and the willow tree will harbor me

Они привыкают к новой жизни как могут. Мобиус получает должность психолога-криминалиста в ФБР, а Локи находит работу в университете в качестве профессора. И то, и другое требует совсем немного удачи. Небольшой подделки документов, чтобы скрыть тот факт, что Локи на самом деле родом с другой планеты, а Мобиус… а жизнь Мобиуса до УВР была стерта из его памяти. — Тебя это совсем не волнует? — однажды спрашивает Локи, даже не стараясь скрыть беспокойство. Мобиус лишь проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает. — Какая разница? — отвечает он. — Мне просто надо принять это как должное. — Но ты не должен. Мобиус, ты же можешь прочесть свои файлы. — И что дальше? Просто наблюдать, как моя временная ветка продолжает свое существование? — В целом, да. Мобиус бросает на него усталый взгляд. Он все размахивает руками, продолжая говорить. — Я работал на УВР, сколько себя помню. Теперь оно пошло ко дну, прямо как Титаник. Сплошная ложь и ничего больше. Последнее, чего я хочу, это прочитать свой файл и увидеть человека, которым я когда-то был и которого я не помню. К чему это приведет? Я не вижу в этом никакой пользы. Локи не медлит с ответом, чувствуя, как беспокойство медленно превращается в раздраженность. — Ты бы мог найти вдохновение для новой великой цели. — Все не так просто. В груди у Локи разливается отчаяние. Он стискивает зубы. Если бы это был кто-то другой, он бы давно надавил на них и делал бы так до тех пор, пока они бы не сломались. Но это не кто-то посторонний, это Мобиус. Мобиус, пусть и раздражающий порой своей манерой ведения дел, но способный надавить на него в ответ, если ситуация того требует. Поэтому Локи, несмотря на то, что все его инстинкты буквально вопят, держит рот на замке.

***

Они живут рядом с рекой Потомак, совсем близко к воде, в доме с двумя спальнями. Здесь невероятно красиво осенью. Деревья, окружающие их цветом. Вода, дополняющая своим темным синим эту идиллическую картину. Чуть ниже от их дома располагается причал и пирс. Сам район — смешение громкого и тихого, наполненный подростками, проезжающими мимо на велосипедах и одевающихся в цветное нечто, подходящее девяносто второму году. По большей части, люди вежливы по отношению к нему и Мобиусу. Кивок в знак приветствия, взмах рукой на прощание. Разговоры о новой модели гидроцикла, которая выходит летом. Советы и уловки, чтобы заставить босса поверить, что вся трудная работа была выполнена, хотя никто даже не начинал. Болтовня ни о чем. Несмотря на это, Локи не может избавиться от мысли привнести в жизнь некоторых из их соседей немного проблем. Заколдовать газонокосилку, чтобы она не работала; заставить их дверной звонок трезвонить с промежутком в полчаса. Немного озорства, только и всего. Они раздражают его все больше с каждой их встречей. Они живут на противоположной стороне улицы, муж и жена, без детей, с кошкой, постоянно сидящей на подоконнике. Раздражение переполняет его каждый раз, когда они обводят его и Мобиуса взглядом. Оно становится сильнее с каждым вопросом. Как можно быть настолько шумными? — Чем именно вы занимаетесь? — однажды спрашивает жена, держа в руках одноразовую тарелку, наполненную по-соседски приготовленным печеньем. Локи чуть склоняет голову на бок, выдавливая терпеливую улыбку и прислоняясь к дверному проему. — Я преподаю историю. Я профессор. Она медленно кивает, все еще поджав губы. — А ваш… — начинает она и взглядом пробегается по пространству дома сзади них. — ваш… — Друг, — подсказывает Локи. — Ваш… друг тоже профессор? — Нет, он работает на правительство. Такой ответ явно не удовлетворяет ее любопытство. Это заметно по тому, как она кивает, будто бы пытаясь приободрить саму себя. — Ваши семьи живут неподалеку? — Обе наши семьи мертвы. — О, боже. Она отдает ему печенье сразу после этого — «они овсяные, с изюмом» — и уходит под предлогом других дел. — Если бы у меня все получилось, — говорит Локи драматично позже вечером, развалившись и раскинув руки. — я бы освободил этих людей от… — Неа, — прерывает его Мобиус с усмешкой во взгляде. — Ты бы поработил этих людей. Мы это уже проходили. Локи указывает рукой на то самое печенье. — Не было бы никакого овсяного печенья с изюмом, если бы Мидгард принадлежал мне, это я могу сказать тебе со всей уверенностью. По комнате разносится смех Мобиуса. Локи решает остановиться лишь на мелких шалостях, просто ради шутки. Ничего серьезного, — сошедший с ума разбрызгиватель воды или не заводящаяся машина — лишь небольшие неудобства. Они его успокаивают.

