Подбрось монетку (Coin Toss)

      Когда перед тобой снова промелькнули черная толстовка с капюшоном и серебристого цвета волосы, ты даже не была на задании. Ты просто стояла на улице, засунув одну руку в карман пальто. Тебе пришлось поднять воротник, чтобы защититься от раннего осеннего холода.       В другой руке ты держала стаканчик только что купленного горячего кофе. Стаканчик резко упал на землю, когда ты увидела, как Шигараки Томура свернул за угол и смешался с толпой. Кофе разлилось по тротуару, и ты выругалась. Окружающие обратили на тебя внимание, но продолжили обходить тебя стороной и проживать свой день.       Ты пришла в себя и подняла теперь уже пустой стаканчик. Выбросив его в ближайшую мусорку, ты пошла вперед, чтобы снова разглядеть силуэт Шигараки. Ты старалась не переходить на бег, чтобы не выдавать себя, но при этом не хотела отставать от его широких шагов.       Ты завернула за угол, увидела его снова и опять с трудом остановила себя от того, чтобы перейти на бег.       В такой спешке ты врезáлась в прохожих, когда проносилась мимо них, а они ворчали на тебя в ответ. Ты невнятно извинялась, но смотрела вперед, на спину одного из самых разыскиваемых злодеев в стране.       В глубине своего сознания ты слабо слышала голос Шоты, который убеждал тебя не бросаться за неприятностями. Ты вслепую достала из кармана телефон, чтобы предупредить его о том, что ты только что снова увидела Шигараки. Но сейчас Шота вел урок, и ты это знала. Вряд ли он смог бы прочитать сообщение, вряд ли он смог бы взять трубку. И чем ближе ты подходила к Шигараки, тем опаснее было звонить.       Ты знала: Шота хотел бы, чтобы ты держалась на безопасном расстоянии от злодея, а не вступала с ним в бой. Хотел бы, чтобы ты прошла за Шигараки как можно дальше, а потом благополучно вернулась бы в свою маленькую квартирку в UA и связалась бы с ним. Но в таком случае Шигараки во второй раз ускользнет из твоих рук.       Ты проследила за тем, как Томура ловко занырнул в узкий переулок. «Черт», выругалась ты. Теперь ты могла либо позвонить Шоте, либо последовать за Шигараки.       Твое тело реагировало быстрее, чем твой разум, и вскоре ты исчезла в зияющей пасти переулка. Ты сжимала в руке телефон и изо всех сил старалась не издавать ни звука. С каждым новым шагом в переулке становилось все тише и темнее. Ты понимала, что теперь ты подвергала опасности еще и всех тех, кто сновал неподалеку.       Ты задумалась о том, какой герой патрулировал этот район и мог ли он или она как-нибудь присоединиться к тебе…       Как раз перед тем, как завернуть за очередной угол, Шигараки оглянулся через плечо. В тот момент он выглядел естественно, как будто он всегда был настороже и всегда ожидал, что кто-то попытается его схватить.       Ты замерла, когда красный разрез глаз пронзил тебя насквозь.       Он выглядел вполне нормально без прижатой к лицу отрубленной руки. В простой черной толстовке с капюшоном, в черных джинсах и красных кедах. Он выглядел как твой ровесник, может, на год или два постарше. Ты могла бы видеть его в колледже, уставшего и измученного, могла видеть его в кино, в торговом центре.       В очередной раз тебя мучительно поразила мысль о том, что он мог бы быть обычным подростком и не иметь ничего общего с его нынешней версией. Быть может, он был таким же, как и ты — странником в мире, который не был ему рад.       Но нет.       На мгновение вы оба замерли. Его грудь быстро поднималась и так же быстро опускалась. Он широко раскрыл глаза, как будто он тебя боялся, как будто ты была призраком, который явился, чтобы преследовать его.       Но затем он сощурился и растянул губы в усмешке, обнажая белые зубы, которые блестели в темном свете переулка.       — Это ты, — прошипел он, и ты удивилась тому, что он тебя узнал.       