ЯДОВИТЫЕ СТЕБЛИ АЗАЛИИ

Несмотря на ужасную ночь и температуру, которая всё ещё её мучила, никакого сна даже близко не было. Веки девушки щипало, и она чувствовала, как они опухли, но сил на слёзы у неё больше не оставалось. Хотя от горьких рыданий Эмили, которая выла всё утро, разрывая душу каждому, кто её слышал, спасения не было. Все более-менее выдохнули только тогда, когда тело миссис Бишоп увезли, а миссис Хамфриз заставила Эмили выпить лекарство, и как только рассвело, в приюте наступила тишина. Маргарет присматривала за девочками, отменив уроки приходящих учителей, а вместо Эмили, которая готовила завтраки, кашу для девочек варила Азалия. Ей это пришлось кстати, потому что руки были заняты и не надо было искать, куда их деть. Когда девочки ушли в игровую комнату, Аза медленно наводила уборку на кухне и тщательно мыла посуду. И пока она натирала каждую тарелку мыльной губкой, она ощущала в кармане джинсов твёрдую заколку, снятую с волос миссис Бишоп. Её немного мучила совесть, но голову занимали немного другие вопросы: "Почему она увидела воспоминания, прикоснувшись к украшению? Ведь она не применяла заклинание Легилименс, как Тео. У неё вообще палочки в руках не было. И почему именно эти воспоминания?" Вытерев мокрые руки, девушка по пути в зал достала заколку и повертела её в руках ещё раз. Обычная с виду бижутерия, выполненная из почерневшей латуни. Такие заколки кучами продавались в лавке подержанных вещей на Косой аллее, и целая горсть таких украшений не стоила даже одного галлеона. Заколку венчали три розовых цветочка из трёх лепестков. Симпатичная вещица, но очень простая и явно не представляющая огромной ценности. "А что, если это крестраж? Нужно обязательно показать её Дамблдору", - пронеслось в голове. Азалия заглянула в игровую, проверила, что девочки сидят тихо, укладывая кукол спать, после чего подошла к миссис Хамфриз: - Как вы? - спросила девушка, присаживаясь возле директора приюта. Маргарет, которая задумчиво и хмуро смотрела в окно, повернулась к Азалии и слабо ей улыбнулась. - Я в порядке. Спасибо, что помогла с завтраком. - О, не за что. Наоборот, хорошо, что есть чем заняться. - Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое. - Не думайте об этом. Через два дня мне придётся возвращаться в школу. Профессор Дамблдор заберёт меня, и я, к сожалению, не смогу быть рядом с Эмили, когда будет прощание с миссис Бишоп. Вот кого жаль по-настоящему, - расстроенно проговорила девушка. - Ну что же поделать? Тебе нужно учиться, Эмили это понимает. Да ты и так хорошо нам помогала эту неделю. Мы очень рады, что ты у нас появилась. Миссис Хамфриз взяла ладонь девушки и погладила тёплыми пальцами. Это был почти забытый материнский жест, и Аза перестала дышать на несколько секунд. Она сжала пальцы в ответ на прикосновения и улыбнулась, часто моргая. - Маргарет, пока у меня есть ещё время и возможность, не могли бы вы отпустить меня на сегодня? Я хочу навестить могилу матери. Потом я уеду, и до лета больше возможности не представится. - Это далеко? - задумалась миссис Хамфриз. - Да, но для меня расстояние не проблема. Вы же знаете... - А ты одна пойдёшь? Бессонная ночь на всех нагоняла тревогу. Аза это тоже чувствовала. Одно единственное сообщение от Тео за всё утро тоже особо не обнадёживало. Но она хотя бы знала, что с ним пока всё хорошо. - Я буду с домовиком, - быстро сказала девушка и тут же мысленно отругала себя, что опять врёт. - А принц твой где? - заулыбалась миссис Хамфриз. - Он помогает отцу... там у них семейные дела, - усмехнулась девушка, думая, что тут-то она точно ничего не выдумывает. - Может, отдохнёшь немного, а потом сходишь к матери? Ты очень бледная и всё ещё горишь. Азалия чувствовала температуру, но ничего не могло успокоить. Хождение по приюту без дела просто убивало. И старое кладбище как раз то, что ей было нужно. Там мама... Там Амелия... Через полчаса Азалия спустилась на первый этаж и вышла на крылечко, всей грудью вдыхая ещё не сошедший с улиц влажный туман. Спустив ноги на ступеньки, Аза достала смятую пачку и сделала первую затяжку, которую ждала всё утро. Глубокий вдох с травяным привкусом заставил голову закружиться. Лёгкие, которые давно этого просили, насытились дымом, жадно впитывая, и девушка немного подержала в себе этот дым, медленно выпуская через приоткрытые губы. Она смотрела, как он смешивается и растворяется в утреннем смоге, ощущая на лице и пальцах пропитанный сыростью городской холод. Улица, с одной стороны заканчивающаяся платной парковкой, а с другой - закрытым в такое раннее время кафе, была, как обычно, пустынна. Почему-то она всё время казалась девушке будто невидимой, ненанесённой на карту жизни этого города. И навряд ли можно было ожидать на ней кого-то, но Азалия вглядывалась в окна молчаливых офисов, в которых не горел свет. Она ни разу не видела там хоть кого-нибудь за то время, что провела здесь. Ни одного магла в строгом костюме, ни одной