Тьма

Со дня получения мази прошла неделя, которая показалась Гарри размером в год. Всю эту неделю он находился в отпуске. Пусть в Аврорате его не были готовы отпускать на долгий срок, своё право на отдых он смог выбить, свесив все обязанности Главного Аврора на своего заместителя. Однако, стоит заметить, что ни это, ни отсутствие каминной связи не спасло его от срочных вопросов, требующих его личного решения, отчего совы из дома и в дом Поттера летали почти без остановки. Это совсем не способствовало укреплению нервов отпускника. Но что ещё больше расшатывало нервы Гарри, так это тот факт, что за прошедшую неделю не появилось ни крупицы новой информации. Снейп стабильно раз в день приходил к ним в дом. Он лично контролировал заживление ран на теле мальчика, но на все вопросы отвечал лишь раздражённым шипением о нетерпеливости гриффиндорцев в целом, и одного конкретного в частности. - Поттер, мы с вами не в игрушки играем. По крайней мере я, - раздражённо заявил он в их последнюю встречу. – Лечение от редких и смертельных болезней редко лежит на поверхности. Гарри всё понимал. Понимал, что информации мало, что болезнь редкая, что на поиски ответов могут потребоваться годы. Но проблема была как раз в том, что времени было ничтожно мало. Пусть мазь Снейпа имела эффект и заживляла телесные раны, но у Альби всё ещё было ничтожно мало сил. Ещё одним поводом для раздражения служили посещения Снейпом Альби. Как бы Гарри не настаивал, Профессор всегда успевал закрыть дверь прямо перед его носом, отчего обеспокоенному отцу оставалось только нервно расхаживать по коридору. Конечно, успокаивало то, что, скорее всего, во время этих встреч не происходило ничего особенного. Но сам факт своего рода «тайны» неимоверно раздражал. Масло в огонь подливал и сам Альби. Он был в полнейшем восторге от Мистера Снейпа. После каждого посещения им комнаты мальчика, тот ещё час мог без умолку говорить о нём. Что его сыну могло нравиться в мрачном и угрюмом Профессоре, Гарри решительно не понимал, как в прочем, и Снейп. На вопросы отца он начинал что-то восторженно говорить о том, какой тот умный, как с ним интересно и насколько же он забавный. Что может быть забавного в Профессоре Снейпе Гарри тоже понимать отказывался. - Ой, пап, ты ничего не понимаешь, - важно отвечал Альби.

***

Спустя ещё неделю Гарри начал что-то подозревать. Снейп явно что-то знал. И он совершенно точно не собирался делиться полученной информацией. - Не сейчас, Поттер. Мне нужно кое-что проверить, - сухо ответил Снейп на очередной вопрос о новостях. И вот тогда Гарри не выдержал. Он впервые за всё время их возобновившегося общения накричал на Снейпа. Конечно, это был далеко не первый их разговор на повышенных тонах, в школе они временами случались, но спустя столько лет Гарри был уверен, что какой-то упрямый и гордый Профессор Зельеварения не способен вывести из себя матёрого Аврора. Но в отношении Снейпа любые Гаррины установки быть вежливым и благодарным никогда не срабатывали. Он долго кричал, выплёскивая на оппонента все накопившиеся подозрения, недомолвки и обиды, но Снейп не стал зло шипеть и проклинать его в ответ, что было бы самой правильной и естественной реакции со стороны бывшего Профессора. Он лишь смерил Гарри долгим пронизывающим взглядом и сухо сказал: - Я понимаю ваши чувства, как отца, но проявите терпение. Если мой эксперимент окажется успешным, вы сами это поймёте. А если нет, то и рассказывать мне будет не о чем. Это была одна из самых длинных фраз, что говорил ему Снейп за прошедшие две недели. С того момента слабости в его кабинете, Профессор был как никогда скуп на слова. Однако, он не пренебрегал своими излюбленными невербальными средствами общения, такими как приподнятая бровь (почему-то всегда левая), неодобрительное хмыканье и высокомерные взмахи мантии. В целом, все они были вполне привычны ещё со времён школы. Но появился ещё один. Гарри вдруг начал замечать, что иногда Снейп неосознанно начинает касаться своего горла. Сначала он подумал, что того просто мучает боль, но со временем стал замечать, что он так делал только в те моменты, когда Гарри в очередной раз начинает задавать ему уже осточертевшие обоим вопросы. Может, так он пытается сдержать рвущиеся наружу проклятия? В любом случае, вопросов было больше, чем ответов.