Ты бросила взгляд на телефон, и твои пальцы внезапно затряслись. Тебе нужно было позвонить Шоте, хоть кому-нибудь…       Когда он это понял, он бросился на тебя. Ты попыталась увернуться, но он был быстрым, невероятно быстрым, и вы столкнулись друг с другом. Он был очень худым — настолько, что ты по неосторожности могла порезаться об острые углы его тела.       При падении ты приняла на себя основную тяжесть ваших тел, и дыхание покинуло тебя, когда ты всем весом ударилась о тротуар. Тебе страшно повезло, что ты не потеряла сознание, но черные мушки все же замелькали у тебя перед глазами.       Телефон с треском вылетел из твоей руки и приземлился на землю. Ты была уверена, что у него как минимум потрескался экран. Чтобы выбраться, пришлось со всей силы ударить Шигараки коленом в живот и оттолкнуть его от себя. Извиваясь, ты поползла к телефону — твои колени и ладони царапались о гравий, но тебе удалось снова взять его в руку.       Ты с трудом разблокировала экран, чтобы найти контакт Шоты, добраться до сообщений или чего угодно еще…       Но Шигараки схватил тебя за лодыжку и резко потянул обратно. Он поцарапал твой подбородок о бетон, и ты закричала. Твои зубы начали клацать друг о друга, но стекающая по подбородку и шее кровь вернула тебя к жизни.       Ты попыталась сцепиться с Шигараки, но это выглядело несерьезно, учитывая то, кем он был. И кем должна была быть ты. Вы оба просто дрались за телефон. Ситуация выглядела абсурдно, пока он не перевернул тебя на спину. Теперь ты снова стала уязвимой, а его тело упиралось во все мягкие места твоего.       Ты зарычала от разочарования и вытянула руку в сторону, как будто так ты могла спасти телефон от его хватки. Попытки сбросить его оказались тщетными, и ты просто отчаянно извивалась под весом его тела.       Ты пыталась выбраться, твое тело и разум неистово кричали.       «Думай! — отчаянно потребовала ты, — давай…»       Томура потянулся к телефону. Его шея и изгиб плеча находились у твоего лица, и ты сжала телефон так крепко, насколько ты только могла, прикрывая как можно большую его площадь, чтобы Шигараки не смог коснуться его всеми пятью пальцами.       У тебя не было при себе ни ножа, ни другого оружия, ни каких-нибудь инструментов, но что-то внутри тебя щелкнуло — что-то вроде инстинкта выживания, который рвался вперед и пытался освободиться от уз. Жестокое, извращенное чувство, уродливое, бесстыдное и отчаянное.       Ты протянула свободную руку, чтобы вонзить ногти в плоть Шигараки, и стала своим собственным оружием.       Теперь ты больше чувствовала его шипение, нежели слышала его. Ты вонзила ногти еще глубже, царапала его резко и грубо, разрывая кожу под ногтями. А потом ты вонзила зубы в его самое уязвимое место — между шеей и плечом.       Из Томуры вырвался жуткий смех.       Тебе было бы смешно, если бы ты не была так зла и полна страха, если бы тебя не распирало от адреналина. Ты чувствовала себя почти что дикой, ты вонзалась зубами в его плоть, сильнее, глубже…       Теплый, медный привкус крови начал расплываться по твоему рту, и ты заставила себя продолжать, укусить еще сильнее…       А он начал рычать от боли и разочарования. Ты чувствовала, как его руки цеплялись за твои пальцы, пытались оторвать их от телефона, чтобы он наконец смог до него добраться.       Но ты не отпускала. Ты стискивала челюсти, пока кровь не наполнила твой рот. Ты уже почти чувствовала себя животным, таким обезумевшим…       А его пальцы — сильные и ловкие — схватили тебя за руку, и ты вскрикнула, когда он слишком сильно ее изогнул.       — Давай, — прохрипел он. — Отпусти телефон, и я не сломаю тебе запястье.       Ты продолжала вырываться. Это ни к чему не приводило, но ты упрямо не размыкала пальцев.       Он сделал резкое движение, и ты затряслась. Ужасная жгучая боль пронзила твое запястье и стала подниматься выше по руке. Рука обмякла от резкой боли.       Но ты укусила его еще сильнее. Ты кричала сквозь стиснутые зубы, сквозь кровь во рту, прямо ему в плечо. Тебе было бы омерзительно, если бы не было так больно, если бы твой мозг не был так остро настроен на выживание, на борьбу.       