любовь наша грѣшнаꙗ

Прохладная вода приятно обволакивала тело, остужая горящую от вина и веселья кожу. Полная Луна ныряла своими бликами под тёмную воду, лишь слегка очерчивая моё тело. До берега было не так уж далеко, но я уже не дотрагивалась ногами до дна, отчего в душе поселился какой-то особенный трепет и зудящее изнутри чувство — хотелось заплыть ещё дальше и плыть до тех пор, пока в груди хватало воздуха. Со стороны берега, там, где над озером возвышался небольшой холмик, послышался полный веселья писк и всплеск воды. Я засмеялась и обернулась туда, где теперь была лишь одна рябь. Рыжая макушка появилась спустя некоторое мгновение, а зелёные глаза сияли настоящим счастьем и свободой. Сейчас смотреть на подругу, что дорвалась до своей родной стихии — природы — было одно удовольствие. Настя сделала пару гребков и перевернулась на спину, расслабившись. Понаблюдав за ней, я тоже решила расслабиться и прочистить голову. На сердце наконец-то стало спокойно. Глубокая вода забирала с собой всю тьму, даруя пустоту в мыслях и расслабление. Голова не думала о родителях или о Волкове, все, что было важно сейчас — взмах руками по водной глади. Ты сам наедине с собой и твоя жизнь зависит только от этого… Ночь была по-летнему теплой, тело все ещё было согрето вином, а потому выходить на берег не хотелось. Хотелось остаться тут навечно, с чарующим зовом леса и яркими звездами над головой… Нижняя сорочка прилипла к телу, затрудняя движение ногами, но мне было совсем не до этого. И даже мысли о том, что я сбежала от беспокойных родителей меня тоже не волновала. Пришедшее спокойствие было поистине волшебным. Ресницы были мокрыми, а волосы намокли и теперь, все ещё закрепленные гребнем, тяжело висели на голове. Лес жил и дышал — в каждом вскрике ночной птицы, в каждом шорохе и далеком вое. В какое-то мгновение меня очаровала стая светлячков, пролетевших у меня прямо под носом, отчего я засмеялась. Как только они разлетелись прочь, возвращая мне мое внимание, я наткнулась на тёмную мужскую фигуру на берегу. От неожиданности и внезапно окатившего меня страха, я ушла под воду с головой, слегка нахлебавшись воды. Проплыв под темной гладью в ту сторону, где должна была быть подруга, я вынырнула, хватанув ртом воздух. — Настя, — зашептала я, оказавшись рядом. Та глянула в мою сторону. — Там кто-то на берегу…! Мы обернулись обе, и заметили, что фигура теперь стоит не одна. Из воды было плохо видно, кто это, отчего на сердце было беспокойнее. Тем временем одна фигура, на которую не попадал лунный свет из-за нависших деревьев, склонилась над тем местом, где мы бросили накидки. Верхние платья аккуратно висели рядом на сухой веткой, на них незнакомцы тоже обратили внимание. Но больше всего их привлек утащенный кувшин с вином, да закуски. С берега послышался хриплый мужской смех. Мои щеки заполыхали, стало ясно что это не родители — к этому времени они бы себя уже явно обнаружили. Подруга рядом напряглась, её зелёные глаза стали чуточку ярче — она явно была готова к бою. На берег выходить уж точно не хотелось, хотя кончики пальцев уже начинали ощутимо покалывать от холода и напряжения. Внезапно с берега послышался голос, из-за которого я снова чуть не ушла на дно. — Губы уже синие. Вылезай, — прозвучал привычно глубокий голос Олега. — Кусаться не буду. Прозвучал смешок, и из-за деревьев вышел Фёдор Басманов. По его лицу было неясно, что именно он думает, но глаза неотрывно смотрели в нашу сторону. Настя замерла, что-то едва слышно прошептав, я чувствовала, как в груди образуется комок непонятных ощущений. Моё вишневое платье, слегка развивающиеся на ветру, заставило щеки полыхать. Осознание, в какой ситуации мы только что оказались, ударило по голове как молотом по наковальне. — Или я сам тебя достану, — спокойно продолжил Волков, своим бархатным голосом. Пусть в нём и звучала улыбка, но я ни на секунду не сомневалась, что это точно произойдет, и откровенно не была уверена, что смогу дать отпор опричнику на суше, не говоря уже о воде. — Воды не боишься, Волче? — внезапно выкрикнула подруга с вызовом. На губах засияла шальная ухмылка, и я