любовь наша грѣшнаꙗ

Минуло ещё несколько часов пира. Кто-то уже напился, и теперь спал под столом, кто-то танцевал, кто-то же просто вёл неспешные беседы. Мои родители и брат тоже разбрелись, кто куда: папа Игорь беседовал с Алексеем Даниловичем, отцом Фёдора Басманова; папа Серёжа разговаривал с князем Вяземским, верным опричником царя, даже интересно, что у них общего, кроме титулов княжеских; а вот Лёша стоял в уголке с Гречкиным-младшим, пользуясь тем, что родители заняты и не видят их, а то бы давно уже папа Игорь Кирюше-то люлей навешал. Я сидела одна, попивая вино, под шумок утащенное у отца, и скучала, когда ко мне подсела Анна. С ней мы не виделись уже месяца два, с тех пор, как я ушла в лес, и, подозреваю, у неё ко мне много вопросов. — Здравствуй, — спокойно сказала она, так, как будто мы виделись только вчера. Она аккуратно расправила ткань на платье, изящной рукой взяла чарку и задумчиво покрутила из стороны в сторону. — Может расскажешь, когда ты успела вернуться? Или почему об этом молчала, или что ты делала наедине с Басмановым в коридоре и, в конце-концов, почему на тебя так смотрим царь? — хитро улыбнувшись, выдала сразу несколько вопросов Аня, подмигнув мне. — Ох… даже не знаю, как сказать… Ну тут такое дело… — замялась я, не зная, как рассказать подруге обо всём. — Царя я лечила, — очень тихо прошептала я, чтобы только Юсупова слышала меня. — Вот, видимо, Фёдор отблагодарить решил, — я указала на прекрасный кулон, висевший у меня на шее, — увидел, как я смотрела на него сегодня на ярмарке. А царь, видимо, вспомнил меня. Надеюсь, не казнит, — немного испуганно закончила я шепотом. Я, конечно, ничего не боюсь, но за семью свою мне боязно. Да за друзей тоже, мало ли, что царь вздумает с ними сделать… — Дела-а-а-а, — задумчиво протянула Аня и растерянно потёрла бровь, как в детстве. — Может обойдётся ещё, не волнуйся. А… — начала говорить она, но вдруг оборвалась на полуслове, замолчав. — Настенька, подойди ко мне, — вдруг в полнейшей тишине раздался голос Ивана Васильевича, и я вздрогнула, испуганно подняв голову на царя. Он смотрел прямо на меня, вперив тяжелый неясный взгляд. По спине пробежался холодок, ведь я чувствовала, как на меня смотрят все, кто был в зале, включая моих родителей. Сглотнув ком, образовавшийся в горле, я встала, поправила платье, и, слегка вскинув подбородок, пошла к Ивану Васильевичу. Конечно по всем правилам я должна идти склонив голову, и за эту дерзкость меня могут прямо сейчас отправить в темницу, но… Дуракам закон не писан, да ведь? Лишь подойдя к трону царя, я поклонилась, и через секунду почувствовала на правой руке чужие сухие и горячие пальцы. Я удивлённо уставилась на мужчину, что взял меня за руку и дёрнул к себе, начав шептать на ухо, обжигая его горячим и хмельным дыханием: — Я знаю… Всё знаю… Ты меня с того света вытащила, хоть и пытался Фёдор защитить тебя, сказав, что приснилось мне это… Да только узнал я тебя днём на ярмарке. Дай ручку свою, — высказал государь. В начале речи я напряглась, а в конце очень удивилась, чувствуя, как подрагивают пальцы. Как во сне я протянула ему правую руку, и через несколько секунд на безымянном пальце красовалось то самое колечко с изумрудом, которое царь лично надел на мой палец. Прямо перед всеми. Прямо перед царицей. О, Господи, надеюсь, меня не убьют завтра… или сегодня. — Благодарю, царе, — хрипло прошептала я, ибо голос вмиг осип, и склонила голову, боясь смотреть в карие глаза Ивана. — Можешь идти, — сказал государь, махнув рукой, и отвернулся от меня, велев продолжать пировать. Сам же удалился вместе с Царицей, которая недобро посмотрела на меня перед тем, как