Подбрось монетку (Coin Toss)

      Томура был немного удивлен, когда услышал скрип двери за спиной. Он чувствовал твое присутствие даже в темноте коридора, узнавал его по твоим неуверенным шагам, которые следовали за ним. Они были почти что скромными.       Но ты шла за ним.       Ты шла, и шла, и шла за ним — конечно же, ты должна была пойти, думал он, ты ведь поцеловала его в ответ.       Он ожидал, что ты сыграешь свою роль и попытаешься сблизиться с ним, но его интуиция подсказывала ему обратное — он предчувствовал совсем не ту искреннюю реакцию, которая была у тебя. Тебя внезапно охватило чувство вины за то, что ты поддалась ему. Но он будет осторожен с тобой.       Шигараки проделал большую работу, чтобы заполучить эту квартиру, думал, что он пробудет здесь достаточно долго, пока Лига не сделает еще один шаг вперед. Но после вашей встречи ему, вероятно, придется снова сменить локацию, и это будет очень обидно, потому что он уже убил жильца этой квартиры — но Томура был уверен, что его никто не хватится.       Он хотел проверить тебя, посмотреть, решишь ли ты сбежать, чтобы разболтать героям о его местонахождении. Ему было интересно, как далеко ты была готова следовать за ним.       Томура уверенно шел по коридору в сторону квартиры. Он открыл дверь руками, на которых были специальные перчатки, и толкнул ее плечом, чтобы войти. Он оставил ее открытой для тебя.       Квартира представляла собой обшарпанную студию. Она не слишком хорошо отапливалась, но в ней была горячая вода и не было насекомых. Здесь была мебель — в частности, кровать, — это все, что было нужно Томуре. На полках лежали обертки от еды и банки из-под энергетиков, потому что Шигараки на самом деле не утруждал себя уборкой. Но в остальном ничего в этой квартире не принадлежало ему. Ничего, помимо валяющейся на полу одежды.       И все же ты пришла за ним сюда. Хоть ты и стояла в дверях и только заглядывала внутрь.       Он посмотрел на тебя лисьим взглядом: с умными глазами, но настороженным, немного пугливым выражением. Как будто он укусил бы тебя, если бы ты раньше времени подошла к нему слишком близко.       Поэтому он дал тебе свободное пространство и как будто позволял тебе уйти.       Чему Томура научился, так это терпению. Любой хороший план требовал терпения, и награда сразу же становилась слаще. Чем длиннее и сложнее был уровень, тем больше становился выигрыш.       Он игнорировал твое присутствие и только увеличивал расстояние между вами, продвигаясь дальше, вглубь квартиры. Он включил свет, разулся, снял джинсовую куртку и бросил ее на диван. Он выглядел беспечно, как будто ослабил бдительность. Совсем не выглядел угрожающе.       И ты робко сделала первый шаг внутрь. Однако дверь позади тебя осталась приоткрытой, на случай побега.       Томуре пришлось сдерживать ужасающую улыбку, внезапное замирание сердца и тяжелое дыхание.       — Я не знаю, насколько мудро было с твоей стороны приводить героя в дом, — наконец сказала ты, нарушая тишину. Ты пыталась быть остроумной, но он заметил, что ты нервничала.       — А это не мой дом, — ответил он.       Он не считал это место своим домом.       На протяжении какого-то времени ты просто смотрела на него. Прежде чем ты успела ответить, он сказал:       — Я не знаю, насколько мудро было с твоей стороны идти за злодеем в его дом.       — Я думала, ты здесь не живешь, — съязвила ты, а он только сухо посмотрел на тебя.       Твоя напускная храбрость дала трещину, когда за тобой захлопнулась дверь. Вы двое остались изолированными от внешнего мира.       — Зачем ты привел меня сюда? — спросила ты, твой голос был обманчиво тихим. Незаметным.       — Зачем ты пошла за мной? — спросил он в ответ.       Ты сделала глубокий вдох, как будто пыталась успокоиться:       — Потому что я должна была.       