Четвёртая парта возле окна

Яков всё же отсидел за свою виновность, но дома. Хотя для него это было равносильно тюрьме. Полтора месяца ему нельзя было покидать дом, только если нужно в школу, вот тогда он мог выйти. Когда матери не было дома, за ним иногда присматривали еë подруги или дядя Дима, которому удалось вымолить у матери прощение. Но только не Яше. Сколько бы он не просил — всё было побоку. Эта женщина была неумолима. Саша же ничего не смог сделать. Он тоже приходил просить разрешение на то, чтобы парень смог выйти на улицу, но из-за того, что Юлия ненавидела его за первую их встречу, так ещё и из-за него еë сын попал в милицейский участок, она сразу закрывала перед её носом дверь. Однако тот факт, что Балунов и Цвиркунов невиновны в этом — она совершенно не хотела слушать. Так и почти прошла весна. Яша сидел дома, отсчитывая дни до конца года, чтобы наконец-то перестать быть заложником этого дома, а Саша ходил к ним домой, прося отпустить Яшу. Но ему постоянно отказывали. Маша выздоровела. Пришла в себя и вернулась в привычную школьную рутину. Но чувство того, что между Сашей и Машей отношения явно уже не дружеские, а приятельские — не покидало парня. Спросить напрямую он не мог, а говорить с ним Нефёдова не находила времени. Сейчас ведь все подготавливаются к экзаменам на поступление. Да вот только Балунов никак не начинал это делать. Долго бездельничать никак не удалось — Цвиркунов заметил, что его возлюбленный даже не начал готовится и решил, что нужно браться за дело. К середине апреля гнев матери начал смягчатся, и ему можно было оставаться подольше в школе. Именно поэтому Яша настоял на том, что нужно что-то делать. — Ну, Яш… — простонал Саша, нехотя, но идя в библиотеку. Яша был непреклонен. Нужно было это сделать. Иначе старые шутки Саши про бездомных станут грустной реальностью. — С чего начнём с математики или географии? — не обращая внимание на мольбу, поинтересовался Яша. — Давай начнём с того, что я не хочу, — закатил глаза Шурик. Яков слегка поджал губы, повернувшись к нему на пятках. Руки были сложены на груди. Недовольный взгляд Яши явно был, хоть немного, но аргументом. — Географии, — сдался Балунов, махнув рукой. На самом деле, ему было в радость сдаться Яше. Он явно больше понимал, и хоть чему-то можно было получиться. Да и при этом, можно иметь в этом личную выгоду и наконец-то впервые за полтора месяца побыть с ним больше времени, чем на уроке. Конечно же, они часто искали лазейки в этих запретах его матери, но всё равно этот запрет давил на обоих. Тут хотя бы чувствовалась мнимая свобода. Выбрав свой привычный стол возле входной двери, они разложили тетради. После чего Яша удалился за книжками, оставив Сашу скучать одному. К счастью, он быстро вернулся со всем необходимым и уселся рядом. Балунов легонько прикоснулся к руке парня, но тот будто не заметил это, продолжая листать учебник. Саше это не особо нравилось, и он быстрым движением взял его ладонь в свою. — Саша, — прошептал Цвиркунов, после чего вздохнул. В библиотеке почти никого не было, кроме библиотекаря и пару шестиклассников, которые сидели по ту сторону книжного шкафа. Их никто не видел и никто за ними не наблюдал. — Я соскучился, — ответил на это Балунов. — За день? — ухмыльнулся он. — Да, — Саша опустил свою голову на плечо Яши, вздыхая его запах. Яков сделал тоже самое, прикоснувшись губами к его макушке. Но на этот раз привычного запаха сигарет не было. От него пахло шампунем. Горьковатым, свежим, ни на что не похожим запахом, но вновь ощутимым как что-то родное. Дело было не в запахе, а в человеке, который его излучал, а это был самый родной человек для Цвиркунова. Именно поэтому хотелось окунуться в его запах с головой. — Гхм, помешал? — сзади раздался голос Леонтьева. «Помешал» — подумал Яша. Казалось, что также подумал и Саша, судя по его лицу. — Не, не особо, — всё, что смог сказать Яков в этой ситуации. Балунов расстроено посмотрел на Цвиркунова, но всё равно улыбнулся. Леонтьев сёл на стул, рядом с Шуриком. Тоже разложил тетради и пенал. Ребята странно посмотрели на Сашу, а точнее на его наглость. — Простите, что испортил свидание. Просто увидел знакомые затылки и решил сесть с вами, — Саня почесал затылок, неловко смотря на них. — Мы сюда учится пришли, — ответил на это Яша. — Но свидание всё же ты испортил, — добавил Саша. Яша закатил глаза, а Балунов издал не совсем довольный смешок, но уже ничего не поделаешь, Саню выгонять было как-то неправильно. Поэтому оставалось только отшучиваться от его шуток. — Уже поняли, куда будете поступать? — спросил Леонтьев. Вопрос достаточно странный. Обычно в 11 классе многие уже понимают, куда поступать, хоть и не все, и некоторые до последнего не думают об этом, боясь ошибиться. Хотя многим просто всё равно на это и они живут себе спокойно. Яша задумался. У него было два варианта: экономист или аудитором. Но всё же, он опирался на деньги. Эти профессии были востребованы и хорошо оплачивались, а