любовь наша грѣшнаꙗ

Прошло две недели с тех пор, как я покинула дворец царя. Из разговоров родителей я слышала, что тот уже на ногах и чувствует себя даже лучше, чем раньше. Не мудрено: я же ему разные наговоры шептала, да травок заваривала, чтобы организм окреп, сон стал спокойным, крепким и регулярным, да не нервничал так часто. Сегодня мы с родителями и братом пошли на ярмарку, что будет проходить всю неделю. Народа будет тьма, но если хочешь купить всё самое лучшее — идти надо в первый же день. Мне же нужно купить некоторые корешки растений, что привезли из-за моря, и прикупить чего из одежды. — Лёш, ты хочешь чего-нибудь? — спросила я у брата, подходя с ним к лавке со сластями. — Цукаты арбузные, пожалуйста, — застенчиво улыбнулся он. — Мальчику арбузные цукаты и кулагу, а мне пастилу и калужское тесто, — я улыбнулась купцу, на что он покраснел даже через густую бороду, и, вместо трёх медяков, взял с меня два. — Ну на вырученные деньги мы можем купить ещё что-нибудь, — рассмеялся Лёшка, уминая цукаты. — Ммм… Я дойду до лавки с украшениями, а ты иди-ка к родителям, чтобы не потерялся, — сказала я, на что он согласно кивнул и я повела его к нашим отцам, которые стояли у лавки с мехами. — Вот, пусть с вами пока походит, я в лавку с украшениями пойду, потом заберу его у вас, — сказала я папе Игорю, который стоял ближе. — Хорошо, будь осторожней, — шепнул он мне на ухо, — Я видел опричников. — Спасибо, что предупредил. За Лёшей следи, видела я, как к нему Гречкин-младший приходил, сам знаешь, каков Кирилл-то, а Лёшка у нас наивный уж больно, — после моих слов отец нахмурился и тут же нашёл в толпе сына, который стоял рядом с высоким парнем в подозрительно знакомом чёрном одеянии. Ой, Кирюша, несдобровать тебе, коли папеньки наши невзлюбят тебя. — Почём колечко и кулончик эти? — спросила я торгаша, показывая на золотое колечко с изумрудом и кулон с опалом на тонкой золотой цепочке. — По 10 золотых, красавица, — ответил мужчина, я же молча кивнула и полезла за мешочком с деньгами, что всегда висел на поясе, только вот в этот раз его там не было. — Чёрт, забыла… — пробормотала я, ужасно расстроившись, так сильно мне понравились украшения. Можно и у родителей попросить, разумеется, только вот стыдно как-то: мне уже двадцать лет, другие в моём возрасте уже деток нянчат, а я всё по лесам бегаю, да травку срываю. Ну это по словам отцов, конечно. Они купят, но обязательно скажут, что мне уже муж должен покупать все цацки, а не они. Вздохнув, я развернулась и пошла к родителям, забрать Лёшу и отправить с ним на площадь, там сегодня какое-то представление будет, говорят, шуты царские выступают.

***

Мы шли все вместе по площади, что рядом с дворцом царским, когда к нам подошёл невысокий опричник. Чуть склонив голову перед моими родителями, он заговорил: — Царь сегодня вечером пир устраивает, видеть желает всю семью Разумовских. Родителей и детей, — чуть усмехнувшись, уточнил он, и ушёл. — Не к добру это, — прошептала я, — Давайте мы с Лёшей не пойдём? Скажете, что захворали? — предложила я, понимая, что нельзя мне туда, неспроста это всё. Никогда не звал царь всю семью на пиры, а когда и звал, то плохо, очень плохо для них это заканчивалось. — Нельзя, солнышко. Дай Бог, хорошо всё будет, — покачал головой папа Серёжа, в то время как Игорь смотрел на меня слишком понимающе. Видать тоже понял, что нечисто тут дело.