подъезжающей к зданию машины. Никто не шёл сюда на работу к восьми утра и не выходил на ланч во время обеда. Всё здесь казалось мёртвым, застывшим во времени фасадом, прячущимся от людей. Низкое бледное небо, нависшее над городом, закрыло свет, делая всё вокруг тусклым и скучным, будто нарисованным серым карандашом. " Утренний Лондон без тебя ничем не отличается от Азкабана", - Азалия погладила серебряные буковки на колечке, отправляя послание. Не успела она сделать ещё одну затяжку, как получила ответ: "Видел тебя во сне, родная". Девушка ощутила тепло в груди, несмотря на прохладный воздух, пробирающий сквозь одежду. Эта простая фраза воодушевила её, наполнила лёгкостью. Она закрыла глаза, не в силах сопротивляться улыбке, появляющейся на лице. Как же хочется, чтобы он был рядом. Азалия вспомнила, как они прощались на берегу Северного моря. Его ласковые, но настойчивые губы. И как она вернулась домой без него... Ей нужно отвлечься. Так же, как и вчера, когда она ходила на Косую аллею. Почему-то она почти ничего не помнила. Вроде она провела там не так много времени, но что-то не сходилось. Или ей кажется... В голове стоял такой же туман, как и на улице. "Это всё из-за ночных событий", - подумала девушка и, с силой потушив окурок о ступеньку, резко поднялась с крыльца. Трансгрессировав на площадку лестницы, Аза вошла в квартиру и прислушалась. На кухне разговаривали: - Хозяин должен есть больше, ведь ему уже лучше. Слэйв это видит, - доносился оттуда тоненький голосок эльфа. Азалия включила в прихожей свет, и Слэйв выглянул из кухни. - Мисс Азалия! - обрадованно воскликнул он. - Вы пришли! Как хорошо! Садитесь за стол! - Спасибо, но я уже поела, - Аза подошла ближе, и ей открылась остальная часть кухни. Мистер Нотт, заспанный, но вроде в своём уме, сидел за столом и трясущейся рукой пытался подцепить кусок омлета. Он поднял глаза на девушку, и выражение его лица стало более сосредоточенным. В глазах мелькнула вспышка, но тут же пропала. - Моя девочка! - поднялся из-за стола Кантанкерус и протянул к Азалии руки. Он обнял её за плечи, а она невольно представила себе, как будет выглядеть Тео примерно лет через сорок. Только она надеялась, что у него не будет такой яркой седины. - Я очень рада вас видеть, - смущённо проговорила она. - Как мой сын? - торопливо спросил мистер Нотт, отпуская её и садясь обратно. - Он написал утром, что всё нормально. - Зачем вы в это ввязались? А если он попадётся? - голос Кантанкеруса дрогнул. - Потому что по-другому мы не можем. Тео боится за вашу жизнь. - Будем надеяться, что он выберется оттуда. Кантанкерус сложил руки под подбородком и облокотился на них, долго глядя в одну точку. Потом он перевёл на Азалию взгляд чёрных глаз и спросил: - У вас с сыном один патронус? - Да, - удивлённо сказала девушка, ожидая какого угодно вопроса, но только не этого. - А откуда вы знаете? - Я просто подумал, что раз у вас сердцевины палочек из одного существа и вы так держитесь друг за друга, то у вас и патронус должен быть один. - Да, это грифон, - с неким удовольствием проговорила Азалия. - Ну, кто же ещё! - засмеялся Нотт-старший, резко повеселев. - А ты не узнавала, почему именно он? Грифон же такая редкость. - А как узнаешь? - пожала плечами девушка. - Я даже не знаю, где искать. О патронусах в школьной библиотеке мы нашли только заклинание, его вызывающее, и краткое описание. - Ну, раз в хогвартской библиотеке не нашла, то нигде не найдёшь, - махнул рукой мужчина. - А ведь есть библиотека Ордена СОВ, - подал голос от раковины Слэйв, в которую он чистил картошку, встав на табуретку. - Тебя не спрашивали, - тут же отозвался Кантанкерус без каких-либо эмоций. Уши Слэйва поникли, и он молча продолжил работу. Сердце девушки кольнуло от жалости к домовику, но Кантанкерус заговорил дальше: - У меня вот патронус аллигатор. Но вроде я на крокодила не похож, - улыбнулся мужчина такой знакомой улыбкой, что у Азалии захватило дух. - А я разве похожа на грифона? - поддержала она его весёлый настрой. Похоже, никакого помешательства, о котором писал в обходном листе Уильямсон, и в помине не было. - Я иногда чувствую в себе некую...ммм, - задумался мужчина, - хищность. А что в тебе от грифона? Азалия пожала плечами. - Сила, может быть, - сказала она через секунду. - Я не знаю, какие грифоны должны быть. Дамблдор однажды говорил, что они служат свету и тьме одновременно. - Дамблдор, - процедил мистер Нотт. - Ясно. А ещё что-нибудь он говорил? - Что они очень могущественные. Но я в себе этого не чувствую. Меня больше интересует, почему наши с Тео палочки выбрали именно нас. - Думаю, только сами палочки знают ответ на это, - медленно проговорил Кантанкерус, нанизывая на вилку омлет, к которому заново приступил. - А Олливандер похищен Сивым, - вздохнула Аза. - Министерство взяло под контроль все его изделия и выдаёт их в Отделе магических артефактов. - Вот как. Хм... Не знал, что Министерство теперь этим занимается, - покачал