В тот момент, когда телефон выскользнул из твоей хватки, Шигараки вырвался из нее тоже. Он закричал от боли, когда твои зубы порвали его плоть. Но как только он оторвался от тебя, он рассыпал телефон в пыль.       Черт.       Ты тоже встала и выплюнула кровь прямо к его ногам. Ты была уверена, что твой вид был безумным, когда ты смотрела на него пристальным взглядом: твои губы были окрашены алым цветом, а зубы угрожающе сверкали. Было очевидно, что твои глаза сияли розовым — именно такими они становились, когда ты использовала свою Причуду.       Шигараки странно смотрел на тебя, как будто какую-то твою деталь нужно было разобрать на части. Его гранатовые глаза сверкали, когда его взгляд порхал по тебе и искал, искал, искал. Как будто в тебе был ответ на вопрос, которым он задавался всю свою жизнь.       Ты чувствовала нездоровую гордость за рану на его тонкой шее, за открытую рану от зубов, за свою силу, свой ужас.       Вы оба немного запыхались и стояли. Неподвижно, словно хищники. Неподвижно, словно добыча. У тебя было сломано запястье, оно болезненно пульсировало, и пульсация проникала в твой одурманенный адреналином разум и предупреждала об опасности.       Тебе лучше было убежать или позвать на помощь. Но у тебя больше не было телефона, чтобы позвонить Шоте или хоть кому-нибудь. У тебя было сломано запястье. Ты стояла лицом к лицу с одним из самых опасных из разыскиваемых злодеев. Твои шансы были невелики.       Впрочем, твои шансы никогда не были велики, потому что жизнь никогда не приносила тебе удачу. Ты всегда спасалась оскаленными зубами, остроумием и обостренными инстинктами.       Ты вытерла скользкий от крови рот тыльной стороной здоровой руки и решила, что с Томурой ты еще не закончила. Ты бросилась на него, но он отошел в сторону — такой проворный и худощавый — и схватил тебя за руку, чтобы быстро согнуть ее за твоей спиной.       Ты закричала. Боль пронзила твою руку, сломанное запястье заныло так, что, черт возьми, ты почти зарыдала.       — Может, тебе еще и руку сломать? — спросил он. В его голосе почти слышалось ликование, когда он резко повернулся и прижал тебя к своей груди, продолжая тянуть тебя за руку. Из-за невыносимой боли твое зрение стало совсем размытым и нестабильным, на глазах выступили слезы.       Шигараки стоял позади тебя и прижимался грудью к твоей спине, зажав твою изогнутую руку между вашими телами. Ты пыталась вспомнить тренировки или применить рациональное мышление, но твой разум заполнили только страх и боль. Все, что ты смогла придумать, — отбиться и убежать.       — Осторожнее, — прошипел он тебе на ухо, его хватка была крепка и неумолима. — Или ты сама ее сломаешь.       Ты не обратила внимания на его предупреждение. И в тот момент, когда ты снова начала извиваться, сопротивляться и вырываться из его хватки, в твоей руке что-то болезненно щелкнуло.       Твой пронзительный, гортанный вопль разнесся по переулку и откликнулся эхом.       Шигараки отпустил твою сломанную руку.       — Я предупреждал тебя, — проворчал он и обошел тебя вокруг, чтобы посмотреть, как ты падаешь на колени и пытаешься сдержать вырывающиеся наружу рыдания. — Тебе еще многому нужно научиться.       Он посмотрел на тебя сверху вниз, наклонив голову так, что ты увидела четкую линию его челюсти.       Ты заставила себя подняться и встать на дрожащие ноги. Твоя рука неподвижно висела на боку и отдавала жгучей, почти непреодолимой болью.       Но ты продолжала стоять.       Шигараки выдал смешок, и шрам на его губе пополз вверх. Ты приготовилась снова броситься в бой, но в начале переулка появился чей-то силуэт.       — Что там происходит? — спросил силуэт. — Мы слышали крики.       Это была полиция. Прежде чем ты успела открыть рот, Шигараки исчез. Растворился в тени. Бесшумно скрылся.       Ушел.

