любовь наша грѣшнаꙗ

Проснувшись вечером, я сразу же отправилась в покои царя, где встретила лекаря — того самого старика, что видела в первый раз. — Как он? — негромко спросила я, прикоснувшись ладонью ко лбу государя. Он был холодный, значит жар спал, это хорошо. — Жара не было больше, рвоты тоже. Только вот звал он Анастасию какую-то. Жену видать свою первую, — грустно сказал Пётр Иванович, видимо лично знал царицу покойную, — А тебя-то, девица, как зовут? — Анастасия, можно Ася, — ответила я, уже размотав рану на животе и рассматривая её, — Рана больше не гноиться, гной ушёл. Потихоньку заживает уже всё. Я сейчас сделаю мазь опять, потом отвар для того, чтобы организм кровь восстанавливал и силы. Вы можете идти, — сказала я, но лекарь неожиданно воспротивился. — Я тут посижу, — твёрдо сказал мужчина, и я повернулась к нему. — Вы не доверяете мне? — я тонко улыбнулась, чуть прищурив глаза, на что он побледнел и перекрестился, уяснив, что спорить не стоит. Я усмехнулась и вернулась к царю, который начал что-то говорить. — Идите, Пётр Иванович, идите, не надо мешать мне, — вкрадчиво сказала я, и услышала, как сразу же хлопнула дверь, и мы с царём остались одни. — В…в-воооды…– прохрипел Иван Васильевич, когда я уже хотела начать обрабатывать рану, приоткрыв глаза. Я тут же налила из кувшина прохладной воды, перед этим понюхав, чтобы не было ничего постороннего, и только после этого дала царю напиться. Тот пил жадно, проливая половину на себя, из-за чего я ещё несколько раз наливала ему попить. После того, как он утолил жажду, я начала наносить мазь, из-за чего он зашипел. — Больно? — негромко спросила я, старясь действовать аккуратнее. — Терпимо. Кто ты? — хрипло спросил Иван Васильевич, пристально глядя на меня. — Анастасия. Вам нужно отдыхать, государь, не тратьте силы на разговоры, — я улыбнулась, проведя ладонью по щеке царя, и тот закрыл глаза, погрузившись в спокойный лечебный сон.

***

Уже дней пять, как царь пришёл в себя, и его здоровью рана больше не угрожала, почти полностью затянувшись благодаря моим травам и на́говорам. Во дворце меня больше ничего не держало, поэтому собрала свои вещи и этой же ночью покинула царский дворец. Мне и правда ведь уже пора: родители меня ждут уже давно, я же из леса должна была к ним вернуться, а сейчас они уже наверняка с ума сходят, особенно папа Сергей, да и Лёша, брат мой младший, тоже без меня долго не может. А искать меня не должны, ведь лечение царя должно остаться в тайне.

***

Рано утром я пришла к порогу отчего дома, где меня уже ждал папа Серёжа. Бледный и осунувшийся. — Доченька! — воскликнул он, кинувшись мне на встречу и крепко обнимая, прижав к своей груди, — Ты где была неделю эту?! Мы с отцом чуть с ума не сошли, Лёшка все глаза проплакал. Отец уже с холопами весь лес твой обыскали, с ног сбились! — кричал он, вплетая длинные тонкие пальцы в мои волосы. — Прости, пап, не могу сказать я, где была. Слово дала. Да и безопаснее так для вас будет, — прошептала я, обняв папу в ответ, — Отец сильно злой? — Сильно, — раздался бархатный, леденящий душу, голос папы Игоря. Я сглотнула образовавшийся в горле ком, медленно повернув голову в его сторону. — Живо в свою комнату, — ни один мускул на лице его не дрогнул. — Игорь, успокойся, прошу тебя. Она же дома, жива и здорова, всё хорошо, — папа Серёжа закрыл меня собой, чтобы отец не бросился на меня с розгами, как он иногда воспитывал меня в подобных случаях. — Отойди, Сергей, — холодно сказал он, поигрывая розгами в правой руке.

Вздрогнув, папа хотел было начать спорить с мужем, но я остановила его. — Ну делай, раз я заслужила, — с вызовом ответила я, глядя отцу прямо в глаза.

***

После наказания я лежала в своих покоях, не имея сил подняться и сделать себе отвар, чтобы смягчить боль. Спина горела снаружи, а внутри всё горело от обиды на отца. Я понимаю, что он боится и волнуется за меня, но и меня понять можно: иногда меня вызывают такие люди, что лучше сразу же забыть их имена, если не хочешь гнить под землёй. Я же о семье своей переживаю в первую очередь, а не о себе. Несколько часов спустя пришёл папа Игорь. — Ась…– шёпотом позвал он, на что я не ответила, лёжа на боку, уставившись в сторону окна. Отец вздохнул, лёг рядом и просто обнял меня, как всегда делал в детстве после наказаний. Я шмыгнула, уткнувшись носом в грудь отцу, и тоже обняла его. Мы так и пролежали до самого завтрака, пока не пришёл папа и не позвал нас есть. Судя по недовольным взглядам на отца, они поссорились из-за этого. — Скажи честно, во дворце была? Царь ранен тяжело был, а сейчас уже в себя пришёл, — спросил отец, когда мы хотели спускаться в трапезную. — Была. Не говори только ни папе, ни ещё кому-нибудь, ради их же безопасности, пожалуйста. Он молча кивнул, и мы пошли на завтрак. За столом уже сидела моя бабушка, Мария Захаровна, мама папы Серёжи, Лёшенька, бабушка Ольга Владимировна, мама папы Игоря. Дедушки же мои отбыли по делам торговым, как сообщила Маруся, служанка. Всю трапезу, что прошла в молчании и неком напряжение, бабушка Маша пристально смотрела на меня, словно знала что-то, что касается меня. Хотя, возможно, и правда знает, ведь в неё я пошла силами своими, ведьмиными, она меня всему научила. Не зря люди ведьмой меня называют, правы они, ой как правы. Дарованы мне силы от богов наших, языческих, дарами природы-матушки повелевать, животные меня любят, в лесу помогают, цветы и травы растут всегда сильные и красивые. Лечить я могу, и калечить, увы, тоже. Только вот грех это, бабушка с самого детства меня учила, что нельзя делать зла людям, даже если они к тебе недобро относятся. — Я к Диме пойду, мы давно не виделись, и надо проверить, как себя его матушка чувствует, — заговорила я после трапезы, на что родители согласно кивнули, а Лёша захотел со мной пойти, потому что тоже друга давно не видел. Собравшись, мы отправились пешком в поместье Дубиных, решив прогуляться, тем более июньское утро было очень солнечным и тёплым, так и хотелось неспеша гулять под лучами солнца, подставляя им лицо, наслаждаясь ласковыми и тёплыми прикосновениями.