головой Кантанкерус. - До меня как-то в Азкабане новости плохо доходили. Мужчина снова улыбнулся, и Аза ответила ему тем же. Она не решилась спросить у него про психическое состояние, но раз он шутил, то можно было не опасаться за его здоровье. Тео это очень обрадует, когда он вернётся. Теперь осталось только дождаться его. - То есть никакой силы потусторонней не ощущаешь, говоришь? - беззаботно спросил мужчина. - Нет. Но что-то странное бывает иногда. Мне снится, что я грифон, - даже засмеялась девушка, потому что вслух это звучало ещё нелепее. - И что это за сны? - Как будто я лечу над морем и у меня крылья. Я даже ощущаю полёт, взмах крыльев, прохладу. - И часто тебе такое снится? - поинтересовался Нотт-старший. - Пару раз всего было, - пожала плечами девушка. Но она задумалась: "грифон снился ей два раза. Первый раз он приснился ей в больнице, когда она чуть не умерла от отравления. А второй раз - сегодня ночью... когда миссис Бишоп скончалась. Оба раза он снился ей... когда смерть была слишком близко... - А Теодор что-нибудь подобное видел? - вывел её из задумчивости голос Кантанкеруса. - Вроде, нет. Но сегодня, похоже, мы оба видели друг друга во сне, - просто сказала девушка. - Ну, это понятно, - сжал губы Кантанкерус, чтобы не рассмеяться. Азалия вдруг поняла, что сказала очень личную вещь, и, раскрасневшись не только от температуры, резко опустила голову. - Ты прости меня за то, что я хотел сделать. За то заклинание, что чуть не убило его. - Почему вы были так против меня, мистер Нотт? - спросила девушка, хотя понимала, что он скажет. - Дело не в тебе. Понимаешь... сложно принять, что твой ребёнок больше тебе не принадлежит и не слушается. А когда я увидел у тебя на шее чёрный опал, совсем рассвирепел. Я подумал, что Теодор по глупой влюблённости вступит в Орден Феникса и его убьют... так же, как... как... Но мистер Нотт не договорил. Азалия вовремя прикусила губу, чтобы не рассказать ему, что она знает, о ком он хочет сказать. Но по спине её пробежал холод, и лицо застыло как маска, когда Кантанкерус поднял рукава пижамной рубашки и показалась чёрная метка. Мужчина подмигнул ей, поймав её взгляд, а Азалия ощутила внутренний страх, хотя понимала, что Кантанкерус ничего ей не сделает. Девушка застегнула под подбородком застёжку дорожной мантии и, потрепав Слэйва по голове, вышла на лестницу. Засунув руки в карманы, Аза нащупала в одном из них что-то шершавое и мягкое. Она достала руку и увидела зажатую в пальцах аккуратно сложенную салфетку. Девушка задумчиво сдвинула брови: она не помнила, откуда эта салфетка. Но на автомате она развернула бумагу, увидев на ней номер, оставленный зелёными чернилами. Просто строчка из семи цифр. Ничего больше. Повертев бумажку в руках, Аза засунула салфетку обратно и сосредоточилась на дороге, которая вела к старому кладбищу. Крутанувшись на месте, девушка перенеслась на улицу, и ещё даже не открыв глаз, почувствовала, что находится в лесу. Плотный влажный воздух сменился на смесь прелой листвы с сыростью мха. Дышать стало легче. Земля под ногами была рыхлая, не просохшая. Местами на тропинке стояла вода — прозрачные лужи, в которых отражалось бледно-голубое небо с редкими облаками. Тут было холоднее, чем в городе, и Азалия была рада, что на ней тёплая дорожная мантия. Она обернулась назад, разглядывая сплошную стену деревьев, что уже много веков смотрели на кладбище, схоронившее в себе множество поколений магического мира. С кладбища донеслось грубое, низкое карканье, и Аза медленно двинулась к главному входу с каменной аркой. Она прочитала всё те же, вырезанные на камне слова: "Главный дар смерти - жизнь." Она никогда не понимала этих слов. Разве смерть несёт в себе что-то кроме смерти? Разве может быть жизнь там, где всё умерло? Разве две белые могилы, что выделялись чистым цветом на фоне старых, потускневших надгробий, говорили хоть о чём-то, кроме того, что они останутся здесь навечно? И если за занавесом жизнь продолжается, то для чего этот мир, с его болью и утратами, с его жестокостью, что ломает даже самые светлые чувства? Пока она шла к могилам Боунсов, то думала о Невилле. Вспомнила его детское пухлое личико с неугасающей улыбкой. Невилл любил своего отца, и эта любовь была нерушима. Он впитал её вместе с героическими рассказами бабушки о заслугах Фрэнка Долгопупса, вперемешку с историями Гризельды Марчбэнкс про Годрика Гриффиндора. Два самых любимых героя мальчишки - отец и отважный Годрик. Годрик, сражавшийся сразу с сотней иноземных захватчиков, рубя им головы своим мечом. В представлениях детей Годрик всегда был красивым, высоким, отважным, обязательно в красном одеянии. А захватчики - страшными, низкими и безликими, в чёрных одеждах. Но сколько раз смерть ступала по земле, прежде чем Годрик стал героем? И почему, чтобы кто-то жил, обязательно кто-то другой должен был умереть? - Ну, здравствуй, моя родная, - тихо проговорила Аза, наклоняясь к белому камню и