***

- Пап, мне так надоело есть в комнате, - вдруг в один из дней сказал Альби, увидев, как отец заносит поднос с обедом. Шла вторая неделя молчания Снейпа. И Гарри казалось уже, что тот просто не знает, что делать, поэтому и отмахивается от всех его вопросов. Ситуация оставалась в подвешенном состоянии, а Гарри - в перманентно раздражённом. - Ты же сам понимаешь, что у тебя нет сил спуститься в столовую, - бесцветным тоном ответил он, ставя поднос на прикроватный столик. Временами его сын высказывал подобные жалобы, но они никогда не заходили дальше расстроенных вздохов, от которых на душе Гарри становилось ещё паршивей. Пару раз он предлагал перенести его на руках, но на такое предложение мальчик лишь зло пыхтел и на несколько часов отворачивался от отца, отказываясь с ним разговаривать. - Но я хотел бы попробовать, - впервые вдруг заупрямился Альби. С самого раннего возраста его сын отличался покладистым характером, что всегда вызывало кучу споров со стороны семейства Уизли, они и представить не могли, в кого таким нетипичным характером мог пойти новый член семьи. И если тот проявлял свойственную всем детям упрямство, то это показывало крайнюю степень желания. - Ты уверен? – внимательно посмотрел на него Гарри. «Мой бедный мальчик,» - с тоской подумал он. – «Наверно, тебе очень надоело сидеть в четырёх стенах. Я и сам бы сошёл с ума. Пусть попробует, главное, чтобы после он не расстроился ещё сильнее». Мальчик кивнул на вопрос отца и свесил ноги с кровати. Во время приёмов пищи он всегда сидел на постели, так что это не потребовало больших усилий. Он сделал попытку встать, но тут же пошатнулся от вдруг закружившейся головы и плюхнулся обратно на кровать. Гарри тут же подскочил к нему, полагая, что на этом их поход завершится. - Помоги мне, - сказал Альби, упрямо сжимая губы в тонкую ниточку. Гарри ничего не оставалось, кроме как, наклонившись, помочь ему подняться, выступая своеобразной опорой. Алтбус сделал шаг вперёд и ещё один, а за ним и ещё. Так они с Гарри оказались у двери комнаты. - Ты уверен? – снова спросил он сына. - Да, - твёрдо ответил тот, и Гарри открыл дверь. Поддерживать Альби было не очень удобно. Большая разница в росте не давала взять его под руку или позволить навалиться на плечо, как это бывало с товарищами-авторами, пострадавшими во время битвы. Макушкой мальчик доставал лишь до бедра отца, поэтому до лестницы он шёл, держась за ногу мужчины и двигаясь небольшими шажочками вслед шагам отца. На лестнице стало проще, Гарри шёл на несколько ступенек вперёд и за вытянутые руки поддерживал сына. Конечно, идти задом по лестнице было опасно уже для его здоровья, но это, в свою очередь, уже мало его интересовало. Когда длинная лестница закончилась, Гарри был по-настоящему горд за своего сына. Пусть тот и тяжело дышал от непривычной нагрузки, но всё ещё твёрдо стоял на ногах. Последние шаги по гостиной в сторону кресла он сделал уже сам. И даже если в этот момент в уголках Гарри выступили предательские слезинки, то этого всё равно никто не увидел. - Юный наследник, сэр, - вдруг подбежал к креслу Кричер. К счастью, он всё ещё помнил о запрете на колдовство и не стал материализоваться, как обычно это делал. – Я так рад, что молодой господин идёт на поправку. Вам принести обед сюда? - Да, пожалуйста, Кричер, - отозвался гордый Альби. Он всегда посмеивался над глупым домовиком, называющим его господином, но в этот раз его похвала была ему приятна. - Сейчас же принесу! – воскликнул он и, несмотря на свой уже почтенный даже для домовика возраст, стремительно унёсся в сторону кухни, чтобы вскоре появиться с полным подносом еды. По мнению Гарри, там было явно больше одной порции, но он не стал говорить об этом вслух. Всё же, у всех вокруг была лишь одна цель – выздоровление Альби. «Вот только Снейп, видимо, об этом забыл,» - зло подумал Гарри.