Томура улыбнулся, как-то лениво, как будто ему было немного весело. Он знал, что это была ложь, он чувствовал, как твоя ложь скользила по его коже, он видел твой растерянный, отчаянный взгляд.       — Зачем ты пошла за мной? — снова спросил он, уговаривая себя не двигаться, не делать телодвижений в твою сторону от зарождающегося возбуждения. Терпение, говорил он себе, будь терпелив.       — Зачем ты поцеловал меня? — спросила ты. Твой вопрос прозвучал грубо, как будто он пронзил тебя, как будто преследовал тебя, как назойливый призрак. Этот вопрос прокрался в пучину твоего сознания, отрастил зубы, клыки и тонкие крылья летучей мыши, такие большие, что они пугали тебя.       Мысль о том, что Шигараки пустил корни в твоем сознании точно так же, как и ты, заразила его разум, почти вскружила тебе голову.       Томура тщательно взвешивал свои ответы. Он долго молчал, и это молчание было тяжелым, словно оно было заражено чем-то, чему он не мог дать названия и чего он никогда раньше не испытывал.       Когда он заговорил, его голос прозвучал подобно хриплому дыханию, немного честнее, чем ему хотелось бы. Правда его раздражала:       — Потому что я захотел.       После чего последовал очередной долгий отрезок тишины. Ты внимательно наблюдала за ним, а он заметил, что твоя грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Он видел испуганный взгляд в твоих круглых глазах и яркий румянец на щеках.       И когда ты снова заговорила, ты звучала едва ли громче шепота, как будто ты не была способна на большее:       — Хочешь поцеловать меня снова?       Твой вопрос был слишком мягким для того, чего он действительно хотел, твой вопрос казался почти невинным, детским. Совершенно неуместным для вас обоих. Но Томура принял его, он примет все, что ты ему дашь, и возьмет еще немного сверху.       Он сделал шаг навстречу тебе. Ты не отшатнулась. Он сделал еще один, потом еще, пока не оказался прямо перед тобой. Ты уже была близко — так близко, что ему пришлось набирать воздух в легкие. Он напоминал себе о терпении, о том, что нужно ждать…       Ему казалось, что теперь он мог взять у тебя все, что ему было нужно, но он не хотел бороться с тобой за это. Он хотел получать все свободно, хотел, чтобы ты ответила на поцелуй, как в прошлый раз. Он хотел, чтобы ты сдалась ему добровольно. Это заняло бы больше времени, но это было бы приятнее, намного приятнее.       — Ты снова собираешься сбежать? — спросил он и почувствовал, как у него участился пульс, как его сердце ужасно и сильно сжалось.       Ты смотрела на него как в тех снах, которые он притворно ненавидел, в которых ты издавала едва уловимые, тихие звуки. В которых ты позволяла ему прикасаться к себе, пробовать тебя на вкус и обладать тобой.       Ты отрицательно покачала головой, совсем чуть-чуть, с едва заметным намеком на движение, но для него и этого было достаточно.       Его поцелуй с силой прижал тебя к двери. Ты издала удивленный вздох и прижалась к нему, в то время как он прижимался к тебе. Его действия были такими же жестокими, как и в прошлый раз, но сейчас ты готова была принять все, что он тебе давал. Ты быстрее сориентировалась, как будто уже усвоила урок. Он улыбнулся, когда почувствовал, что твои маленькие руки царапали его плечи, его спину.       Он простонал, когда ты приоткрыла для него губы и осторожно просунула язык в его рот. Он обладал тобой, наваливался на тебя, прижимал тебя к двери, а его руки, которые были по-прежнему одеты в перчатки, обвивали твою талию и бедра.       Геройский костюм плотно облегал твои изгибы и почти сводил его с ума. Он не пытался быть осторожным, ему было все равно, он двигался слишком быстро, его руки блуждали по твоему телу, хватали тебя и сжимали. Но он держал один палец на расстоянии.       