***

Жизнь с Мобиусом — это сам по себе новый мир. У каждого из них есть своя комната, место, где они могут прилечь или разместить все, что захотят. Кухня и гостиная как места общего пользования становятся свидетельством компромиссов. Склонность Мобиуса к порядку видна в симметричности, а любовь Локи к хаосу прослеживается в том, как расположены растения. Без споров, безусловно, не обходится. — Ты хочешь повесить кинжалы над камином? — Мобиус вопросительно приподнимает бровь. — Нет, Мобиус, я не хочу, я собираюсь повесить кинжалы над камином, — отвечает Локи, зажимая карандаш между зубов. Под инструментом для измерения наклона полки виднеются следы от него. — Зачем? — Чтобы они были на виду. — На виду в твоей комнате, возможно. Локи вынимает карандаш изо рта и, пока обводит Мобиуса взглядом, начинает стучать им по губам. — Если я не могу быть Королем Мидгарда, если такое будущее не вписывалось во временную ветку, по крайней мере у меня будет это. — Так ты думаешь, что кинжалы над камином делают тебя королем этого дома? — спрашивает Мобиус. — Вау. Локи раздраженно выдыхает, увидев, как губы Мобиуса растягиваются практически в улыбке. Он лишь играет с ним, потакает ему, чтобы развлечь самого себя. Что ж, это игра для двоих. — Я подхожу к выбору противников с умом. У меня все еще есть силы, я могу стать кем угодно. Мобиус скрещивает руки и пожимает плечами. — Хорошо, стань королем этого дома. Или еще лучше — королем Земли. — Откуда ты знаешь, что я ничего не замышляю? Он блефует. И Локи прекрасно знает, что Мобиус знает, что он блефует. Мобиус делает шаг ближе и тянется к кинжалу, который лежит рядом с ним на кофейном столике. Поднимает его, вертит в руках, ни на секунду взгляда не отводя от Локи. — Спорим, ты ничего не замышляешь, — уверенно выдает он. Кинжал останавливается, направленный острием на Локи. — Если бы это было правдой, ты бы не вывешивал их на стенку. Локи держит подбородок высоко, переводя взгляд с кинжала на Мобиуса. В животе что-то тянет, неожиданно и непонятно. — О, Мобиус, вот здесь ты и ошибаешься. Может быть, я решил повесить их на стену, чтобы одурачить тебя. — Может быть, ты прав. Но в этом доме нет королей, помнишь? Мы с тобой равны.

***

Локи знает — внутри них что-то скрывается, поджидает. Он видит его тень. Вечерами, когда они вместе сидят и отдыхают после тяжелого дня, когда они разговаривают, это нечто вылезает наружу. Они прислоняются друг к другу слишком близко. Их руки соприкасаются слишком часто. Локи не боится физического контакта, напротив — купается в нем. Особенно когда встречаются их взгляды. Но эта взаимность совсем не похожа на то, к чему привык Локи. Нет никаких скрытых мотивов. Это не происходит ради положения или манипуляции. Это не делается во благо УВР или против него. Мобиус дарит прикосновения просто так и в ответ получает то же самое от Локи. Они друзья, и, полагает Локи, так друзья и поступают. Наслаждаются компанией друг друга. Но за всем этим скрывается никуда не исчезающая боль. Она разрывает его легкие, заставляет давиться воздухом каждый раз, когда он пытается проанализировать происходящее. Он задыхается и без этого. Он не может дышать, когда замечает, как лампа отсвечивает на волосах Мобиуса, или когда он мельком останавливается взглядом на пальцах Мобиуса, пока тот перелистывает странички досье, или когда он просто слышит его голос. Локи знает себя достаточно хорошо, чтобы осознать — на этот раз надо остановиться. Они с Мобиусом друзья. Мобиус любит его как друга. Мобиус заботится о нем как о друге. Ничего большего. Но что-то внутри не успокаивается ни на секунду.