сметая с него упавший с деревьев лесной мусор. Возле могилы Амелии стояли свежие цветы и свечи. Аза зажгла их волшебной палочкой и провела рукой по высеченным в камне словам: "Правда и смелость - основа твоего мужества." - Мы столько времени провели вместе, а я так и не спросила, как бы ты назвала своего сына, - с горечью проговорила Азалия, садясь прямо на землю и глядя на надгробие. Она помолчала немного, набрала воздуха в грудь и вдруг заплакала: - Мне бы так хотелось с тобой поговорить. Спросить, как быть такой же смелой, как ты. Справедливой. Почему, чтобы говорить правду, нужно столько мужества? В мыслях я такой сильный, могучий грифон, летаю над морем, не боясь его глубины. А на деле - я всех обманываю. Сейчас в твоей квартире, Амелия, живёт беглый Пожиратель смерти. И всё это я устроила. Чтобы ты сказала, если бы это увидела? Так же любила бы меня, как и раньше? Хотела бы стать мне матерью? Азалия вытирала льющиеся потоком слёзы, чувствуя, что лицо горит всё сильнее. Но слова вырывались дальше без обдумывания: - Дамблдор сказал, что грифоны не служат добру или злу. Они носят в себе и то и другое. Я это чувствую в себе. И уже не понимаю, где плохо, а где хорошо... Внутри всё так пылало, что девушка ощутила на губах горячее дыхание. От жара в голове всё помутилось, а от белого надгробия заболели глаза. Азалия закрыла их, чувствуя приближающуюся рвоту. Мерзкая, волнообразная тошнота поднималась всё выше, и она пыталась сдержать её, дыша глубоко через нос. Пальцы схватились за холодный камень, и девушка почувствовала яркий контраст с горячим телом. Холод успокаивал, приводил сознание в порядок. Но голова становилась всё тяжелее. Аза легла на бок, не в силах больше поддерживать тело, и коснулась щекой земли. Она остужала её. Какое-то время девушка просто дышала, выравнивая дыхание. Все мысли исчезли. Осталось только непреодолимое желание уснуть. Провалиться под землю. Она боролась, но знала, что проигрывает... Её засасывало в темноту... И в какой-то момент Азалия перестала сопротивляться. Она снова летела над морем - ровным, спокойным, но серым. Вода двигалась на одном месте, почти не издавая никаких звуков. Небо сливалось по цвету с водой, и единственное, за что мог зацепиться глаз, был чёрный, уродливый нарост, торчащий из глубины. Вокруг башни кружили существа в длинных балахонах. Они стягивались в одно место. Азалия поняла, что они смотрят на кого-то внизу. Двумя взмахами крыльев она приблизила себя к башне и закружила сверху. Два десятка дементоров - не меньше, окружили трёх мужчин и одного эльфа. Самый молодой из них пытался произнести заклинание, но дементор был слишком близко. Парень взмахнул палочкой, которая выпала у него из рук, и руки бессильно повисли вдоль туловища. Показалась скелетоподобная длань азкабанского стражника, снимающая капюшон... Дементор собирался применить самую страшную казнь... Азалия закричала и обрушилась вниз, разгоняя чёрные тени. Она яростно набросилась на дементора, врезаясь в его невесомое тело. На секунду свет померк, но рваный сгусток темноты рассеялся, и Азалия снова набрала высоту. Она отгоняла дементоров от людей, прочищая им путь по мосту. От её тела шёл спасительный серебряный свет, и она слышала крики, что издавали дементоры: это были не просто крики - это был скрежет в морских глубинах. Как если бы корабли налетали на скалы и ломали мачты о берег, сгинув в пучине навечно. Азалия резко распахнула глаза. Она всё так же лежала на земле, но некоторое время наслаждалась отсутствием жара. Во рту стоял привкус крови. Аза поднялась на дрожащих ногах, поцеловала подушечки пальцев и прижала их к холодному надгробию. Округу ослепило бледным солнечным светом, вышедшим из-за белого полотна, покрывавшего небо, и девушка улыбнулась. Блеском лучиков слабого солнца Амелия будто коснулась её лица, и тяжесть от жуткого видения мгновенно исчезла. Аза посмотрела по сторонам: она стояла одна посреди пустынного тихого кладбища, и ей резко захотелось вернуться домой. Девушка быстро пошла по дорожке и на выходе остановилась, чтобы обернуться. Подняв голову к каменной арке, она изумилась: солнце заиграло на буквах старинной надписи, заливая их золотым свечением. Буквы и знаки наполнились голубыми штрихами, как руны на стенках исчезательного шкафа. Азалия не сводила взгляда с самого верхнего символа, который горел очень чётко: линия, обведённая в круг и заключённая в треугольник. Когда трансгрессия переносила её домой, Аза выглядела удивлённой. Оказалось, что наполовину стёртый знак над кладбищем - это символ Даров смерти. Но ещё больше она удивилась, увидев не до конца закрытую дверь квартиры. Внутри было шумно. Мужские голоса смеялись и что-то говорили. Аза осторожно привалилась к косяку и замерла, слушая, что происходит. В щель незакрытой двери она разглядела кусочек ванной комнаты. Эльф, судя по звуку совсем рядом, искал в кладовке полотенца, а Тео, наклонившись над ванной, поливал голову из