Ты сжала его волосы одной рукой и потянула за них, когда он прикусил твою нижнюю губу.       Но судя по тому, как у тебя перехватывало дыхание, по тому, как ты пыталась притянуть его ближе и отчаянно прижимала к себе, ты, кажется, не была против.       Он заметил, какими мягкими были твои губы, несмотря на то, с какой силой ты целовала его в ответ.       Когда он оторвался от твоего рта, чтобы прижаться губами к твоему лицу и шее, на мгновение все показалось ему сюрреалистичным, как в одном из его снов. Ты издала высокий стон, который прервался, когда он прикусил зубами уязвимую линию твоей шеи.       Ты все еще держала его за волосы, и твое тело нетерпеливо выгибалось навстречу ему. Ты все еще была слишком юной в своей серьезности.       Ты была лучше, чем все, что Томура только мог себе представить. Ты была живой и теплой под его руками и под его губами, которыми он помечал твою шею. Его глубокие засосы снова заставили тебя потянуть его за волосы.       — Не оставляй на мне следов, — прошептала ты. Ему показалось, что ты хотела звучать угрожающе, но твои слова смягчились нотками отчаяния в голосе. Он издевался над твоей шеей, грубо проводя зубами по коже. — Шигараки…       — Томура, — поправил он, не задумываясь, и наконец отстранился, чтобы посмотреть на тебя. Это было ошибкой, потому что ты…       Ты вся покраснела, твои губы были обожжены поцелуем и стали совсем розовыми. Ты запрокинула назад голову, чтобы обнажить шею, а твои волосы были растрепаны от того, как ты небрежно прижималась к двери. Когда ты активировала свою Причуду, твои глаза казались затуманенными и лихорадочно-розовыми, словно весенние цветы, светящиеся в тусклом свете.       Он представил себе картины, цвета и сны, что-то вроде красоты, как если бы он что-то об этом знал.       И его член был таким твердым, что ему было больно. Шигараки стиснул зубы, глядя на тебя, потому что он даже, черт возьми, не мог переварить это чувство. Затем ты повторила его имя:       — Томура.       Он никогда ещё не слышал, чтобы его имя произносили настолько мягко, чтобы оно звучало больше похожим на колыбельную, нежели на трагедию. Он чувствовал, что он вот-вот развалится на части, превратится в старые развалины. Он чувствовал, будто его тело вот-вот разобьется вовнутрь и раздавит его сердце.       Гноящееся чувство в его груди сменилось новым ощущением: там появилось что-то лопнувшее, извивающееся и теплое. Его Причуда послушно дремала внутри него, одной рукой ты держала его за волосы, а другой — трогала шею, слегка надавливая пальцами на его челюсть.       Он понял, что это было ужасно — не чувствовать свою Причуду на кончиках пальцев.       (Это тоже было своего рода освобождение, со временем он это понял. Не чувствовать тяжесть Причуды — это требование, которое он поощрял и формировал внутри себя)       Вы оба пытались отдышаться, глядя друг на друга. Его пальцы, которые все еще были в перчатках, сгибались и сжимались на твоей талии, как будто он боялся, что ты снова убежишь.       Вместо этого ты подалась вперед и приподнялась на цыпочках, чтобы снова прижаться к нему губами — на этот раз мягче, но все так же горячо и отчаянно. Ему казалось, что ты тоже была дико голодной, судя по тому, как ты прижимала его к себе. Его рот приблизился к твоему, грубо требуя большего.       Ты прижалась к двери, и он мог почувствовать малейшие покачивания твоих бедер. Они заставляли его с шипением выдыхать воздух тебе в губы и сильнее хватать тебя за талию, чтобы ты задвигалась снова, на этот раз еще активнее.       Ты застонала, и его терпение лопнуло.       Он потянулся к молнии на спине твоей униформы, грубо дернул ее, немного оттягивая вниз. А потом ты оттолкнула его от двери, резким движением дернув его за толстовку. Вы оба неровно прошли вглубь комнаты, к стоящей в углу кровати.       