***

      Шота был очень зол на тебя. Он не переставал устраивать тебе разнос, пока Лечащая Девочка не вылечила все твои сломанные кости. Когда она закончила, тебе было по-прежнему больно и обидно, а Шота по-прежнему читал тебе нотации.       Зато он приготовил тебе ужин. В итоге ты заснула на его диване, а утром проснулась в его постели.       В глубине твоего сознания застряли фрагменты сна — тонкие, как паутина, прозрачные и мерцающие, как стекло. Они ускользнули от тебя тихо, как вода, но убийственно, как Шигараки. Они как будто что-то в тебе сломали.       В последнее время Шота был с тобой особенно строг во время тренировок. Сложно было сказать, он пытался тебя наказать или преподавал суровый урок. Но факт оставался фактом: теперь он сражался с тобой жестче и не стеснялся причинять тебе сильную боль, чтобы показать, что ты не должна переставать думать.       — Твои инстинкты остры и ты сражаешься без правил, когда тебе это нужно. Но не стоит забывать и про рациональное мышление, — сказал он, когда полностью сбил тебя с ног, и ты уставилась в потолок, чувствуя усталость и головокружение. — Это может стоить тебе жизни.       А потом в твоем поле зрения показалась его рука — большая, сильная, покрытая шрамами. Ты сдула волосы с лица и ухватилась за нее. Рука была теплой, грубой. Он легко поднял тебя на ноги.       На мгновение у тебя перехватило дыхание, и ты посмотрела на него сквозь ресницы. Его рука все еще держала твою, полностью спрятав ее.       — Давай еще раз, — сказал он. Ты облегченно вздохнула, глядя на то, как он отвернулся от тебя, как расстояние между вами стало больше.       Он еще надерет тебе задницу. Снова, и снова, и снова. Вы с полом уже стали хорошими знакомыми. А твое тело уже было усыпано синяками. Тебе было больно, ты была измучена и с трудом соображала. Твои ноги дрожали от напряжения, и ты разнылась:       — Можно мы закончим?       — Нет, — отрывисто ответил Шота и принял еще одну боевую позицию.       — Шота, я устала…       — Так ты скажешь злодеям, когда устанешь с ними сражаться? — спросил он и рванул вперед, словно быстрая и уверенная вспышка тьмы. Ты с трудом увернулась от его кулака, а удар в живот заставил тебя изогнуться, чтобы удержаться на цыпочках. Такой ловкий и быстрый.       Ты недовольно выдохнула:       — Да, именно так я и сказала Шигараки, и он отпустил меня.       Ты не заметила, как его губы слегка изогнулись в улыбке, и бросилась на него, чтобы обхватить ногами его талию и схватить руками за шею. Приложив все свои усилия, ты перевернула его и бросила на спину.       Он заворчал, когда ты победно крикнула.       — Ха!       Однако твоя победа длилась недолго, потому через мгновение вы оба уже были на полу. Он продолжал драться с тобой, пока не перевернул тебя на спину и не сел на тебя сверху.       Его колено уперлось тебе в живот, чтобы ты не смогла встать. Ты захрипела, пытаясь сопротивляться, вцепилась кулаком в его волосы и сделала незначительную попытку выбраться.       Шота издал раздраженный звук, протянул руку и схватил тебя за запястье. Его пальцы вдавливались в самую уязвимую точку, так что ты взвизгнула и разжала кулак.       Ты не переставала биться, но он уже прижал твои руки к полу.       Ты начала ныть от разочарования. Пришлось сдаться, по-детски пнуть его и сказать:       — Отпусти меня.       — Ты мелюзга, — ответил он, продолжая сжимать твои запястья. — Так что нет. Выбирайся сама, я учил тебя этому. Подумай, вместо того чтобы дергать меня за волосы, как ребенок.       Ты вырвала запястья из его хватки, пытаясь столкнуть его с себя. Но вес его тела был слишком тяжелым для тебя.       — Шота… — скулила ты.       — Выберись самостоятельно и мы закончим тренировку, — ответил он, все сильнее наваливаясь на тебя своим телом.       Ты втянула воздух и заставила себя посмотреть на него, на линию его плеч. На его руку. Твой разум вяло что-то сообразил.       