душевой лейки. Зажмурив глаза, он намыливал шею и плечи. - Пап, Аза заходила сегодня? - спросил он громко, и с кухни послышался голос отца: - Да, была. Она на старом кладбище. Сказала, вернётся к пяти. Домовик наконец нашёл, что искал. Он зашёл в ванную, остановился возле Теодора, покорно держа в руках большое махровое полотенце. - Не говори ей, что дементоры на нас напали, - кричал Тео, заглушая шум воды. - Скажем, что всё прошло хорошо. - Ну, конечно, сынок. Не будем её волновать. Люциус, ты как? - В норме, - раздался тягучий голос из комнаты Амелии. - А это чейная квартирка-то? - вдруг спросил кто-то. Человек говорил сквозь набитый рот. Но Аза узнала его даже таким: - Наземникус?! - воскликнула она, вытаращив глаза и распахивая дверь. На кухне кто-то ойкнул, хлопнув дверцей холодильника. Тео, смывавший с себя мыльную пену, резко разогнулся, и по его голой спине потекли быстрые струйки. Он схватил полотенце, что держал эльф, и нахмурился. - Что с тобой? На тебя напали? - спросил он с беспокойством. - Что? - смотрела на него Аза, ничего не понимая. - Откуда кровь? - Какая? - Иди сюда. Азалия зашла в ванную, и Слэйв тут же исчез, а Тео захлопнул дверь, взмахнув палочкой. - Ой, я и не почувствовала даже, - проговорила Аза, глядя на своё отражение. Под носом и на щеке чешуйками запеклась кровь. Тео намочил угол полотенца тёплой водой и, повернув девушку к себе, начал протирать ей лицо. - Что случилось? - тихо спросил он. - Сознание потеряла, - проговорила девушка, чувствуя себя беспомощной. - А перед этим что было? Голова кружилась? - серьёзным тоном допытывался парень. - Да, и тошнило. - Ещё? - Жарко было очень. У меня температура уже вторые сутки. Эмили дала мне лекарство, но оно не помогло. - Магловское? - Да. - А наше зелье почему не пьёшь? - Я тебе его в рюкзак сунула, вдруг бы ты там простудился... Тео хотел что-то сказать, но сдержался и просто улыбнулся, проводя кончиком шершавого полотенца по губам девушки. Он приблизился и поцеловал их, накрывая своими тёплыми, мягкими губами. Двухдневная щетина парня кололась и щекотала кожу, а Азалия водила пальцами по его голой спине, лаская её и массируя. Поцелуй становился горячее, а пальцы сильнее впивались в мышцы, но с кухни донёсся хохот, и Азалия остановилась, вспоминая, что они здесь не одни. - Давай дождёмся ночи, - проговорила она, запыхавшись. - Угу... - Тео спустился ниже, целуя шею. Это было слишком. Когда он доходил до шеи, Азалия теряла над собой контроль. - Тей… - взмолилась она. - Ещё чуть-чуть, - обжигал её дыханием парень. Всё тело девушки взволнованно задрожало, грудь вздымалась, а из приоткрытых губ вырвался стон наслаждения. Тео отстранился, точно так же глубоко дыша и дрожа ресницами. Он сел на бортик ванной и накинул мокрое полотенце на голову. Азалия отстегнула застёжку и скинула с себя дорожную мантию. Всё снова горело. Воздуха не хватало, и Аза прислонилась спиной к стене, успокаивая дыхание. Они с Тео смотрели друг на друга и улыбались. - Я очень соскучился, - сказал парень, дёргая её за рукав свитера. - Я тоже, - не своим голосом проговорила Аза. - Думала, с ума сойду. - Зато у нас всё получилось, ты понимаешь? Всё как мы и задумывали... Ну почти... - усмехнулся Тео. - Что значит почти? - Пришлось Флетчера с собой брать. - Как это получилось? - Я сначала думал, что выдержу до завтра. Но потом понял, что дементоры почему-то стоят возле отцовской камеры не по одному, а сразу трое. Я думаю, это потому что они почувствовали, что во мне много сил, и пришли питаться ими. Сначала я держался. Ел шоколад, но потом меня начало от него уже подташнивать. Ты же знаешь, я сладкое не очень... А тут сразу столько. И чувствую, что сил всё меньше. Ночью ещё тебя во сне видел, и такая тоска на меня напала. Мне показалось, будто ты прощаться приходила. И всё... У меня крыша начала съезжать потихоньку. Тут и мама привиделась в углу камеры, и похороны её в голове прокручивались. Вспомнил тебя на берегу всю в крови, как нёс на руках. Того человека подвешенного вверх ногами... Всё разом навалилось. Азалия села на пол прямо на мантию и погладила ноги Тео. Она подняла на него сочувствующий взгляд и не могла ничего сказать, а парень смотрел в одну точку, продолжая говорить: - Это всё равно что проваливаться куда-то. В бездну. Света всё меньше, и ты понимаешь, что ещё пять минут назад у тебя были силы и сознание. И ты понимал, где находишься, но вдруг ты думаешь: а что если кто-то умер? Кто-то, кого ты очень любил. А проверить ведь никак. И эта тревога въедается, не отпускает. И вот ты уже не ты, а загнанный в угол собственными страхами... - Но ты писал, что всё нормально, - Аза уткнулась ему лицом в колени. - Твои сообщения помогали очень. Я выныривал на поверхность, вспоминая, кто я и зачем там нахожусь. Это давало короткую передышку. И сегодня утром, когда ты написала, я понял, что ещё день-два, и меня затянет. Я подождал, когда эльфы разнесут обед и уйдут. Дементоров в