***

Надела я изумрудное платье, что очень хорошо сочеталось с моими рыжими волосами и глазами того же цвета, что и платье. Волосы заплетать не стала, оставив их свободно спадать по плечам. — С царём не разговаривай, на него не смотри, даже не подходи. С Басмановым тем более. Может и пронесёт, — напутствовал папа Игорь, пока Сергей тоже самое говорил Лёше, сидя чуть в стороне, заменив Басманова на Гречкина-младшего. — Царь Иван Васильевич с царицей! — раздался чей-то крик, двери открылись, и вошёл государь под руку с темноволосой молодой женщиной явно восточной крови. Все тут же встали из-за стола, благодаря чему я заметила Анну и её родителей, поклонившись им. Повезло, что наша семья сидит на другом конце стола, и может не заметит нас Иван Васильевич. Веселье было в самом разгаре, как вдруг раздался голос царя: — А где же, Сергей Иваныч, дочь твоя? Говорят уж больно хороша она, неужели не пришла? — спросил он, глядя на папу Серёжу. К нему он обратился потому, что тот князь, а папа Игорь всего лишь наёмный воин. Сергей вздрогнул, когда с ним сам царь заговорил, но встал, склонив голову. — Здесь она, царь-батюшка. Встань, Настя, — шёпотом попросил он, на что я, поднялась на ноги и склонилась в поклоне, почувствовав на себе пристальный взгляд мужчины. — Хороша, девица, хороша, правду молвили знать, — довольно сказал государь, на что я сжала челюсть, лишь бы не нагрубить, семью свою в опалу отправив тем самым, — Можешь сесть, — разрешил он, и я тут же села, промочив резко пересохшее горло морсом, который мне подал брат. Вскоре отцы оставили меня, забрав с собой Лёшу, отправившись к семейству Дубиных. — Анастасия Сергеевна, позвольте поговорить с вами наедине, это касается моей захворавшей матушки, — спустя несколько часов ко мне подошёл молодой и красивый опричник, чуть постарше меня, — Богдан Бельский, — представился он, чуть склонив голову. Я сразу поняла, что обо мне он знает, и пошла за ним, покинув душный зал. — Что с ней случилось? — сразу спросила я, как только мы оказались в прохладном коридоре. — Задыхается она, кашляет, и посинела вся. Мы уже не знаем, что делать. Лекари все как один говорят, что порча на ней. Посмотри, прошу тебя, всё что захочешь для тебя сделаю! — и он упал на колени, схватив меня за руки. В глазах у парня было столько отчаяния, что я поняла — не нужно мне ничего, лишь бы матушку спасти. — Встань, Богдан, ничего не надо, я всё сделаю просто так. Завтра приду к тебе, дома будь вечером, после службы вечерней, — я помогла ему подняться, только вот руки разъединить мы не успели, как появился злой Фёдор Басманов. — А ну пошёл отсюда, — прошипел опричник, и тот чуть ли не испарился, — Что же это ты по ночам из дворца сбегаешь, а сейчас с молодцами зажимаешься? — сказал кравчий, надвигаясь на меня и прижимая спиной к стене. — Ну так я же всё сделала, Фёдор Алексеевич, царь жив и здоров, чувствует себя явно лучше, чем раньше, — прошептала я, глядя в сапфировые глаза мужчины. Да, он уже ведь молодой мужчина, а не парень. — Закрой глаза, — попросил он, на что я, почему-то, повиновалась, и спустя несколько секунд на моей шее оказалась какая-то подвеска. — Это же… тот кулон, что я хотела купить сегодня на ярмарке, — выдохнула я, рассмотрев его. — Это подарок, — улыбнулся Федя, — Видел я, как глазки у тебя загорелись, когда колечко с кулончиком увидела, да только вот кольцо выкупил кто-то, пока я за мужиком тем ходил, что кулон купил. — Но… это очень дорогой подарок… Я не могу принять его, — опустила я голову, не желая расставаться с прекрасным подарком, но и принять не могла тоже. — Ерунда, — отмахнулся он, — Для тебя мне ничего не жалко, — Фёдор широко улыбнулся, обнажив ряд жемчужных зубов. — С-спасибо…- пробормотала я, на что Басманов хмыкнул, и, развернувшись, ушёл обратно в зал. Я же вернулась спустя несколько минут, наткнувшись на пристальный, тяжёлый взгляд царя.