Томура внезапно почувствовал себя совсем юным — наконец-то он мог ощутить свой возраст. Он был двадцатилетним парнем, в квартире которого находилась девушка, которая хотела снять с него толстовку. Которая снимала с него одежду и крепко целовала его в промежутках между раздеванием.       Он сел на край кровати, чтобы снять с тебя последние элементы костюма. Он с интересом наблюдал за тем, как ты покачивала бедрами, чтобы помочь ему стянуть их с себя — и в этом не было ничего романтичного, он не целовал только что обнажившуюся кожу, не проводил по тебе кончиками пальцев. Но ты все равно стеснялась его пристального взгляда.       Ты все еще оставалась в нижнем белье, но его глаза скользили по твоему лицу. Ты нервничала, он почти чувствовал это, это было видно по тому, как ты двигалась и как зажимала нижнюю губу зубами.       Его осенила мысль.       — Ты занималась этим раньше? — прохрипел он и схватил тебя за колено, чтобы потянуть вперед, так что ты чуть не упала ему на колени.       — Да, — выдавила ты, обнимая его за плечи, чтобы не упасть. — Один раз.       Ты судорожно выдохнула. Твой ответ его не особо волновал, он все равно не изменил бы своего отношения к тебе. Он не собирался относиться к тебе мягче или двигаться медленнее просто потому что у тебя было меньше опыта.       — А ты? — спросила ты, нервно теребя пальцами кончики его волос.       — Да, — ответил он, возможно, слишком резко. Он не предоставил никакой дополнительной информации, а ты не стала на него давить, за что он был благодарен. Ему не хватило бы терпения на бесполезные вопросы.       Он еще сильнее прижал тебя к себе, так что твои голые ноги наконец-то легли на его колени. Он скользнул руками в перчатках вверх по выемкам на твоих ребрах, чтобы зацепиться за твой лифчик. Он снял и его тоже, после чего еще сильнее прижал тебя к себе. Ты вздохнула, изгибаясь от его прикосновения, когда его пальцы легли на твою грудь и грубо задели сосок.       Шигараки больше не думал, просто действовал, просто двигался и делал то, что ему хотелось. То же самое, что и во сне или в своем воображении — прикасался губами и зубами к твоей груди, облизывал языком твой сосок. Заставлял тебя извиваться, обнимая тебя рукой и прижимая к своим нетерпеливым губам.       Ты вскрикнула от боли, когда он слишком грубо сжал зубы. Ты пыталась вырваться из его хватки, но он держал тебя слишком крепко. Он ухмыльнулся, и ты снова почувствовала его скользкую и влажную слюну на своей груди. Он застонал, когда ты потянула его за волосы.       Но потом он скрутил тебя и бросил на кровать, чтобы переползти через тебя. Он стянул с тебя нижнее белье как раз в тот момент, когда ты прижала его к себе для еще одного поцелуя — возможно, чтобы отвлечься и успокоить нервы. Когда ты отстранилась от него, ты лежала на спине, а он — на тебе, а твои ноги обхватывали его узкую талию. Его ладони лежали на твоих бедрах, и ты…       Ты вдруг схватила его за руки.       — Сними перчатки, — задыхаясь, выдавила ты. Прежде чем он успел ответить, твои пальцы скользнули по его запястью и оказались под перчаткой, рядом с его ладонью.       Это заставило его задрожать и стиснуть зубы. Ты сняла одну перчатку, затем вторую.       На мгновение он просто посмотрел на тебя, лежащую под ним и полностью обнаженную. Его руки теперь тоже были свободны от одежды. Ты заерзала под его пристальным взглядом.       — Давай, — уговаривала ты, и ему показалось, что ты пыталась найти в себе напускную храбрость. — Потрогай меня.       Теперь между его руками и твоей кожей не было ничего лишнего, и он положил ладонь тебе на живот, под грудь. Конечно же, он держал один палец на расстоянии.       — Томура, — твой голос звучал пронзительно, почти умоляюще. — Ты не причинишь мне вреда, давай.       