почувствовала, как вода вокруг вдруг ожила и пришла в движение. С берега послышался всплеск волн, пока ещё небольших, но шипящих, как рассерженные змеи. Из груди вырвался восхищенный смешок. — А ты решила в русалку перекинуться, ведьма? — в ответ прозвучал голос Басманова. Настя рядом сощурилась и едва слышно пробормотала: —… а ты, я гляжу, плавать хорошо умеешь, Федя… Звучало устрашающе, вкупе с её уверенностью и почти оскалом на губах. Пришлось придержать её за руку, тем самым, очевидно, предотвратив убийство царского опричника. Девушка зыркнула на меня с недоумением и толикой обиды, я успокаивающе улыбнулась, стараясь не клацать зубами. Чёртов Волков оказался прав — я начала ощутимо замёрзать. — Настенька, тише. Негоже негодников топить, хоть и очень хочется, — произнесла я, сжимая её руку. — Думать надо, что делать. И вправду, не сидеть же нам тут теперь как двум кикиморам. — На берег не пойду, не наплавалась ещё, — ответила мне Настя, и гордо выкинула едва дрожащий подбородок. Я провела по нему пальцами и едва щелкнула по носу. Все такая же упрямая, как в детстве. — Вылезайте. Захвораете да сляжете, водица холодная, — прозвучал голос Федора с берега. Он стоял на самом краю, уперев руку в бок. Разумовская нервно дёрнула пальцами, через несколько секунд на берегу послышался всплеск, тихая ругань и едва различимый смешок Волкова. — Легче стало? — на мой вопрос рыжая лишь пожала плечами и поплыла в сторону берега. Точеный профиль возвышался над водной гладью и подсвечивался луной. Настя выглядела словно часть сказочной картинки, удивительным образом сливаясь с природой и её дарами, моргнув и сбросив с себя наваждение, я поплыла следом, чувствуя, как потихоньку от холода начинают болеть ноги. Проплыв ещё немного, я нащупала ступнями мягкое дно. Сделав первые шаги я немного расслабилась, но тут же занервничала, стоило плечам и верхней части тела оказаться не в воде. Воздух и впрямь был уже не таким тёплым и прогретым, как вначале вечера, то и дело поддувал небольшой ветерок. Было прохладно, и нижняя рубаха, теперь насквозь мокрая, неприятно липла к телу, отбивая набатом в голове лишь одну мысль — через неё прекрасно просвечивало моё тело. Я никогда не стеснялась наготы, ведь это было делом естественным, но только не в таких условиях. Только не при нем. Сердце забилось сильнее, с каждым шагом заставляя меня думать множество разных мыслей. Мельком глаза я глянула на подругу, что целенаправленно шла в сторону Басманова (сама того не подозревая, я делала тоже сама, но в другом направлении). Она ступала по воде так, будто бы та не причиняет ей никакого сопротивления. На ее лице было написано абсолютное спокойствие, а зелёные глаза по ворожничьему блестели, такие же глубокие, как и чащоба в лесу. Её облик подарил неясное успокоение и на моем беспокойном сердце. Наконец добравшись до берега, я столкнулась с цепким взглядом Волче. Почти чёрные глаза не отражали даже лунного света, зато все лицо его сейчас я видела как никогда чётко. Настолько, что оно, казалось, навсегда отпечаталось в моем сознании таким, каким я его запомнила. В него как будто бы вдохнули жизнь. Привычная усталость уступила место чему-то, чему я пока не могла дать имени. Сейчас Олег был словно огонь и я, вся промерзшая, тянулась к нему, совсем неосознанно. Губы, всегда сомкнутые в тонкую нить, сейчас были слегка приоткрыты, от чего мне хотелось их коснуться и почувствовать, а такие ли они мягкие, как всегда представлялось? Стоило оказаться с ним наравне, Волков сделал шаг вперёд, так и не прекращая глядеть в мои глаза. Коснулся горячими пальцами моей щеки. — Холодная, — просто вымолвил он. Не было смысла спорить, потому я просто молча моргнула, когда с волос на песчаный берег упала капля воды. Я почувствовала как ощутимо дрожу, становилось холоднее. Волков сдвинул брови лишь на мелочь, но было понятно — что-то беспокоит. — Надень сухое. Сляжешь. Я посмотрела на свое платье, что висело неподалёку. Краем глаза зацепила фигуру Насти и Басманова, что тоже вели свою беседу. Сделала несколько шагов в сторону дерева, не зная, но чувствуя, как тенью за мной следует мужчина. Он