другого было не нужно. Цвиркунов хотел жить хорошо, а для этого нужны были деньги, поэтому он и усердно учился. Необходимость. — На экономиста. Леонтьев и Балунов ни капли не удивились. Саши довольно улыбнулись, будто бы радуясь своей интуиции. Хотя, тут она была и не нужна. Очевидно, что будет какая-то из этих профессий. — Я думаю пойти на ветеринара. Да не особо оплачиваемо, но всё же, почему нет? — ухмыльнулся Саня, отвечая на свой вопрос. В голове Яши сразу появилась картинка Леонтьева в медицинском халате, на фоне белого кабинета, покрашенного ещё до распада СССР. В его руках была кошка с перевязанной лапой, а сам он ласково смотрел на животное. В его голове, это выглядело достойно и даже очень мило, поэтому Яков быстро кивнул, растянув на лице довольную улыбку. — А ты куда пойдёшь, Шурик? — заметив, что Балунов молчит, спросил Саша. — Да я так. На завод какой-то, — махнул рукой он. Леонтьев засмеялся, привлекая внимание библиотекаря. За книжной полкой раздалось недовольное шипение и «Молодой человек, будьте тише». Видимо, их молодой библиотекарь уже привык к работе и стал перенимать многие повадки его коллег. Это звучало даже забавно. — А что смешного-то? — нахмурился Саша. — Получается, в вашей семье на высокооплачиваемой работе будет только Яша, — Саня успокоил свой смех. — Во-первых, на заводе можно хорошо зарабатывать, во-вторых, я этого нахлебника кормить не буду, — произнёс Яков. — И это после того, что между нами было? — сымитировал грустный голос Балунов. На этот раз смех уже звучал от всех троих. И это шум явно привлёк внимание библиотекаря, ведь тот на всей скорости прибежал к парням, и отнюдь не чтобы посмеяться вместе с ними. Ян Эдуардович навис над столом, сердито смотря на парней. — Яша, ну как так? Ладно, они, а ты-то куда?.. — молодой человек запричитал, поправляя свои тёмные волосы. Он ожидал, что застыдит этим Яшу, но тому было всё равно. Парень крутил карандаш на пальцах, смотря на Шурика. — Туда, — тихо ответил Балунов, но библиотекарь это услышал. — Последнее предупреждение! Ещё раз поднимите шум, и вашей ноги не будет здесь до конца школы, — сердито произнёс библиотекарь. — Нам и так немного осталось здесь, — чуть громче ответил Саша. Ян Эдуардович ничего не ответил. Он развернулся, и вернулся за свой стол, скрывшись за книжными полками. Парни переглянулись. Было решено вести себя тише, а если хочется смеяться либо со всех сил пытаться прикрывать рот, либо выйти из библиотеки. Ребята замолчали и действительно стали учится. Даже Шурик пытался заучить термины, тихо шепча их себе под нос. Леонтьев же переписывал что-то в тетрадь, потом отрывался от письма, поднимал взгляд на парней, а после снова начинал писать. Что-то его тревожило. Хоть, и это «что-то» было на поверхности. Он поднял голову, переводя глаза то на Шурика, то на Якова. — Я всё ещё не понимаю, как на это реагировать, — произнёс Леонтьев, заставляя парней поднять взгляд. Без уточнения они поняли, о чем тот. И правда, разве можно было ожидать, что он сразу свыкнется с мыслью о том, что один его друг любит второго друга? Конечно, нет. Это нормальная реакция в обществе, где они живут. Так же было и на западе. Не самый приятный век для такой любви. Непоймут. — Вроде бы — это нормально. Много было известных личностей, таких как вы. Ну, например — Чайковский, Фредди Меркьюри, Оскар Уайльд и подобные. Так что это распространенное явление во всех областях, скажем так, нашей жизни. Но я всё никак не свыкнусь с этой мыслью, — монолог Леонтьева парни не захотели перебивать. Они ничего не ответили. Саша набивал пальцами некий барабанный ритм, а Яша опустил глаза в пол. — Это ведь не плохо, что вы любите друг друга. Вы нашли друг друга, как бы попсово это не звучало. Только к несчастью, вас не поймут. Ни старшие, ни погодки. Только те, кому неважно, что у других, только те, кто такие же, как вы и те, кто любят вас несмотря ни на что и — они смогут вас понять. Я в их числе. Вы мои друзья. И мне плевать, что между вами. Я искренне ценю и люблю вас, как людей и надеюсь, что рано или поздно вы перестанете держать это в секрете. Надеюсь, что в будущем — это не будут считать это чем-то ужасным. Но к несчастью, это в будущем, а мы должны жить настоящим, — Саня закончил свой монолог, параллельно оборачиваясь на книжные полки. Ребята обернулись друг на друга. Неожиданная радость заполнило сердце, и от этого становилось тепло в груди. Яша по-родному улыбнулся Леонтьеву, радуясь тому, что он сказал. «Ценю и люблю» — распространилось в их мыслях, словно это были те слова, которые им с Балуновым не хватало. Не хватало понимая. Ни о какой учёбе не шла речь после этого монолога. Яша смотрел в окно, а Шурик начал играть в морской бой с Саней. Они будто забыли, зачем собрались. Да и не нужно было вспоминать, хотелось остаться в этой мгновении подольше и запомнить навсегда. Ведь совсем скоро конец школьной юности и больше они не смогут повторить эту милую встречу в школьной библиотеке.