Он на мгновение напрягся, его глаза сверкнули на твое лицо. На мгновение его сердце замерло, и он насторожился. Он представлял себе, как ты исчезаешь из-за его прикосновений, проваливаешься в ничто, и у него останется только постель, наполненная пылью.       Но твои глаза сияли от твоей Причуды.       Его последний палец опустился вниз. Ничего не произошло, ты только слегка улыбнулась и выгнулась навстречу его прикосновениям — живым, ярким и невероятно теплым.       Он чувствовал, что он не может дышать, не может даже функционировать. Он поймал свой стон зубами, и его руки стали лихорадочными и собственническими, неожиданно уверенными, неожиданно дерзкими — они прикасались, сжимали и хватали тебя.       Его зубы ударились о твои, когда он приблизился к тебе за еще одним поцелуем. Теперь тебе хотелось большего, и ты издавала те самые звуки, которые преследовали его.       Они сводили его с ума, заставляли чувствовать себя почти диким, нетерпеливым и отчаявшимся. Когда поцелуй стал глубже, его пальцы опустились ниже, они искали и исследовали.       Когда он отстранился от тебя, между вами растянулась струйка слюны, которая вас соединяла. Он позволил всей слюне, скопившейся у него во рту, стечь в твои открытые губы и на твою нижнюю губу. Это было развращенно и грязно, и его глаза горели, когда он смотрел на тебя сверху вниз.       Ты поморщилась и принялась вытирать рот. Ему это не понравилось, потому что единственное, о чем он мог думать в тот момент, — какое милое у тебя лицо.       — Мерзость, — протянула ты, но его пальцы уже были между твоих ног и…       И он почувствовал, что ты была горячей и скользкой из-за него. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать.       Но ты чуть не заплакала от его прикосновения, издав жалкий тихий звук. Твои ноги задрожали так, будто ты не знала точно, хотела ли ты подвинуться навстречу его прикосновению или отпрянуть от него.       — Мерзость, да? — спросил Томура низким голосом. Подушечка его пальца легко скользила между твоих ног и медленно тебя дразнила. — Тогда почему ты такая мокрая?       Он резко просунул палец внутрь — просто потому, что он мог. Просто потому, что он хотел снова увидеть, как изменится твое лицо. Так и произошло — ты приоткрыла рот и зажмурила глаза.       — Хм? — промычал он, забавляясь от того, как ты задыхалась от его прикосновений. Он задал своим движениям медленный, но глубокий ритм и…       У него уже был секс и раньше, несколько раз, но это всегда был процесс только для него одного. Ему было все равно, что чувствовали его партнерши, он даже не пытался доставлять им удовольствие. Но в этот момент он пожалел, что не научился этому, хотя бы ради тебя. Он хотел, чтобы ты была такой же одержимой, как и он, хотел, чтобы ты чувствовала себя такой же обезумевшей.       К счастью, ты была очень выразительной. И ему не нужно было беспокоиться из-за своих пальцев. Он смог найти ту точку внутри тебя, от которой ты откинула голову назад, на простыни, и застонала. Он смог сосредоточиться на твоем возбуждении, когда нащупал твой клитор большим пальцем.       Ты была чувствительной девушкой, ты цеплялась за его голые плечи и стонала ему в шею. Он ввел еще один палец, и ты еще отчаяннее задвигала бедрами, пока…       — Черт, — выдохнула ты. — Черт, я сейчас…       Он еще активнее задвигал пальцем, наблюдая за выражением твоего лица, пока ты разваливалась на части и пыталась извиваться под ним. Он не пытался быть нежным, он был эгоистичным, он выжимал из тебя все, что мог.       Когда он закончил слушать твои стоны, он почувствовал, как твое влагалище сжалось вокруг его пальцев, и он вынул их, чтобы отправить их тебе в рот.       Твое лицо снова поморщилось, но ты приняла его пальцы и обхватила их губами, и он простонал низко и грубо. Твои слюни стекали по его руке, а ресницы красиво порхали.       