молчал, и почти не издавал ни звука, но на удивление я чувствовала себя в безопасности. Протянув руку к сухой ткани, я внезапно услышала еще мужские голоса и ржание лошадей Эти звуки, казавшиеся чужеродными, ворвались в сознание, заставив меня вздрогнуть, прогнав всевозможное спокойствие. Я в страхе заозиралась, пока голос в голове кричал о том, в какую ситуацию мы попали с подругой. — Свои. Не бойся. Я дернулась на голос Олега, и обернулась, глядя на него. Его лицо не изменилось ни на мгновение, но видимо что-то изменилось во мне, что он сразу заметил. — Не бойся, — повторил он, и, каким-то плавным, неторпливым движением (явно не желая пугать), снял с себя верхнюю кофту. — Накинь сверху. Она длинная. Мокрое скинь, платье надень. Деревья вокруг, темно, ничего не видно. Я аккуратно протянула руку, принимая верхнюю одежду. Она была тяжёлой и приятно пахла мужчиной. Чужие голоса неподалёку все ещё напрягали, и я почувствовала прикосновение в своим пальцам. — Тебя в обиду никому не дам, — внезапно прознес Олег, очень серьезно и искренне. Словно молитву или клятву какую-то. –Веришь мне? Этот вопрос звучал почему-то очень важным. Словно ответ на него нужен был опричнику больше, чем умирающему прощение или глоток воды. Я чуть сжала пальцы. — Верю. И быстро обернулась, чтобы он не видел моего смущенного лица, и быстро зашуршала завязками. Замерзшие пальцы не слушались, а ткань продолжала липнуть к телу, но я всё-таки смогла добиться своего, и рубаха упала на землю, оставив меня полностью нагой, не считая согревающей тяжести на плечах. На секунду потерявшись от этих ощущений, я всё-таки пришла в себя и потянулась к платью. Судя по тому, что за спиной не издавалось ни звука, Волков честно разглядывал ночное небо и тысячи звёзд на нем. Я почти расправилась с одеждой, но одна из частей зацепилась за мокрые собранные волосы. Тонкий шнурок закрутился вокруг гребешка и теперь не давал мне освободиться. Я дернула пару раз на пробу, но ничего не добилась. — Стой, — совсем близко, прозвучал голос Олега. От него по коже побежали мурашки. Я почувствовала прикосновение, шнурочек мягко упал на свое место. Я уже хотела было поблагодарить мужчину, но его пальцы внезапно пробежались по волосам, и открепили все гребешки, отчего влажные волосы наконец-то освободились и водопадом укрыли мои плечи и спину. Почему-то именно этот жест отобрал мое дыхание прочь. Я обернулась, уже полностью переодетая, и вновь столкнулась взглядом с мужчиной. Он провёл пальцами по волосам, и завёл одну прядь мне за ухо, будучи при этом абсолютно умиротворенным. — Так лучше. Красивая. — С-спасибо, Вол… Договорить, как и вернуть верхнюю одежду, мне не дали — с лёгкостью подхватили на руки, так, будто бы я ничего и не весила. Я задушенно пискнула. — Олег! — мужчина впервые скалозубо ухмыльнулся, совсем как маленький мальчишка. — Я и сама дойти могу! — Земля холодная. Куда ты пойдёшь? — Домой! — заявила я, слушая, как трепыхает мое сердце. Он глянул сверху вниз, почему-то развеселившись. — Прямо так и заявишься? — спросил он, оглянув меня. Я покраснела и захлопнула рот. — Нечего тебе там делать. Князь и матушка ваша у Царя ещё, холопы сегодня вечером своими делами занимаются, дом пустой. Приючу, Князю с посланием отправим. Почему-то такая перспектива не вызывала ничего, кроме какого-то весёлого предвкушения. Было чувство, будто бы я снова выпила кубок вина. Где-то за спиной послышался голос Насти и Басманова. Я вспомнила о подруге и глянула за мужское плечо, Олег усмехнулся. — Да не боись ты. Твоя подружка любого мужика за пояс заткнет. Даже Федора. А он еще и сверху добавит, если кто решит девчонку обидеть, — загадочно добавил он. Я все еще смотрела слегка обеспокоенно, но опричник свистнул Басманову, да пошел в ту сторону, откуда мы пришли с Разумовской в начале вечера. Неподалёку и впрямь стояла группка из опричников. Мужчина дал им отмашку и перевёл взгляд на меня. — Не кусаюсь, ведь веришь? Я прислушалась к себе, и спрятала лицо где-то у него в шее. — Верю. И вообще, волков я не боюсь. В ответ мне служил лишь тихий смех и невесомое прикосновение к макушке. — Ещё бы.