Ты подняла свои бедра вверх, изображая мост, подтолкнула его вперед и дестабилизировала, опустив руки на пол и силясь выбраться из его хватки. В итоге ты крепко прижалась к его животу, так сильно, что между вами не осталось места; так сильно, чтобы он попытался перевесить себя снова. Ты уперлась виском в его грудь и схватила его за руку.       Ты повернулась, и он перекатился на плечо без поддержки руки. Ты толкнула его на спину.       Затем ты села на него сверху, тяжело дыша, и твои руки приблизились к его горлу. Одна из них угрожающе отвернула его лицо в сторону.       Наконец он улыбнулся. Едва заметно, но тебе этого было достаточно, чтобы расслабиться.       — Хорошо, — сказал он тихим голосом. Его похвала согрела тебя изнутри. Он похлопал тебя по ноге, чтобы ты его отпустила.       Ты отстранилась от него и снова легла на спину. Ты устала, все твое тело пульсировало, как будто оно покрылось одним большим синяком. Ты растянулась на полу.       — Пошли, — пробормотал он и снова протянул тебе руки, чтобы помочь подняться. Неохотно ты взяла его за руку, оставив на него большую часть работы по поднятию тебя на ноги. Он рассердился на твою драматичность. Когда ты упала ему на грудь, позволяя коленям согнуться, ему пришлось поддерживать тебя.       — Неси меня, — заскулила ты, и он недовольно выдохнул.       — Нет, — сказал он, но в его тоне чувствовались нотки веселья или даже нежности. — Я отпущу тебя, и ты упадешь.       — Нет, ты так не сделаешь, — ответила ты. Наверное, ты прозвучала даже излишне высокомерно, потому что он и в самом деле на мгновение отпустил тебя, просто чтобы немного напугать. Ты вскрикнула. Прежде чем ты успела упасть, он снова схватил тебя и поднял обратно.       Он тихо и мягко засмеялся, когда ты вцепилась в его рубашку, чтобы подняться на ноги.       Ты почти чувствовала, как звук его смеха грохотал в его широкой груди, и тебе захотелось прижаться к нему. Захотелось быть рядом, быть крепко сжатой в его объятиях. Почему-то тебе стали необходимы его прикосновения, его улыбка, его похвала.       Ты чувствовала себя совсем ребенком, когда обнимала его вот так и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ты чувствовала себя маленькой и уязвимой.       Он отпустил тебя, хотя ты бы предпочла, чтобы он этого не делал.       — Сначала я приму душ, — заявила ты, затем достала бутылку с водой и направилась к двери тренировочного зала.       — У тебя есть свой душ, ты же знаешь, — сухо ответил он. Ты бросила на него хмурый взгляд, обернувшись через плечо, и он закатил глаза. Ему было все равно, он больше не собирался спорить с тобой по этому поводу. Тебе казалось, что ему нравится, когда ты рядом.       Как минимум, для развлечения.       И именно так вы проводили большинство вечеров — за успокаивающей рутиной. Вы патрулировали район вместе, иногда ужинали посреди ночи и превращались в ночных сов. Иногда вы обедали вместе, и ты сидела в углу его стола, пока его ученики не вернулись в класс.       Им ты тоже понравилась. По большому счету, тем, что ты доставала их учителя. Им было весело смотреть, как ты над ним подшучиваешь.       Когда ты была рядом, он, казалось, был более открытым. И более нежным. Возможно, более приятным.       Иногда ты заглядывала в класс, чтобы на секунду прервать его занятия, а его ученики пользовались случаем и делали все, чтобы ты у них задержалась. Но Шота каждый раз тебя выпроваживал.       Ты больше не видела Шигараки, как минимум в ближайшие несколько недель после вашей последней встречи. Но было странно, что когда ты оставалась одна, ты как будто начинала его искать. Иногда тебе казалось, что он в любой момент мог завернуть за угол в своей черной толстовке с капюшоном. В красных кедах. Иногда тебе казалось, что однажды ты повернешь голову и встретишься взглядом с его рубиновыми глазами.       