это время нет. Эльфы, что там работают, защищены магией, и дементоры её не выносят. Они в это время кружат над морем. После обеда эльфы забирают миски и кружки и уходят. Тогда дементоры встают на свои посты обратно. Я вызвал Слэйва, пока шёл обед. Мы добрались до камеры мистера Малфоя. Она оказалась на том же уровне, но в самом дальнем конце. Заклинания на дверях, ты не представляешь, обычная "Алохомора". Ведь у узников нет палочек. Малфой сначала не поверил, но потом повёл себя вполне разумно. Пошёл с нами. Но вот на выходе всё оказалось сложнее. Трансгрессировать нельзя, а ворота закрыты. И вот там уже ни "Алохомора", ни что-то другое не помогло. И я принял решение взрывать стену. И взорвал. Только... - Тео усмехнулся. - Она повалилась на башню и задела край, снося ей целый угол. Раздался грохот, дементоры вмиг слетелись. Из-под камней крики, а палочка только у меня. Слэйв доставал бедолагу, которого завалило. Это оказался Наземникус. Я пытался сотворить патронуса, но в панике голос дрожал, палочка тоже. Один из дементоров подошёл слишком близко, и я думал, что всё... Конец. Я видел его лицо, когда он снял капюшон... - И что потом? - вцепившись ногтями в его брючину, прошептала Азалия. - Рука сама как будто сработала. Я почувствовал силу, что меня потянула. И появился наш патронус. Он врезался в того дементора, что меня держал, а потом и остальных разогнал. - То есть ты уверен, что сам его вызвал? - задумчиво проговорила девушка, ничего не понимая. Описание было один в один как её сон. - Думаю, да. А кто ж ещё? Тебя же там не было... Или... - Нет, не было, конечно... - Значит, магия сама так сработала или подсознание. Я не знаю, это всё сложно для понимания, но такое иногда случается, когда палочка сама производит магию. На грани смерти хозяина, наверное. Я читал о таких случаях. - Может быть, - Азалия жевала губу, прижимая её пальцами к зубам. - Ты чего? - спросил Тео. - Просто нервное, - улыбнулась девушка. - Ну, в общем, поэтому Флетчер здесь. - Пусть будет. Не возвращать же его обратно, - посмеялась Аза. - Ладно, пойдём, а то ещё не то подумают. Она поднялась с пола и подхватила мантию, но Тео впился пальцами в её ягодицу и с силой сжал. - Эй! - еле удержалась на ногах девушка и захохотала. - Синяки будут. - А чем ты занималась, пока меня не было, а? - игриво спросил парень, подёргивая бровями. Его глаза хитро заблестели, и он притянул её к себе. - Скупила на аллее все фотокарточки с Оливером Вудом, - прыснула девушка. - Зачем? - поднял бровь Тео. - Да ребятам... - Ага-ага, фанатка квиддичных вратарей... Я помню - Вуд, Маклагген… - Никогда не фанатела ни от кого и не собираюсь. Пойдём лучше поедим, у меня с утра одна каша болтается... Азалия стряхнула мантию, вспоминая, что в кармане лежит салфетка со странным номером. - Слушай, - сказала она, когда Тео уже хотел выйти. - Это странно, но я нашла какой-то номер, посмотри. Я не знаю, что это и откуда. Но я последний раз ходила в этой мантии на аллею, и почему-то не помню целого куска из того дня... То есть я помню, как пришла туда, как заходила в магазин для квиддича, а потом помню только, как уже оказалась здесь и пила чай, который мне сделал Слэйв… Девушка осеклась и вспомнила, как миссис Хамфриз точно так же уснула после чая, приготовленного домовиком. Аза нахмурилась и подумала: "Зачем бы Слэйву делать с ней тоже самое?" - Бред какой-то, - сказала она вслух. - Покажи номер, - попросил Тео, и девушка, нашарив в кармане салфетку, протянула её. Тео развернул тонкую бумажку и уставился на цифры. Он несколько мгновений смотрел на неё, а потом перевёл взгляд на девушку и просто сказал: - Это номер могилы. - Какой ещё могилы? - воскликнула Аза, хватаясь за сердце. - Могилы моего дяди Карактаса. Он похоронен на безымянном участке. - Но почему этот номер оказался у меня в кармане? - вопросительно посмотрела на него Азалия. - Я первый раз его вижу и никогда не была у твоего дяди. И почерк этот не мой. Тео задумался. - Говоришь, не помнишь тот кусок дня? - Угу. - А что, если кто-то стёр тебе память? - Ты же сам говорил, что тому, кто умеет закрывать сознание, нельзя память стереть. - Да, пока он контролирует сознание. - А во сне? - забеспокоилась девушка. - Во сне можно проникнуть в голову. Но это сложнее, потому что ты как бы входишь в сознание не по согласию. Это грубее и... Слушай, может поэтому ты и чувствуешь, что куска памяти нет. Обычно человек не понимает, что в его голову залезали. Скажи, что ты помнишь после этого провала? - Что я сижу тут на кухне и Слэйв наливает мне чай. - А перед этим? - Как я карточки с Оливером покупаю. - А после чая? - Я уснула за столом. - В смысле за столом? - Я сделала два глотка, и меня отключило. Тео хмуро смотрел на неё и прислушивался к тому, что происходит в квартире. Там Наземникус Флетчер и отец Тео во всю обсуждали, как школьники смогли обхитрить дементоров. Изредка раздавался глубокий, размеренный голос Люциуса Малфоя. На плите