Звездопад

      Положив морду на вытянутые вперед лапы, белая лисица лежала, тревожно подергивая длинными ушами, словно вслушиваясь во что-то. Нет, тишина. Никто не звал. Хотя в какой-то момент ей явно что-то почудилось. Мимо нее со свистом проносились поджарые гончие. Стая Хозяина Ветра металась по миру, молниеносно и беспрекословно исполняя волю хранителя равновесия. Псы, пробегая рядом, дружелюбно махали ей хвостами, кто-то тыкался своим мокрым холодным носом в ее нос. Она знала их всех, каждую собаку огромной своры. Они все были похожи, как капли одного дождя, и в то же время были совершенно разными. Да, она знала их всех, с каждой смогла наладить контакт. Каждая частица разбитой души Хозяина Ветра приняла ее, но каждая – по отдельности. Каким будет вердикт единого целого?       Она подняла голову и посмотрела на Хозяина, в ногах которого спала. Издали он больше напоминал огородное пугало, да и вблизи ситуация, честно говоря, не слишком выправлялась. Высокое, очень худое, словно иссушенное солнцем и ветрами тело, длинные, какие-то пыльные волосы, вечно бьющиеся под порывами и спутанные настолько, что ни один гребень уже не в силах привести их в порядок. Грубая, задубевшая от пыли одежда, кое-где разорванная собачьими зубами в потрясающие лохмотья. Вытянутое лицо с запавшими щеками и крючковатым, птичьим носом. Глаза Хозяина еще никто не видел: они скрыты под повязкой из той же потрепанной временем ткани, что и все его одеяние. Руки, похожие на ветви мертвого дерева, раскинуты в стороны и повернуты ладонями вверх. Чаши весов. Чаще всего они неподвижны, но стоит им качнуться, как собаки сразу срываются с места и несутся исправлять чей-то проступок и восстанавливать равновесие. Тело, лишенное души, превращенное в чудовищный инструмент, безмолвное, незрячее и пугающее до дрожи. И все-таки Шетар вернулась сюда, на гору, чтобы дремать в ногах беспристрастного монстра, которого не может даже коснуться. Больше не может. Но иногда и одного-единственного прикосновения достаточно.       «Если меня спросят, почему я сделала этот выбор, - подумала лисица, - я даже не найдусь что ответить. Я просто знаю, что должна быть здесь в тот момент, когда его руки опустятся, повязка упадет с глаз, а осколки души соберутся воедино. Я должна быть здесь, и я буду. Кто-то ведь должен подставить плечо ветру, когда мир перестанет нуждаться в его услугах… И я выведу его отсюда, если смогу. Даже если не смогу – все равно выведу! Проживший тысячи лет на страже равновесия имеет право на одну малюсенькую жизнь для себя».       Она перевела взгляд на небо, усеянное мириадами холодных колючих звезд, и подумала о брате. Тоска раздирала ей душу, мучительно хотелось повидать его… Хозяева свидетели, раньше, когда он был потерян, разлуку было переживать гораздо легче! Но сейчас, когда мир уже занес одну ногу над пропастью, она просто не могла покинуть свой пост.       За брата же она не волновалась совсем. Дамиан был оставлен под счастливой звездой. Никто ведь не говорил, что павшая звезда не может быть счастливой. Может, она – счастливая как раз потому, что упала? А если эта звезда потухнет, Ситри сшибет с небес новую. Он большой специалист по этой части.       Лисица снова уложила голову на лапы, зажмурилась и загадала желание. Плевать, что над головой – ни росчерка. Где-то, в чьем-то небе обязательно падает звезда. Если желание не сбудется, она будет загадывать его до тех пор, пока с каких-нибудь небес не сорвется та самая, счастливая. А упадет она непременно, надо просто набраться терпения. Сущий пустяк для того, у кого впереди вечность. И уж точно вряд ли в мире, во всех мирах есть что-то более вечное, чем звездопады.       Шетар заснула, и ей ничего не снилось, потому что «белые дети» не могут видеть сны. Заснула и пропустила краткий миг, когда ветер по всему миру стих, словно затаил дыхание. Хозяин Ветра тряхнул головой, и истлевшая повязка легко скользнула к его ногам. Он посмотрел вверх незрячими белыми глазами, а потом медленно, словно делая это впервые, опустил свои страшные руки. Постояв, словно не представляя, что делать дальше, он несколько раз глубоко вздохнул и занес ногу для своего первого шага. Шетар лежала как раз там, куда он собирался ступить. Он почти решился, а потом вдруг передумал, присел на корточки, и его узкая ладонь опустилась на голову лисицы, прямо между витыми рогами. Вокруг них медленно, угрожающе стягивалось кольцо гончих. Псам не хотелось возвращать полученную однажды душу. Но Хозяин Ветра не обращал на взбунтовавшуюся свору никакого внимания. Он пропускал между пальцами белый лисий мех и улыбался.       