Ты не боялась его. Ты не оглядывалась через плечо в страхе, все-таки он не был монстром, вылезающим из темноты. Он был зудящей кожей, которую ты не могла почесать, вопросом, на который ты не знала ответа. Ты чувствовала любопытство, от которого не могла избавиться.       Как настолько юный парень мог жить с такой сильной злобой, из-за которой он хотел разорвать весь мир на части?       Поэтому ты продолжала искать его, когда оставалась совсем одна. Когда ты патрулировала местность с Шотой.       Но время шло, и твоя жизнь даже начала казаться тебе нормальной, почти простой. Такой стабильной, какой она не была никогда раньше. Тебя это даже пугало.       Изменения пришли под видом ученика, который однажды появился вместе с Шотой в тренировочном зале. Его волосы цвета индиго были растрепаны, глаза были прикрыты веками, синяки под глазами были того же фиолетового оттенка, что и волосы. Он был худой и выглядел почти таким же замученным, как и Шота. Было забавно, что они оба выглядели усталыми, и оба пристально смотрели на тебя одинаковым взглядом.       — Это Шинсо Хитоши, — представил его Шота. — Он студент Факультета общего образования, и я согласился его обучать. Он может ходить с нами во время патрулирования, но без использования своей Причуды, потому что у него еще нет временной лицензии.       А затем Шота назвал твое имя в качестве вступления:       — Она моя, — наступила небольшая пауза, пока в его голове проводились минутные дебаты. — Партнерша. Ты будешь тренироваться с ней чаще всего.       Я твоя помощница, — подумала ты, но не осмелилась высказать это вслух. Что-то внутри тебя скрутилось, и ты почувствовала тепло.       Ты спросила о причуде Шинсо. Поначалу он, казалось, не хотел говорить о ней, но как только он ответил, что может промывать людям мозги, ты поняла, почему. Ты была уверена, что люди судили о нем по его Причуде. Ты была уверена, что общество было резко настроено против таких способностей. Ты могла вообразить людские насмешки, их шепот за спиной.       Он немного расслабился, когда понял, что ты не будешь реагировать негативно. А потом расслабился еще сильнее, когда ты рассказала ему, что твоя Причуда сводит на нет Причуды других.       Шота не терял времени даром и взял бедного ребенка тренироваться с вами, и вот так вас стало трое. Шинсо присоединялся к каждой вашей тренировке после школы. В итоге ты делилась с ним снеками, сухофруктами и батончиками мюсли во время небольших перерывов. Рассказы о том, каким суровым может быть Шота, сблизили вас, хотя Шинсо только фыркал в ответ на твои поддразнивания.       Он был славным ребенком.              Тебе казалось, что даже Шота был доволен. Ты думала о том, как было здорово, когда вы оставались втроем. Ты знала, что Шота любил своих учеников, хоть он и казался отчужденным и сдержанным. Но в такие моменты он выглядел более открытым. Ему было легче смеяться, хотя он все еще делал это очень редко. Но звук его смеха был отрадой для твоих ушей. И ты была счастлива, что у тебя появился кто-то, с кем можно было сблизиться. С кем можно было закатывать глаза, когда Шота начинал вести себя как задница, или кого можно было подоставать.       К тому же никому бы не помешало одержать несколько дополнительных побед, хоть это и было читерством — в конце концов, Шинсо было всего 15. Он все еще был студентом и продолжал тренироваться. Официально ты ни разу не побеждала Шоту, просто на какое-то время брала верх. Тем не менее, ты училась у него всему, чему только могла.       Эта часть жизни была спокойной. Днем ты проводила время с Шотой и Шинсо, а вечерами патрулировала окрестности. Эти времена были спокойными, теплыми и простыми. Это были золотые, почти сладкие времена. И именно такими ты их и запомнила. Как безмятежные лучи солнца перед надвигающимися грозовыми тучами.       Тебе было жаль, что ты просто взяла и все испортила.       Ты хотела бы забрать назад все, что произошло после. Хотела бы сказать, что очень сожалеешь.       Но самое страшное было в том, что ты этого так и не сделала.