покинуть зал вместе с супругом под руку. Я присела обратно на скамью, чувствуя, как вес кольца тянет меня к земле, прибивая сверху множеством взглядов. Юсупова сидела смирно, даже ручки сложила на коленках, как образцовая девица — весь её вид говорил о нетерпении, но она так и не промолвила и слова, ожидая. К тому времени, пока я собралась с мыслями, к нашему месту подошли родители. Никто из нас не успел вымолвить и слова, как подруга внезапно улыбнулась и вскочила с места. — Дядя Серёжа! Дядя Игорь! Отцы слегка опешили, будто бы и не приметили девушку здесь раньше. Игорь на секунду потерял общую холодность, узнав Аню, и улыбнулся. Папа Серёжа был более собран — явно потерялся в своих мыслях — но и его взгляд потеплел. Кажется бурю пронесло мимо, и нас даже не зацепило молниями. Пока подруга щебетала вокруг родителей, явно давая мне лишние секунды, я успела успокоиться и прийти в себя. Серёжа обратился ко мне первым. Понизил голос, будучи необычайно собранным и слегка нервным, спросил: — Чего Царю от тебя было надобно? Папенька смотрел прямо, словно в душу заглядывая. Игорь, несмотря на то, что все ещё общался с Аней, поглядывал и в нашу сторону. Смолчать я не сумела. Жестом попросив его склониться ближе, все рассказала, наблюдая за тем, как в его глазах поселяется беспокойный огонь. — Отец?.. Игорь прикоснулся к его застывшему плечу, сдвинув брови к переносице. Сейчас, разделяя мою тайну относительно Царя, он чувствовал себя чуть ли не соучастником, а потому и принял часть отцовского гнева и беспокойства, и на себя. Разумовский кинул на него очень говорящий взгляд, задержав его на несколько мгновений, а после тяжело выдохнул. — Ладно. Хорошо, хорошо, — произнес он, ни к кому точно не обращаясь, внешне оставаясь вполне спокойным. Он погладил пальцы Игоря и сел на скамью рядом, не переставая кусать побледневшие губы. Кинул беглый взгляд на пустующее место Государя, оглянул опричников и присутствующих. — Хорошо. — Серёжа? — совсем по-домашнему, и немного взволнованно, поинтересовался Гром, и зашел сбоку, так же присев на лавочку. Аня застыла позади меня, почти не дыша. Отец что-то пробормотал себе под нос, кивнул пару раз и, схватив чарку с вином, сделал большой глоток. — Дела-а-а-а, — протянул Игорь и тут же спохватился, попытавшись выхватить кубок. — А вот этого не нужно, отдай! Но Разумовский его абсолютно не послушал, лишь выкрутился удало из крепких рук, да осушил кубок полностью, глянув на меня. Глаза его потемнели, с губ он подушечкой большого пальца стёр красные капли. — Пожалуйста, просто… — папа оборвал себя, как будто бы что-то хотел сказать, но продолжил, — будь осторожна. Я согласно кивнула, до конца не понимая такой реакции. Папа посмотрел на меня ещё несколько долгих секунд и со вздохом вернулся к кубку. Игорь, предусмотрительно отодвинувший кувшин подальше, вздернул бровь, глядя на меня. Я лишь пожала плечами, не зная, что ещё ответить. За нашим столом нависла какая-то гнетущая атмосфера, судя по шуршанию ткани сбоку вновь присела Аня. Папа Игорь помолчал пару секунд и уже почти открыл рот, готовый что-то сказать, как вдруг подоспела помощь. — Если Разумовский за чаркой, значит сегодня точно грянет Гром, — прозвучал до боли знакомый с детства голос. И вправду — мы не совсем обратили внимание, но к нам подошел Вяцлав Юсупов и его жена Милослава. Оба улыбались и выглядели как всегда невероятно гармонично. Аня кивнула родителям слегка устало и вновь уставилась внимательным взглядом в шумящую и веселую от хмеля толпу. Очевидно никого не найдя, она вздохнула со смесью облегчения и огорчения, и села наконец спокойно. Я привстала, и поздоровалась