Свободной рукой он нащупал ремень и приспустил штаны так, чтобы можно было достать член, который болел так сильно, что он мог поклясться, что еще немного и он сошел бы с ума…       Он вынул пальцы из твоего рта — такого мокрого, скользкого и блестящего. Он не смог сдержать рычания, прежде чем снова накрыл твой рот своим. Когда вы целовались, небрежно и отчаянно, Томура скользил по тебе головкой своего члена. Ты была такой скользкой и мягкой благодаря ему, что его стон больше походил на скулеж.       Ты слегка отстранилась от него:       — Разве мы не должны…       Ему казалось, что ты собиралась спросить о защите, но он уже вошел в тебя, проник в твое тело, глядя на то, как закатывались твои глаза. Ты стонала тихо и протяжно.       Он не смог удержаться от нелепого смеха, который вырывался из него. Его голова опустилась на твою шею, когда он начал двигать бедрами. Он не мог поверить, что он на самом деле заманил тебя сюда, в свою постель, под себя. Что ты впустила его внутрь, где ты была такой теплой и мягкой.       — Черт, — задыхалась ты, частично от боли, вцепляясь в него ногтями и царапая его спину.       — Тебе больно? — он возбужденно шипел, прижимаясь к твоей обнаженной шее и кусая ее зубами.       — Да, — вскрикнула ты, почти всхлипывая. — Но и приятно тоже.       Шигараки сделал еще один глубокий резкий толчок и снова засмеялся, пока ты чуть ли не рыдала ему в плечо. Ты вцепилась зубами в уязвимое место между его шеей и плечом, то самое, где ты уже однажды заявляла на него права.       Он схватил тебя за запястье, которое он уже однажды сломал, и с силой опустил его на кровать.       — Посмотри на себя, — он почти рычал, его голос был низким и серьезным. — Маленькая героиня, которая позволила мне себя трахнуть.       Ты вздохнула, когда он немного изменил положение, протиснул под тобой свободную руку и схватил тебя за волосы, чтобы потянуть их так, что твоя шея открылась бы ему.       — Я мечтал об этом, — грубо признался он, его признание вырывалось из его рта словно проклятие. — Хотел следить за тобой или овладеть тобой, или… — он застонал, когда почувствовал, как ты сжималась вокруг его члена и какой мокрой ты была благодаря ему. — Хотел разрушить тебя, черт возьми.       Он еще сильнее потянул тебя за волосы, пытаясь заставить тебя посмотреть на него сквозь мокрые ресницы. Вспышка розового цвета встретилась с красным, и его улыбка стала больше похожа на откровенное обнажение зубов.       — И ты намного приятнее, чем я думал. Черт, такая узкая. — бормотал он, входя в тебя жестко и быстро.       Ты была увлечена, возбуждена и сломлена. Он почувствовал, как стенки твоего влагалища снова сжались вокруг него, и почти потерял рассудок, потому что…       — Ты собралась кончить снова? — прорычал он, сильнее дергая тебя за волосы.       — Да, — простонала ты. — Пожалуйста, черт, пожалуйста, давай…       Твой голос стал таким высоким, что он почти срывался. Он сделал еще несколько движений бедрами, и ты сжала его член так сильно, что он вздрогнул. Он отпустил твои волосы, чтобы направить все свое внимание на собственное удовольствие.       Он даже не замечал, как пускал слюни тебе в шею. Тем более когда он потерял ритм и стал входить в тебя настолько глубоко, насколько он только мог, и наконец кончил. Удовольствие пробежало по его позвоночнику, раскалило его добела и сделало его таким чувствительным, что его глаза тоже закатились.       Вы оба тяжело дышали, когда он лег на тебя сверху. Твои пальцы, которые когда-то царапали его спину и причиняли ему острую стреляющую боль, стали на удивление нежными и скользнули обратно в его волосы.       Ты заерзала — не было никаких сомнений в том, что тебе было больно, когда он все еще был внутри тебя, но не двигался. Он не хотел этого делать.       