что-то шипело и шкварчало. Через секунду засвистел чайник. - Мой отец, - зашептал Теодор, отходя от двери и снова присаживаясь на ванну, показывая девушке, чтобы села рядом. - Один из лучших легилиментов. Вместе со Снейпом. Он раньше тренировался на домовике. И я знаю, что Слэйв тоже поднатаскался. - Ты думаешь, это он? - испуганно прошептала девушка. - Я не знаю, но давай проверим. - Как? - Я попробую найти это воспоминание. - А если он его стёр? - Мы не знаем этого точно. Зачем ему это делать? Он к тебе как к хозяйке относится, а значит, плохо сделать не может и навредить тоже. Но если он пошёл на такое, значит, был очень весомый повод. И я должен знать какой. Отец всю жизнь скрывает от меня правду про своего брата. Как думаешь, почему? - Почему? - Так я и не знаю почему! Но очень хочу узнать! Откуда-то номер его могилы оказался у тебя на салфетке! Азалия видела, как парень занервничал. - Ладно, давай, только не повреди ничего... - Я осторожно. Попробуй думать о номере и о том дне. Закрой глаза, сосредоточься. Готова? Аза закрыла глаза, чувствуя рядом дыхание Тео. Он взмахнул палочкой, и Азалию перенесло во вчерашний день. Она шла по аллее, разглядывая витрины... Когда она вышла из магазина "Всё для зелий", Аза вспомнила, как смотрела на банк Гринготтс. Она остановилась у афиши... и тут воспоминание зарябило. Картинка начала дёргаться. - Не открывай глаза, держи воспоминание, - совсем близко прошептал голос Тео. - Легилименс! Но что-то мешало. Аза всё ещё видела афишу, одно изображение накладывалось на другое. У неё заболела голова от мигания картинок. Что-то яркое, алое горело короткими вспышками. Меньше секунды, почти неуловимо... Это действовало как гипноз. Азалия пыталась ухватиться за эти алые пятна. Прокручивала их в голове снова и снова. Ещё одна, ещё... И вот пятно остановилось, замерло и задержалось подольше. Это был чей-то костюм. Широкие брюки, пиджак... пуговица. - Легилименс, - прошептал опять Тео. Перед глазами появилась белоснежная улыбка Риты Скитер и её голос произнёс: - Хочешь на "Блоху в ухе" сходить? Воспоминание дёрнулось. Поплыло... Снова круговорот алых пятен. - Рита, а что ты думаешь об Уильямсоне? - Аза услышала собственный голос. Они шли в Лютный переулок. Изображение задрожало, алый костюм Риты исказился... - Девочка моя! Люди отдадут сколько хочешь галлеонов, лишь бы их имя на страницах газет появилось! - смеялась Скитер, выпуская едкий дым в пустом баре. Опять помехи... - Неужели ты думаешь, я свяжусь с кем-нибудь вроде... ну, вроде семейства Уизли? - продолжала болтать Рита. - С одним из братцев Артура? Ты видела, во что они одеваются? Или тот же Уильямсон? Пару раз, конечно, я просыпалась с ним рядом, но это только так... поправить настроение. Но завтрак ему готовить я не стану, не тот уровень. А вот Кантанкерус - это серьёзно. Поэтому мне и жаль, что с ним такое произошло. - А когда ты начала на него охотиться? - поинтересовалась Азалия. - После смерти жены? Рита внимательно посмотрела на девушку, затем фыркнула и проговорила: - Я была с ним до жены, во время жены и после. Аза нахмурилась, не веря в услышанное. - Я думала, он любил Аурелию... - Ха! Какой ты ещё ребёнок, Мерлинова борода! Он её уважал, конечно, ценил, но не любил. Поддерживал её здоровье, искал способы вылечить. Был благодарен ей за Теодора, воспитывал мальчика, как мог, хотя ведь это даже не его родной сын... - Что? - грохнула Азалия толстым донышком стеклянной кружки по столешнице. Рита дёрнулась и, испугавшись своих слов, со страхом уставилась на девушку. - Рита, что ты сейчас сказала? - еле прошептала Азалия. - Как не родной? - Ох, Мерлин! - завертелась Рита на стуле. - Чёрт, чёрт, чёрт! Скитер закрыла лицо руками, затем выпила одним махом остатки коктейля, и тяжело дыша, уставилась на девушку: - Обещай мне, обещай, что не проболтаешься... Если Кант узнает, что я разболтала, он меня убьёт, Аза! Рита не на шутку испугалась. - Либо говори, что знаешь, либо я ничего обещать не буду, - жёстко, сквозь зубы проговорила Азалия. - Что значит не родной?! - Дай мне слово... Нет, лучше поклянись на крови, что не расскажешь. Только такое условие, иначе я сейчас же исчезну, - Рита схватила сигарету и прикурила дрожащими пальцами. Аза сделала надрез на подушечке ладони и протянула Рите. Та проделала то же самое. Они соединили руки, и Рита, достав палочку, начала произносить заклинание. В самом конце она добавила: - Обещаешь? - Обещаю, - отозвалась Аза. Две капли крови поднялись в воздух, соединились яркой вспышкой, и на ладони им упали два небольших фиала, наполненных кровью. Они спрятали их в свои сумочки. Рита сделала две глубоких затяжки и щёлкнула пальцами. Бармен через пару секунд отправил ей через весь зал новый коктейль. Закинув в рот кусок лайма и поморщившись, Рита сделала большой глоток и проговорила: - Аурелию он не бросил из-за ребёнка. У них с Кантанкерусом долго не получалось. Аурелия потеряла перед этим двоих детей. Они