Впервые за тысячи лет в пустоте, образовавшейся на месте выдранной из тела души, загорелась звезда. А гибель мира, мятежные гончие… Это все так неважно, в конце концов!       Иногда для того, чтобы желание исполнилось, самому приходится стать звездой и нестись вниз в надежде, что тебя поймают те самые руки. Шетар спала и не слышала, как из трещины рта Хозяина Ветра сорвалось единственной слово: «Держу».       - Эй, Дэм, не пропадай! – окликнул его Уилли уже на пороге тесноватой гримерки.       - Мы же вроде закончили на сегодня? – Повернулся к нему Ситри, остановившись перед приоткрытой дверью. Признаться, он чувствовал усталость и раздражение. И еще голод, буквально высасывающий внутренности. Того, что давала ему исступленная публика, надолго не хватало, да и от былого накала страстей не осталось и следа. Пока их деятельность была новой, дерзкой и эпатажной, к ним стекалось множество любопытных, а теперь, спустя годы, огонь новизны угас, и остались только единомышленники, без всякой бестолковой массовки. В целом, Ситри это предвидел и был готов. Так и должно быть: мода проходит, и остаются те, кто действительно заинтересован. На их поиск все и было направлено в конечном итоге. Но снижение человеческого потока на мероприятиях доставляло принцу теперь уже вполне конкретные физические неудобства. Стоя перед гримеркой, Ситри окинул Уилли оценивающим взглядом, и в его зеленых глазах заблестели колючие, недобрые искры.       «А что, если его сейчас…» - И он помотал головой, одергивая сам себя и припоминая их с Дамианом давний разговор.       Тогда он тоже терзался голодом, а Самаэль как в воду канул. Принц почти собрался затащить в укромный уголок одну из знакомых жриц, как Дамиан спросил его:       «Ты серьезно?»       «Серьезно» что? Я голоден, знаешь ли. Не вижу никого, кто мог бы мне запретить немного подкрепиться».       «Серьезно ли ты думаешь, что человек способен насытить тебя так, как владыка? Зная, что рано или поздно ты получишь амброзию, ты готов перебиваться гнилыми объедками?»       «Вот до того, как ты изобразил все в цвете, был готов! – сердито процедил Ситри. – А где она, твоя амброзия? Что, если я загнусь до того, как она до меня снизойдет?»       «Есть ведь и другие способы, правда? Ничего не случится, если ты немного нагуляешь аппетит».       «Куда уж больше нагуливать… Погоди! Что-то ты хитришь, - осознал вдруг принц. – Если ты не признаешься, в чем дело, я за нас не отвечаю!»       «Противно, Ситри», - помолчав, ответил Дамиан.       И в тот момент принц понял, что ведь действительно противно. Противно отдавать это тело другим, низшим, после того, как оно принадлежало повелителю ада. А что, если Самаэль застал какие-то из его развлечений, и теперь ему тоже противно? Вот и не приходит…       «Я попробую, Дами, - решительно сказал Ситри, словно давая обещание. – Но если ожидание затянется, то я сломаюсь».       «Где ж тебя носит, владыка? – промолчал Дамиан. – Я сделал все, что мог, но больше его одергивать не стану, это будет нечестно. Хорошо бы тебе уже появиться, он же и правда сломается… Точнее даже «мы» сломаемся, потому что ломаться один он все еще не научился».       - Закончили, закончили! – успокаивающе пробасил Уилли, не подозревающий, на какой грани сейчас балансировал. – Ребята решили продлить вечеринку. Бухло, девчонки, оргия во славу, как говорится… Ты пойдешь?       «Оргия? – Ситри призадумался. С одной стороны, никуда идти не хотелось категорически. С недавних пор он стал предпочитать беседы с Дамианом возне и кутежу взращенных им сектантов. С другой, оргию можно сделать немного погорячее и хоть чуть-чуть подкрепить силы. – Да, надо идти. Мне кажется, что даже в плену печати в клетке у меня было больше энергии, чем сейчас».       Он знал, что сильно преувеличивает, но настроение располагало к нытью, жалости к себе и злости на всех остальных.       - А… Хорошо, - рассеянно бросил он мнущемуся вокалисту, и тот просиял. – Погоди, я только плащ захвачу!       