Он поцеловал тебя в шею, почувствовал, как ты вздохнула, и снова накрыл твои губы своими. Теперь он целовал тебя томно, медленно и глубоко.       Ты издавала тихие хриплые звуки, прижимаясь к нему. Ты была счастливой и на удивление мягкой, а свободной рукой проводила по его телу.       (Ему не нравилось то, как сильно он наслаждался этой частью, послевкусием, когда все насилие ускользнуло прочь, было изгнано из вас обоих…)       Томура чувствовал, как его член снова задвигался внутри тебя, чувствовал, как ты немного изогнулась. И прежде чем он это осознал, он снова задвигал бедрами. Это было медленное покачивание, а твои губы были все еще прижаты к нему, такие горячие и нежные.       — Мерзость, — повторила ты снова, дыша на него, пока он все глубже проталкивал в тебя свою сперму и чувствовал, как у него опять твердеет. Но ты все равно закинула ногу ему за спину, втягивая его еще глубже в себя.       Он едва улыбнулся тебе в губы:       — Тебе это нравится, — сказал он, и это был не вопрос. Он двигал бедрами, пока не заставил тебя закрыть глаза и застонать.       — Да, — ответила ты, прижимаясь щекой к его щеке.       Ты терлась о него, словно кошка, пока он не ответит тебе тем же жестом. Он издал продолжительный стон, потому что он был чувствительным, а ты была такой приятной — ты была лучше, чем все, что он когда-либо чувствовал в этой жалкой гребаной жизни… Ты слабо заскулила:       — Потрогаешь меня еще раз?       Почему-то он не стал отказываться от твоей просьбы, он даже не нашелся, чего умного тебе ответить. Он скользнул вниз по твоему телу, туда, где ты была скользкой. Он стал делать неопытные, беспорядочные круговые движения вокруг твоего чувствительного клитора, пока ты не начала вздыхать от удовольствия.       Он не был экспертом, но ему на самом деле было все равно, но тебя все устраивало. Его движения были неторопливыми, ленивыми.       На этот раз твой пик был мягким, и он смотрел, как тяжело ты дышала и как смахивала ресницами слезы. Она хорошенькая, подумал он и снова почувствовал себя по-глупому юным, она такая хорошенькая. Как в его снах.       Наконец Томура снова кончил внутрь, простонав у твоих ключиц. Но на этот раз ты заставила его вынуть из тебя член. Заставила его лечь рядом с тобой, чтобы вы оба отдышались.       Он не ожидал этого, но у него осталась порочная потребность оставаться рядом с тобой, и он отчаянно хотел чувствовать твою кожу своей. Это было новое чувство — обычно после секса он хотел уйти как можно дальше, он не мог этого сделать, как и не мог сразу же выгнать своих партнерш.       Но в тебе было что-то такое, туманное и пьянящее, изнуренное и ошеломленное, из-за чего ему хотелось оставаться рядом. Может быть, потому что ты успокоила то гноение, которое корчилось в его груди. Может быть, потому что ты все внутри него успокоила.       Он думал, что теперь ты будешь сожалеть о содеянном, он был уверен, что ты почувствуешь себя виноватой, соберешь свою одежду и уйдешь. Но ты этого не сделала. Ты осталась лежать рядом с ним. Это было странно, но он знал, что ему хотелось прикоснуться к тебе. Он не отрицал своих желаний, с чего бы ему это делать? Он всегда брал то, что хотел.       Он обвился вокруг тебя, слегка дрожа от прикосновения к твоей коже после того, как туман секса рассеялся из его сознания. Его руки скользили по тебе, касались тебя полностью и без ограничений, потому что они могли, потому что ты не исчезала под их прикосновением.       И на мгновение, когда он проводил пальцем по изгибам твоей талии, он задумался, что, может быть, ты была создана для него — вырезана из его ребра, так ведь гласит та история?       Но наверняка он знал только одно: больше ни к кому в мире он не сможет так прикоснуться.