в их склепе похоронены. Кантанкерус делал всё ради любимой жены. А его старший брат Карактас в это время активно участвовал во всех заданиях сама-знаешь-кого. Был одним из самых деятельных. Его все знали. Он и не скрывался даже. Три друга - Карактас Нотт, Северус Снейп и Регулус Блэк. Но те были младше и не такие ярые. Скорее ведомые более сильной личностью. Поэтому они смотрели на Карактаса как на своего учителя. Обожали его. Появись он на аллее, люди разбегались в разные стороны. Авроры пытались его поймать, но им ни разу этого не удалось. А после убийства семьи Боунсов Карактас совсем слетел с тормозов. Кантанкерус пытался его утихомирить, но тот не слушал. Горячий был, взрывной, чёрную магию обожал. - Он убил Боунсов? - Аза вцепилась в стол. - Да. Эдгара с женой и их мать. С ним ещё были люди, Регулус вроде тоже, и Снейп. Но убивал он. - И Снейп? - словно эхо, протянула девушка. - Угу, - затягиваясь, кивнула Рита. - Но произошла случайность. Фрэнк Долгопупс, который только недавно школу закончил и отучился на аврора, был поставлен как раз на розыски Карактаса. Фрэнк устроил слежку в Лютном переулке и однажды ночью увидел его. Попытался задержать, но получилось, что убил. Его задачей было поймать его и доставить в Аврорат. А он толи сам вспылил, толи что... - развела руками Рита. - Только... Тут Скитер вздохнула так громко, что бармен глянул в их сторону. - Только что? - поторопила Аза. Её сердце стучало, отдавая в висках. - Только Фрэнк перепутал. Их и при свете дня-то было невозможно отличить, а тут ночью, в суматохе. Он убил Кантанкеруса, вместо Карактаса. - Как их можно было перепутать? - изумлённо сдвинула брови девушка. - Потому что они близнецы, Азалия! - воскликнула Рита. - Карактас старше всего на две минуты. - Что?... Что? - Вот тебе и что. Азалия схватилась за голову. Она ничего не понимала. - Получается, что Кантанкерус, который сейчас... - ошарашенно начала она. - Угу, это - Карактас, - сообщила Рита, глядя, как Азалия тоже тянется к сигаретам. - Кантанкерус собирался уехать жить в другую страну, как только Аурелия родила бы. Подальше от всего. Он мечтал о мирной жизни со своей семьёй. Он не один раз об этом говорил брату. Но жену покусал оборотень. Она была очень слаба. И Кант остался, начал искать для неё новое лекарство. В родном доме и стены помогают, как говорится. Заботы о сыне он тоже взял на себя. Он безумно любил мальчишку. И в ту ночь-то он по нелепой случайности в Лютном переулке оказался, потому что должны были привезти контрабандные растения. Эту шайку тоже накрыли. Долгопупсу орден вручили. - Но почему Карактас выдаёт себя за брата? Зачем ему это? - Потому что он понял, что ему крышка. Долгопупс хорошо взялся тогда за Пожирателей. Его наставником был Грюм. - А Аурелия знала, с кем живёт? - ужаснулась Азалия. - Да, знала. Как от жены скроешь? Карактас сказал, что возьмёт на себя все заботы. Вырастит ребёнка как своего. Ни в чём они нуждаться не будут. Только она должна была всем подтверждать, что это Кантанкерус, а не Карактас. Но он сорвался всё равно. Увидел Долгопупса однажды, и у них завязалась драка. Говорю же, Карактас очень вспыльчивый. Но на этот раз Фрэнк скрутил его. Посадил в камеру ожидающих суда. Карактас не хотел в Азкабан, естественно, и начал говорить, что перенервничал. А Долгопупс спросил, откуда у него метка, если он Кантанкерус, который в Пожирателях не состоял никогда. Ну тот и придумал, что вступил в ряды Пожирателей по глупости, из-за убийства брата. Но сам не хочет на самом деле ничего такого. Кантанкерус слыл в обществе как спокойный, благонадёжный. Он был женат, и все знали, как он разыскивает лекарство для жены. Все видели его убитым горем после второго выкидыша. Его жалели. И все поняли, что смерть брата подкосила его. Ему простили и метку, и нападение на Фрэнка. И с тех пор Карактас живёт под именем брата. А Фрэнка постигла ещё более ужасающая участь. Уж лучше смерть, чем такое. Карактас со мной согласен. Он не стал убивать Долгопупса. Сказал: убить его - значит облегчить его страдания. - Получается, что Кантанкеруса похоронили как Пожирателя? - Да. Он лежит там на безымянном участке, - кивнула Рита. - Слушай, а ты знаешь номер? Напиши мне, я завтра как раз пойду... И Азалия, трясясь с ног до головы, протянула Скитер белую салфетку, которую взяла со столика. Воспоминание дёрнулось и исчезло. Азалия заморгала, медленно оказываясь в ванной. Она всё так же сидела рядом с Тео, который смотрел на неё так, будто первый раз видит. У Азалии поджилки ходили ходуном. - Эльф всегда знал. С самого начала, - осипшим голосом проговорил Теодор. Его глаза увлажнились, но он сжал зубы и кулаки. Неровно дыша, он поднялся, и тут в ванную постучали. - Эй, молодожёны, не пора бы уже выйти к людям? - раздался за дверью хохот Нотта-старшего. - Малыш, не надо... Прошу тебя... - только и смогла пискнуть девушка. Но Тео с грохотом распахнул дверь, направляя на отца волшебную палочку.