. Забыв о поцелуе, он резко глянул через плечо. Они были там. Огромные, пепельно-серые, с длинными блестящими перьями, словно им ни разу не приходилось падать с небес. Опершись на одну руку, Самаэль другой коснулся крыла из верхней пары. Нет, никаких иллюзий. Они несомненно были настоящими. Он повернулся к Дамиану, ожидая объяснений. Узкое бледное лицо мальчишки словно светилось изнутри, глаза стали почти серебряными, а зелень в них тоненькой ниточкой ютилась теперь на периферии. Медленно, прядь за прядью, выбеливались волосы, с трудом избавляясь от навязанной им чужой рыжены.       - Если душа крылата, владыка, - тихо проговорил он в ответ на невысказанный вопрос, - то никто не в силах лишить ее крыльев. Даже ты сам.       - Это твои иномирные фокусы? – уточнил Самаэль, борясь с изумлением. Зато теперь становилось понятно, на что периодически таращится Ситри… Дамиан кивнул. – И как же ты тогда можешь думать, что не нужен, если можешь возвращать мне крылья?       Усмехнувшись, владыка снова потянулся к его губам. Если чуть раньше он сомневался в том, стоит ли, то сейчас твердо решил, что сделает это с Дамианом. С принцем они всегда успеют наверстать. Но Дамиан зажал рот Самаэля ладонью и отрицательно покачал головой.       - Так будет неправильно, - сказал он. – Я позову Ситри. Он ведь тоже может дать тебе крылья, просто иначе.       - Помнится, не так давно ты признавался мне в любви, - избавившись от его руки с некоторым раздражением, сказал владыка. Он не понимал, почему человек артачится, а не понимать что-либо ему не нравилось. – Что же ты теперь?       - Я могу дать крылья, но не могу растопить лед, - отозвался тот с неподдельным сожалением. – Возможно, когда-нибудь…       Договорить он не успел. Все вокруг на миг померкло, выворачиваясь наизнанку, а потом залилось таким слепящим белым светом, что из резко зажмуренных глаз брызнули слезы. Вот только что он лежал на полу, а теперь стоит босыми ногами на чем-то настолько холодном, что оно обжигает, как огонь. Осторожно, чуть-чуть приоткрыв глаза, Дамиан сквозь узкую щелочку посмотрел на свои ступни, которые от холода приобрели какой-то синеватый оттенок и казались сделанными из стекла: одно неловкое движение – и все рассыплется на осколки. От страха стало трудно дышать. С одной стороны, конечно, он только что просил владыку позволить ему исчезнуть, но с другой все-таки надеялся, что это будет не страшно и не больно. Но, похоже, Самаэль придерживался на этот счет иного мнения.       - Я допускал ничтожный шанс, но… - задумчиво сказал владыка сам себе. – Вот оно, оказывается, как…       Услышав его голос, Дамиан приказал себе успокоиться. Вдруг его смятение и ужас заставят демона передумать? Кстати, о демонах! Он позвал Ситри, но ответа не было. Прислушался к себе изо всех сил, но соседа не нашел. И тот молчал вовсе не потому, что упрямился. Он просто исчез. И вот теперь, лишившись последней поддержки, Дамиан запаниковал всерьез.       Его глаза понемногу привыкли к резкому свету, и он осторожно повертел головой. Вокруг был лед, только лед и ничего, кроме льда. Огромное ледяное поле простиралось во все стороны и сливалось с горизонтом. Под ногами сквозь толщу льда что-то мощно сияло, но сколько Дамиан не вглядывался, так и не смог понять, что это такое. Но где-то он уже видел это: и серые холодные глыбы, и свет… Он поднял голову, и все встало на свои места. Ну конечно! Он видел это каждый раз, смотря Самаэлю в глаза.       «Это оно… Озеро. – Холод высасывал силы, и думать становилось все тяжелее, словно мысли тоже замерзали. – Тюрьма Люцифера. Та самая, из которой один Ситри способен его выпустить. А я – бесполезен. Снова».       Зябко обхватив себя руками, он вновь опустил голову. Ситри, тот вскипятил бы этот ледяной котел изящным движением руки, а он сам способен лишь на время вернуть владыке то, что тот считал утраченным. Что ж, победитель очевиден. И это справедливо.       - Владыка, я… - Язык нехотя ворочался во рту, притворяясь дохлой рыбиной. - Знаешь, мне казалось, что когда-нибудь я тоже смогу отогреть тебя. Но теперь вижу, что это по силам только ему.       - И тем не менее здесь ты, а не он, - спокойно возразил Самаэль. – Знаешь, почему? – Юноша отрицательно помотал головой. – Потому что он не может сюда войти. – Глаза Дамиана удивленно расширились. – Как только он приближается, это все тает, а то и испаряется до самого дна. Ситри абстрактно знает, чем для моей тюрьмы заканчивается его визит, но он никогда ее не видел. Вот этого, - владыка развел руками, показывая ледяную пустыню вокруг, - он увидеть не может. Здесь я всегда один. Был. Раньше. А теперь здесь ты. Впрочем, сомневаюсь, что ты рад этому факту так же, как я.       - Я рад! – поспешно выдохнул Дамиан, и горячий пар, вылетевший у него изо рта, тут же осыпался вниз ледяными блестками. Он попытался приблизиться к Самаэлю, но его вдруг пронзила невероятная боль: ноги намертво вмерзли в лед.       - Тише, - криво ухмыльнувшись, сказал владыка и сам сделал шаг к нему. С ужасом Дамиан смотрел на кровавый след в том месте, где только что стояла чужая нога. – Потерпи.       Едва юноша успел стиснуть зубы, Самаэль обхватил его руками и с силой рванул вверх. Как ему удалось не закричать, Дамиан не знал, но боль была воистину адской, а после все померкло.       В себя он пришел уже на руках у Самаэля, привычно шагающего по голодному льду, как по проспекту. На свои ноги Дамиану смотреть не хотелось, что было разумно, потому что от них мало что осталось. И он сосредоточился на цепочке следов, алеющих за спиной владыки. Крылья давно исчезли, так что ничто не закрывало обзор.       «Точно! – осенило его. – Крылья!»       - А если…       - Если бы здешнее небо держало мои крылья, - перебил его Самаэль, - это не было бы тюрьмой.       Остаток пути прошел в молчании.       - Все-таки у него есть берега, - заметил Дамиан, когда Самаэль бережно опустил его на заиндевевшую, насквозь промерзшую землю. А в следующую секунду они уже снова лежали на полу комнаты. Только вот Дамиану казалось, что он и сам теперь вряд ли когда-нибудь сможет до конца согреться.       - Подумай над тем, что я скажу. - Самаэль сел, вытягивая покалеченные ноги. – Ты и Ситри – теперь стороны одной монеты. Разве у монеты есть ненужная сторона? – Дамиан молчал. – Ты уж постарайся не исчезнуть. Мне там часто не хватает компании. Если ты осмелишься войти туда снова, конечно.       - Осмелюсь, - твердо сказал Дамиан, и сам себе удивился. Перед тем как уйти, он снова быстро пробежал пальцами по спине владыки. Момент перехода, как всегда, был неуловим. Просто в какой-то момент Самаэль понял, что рядом уже Ситри, еще до того, как распахнулись зеленые глаза.       Ситри посмотрел на свои ноги, на ноги Самаэля и скорчил болезненную гримасу.       «Ты был там».       «Был, - ответил Дамиан, хоть вопросительных интонаций Ситри не изображал. – Теперь тоже могу говорить, что видел ад».       «Расскажи мне потом! – Помолчал и добавил: - Пожалуйста. А ноги сейчас починим».       «Расскажу, Ситри, - пообещал он. – Позже. Иди, он тебя ждет».       - Несмотря на то что ты его покалечил, - без тени издевки сказал Ситри, заживляя раны на своих ногах, - думаю, теперь ему полегчает. Ты не перестаешь меня удивлять.       Принц откинулся на пол, и Самаэль тут же навис над ним. Ситри улыбнулся, глядя на серые крылья, закрывающие от него потолок.       - А еще на фресках в наших храмах ты будешь с этими крыльями! – безапелляционно заявил он. – Никакой другой вариант меня не устроит.       - Ситри, ты не боишься Божьего гнева? – вдруг спросил Самаэль. Он думал о том, что когда принц заиграется, то ад не сможет его защитить.       - Разве ты гневаешься? – удивился тот, сверкнув изумрудами глаз.       - Причем тут я?       - Потому что для меня есть только один бог, - усмехнулся Ситри. – Но, похоже, он не очень догадливый.       - Вот теперь я, кажется, начинаю гневаться! – сообщил владыка, избавляясь от одежды.       - Сдается мне, что это по-другому называется, - рассмеялся принц, наблюдая, как меняется цвет устремленных на него глаз, как меняется их выражение.       - Не умничай! – шикнул Самаэль, вызывая новый раскат смеха. Стащив с принца драные джинсы, белья под которыми не нашлось, он угрожающе оскалился, склоняясь к нему.       - Эй, полегче! – Ситри уперся ладонями в горячую грудь. – Грехопадения вызывают привыкание!       - Раньше надо было предупреждать, - преодолев его шутливое сопротивление, Самаэль впился в приоткрытые губы.       И ночь, сотканная из звездного света, наполнилась стонами, тихим смехом, тяжелым дыханием и шелестом крыльев, а еще медом и корицей.       Первые лучи солнца, робко заглянув в окно, осветили комнату, где среди разбросанной одежды, разметавшихся рыжих прядей и медленно истлевающих серых перьев лежали двое обнаженных мужчин. Божье светило не придало бы этому большого значения, если бы вдруг не коснулось лучом их переплетенных пальцев. Солнце видело Содом и поспешно прикрылось облаком, отгораживаясь от мерзкого зрелища.       Ситри, приоткрыв один глаз, показал ретировавшемуся светилу язык. Что ему за дело до солнца, если рядом лежит его собственная звезда? Сжав пальцы Самаэля крепче, он снова уснул, и ему ничего не снилось, потому что «белые дети» не могут видеть сны.