6:13

      Кажется, Чонгук никогда не чувствовал себя настолько одиноким, как сейчас.       Дождь барабанит по перрону, а он сидит, закутавшись в худи, натянув капюшон на голову, дрожит от холода и рассматривает рельсы перед собой, докуривая истлевшую сигарету. Пальцы дрожат, пепел слетает с сигареты прямо на чёрные джинсы, оставляя за собой пятна. Навес не лучшего качества, так что некоторые капли падают на кофту, попадают на руки, обжигают холодом и сыростью, и Чонгуку кажется, что он готов утопиться в этом дожде.       Тэхёна нет. Чонгук не видел его три дня, по ощущениям — вечность. Чонгук не знает, что с ним, где он, почему не появляется. Чонгук не знает, и это сжимает внутренности, давит на виски, пускает в голову ворох ненужных мыслей.       Чонгук такой дурак, даже номер телефона не потрудился у Тэхёна узнать. Сидит теперь, как щенок, выброшенный за ненадобностью, дрожит от холода, ждёт свою электричку, а перед глазами только Тэхёна видит: эти линзы его голубые, волосы серебристые и раздражающую серёжку в ухе. В голове — голос — низкий и глубокий, медленный и почти безэмоциональный.       Галлюцинации, кажется, не за горами.       Чувство вины не покидает ни на секунду. Хочется себя закопать в нём, утопить, сжечь, всё сделать, только бы Тэхён появился. А он всё не появляется. Ни в 6:13, ни в 6:24, ни в 6:40, чёрт возьми, не приходит.       Почему никто не предупреждал, что зависеть от человека страшнее, чем от наркотиков? Последние хотя бы купить можно, достать, украсть. Их из организма можно вывести, излечиться при желании, врачей задействовать и спастись. Надежда есть, пусть маленькая и несущественная, но есть. Возможность есть — возьми и сделай.       Человека так просто из организма не выскоблишь, голыми руками не вытянешь, да и таблеток ещё не придумали, чтобы вылечить эту зависимость. Врачи не помогут, пожалуй, только пальцем у виска покрутят и отправят домой поспать, потому что отдыхать нужно. А как отдыхать, если не спится теперь, когда под боком никто не сопит и не ворочается во сне беспокойно? Как отдыхать, если квартира омерзительно пустой кажется и никакого следа присутствия другого человека не выдаёт?       Чонгук слишком много о Тэхёне думает. Он всё задаётся вопросом, куда тот подевался и боится пропустить в беспокойную голову простую мысль: Тэхён просто не хочет. Он Тэхёну просто не нужен, а всё, что было, это просто… Просто. Вот и всё. И нет в этом никакого скрытого смысла, тайны и волноваться, кажется, не о чем. А Чонгук волнуется, да так сильно, что искры из глаз.       Или слёзы.       Не разобрать уже.       Врач ему сказал, что у него взгляд опять потух, причины вызнать пытался, а что Чонгук скажет? Что человек, который в момент зажёг в нём звезды, пропал вдруг, и свет этот с собой забрал. И да, ладно, Чонгук виноват сам: не пришёл вовремя, опоздал, предупредить не смог. А Тэхён не дождался. Всего-то.       Люди встречаются и расходятся, это всё сплошь и рядом, и это вроде бы нормально. Только Чонгуку этого никто не объяснил, вот и корит себя за всякое, а ещё в голове бесконечно моменты перебирает, позволяя себе в них увязнуть. Чувствует фантомные касания чужих тонких пальцев на своих руках, и ему выть хочется и стены царапать, как натуральный пёс бездомный.       Он такой слабый, господи, до невозможного. И кому он такой нужен? Кто его такого заберёт? Кто с ним таким возиться станет?       Тэхён вот, видимо, не захотел, и это, да, его право, Чонгук понимает, правда. Но не принимает. Ну, отвратительно это понимание для него, невыносимо, не больно даже, просто чувство безысходности накрывает.       И это только три дня. Чонгуку страшно думать о том, что будет дальше.       Как же, чёрт возьми, ему страшно.       Он в электричку садится, до последнего провожая взглядом пустующий перрон в надежде, что Тэхён каким-то чудом появится. Но он не появляется, конечно, и Чонгук сжимает кулаки, короткими ногтями больно впиваясь в собственную ладонь, чтобы вытолкнуть из головы мысли о Тэхёне. О нём думать хочется и не хочется одновременно, и эти метания Чонгуку больно делают. Он, кажется, Тэхёна начинает понимать в чём-то — в стремлении сделать себе больно: так мысли о боли заглушают другие.       Должны заглушать, но это не помогает, кажется. Мысли о Тэхёне такие громкие, такие надоедающие, не дающие покоя совершенно. Хочется глаза и уши руками закрыть и кричать — может быть, так получится от них избавиться. Чонгук не знает, что делать и где Тэхёна теперь искать. Нужно ли его искать? Нужно ли это Тэхёну?       Домой возвращаться тоже не хочется. Там пустая квартира, тёмная и холодная, там никто не ждёт, а Чонгук так привык к чужому в ней присутствию, что теперь дома находиться почти невозможно.       Чонгук хотел дать Тэхёну чувство дома, позволить ему ощутить, каково это, и сам не заметил, как Тэхён стал домом для него.       Теперь, когда Тэхёна там нет, Чонгук больше не чувствует себя защищённым, он больше не ощущает комфорта. Только чувство одиночества, ещё сильнее прежнего.       Возможно, не зря Чонгуку всё казалось таким нереальным — так он думает. Может быть, это всё — плод его воображения, а Тэхёна и вовсе не существовало. Вдруг он сам всё придумал? Вдруг настолько сошёл с ума, что всё ему померещилось? И долгие разговоры, и молчания; сигареты, которые они купили вдвоём, и недопитая бутылка дешевого виски в холодильнике; осторожные касания и робкие порой взгляды; и та самая ночь, когда они целовались так отчаянно, будто бы в последний раз, когда Чонгук не только душу Тэхёну отдал, но и тело, и это тоже было будто в последний раз.       В первый, кажется, и в последний.       И если это всё игры воображения, то так проще даже. Не так больно осознавать, что это просто сумасшествие, безумие чистой воды, игры разума. Гораздо больнее понимать свою ненужность человеку, который так сильно нужен ему, Чонгуку. Невыносимо знать, что Тэхён никогда не хотел чего-то подобного.       Но и об этом Чонгуку думать не хочется. Всё казалось настоящим, но нереальным в то же время — от того, что он прежде ничего подобного не испытывал. Наркотики и рядом не стояли с теми ощущениями, которые ему дарил этот парень в голубых линзах.       Где он теперь? Как его найти?       Чонгука ломает не физически — морально, и это в разы страшнее.       Ему всегда думалось, что он однажды умрет от наркотической ломки, а теперь вот думает, что погибель настигнет его от ломки по человеку. Потому что это на другом уровне, другая зависимость.       И никто не предупредил его, что это опаснее в миллиарды раз.       Сам виноват, думает он.       Чонгуку себя винить привычно. Тэхёна он винить ни в чём не станет.       Это ещё одна битва в его войне, которую он никогда не сможет выиграть.