Он перешагнул порог, потянулся к выключателю и замер, стремительно забыв и про нарисовавшиеся планы, и про ждущего его Уилли. Развалившись на раздолбанном крутящемся стуле, спиной к зеркалу сидел Самаэль. Ситри не нужно было света, чтобы узнать его, однако выключателем он все-таки щелкнул, видимо, желая довести до конца хоть что-то из начатого. Владыка покрутил головой, разминая затекшую шею. Должно быть, он ждал уже довольно долго. Судя по деловому костюму-тройке и вполне человеческим размерам, он заключал очередной контракт с кем-то в этом мире. Ситри и его бурная деятельность ощутимо подкинули Самаэлю работы. Да, он выглядел так, что загляни в комнату кто-то посторонний, у него не осталось бы сомнений, что группу пришел терроризировать очередной агент.       Впрочем, Ситри было совершенно до лампочки, как владыка выглядит и в каком обличье пришел. Не отрывая от него взгляда, не поддающегося однозначному толкованию, он начал раздеваться. Молча и быстро. А когда смятая одежда обиженно замерла на полу, он двинулся к Самаэлю.       - Не думал, что когда-нибудь спрошу тебя об этом, - усмехнулся тот, поднимаясь принцу навстречу, - но как же прелюдия?       Ситри впился в его губы с такой силой, что по подбородку владыки сползла капля крови. Удивленно отодвинув его от себя, на что, кстати, понадобились немалые силы, Самаэль уставился на него, силясь понять, в чем дело. Сам принц, похоже, помогать ему не собирался.       «Хоть лисицу вызывай! – раздражаясь, подумал владыка. – Хотя… Можно и без лисицы. Где там Дамиан?»       В этот момент в гримерку ввалился Уилли, уставший ждать нерасторопного товарища. Зрелище, представшее ему, вызвало сложную гамму эмоций на простоватом лице вокалиста. Его соло-гитарист, почему-то абсолютно голый, стоял перед непонятным официальным мужиком, держащим его за плечи. Рот у мужика был в крови, и тут впору было всерьез задуматься о существовании вампиров… Сатану же он уже видел, так чего ж тогда не быть кровососам?       Дэм на его визит не отреагировал никак, а вот кровосос перевел на незваного гостя холодный немигающий взгляд. И лишь только Уилли решился подать голос, как за спиной мужика распахнулись огромные кожистые крылья, сметая к чертовой матери все, что было на их пути, а на голове поднялась зубчатая корона из тонких кривых рогов. Уилли, как подкошенный, рухнул на колени.       - Простите, Повелитель! – пролепетал он, чуть живой одновременно от ужаса и от восторга. – Не хотел мешать!       - Вот и не мешай! – прошипел Самаэль, не сводя с него глаз. – Он останется здесь. Убирайся!       - Да, Повелитель! – Уилли выполз из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.       - Снова явился! – бормотал он, одухотворенно ползя по безлюдному коридору на четвереньках. Просто забыл встать. – А Дэм с ним на короткой ноге, однако! Может, он вообще не человек? Вот будет круто!       «Так, один вопрос решен, - нахмурился владыка. – Дальше…»       Дальше он ничего не успел, потому что Ситри вывернулся из его ослабевшей хватки и снова попытался вцепиться в его губы. Назвать это поцелуем не поворачивался язык. Происходящее потихоньку начинало злить, но Самаэль успокоился усилием воли и снова отодвинул настырного принца, который явно был не в себе.       - Ситри! – Он сильно встряхнул его, и взгляд зеленых глаз как будто стал осмысленнее. – Может, потратишь пару минут на приветствие и прочую ритуальную чушь?       Таким Ситри владыка видел впервые, и он ему не нравился. Он был похож на дикое животное, только что слюна с клыков не капала, казалось, что он даже не вполне соображает, кто перед ним стоит. И Самаэлю со всем его богатым жизненным опытом вдруг стало не по себе. Он резко отпустил принца и непроизвольно сделал шаг назад, не сумев побороть брезгливость.       - Пару минут? – выдохнул Ситри с нескрываемой злостью. – Пару минут?! Ты издеваешься?!       Он рванул с плеч Самаэля пиджак так, что тот сковал за спиной его руки. Потом по полу весело заскакали пуговицы жилета и рубашки. Ситри двигался так быстро, что Самаэль опомнился лишь тогда, когда тонкие пальцы вцепились в его ремень. Владыку передернуло. Никогда еще Ситри не вызывал у него такого отвращения.       - Прекрати! – рявкнул он, щелчком пальцев заставляя исчезнуть испорченные тряпки. А Ситри даже не подумал остановиться. Пришлось отшвырнуть его, и он впечатался спиной в закрытую дверь гримерки. Сначала Самаэль поморщился, досадуя, что не рассчитал силу, а потом ему стало все равно.       «Это мне не нужно, - подумал он, позволяя гневу захватить себя. – Я пришел не за этим, поэтому совершенно не обязан терпеть подобные выходки. Даже низшие демоны, звероподобные твари с минимумом мозгов, ведут себя более адекватно. Вот уж от кого я такого точно не ожидал!»       