с четой Юсуповых, чувствуя тепло в груди от встречи. Заметила краем глаза Лёшу, бродящего неподалеку, наверняка где-то рядом с ним точно так же бродил младший Гречкин. Братец подмигнул мне, и засмеялся на мой показанный украдкой кулачок — Лёша явно наслаждался наведенным шумом, из-за которого его на время потеряли из виду. Я вернулась за стол, проведя пальцами по камню на кольце. Красота… Наши родители наконец-то уселись вместе и даже сумели растормошить папу Серёжу, что и впрямь слегка захмелел от одного бокала. Щеки его стали красными, а глаза лукавыми и сияющими. Игорь же наоборот оставался собранным, но иногда пропускал на лицо странную улыбку, когда смотрел на папу. В их компании то и дело звучал смех и какие-то военные байки — вечер наконец-то начал ощущаться более свободным, но мне легче от этого не стало. Я вздохнула и обернулась к подруге, когда убедилась, что взрослые заняты своими разговорами. — Давай сбежим. На озеро? — предложила я, внезапно пришедшую в голову мысль. Хотелось вырваться куда-то из этих давящих стен. Солнце наверняка уже закатилось, на небо опустились чарующие сумерки, а воздух пропитался необходимой прохладой. Подруга хлопнула ресницами, пробежалась взглядом по залу, зацепила наших родителей, и кивнула. — Согласна. Со стола бы чего утащить… — она голодным взглядом оглядела стол. Сколько я за ней наблюдала сегодня, она почти не ела, отдавая предпочтение мыслям, да фруктам. Я откинула собранную ткань на платье и показала небольшой кувшинчик, что держала за ручку пальцами. Вино плескалось там так же весело, как и смешинки в глазах Ани. Половина плана была готова — мы хотели уйти — осталось найти что-то перекусить и улучить момент, чтобы уйти незамеченными. Долго ждать не пришлось: заиграла музыка и кто-то из пьяных мужиков задумал некую забаву. Поднялся гомон и шум, все задвигались и приняли эту идею на «ура», судя по недовольным пьяным возгласам за соседнем столом, кто-то успел не поделить кувшин с выпивкой. Парень-служка, что должен был наполнить его заново, стоял рядом со столом и не решался подойти к двум мужикам, что уже были готовы махать кулаками. И тут, будто бы по мановению колдовства, наши отцы решили усмирить дебошир. — Кажется пора, — бегло оценив ситуацию в зале, пробормотала Аня мне на ухо, ухватив за руку. Я быстро перекинула ноги через скамью, все еще аккуратно прикрывая тканью юбки кувшин, и мы, как можно более незаметно, подобрались к выходу в боковой коридор, что вел к кухням. В коридорах почти ничего не было видно, лишь тусклый свет от свечей терялся под потолком, редкими всполохами освещая наши лица. По коридорам то тут, то там, сновала стража, но мы с подругой, словно две полевые мышки, умудрились незаметно прошмыгнуть на кухню. Встретив там знакомую кухарку Машу, с которой я успела познакомится за время лечение Царя, мы уговорили её собрать нам небольшой мешочек с едой. Женщина, глядя на наши лукавые улыбки, лишь качала головой, что-то приговаривая про молодость, глупость, волков, соколов и ветер то ли в поле, то ли в голове, но все-таки передала нам большую салфетку, связанную на манер небольшого мешочка. Пахло свежей выпечкой и мясом. Поблагодарив её, мы, все так же незаметно, пробрались в тому самому выходу, откуда я сбежала в прошлый раз. Пробираясь по траве, что росла по колено, чувствуя, как она касается и щекочет кожу, мы в молчании добрались до первых деревьев и наконец-то засмеялись, глядя друг на друга. На небо взошла луна, деревья и ветер что-то шептали, ласково поглаживая по лицу. Кулон на шеё и кольцо на пальце больше не сдавливали удавкой и не тянули к земле, я наконец-то дышала. Это была свобода.