Оправившись от удара, Ситри потряс головой и снова шагнул к Самаэлю, не обращая внимания на гримасу отвращения на его лице. А владыка, напротив, сделал шаг назад. Ему было мерзко. Не потому, что он не видел чего-то подобного раньше, нет. Чего только в аду не увидишь, в конце концов. Ему было мерзко, что это – Ситри. Он привык видеть в принце тепло и свет, солнце и огонь. И сейчас, глядя на искаженное похотью и злостью лицо, он осознал, что Ситри, в общем-то, не изменяет своей природе. Потому что ослепительный шар над бесплодной пустыней – это тоже солнце, и пожар, не щадящий ничего вокруг, это тоже огонь.       «Потрясающее крушение иллюзий, - с горечью подумал Самаэль, возвращая себе безразличный вид. А это было ой как непросто, потому что все внутри клокотало от досады и омерзения. – Тварь, живущая инстинктами, мне точно не нужна».       - Прекратить? – прошипел Ситри, давясь словами. Ему было тяжело говорить, он задыхался от обиды. – Что прекратить?! Ты ведь сам этого хотел! Чтобы вот так! Или владыка изволил передумать? Так хоть бы письмецо послал!       - Не понимаю, о чем ты, - вежливо отозвался Самаэль. Страшно хотелось уйти, чтобы избавиться, наконец, от созерцания этого ущербного демона.       - Не понимаешь?! – Зрачки Ситри от злости превратились в узенькие щели, отчего глаза стали совершенно кошачьими. – Тогда объясню еще проще: если ты сейчас, сию минуту не трахнешь меня, я лягу под первого встречного!       - Да мне плевать, - бросил Самаэль. По левую руку от него открылся треугольник портала. Говорить больше было не о чем. Перед тем, как шагнуть в клубящийся мрак между мирами, он против воли все-таки бросил взгляд на принца. Тот стоял, стиснув ладони в кулаки, напрочь забыв про выпущенные когти, теперь глубоко вошедшие в плоть, стоял с потемневшим от гнева лицом и смотрел на владыку с такой злостью, что у него даже глаза светились. А ведь Самаэль привык видеть в них совсем другой свет… И отчего-то показалось, что принц сейчас разревется, как ребенок, которого наказали непонятно за что. Захотелось сказать что-то едкое и обидное, чтобы избавиться от нахлынувшей нерешительности. И он даже открыл рот, но слова замерзли на губах вместе с паром от дыхания, а внезапный холодный свет вышиб из глаз слезы, тоже немедленно замерзшие. Но еще до того, как обрел способность видеть, он уже знал, где находится. Не знал только, что он здесь делает. В грудь прилетел удар. Слабый, неумелый, словно нанесший его никогда не дрался, но неожиданный и отчаянный. Владыка разлепил начавшие смерзаться веки и увидел Дамиана. Он стоял прямо перед ним, дрожа от холода. Впрочем, от холода ли? Когда мальчишка встретился с ним глазами, владыка отчетливо увидел в них такое знакомое пламя. Ярость Ситри. Вряд ли тем, в ком горит такой огонь, может быть холодно.       - Ты что творишь?! – закричал Дамиан. Надо было, конечно же, говорить спокойно, а не устраивать истерики, но у него просто больше не было сил смотреть, как один упрямый баран рушит то, что с таким трудом строилось.       - Что я творю? – неожиданно заорал Самаэль в ответ. - Я?! Ты его видел? Конечно видел! И ты спрашиваешь, что творю Я?!       Дамиан хотел что-то сказать, но так и замер с открытым ртом. Потому что понял, что бесполезно. А потом захохотал.       «И этот свихнулся, - констатировал владыка. – Надо было дома сегодня остаться, честное слово».       - Идиот, - Дамиан смеялся, сгибаясь пополам и едва успевая утирать выступившие слезы. – Могущественный тысячелетний идиот. У меня нет слов! Обидки на уровне детского сада. В аду есть детские сады?       - Может быть, ты все-таки объяснишь, что у вас происходит?! – окончательно сбитый столку, рявкнул Самаэль. У мальчишки должна была быть причина так отчаянно дерзить, поэтому он решил выслушать его. Хоть и было немного обидно получать нравоучения от жалкого человечишки.       «Жалкого человечишки, способного разделить с тобой твой ад», - напомнил он сам себе и чуть-чуть смягчился.       - А у нас все так, как ты хотел, - отсмеявшись, зло сказал Дамиан.       - Такого я не хотел!       - Нет, владыка, ты хотел такого. Просто ты не думал, как исполнение твоего желания отразится на нас. Такие неважные мелочи, правда ведь?       - Хорош глумиться! Договаривай!       - Ты хотел, чтобы Ситри принадлежал тебе? Вуаля! Невозможно, казалось бы, но он принадлежит. Не осознавая этого, обманывая себя, но он принадлежит тебе! Все это время он ждал. Никто не был допущен к его телу, потому что к чему опускаться до смертных, если вот-вот придешь ты?! Он питался крошками слабых человеческих страстей и ждал. Владыка, сколько лет назад ты приходил в последний раз?       - Он голоден… - ошарашено пробормотал Самаэль, и все сразу стало предельно ясно.       - Но ты даже не подумал об этом, верно? Ты оскорбился, преисполнился отвращения и собрался громко хлопнуть дверью.       - Перестань…       - Неутоленная страсть становится безумием. Забытый костер превращается в пожар. Ты бросил его один на один со своим эгоистичным желанием обладать, зная, что для него это практически невыполнимо. А когда он все-таки смог посадить на цепь свой голод ради тебя, ты морщишься и отворачиваешься. Это слишком, владыка. Даже для тебя – слишком.       На Самаэля словно вылили ведро ледяной воды. Он стоял, опустив голову и ощущая страшную горечь на разбитых Ситри губах.       «Я действительно идиот. – Сердце глухо ухало в груди. – Дамиан совершенно прав… Ни разу за все это время я не вспомнил о нем. Был очень занят! Мне захотелось – я его навестил, но ведь и в голову не приходило, что он может быть не в порядке… Что он может ждать меня. Да я же не верил никогда, что он может! А он… - Краешком глаза он уловил сияние и понял, что замерзшая звезда на дне стала мерцать ярче. – Он же поцеловал меня! Первым поцеловал! Как же я не понял?.. Это все заслуга мальчишки. И сейчас, если бы не он, я бы снова его потерял».       - Я буду приходить чаще! – выдохнул он, поднимая голову. Но Дамиана перед ним уже не было. Тяжело переставляя ноги, он ковылял прочь, щедро отмеряя льду кровавую дань. – Слышишь? – Самаэль бросился за ним и схватил за плечо. – Стой, я помогу!       - Не трогай меня. – Дамиан повел плечом, сбрасывая чужую руку. – Сестра была уверена, что ты способен на безусловную любовь. Видимо, она ошиблась.       - Безусловную?       - Когда любишь всегда, любого, несмотря ни на что, а не «сегодня ты хороший, я тебя люблю, а сейчас ты мне как-то не нравишься, так что уходи». Даже если я начну есть детей живьем, сестра все равно будет любить меня. И поэтому же ей плевать, сколько демонов во мне поселится. - Дамиан улыбнулся своим мыслям. – Только боги умеют так любить. Ты – не бог, владыка. Что бы ты сам ни думал, как бы ни был в этом уверен Ситри. И это очень жаль, потому что я почти уверовал.       И он снова пошел вперед. А Самаэль остался. Это было его третье падение, и вот уж точно он не помышлял, что падать в глазах этого человечишки будет настолько обидно.       Так быстро Самаэль еще не возвращался никогда. Плоть с его ступней была сорвана до костей, но он будто не чувствовал боли. Надо было успеть до того, как Ситри примет от него эстафету идиотизма и начнет делать глупости. Придя в себя в гримерке, первым, что он ощутил, был густой сладкий запах неизменных корицы и меда. Концентрация афродизиаков была настолько велика, словно Ситри собирался вызвать желание у населения небольшой страны.       «А со мной он не стал плести чары, - всплыло в голове. – Ему было все равно, хочу я его или нет, главное, что хотел он. Или просто не ожидал подвоха с моей стороны?.. В любом случае это нужно прекратить, пока он не устроил оргию в масштабах города».       Принц стоял там же, где Самаэль его оставил, только теперь он торопливо одевался. Дрожащие руки делали непослушными самые непритязательные вещи, поэтому он до сих пор не покинул гримерку. На владыку он больше не смотрел, словно тот перестал для него существовать. Поэтому он не среагировал, когда Самаэль бросился в его сторону, оскальзываясь на собственной крови. Плоть, как всегда, не спешила нарастать обратно.       Он легко прижал не ожидавшего нападения принца к двери, но на этом везение закончилось. Ситри разъяренно рычал, скаля заметно удлинившиеся клыки, и вырывался так, словно от этого зависела его жизнь. Самаэль уже даже не понимал, узнает ли принц его. По всему выходило, что узнает, иначе бы не вырывался. Но уверенности не было. Разговаривать он не пытался, заранее предвидя тщетность этого действа. Перед ним было животное, голодный зверь, глупо ожидать от него осмысленной беседы.       «Это я виноват, - глядя на бьющегося в его хватке Ситри, думал он. Кошачьи глаза с вертикальными зрачками с ненавистью следили за ним. На долю секунды показалось, что вместо человеческого лица перед ним оскаленная морда леопарда с прижатыми к голове ушами. – Стоп! Только не говорите мне, что он пытается перейти к демонической форме! – Самаэль с трудом притянул беснующегося принца к себе и провел рукой по его спине в районе лопаток. На ладони осталась кровь. – Крылья… Голова леопарда и крылья грифона, истинный облик солнечного принца Преисподней. И тебе все равно, что это уничтожит твое человеческое тело… И это тоже я виноват».       Пора было что-то предпринять, но что именно ему делать, Самаэль представлял плохо. Надо успокоить его, привести в чувство, но как? Чем?       «Хех… Чем помочь голодному? – Он снова посмотрел на клацающего зубами Ситри. Отвращение никуда не исчезло, но осознание вины все-таки перевешивало. Тем более это ведь был Ситри! Безусловная любовь, значит? Самаэль вдохнул поглубже заполнивший комнату от пола до потолка возбуждающий коктейль. – Корица, - выдыхая, подумал он, перед тем как начать действовать, - всегда ее ненавидел».       Он еще раз с силой приложил Ситри к двери, чтобы выиграть немного времени, пока тот оглушен. Щелкнув пальцами, он заставил исчезнуть остатки одежды с себя и принца. Затем он поднял Ситри над полом, подхватив его ноги под коленями и широко разведя их в стороны. Хорошо, что буян все еще не пришел в себя, иначе держать на весу его сопротивляющееся тело было бы непростой задачей. Боясь, что Ситри очнется до того, как он осуществит задуманное, Самаэль резко вошел в его тело, сразу глубоко и сильно. Из горла Ситри вырвалось нечленораздельное рычание, что владыка решил считать одобрением. Хотя уже через пару минут он в этом усомнился. Окончательно оправившийся от удара принц снова начал вырываться, но Самаэль не останавливался. Его руки были заняты, удерживая Ситри над полом, поэтому от ударов пришлось защищаться магическим путем. Но прежде чем Ситри оказался обездвижен, он успел отвесить владыке пару оплеух и располосовать зубами шею и плечо.       - Все, все, - успокаивающе бормотал Самаэль, не прекращая двигаться. Его учащающееся дыхание путалось в растрепанных рыжих волосах. Да, зубы Ситри щелкали совсем рядом с его горлом, но на этот риск он готов был пойти. Ему нужно было хоть что-то от прежнего принца, чтобы он мог продолжать. Поэтому он, закрыв глаза, вдыхал его запах и не сбавлял темп.       Когда он кончил, никакого чуда не произошло, на что он втайне рассчитывал. И он начал снова. А потом еще раз. Еще. Еще.       Кончив черт знает в который раз, Самаэль прижался лбом к теплому дереву двери, пытаясь отдышаться. И тогда сквозь шум крови в его ушах пробился хриплый голос:       - Еще раз.       Владыка чуть отстранился и посмотрел на Ситри. Его глаза были закрыты, а черты, искаженные еще недавно звериной яростью, наконец-то разгладились. Облизав пересохшие губы, он выдохнул:       - Еще раз, Маэ.       Самаэль улыбнулся и снова вошел. Но теперь это все стало вдруг совсем иначе, потому что дикая тварь исчезла, отдав ему Ситри обратно. По венам заструился знакомый жар, прикосновения стали доставлять удовольствие, и желание, казалось бы, безвозвратно ушедшее, вернулось и властно заявило о себе. Он снял с принца магические путы, и тот немедленно обхватил его шею руками, но глаз по-прежнему не открывал. Самаэль попробовал поцеловать его, но Ситри отвернулся. Решив разобраться с этим позже, владыка сосредоточился на движениях внутри чужого тела. А достигнув финала, услышал ту же фразу:       - Еще раз.       И он опять сбился со счета.       Человеческое тело было очень легким, но за несколько часов руки все-таки устали его держать. Да и в целом все больше хотелось прилечь. Продолжать владыка был не против, но только в другой плоскости. Оставалось лишь договориться с Ситри, который хоть и вернулся к вменяемому состоянию, но все еще вел себя странно. Не позволял целовать себя, не открывал глаз, а пальцы его касались только шеи. Последний кусочек мозаики со щелчком встал на свое место, и брови владыки удивленно поползли вверх.       «Он боится увидеть не меня! – И чувство вины снова запустило в него свои ядовитые когти, но яд внезапно был сладок. – Боится, что сорвался, не дождавшись. Да уж, паршивый из меня бог…»       - Еще раз, - попросил Ситри снова, но на этот раз владыка не стал спешить.       - Посмотри на меня, - тихо сказал он. В ответ Ситри отрицательно покачал головой. – Ты ведь уже звал меня по имени. Чего ты боишься?       - Какая разница, кого я как звал? Что это доказывает? Просто сделай это еще раз. Или уходи прямо сейчас.       - Ситри…       - Хватит. Я ничего не хочу знать.       - Ситри. - Владыка приблизил свое лицо к его так, что тепло его дыхания касалось тонких мальчишеских губ. Попыток поцеловать он больше не делал, почему-то сейчас это казалось ненужным. Было что-то особенное в этом почти прикосновении, какая-то странная магия. И владыка подумал, что это очень похоже на лисьи штучки, когда нечто мимолетное и незавершенное внезапно становится большим, чем выверенное и полновесное деяние. Так и теперь то, что никогда не станет поцелуем, а навсегда останется «мгновением до», несло в себе гораздо большую близость, чем не только все свершившиеся поцелуи, но и вообще все то, что происходило сегодня в этой комнате. – Ты настолько не доверяешь мне?       - Себе. – Когда его губы шевельнулись, Самаэль почувствовал острое желание прикоснуться к ним, но справился с собой. То, что плелось сейчас, ни в коем случае нельзя было спугнуть. – Я не доверяю себе.       - Тогда поверь мне, ладно? – Владыка потянулся вперед и прижался своим лбом к его, повторяя подсмотренный у лисицы жест. Произносить ее заклинания у него все еще не хватало духу, ну да не все же сразу.       Какое-то время принц не двигался, а потом его рука, то и дело замирая в нерешительности, поползла от шеи вниз, к спине. Когда робкие пальцы коснулись верхнего из шрамов, Ситри порывисто выдохнул, расслабившись, и прислонился затылком к двери. Теперь на владыку смотрели обычные человеческие глаза, разве что слишком уж зеленые. Принц улыбался одними губами и выглядел немного смущенным. Самаэль осторожно опустил его ноги на пол и размял уставшие руки.       - Теперь-то можно? – спросил он, кладя ладони на голову Ситри. Тот ничего не ответил, но все и так было понятно. Он целовал его долго, не торопясь, наслаждаясь передышкой и тем, что все так или иначе удалось исправить. Теперь руки Ситри привычно скользили по его спине, перебираясь от шрама к шраму. Пальцы Самаэля путались в длинных прядях, на секунду вырывались из рыжих сетей, чтобы коснуться лица принца, а затем добровольно возвращались в плен. Сейчас очень важным казалось прикасаться к нему так, как не удосужились бы ведомые слепой страстью. Словно мало было того, что Ситри его увидел, и надо приводить все новые и новые доказательства.       Портал открылся бесшумно, и владыка шагнул в него, обняв Ситри покрепче. Гостиная с огромным окном тоже встретила их безмолвием. Они опустились на мягкий ковер и снова оказались под драгоценным звездным шатром.       - Прости меня, - неожиданно сказал Самаэль, и принц, оторвавшись от созерцания небесной тверди, перевел взгляд на него.       - Я ничего не помню, - успокоил он. – И, видимо, это неплохо.       - Я помню.       «И точно никогда не забуду», - промолчал владыка.       - И Дамиан помнит. Я буду приходить чаще.       - Я думал, тебя жена не отпускает. – К Ситри явно возвращалось желание язвить.       - Вы с ней всегда друг про друга помните. Это так трогательно!       Ситри обворожительно улыбнулся, но ничего не сказал. Он не хотел показывать, насколько устал во всех смыслах. Физическое утомление объяснений не требовало, а моральное… Он слукавил, сказав, что ничего не помнит. Какие-то куски вспыхивали в мозгу горячечным бредом, и приятного в них ничего не было. Он выдал желаемое за действительное: он не хотел помнить.       - Я буду приходить чаще, - повторил Самаэль, будто прочитав его мысли. – Я не позволю этому повториться.       Ситри смотрел на него и очень хотел верить.       - Еще раз, Маэ, - приподнявшись, прошептал он ему.       - Ты вымотан, - усмехнулся тот, нависая над ним. – Уверен, что не заснешь в процессе?       - Даже если и так, то мне будет сниться прекрасный сон.       - Ты все еще можешь видеть сны? – удивился Самаэль.       - Я буду знать, что он снится, - пожал плечами Ситри. – Если знаешь, видеть не обязательно. Но если волнуешься, можешь мне потом все пересказать!       Если бы колыбельная могла стать сексом, то именно таким: медленным, глубоким и наполненным древним колдовством. Самаэль двигался сильно, но размеренно и плавно, не забывая целовать приоткрытые губы. Ситри, измотанный донельзя, осторожно водил руками по влажным плечам владыки, по его груди, чувствуя мощное биение его сердца. Под пальцами чередовались кожа и чешуя, а под ними в глубине перекатывались жгуты мускулов, приведенные в действие лишь с одной целью: войти в него, слиться с ним в единое существо. «И ведь это – тоже страсть, - сонной рыбой плеснуло в мозгу откровение. – Оказывается, не обязательно устраивать оргии, марафоны и дикие забеги, потому что это – тоже…»       Кончив, они долго лежали в тишине.       - Ситри, - тихонько позвал Самаэль.       - Он спит, - ответил Дамиан, не открывая глаз.       - Ты злишься на меня?       - Невероятно, - честно ответил он. – Хотя уже не так сильно, как несколько часов назад.       - Что мне сделать?       - Тебе так важно, чтобы я не злился? – удивившись, Дамиан открыл глаза, и они блеснули лунным серебром.       - Важно, - не стал юлить Самаэль.       - Почему?       - В основном потому, что я – могущественный тысячелетний идиот.       - Прости, это было неучтиво. – Щеки Дамиана покраснели, но Самаэль пропустил его извинения мимо ушей.       - Что мне сделать? – упрямо спросил он снова.       - Приходи чаще.       - С этим мы уже решили. Что еще?       - Ты можешь… - Дамиан замялся, и владыка лишь подивился тому, откуда у мальчишки взялось столько решимости там, на озере. – Останешься до утра? Когда Ситри так вырубается, мне неуютно.       - Останусь.       Самаэль стащил с софы подушки и плед, и они устроились на полу. Чем им не угодили имевшиеся в их распоряжении несколько спален, трудно было сказать. Дамиан быстро уснул, сдавшись совершенно нечеловеческой усталости, а Самаэль лежал и бессмысленно таращился на звезды. И вздрогнул, когда в темноте за спиной раздался негромкий голос.       - Можешь снова сказать, что не звал меня.       Осторожно, чтобы не разбудить мальчишку, Самаэль сел и повернулся. На софе сидела, укрыв лапы роскошным хвостом, белая рогатая лисица.       - Звал, - признался он и увидел, как лиса знакомо склоняет голову к плечу. Владыка улыбнулся.       - Но… - Шетар была озадачена, - с нитью твоей дороги все в порядке, тебе не нужна моя помощь. Зачем тогда?       - А если скажу, что соскучился? – спросил Самаэль.       - Я начну за тебя волноваться. – Она превратилась в девушку, и ее строгое лицо выражало тревогу.       - Зря ты… - притворно обиделся он. – Мне, может, ничто человеческое не чуждо… А если серьезно, то хотел поблагодарить тебя. Оказывается, ты дала мне больше, чем я думал.       Без тени улыбки Шетар поднялась с софы, подошла к Самаэлю и легко коснулась губами его лба.       - А ты ведь тоже меняешься, владыка, - заметила она, по-прежнему серьезно глядя ему в глаза.       - Это плохо?       - Время покажет. Но такой Самаэль мне определенно нравится больше. – Шетар все-таки улыбнулась. – Я рада помочь тебе. И спасибо, что присматриваешь за ними.       Она нежно коснулась бело-рыжих прядей брата.       - Его не поцелуешь? Не знаю, что это за колдовство, но оно исправно работает.       - Ты знаешь, владыка, - возразила Шетар. – Просто еще не готов назвать его по имени.       - Может, ты и права, - протянул Самаэль задумчиво и посмотрел на девушку. Она всем своим видом демонстрировала, что она права, но, к счастью, ничего не сказала.       - Ты опять не ответила, - напомнил он.       - Не стану, он проснется.       - Он скучает по тебе. – И добавил: - Они оба скучают.       - Я знаю, - кивнула Шетар с грустью. – Я приду позже, обязательно приду. Ни к чему им сейчас свидание со мной на пару минут.       - Пожалуй.       - Не говори, что я приходила, - попросила она, и владыка кивнул. Поклонившись на прощание, лисица исчезла так же тихо, как возникла. Но Самаэль готов был поклясться, что в портале, куда она юркнула, был еще кто-то. Высокая тощая тень, окруженная стаей какого-то зверья. Впрочем, могло и показаться…       Самаэль коснулся рукой лба, где горел лисий поцелуй.       «Магия, которую я не готов назвать по имени, значит? – Скривив уголки рта в привычной ухмылке, он перевел взгляд на спящего рядом с ним. Он затруднялся сказать, кто именно это был: Ситри или Дамиан. И неожиданно понял, что это неважно. Ни для дарованной лисой магии, ни для замерзшей звезды на дне озера, ни для него самого. Он лег обратно и обнял безымянное спящее существо. А оно пробормотало «Маэ» и ткнулось холодным носом ему в шею.       В окно с вызовом глядела Утренняя звезда, так много раз упивавшаяся терзаниями и тоской своего низвергнутого тезки. Но Самаэль просто закрыл глаза и уснул, зарывшись лицом в бело-рыжие пряди, рассыпанные по подушке. Кажется, от ярости и обиды Венера на предрассветном небе засияла еще ярче, но это, конечно, ничего не изменило. Она далеко не сразу смогла понять, что у переживших звездопад неизбежно наступает момент, когда больше незачем смотреть в небо.