любовь наша грѣшнаꙗ

Волков держал крепко. Посадив меня на свою лошадь, и невероятно ловко забравшись следом, он перехватил меня одной рукой (всё так же не касаясь кожи, прямо поверх своей верхней кофты), а второй ухватил уздечку, направив коня прочь от озера к жилым домам. Мы скакали не то чтоб очень скоро, но я всё равно прижималась спиной к опричнику, чувствуя как ночной летний воздух холодит мои босые ноги. Прав был Волче — вряд ли бы я куда так дошла, если учесть, что туфлей на прежнем месте найти не смогла. Разумовская говорила, что место то волшебное и там живут существа, что побаловаться любят — вещичку какую утащить, или в озере пошалить, за ноги хватая. Глядя сейчас на сияющую Луну, думаю стоит быть благодарной, что неведомое чудо положило свой глаз на туфли, а не платье. Иначе бы точно со стыда сгорела. Мужчина всё это время молчал, но это было приятное молчание — прямо за лопатками я чувствовала, как ровно бьется его сердце, а дыхание, что раз за разом опаляло мою шею, посылало табун маленьких мурашек по всему телу. Немного начинала болеть голова, да саднило горло. Идя на пир к Царю я вовсе не рассчитывала на такое завершение вечера. Спустя какое-то время мы уже ехали средь избушек. Всюду было темно, лишь стрекотали сверчки, да где-то вдали ухала сова. Волков уверенно направлялся в сторону небольшого дома, что стоял на одной из центральных улиц — там обычно располагались пристанища опричников. И действительно, через пару недолгих минут, перед нами появились крепкие деревянные ворота. Олег остановил свою вороную красавицу и несильно ударил в висящий над воротами колокол. Лошадь недовольно фыркнула и я поспешила погладить её по чёрной гриве. — Тише-тише, девочка, — мужчина за спиной промолчал, но я прекрасно слышала его смешок. Не обратив на это должного внимания (лошадь, судя по всему, тоже привыкла игнорировать хозяина), я продолжила своё занятие. Тут за воротами послышался грубый, но явно старческий, мужицкий голос. — Кто? — Свои, — ответил Олег. По ту сторону засуетились и тут же отворили, впуская нас в небольшой, но чистый и опрятный дворик. По бокам стояло несколько аккуратных домиков: хозяйский (из хороших брусьев, имеющий два этажа и сияющий трепетным огоньком от свечи в нескольких комнатах), да несколько рабочих помещений включая хлев и стойло для лошадей, куда Волков и направил свою красавицу. Мужичок молча отправился за нами. Пока пересекали двор, я успела заметить, что из главной двери показалась женщина в летах — она была одета в ночную рубаху, но сверху накинула на себя теплую плетённую шаль, покрыв часть головы красивым платком. Мы остановились у деревянной конструкции и опричник, попросив меня держаться, ловко спрыгнул на землю, тут же протянув руки в мою сторону. — Так и будешь меня таскать, как дитё малое? — спросила я лукаво, глядя на мужчину сверху вниз. Тот блеснул глазами и усмехнулся. — Да, — ответил он просто. Я даже замерла, ожидая какой-то шутки, но это простое «да» обезоружило своей абсолютной честностью. Я аккуратно соскользнула вниз, тут же подхваченная сильными руками Волче, не имея возможности и кончиками пальцев прикоснуться остывшей земли. К нам подошёл мужичок, склонив голову в приветствии. — Доброго вечерка, господин. Госпожа, — судя по тому, как стало жарко, я вспыхнула не хуже свечки, но все-таки собрала остатки гордости и кивнула в ответ. Вот так ситуация. Интересно, и часто ли опричник приносит на руках в дом неизвестных девиц? — Василий, — поприветствовал Волков. — Все хорошо? — Да, не беспокойся, твоя милость. Я может и стар уже, но в хозяйских делах что смыслю. В порядке все, — прокряхтел мужчина, почесав бороду. — Не сомневался. Устрой Мару в стойле на ночь, — распорядился Олег, и перехватил чуть крепче, отправившись в сторону крыльца хозяйского дома. — Княжну отогреть надо, найду тебя после. Двор обойдем. Василий махнул рукой — «идите-идите, негоже девицу морозить» — и отправился по делам, для меня неизвестно как ориентируясь в почти что полной темноте. Решив оставить это без ответа, я обратилась к мужчине с другим вопросом. — Мара? В честь Марены? * — Волков на мои слова лишь едва усмехнулся, и глянул сверху вниз с интересом. — Не угадала. Мара — в честь ночного духа. — Ей идет, — я призадумалась, а после воздохнула и пожала плечами, — хотя сначала я дала ей имя Красавица. Волков хрипло засмеялся, отчего в его груди что-то задрожало. На моём сердце потеплело — сейчас почему-то было особенно приятно находится рядом с ним. До меня внезапно дошло осознание, что этот его жест — добровольно приоткрытая дверца к его сердцу. Если вернуться назад, к тому времени, когда болел Царь, а родители огорошили меня новостью о сватавшемся опричнике, я знала, для чего все это. Очевидно, ситуация с Государем была не из лёгких, отчего даже его верные опричники начали думать о худшем. Волков, почему-то, подумал про меня и мою безопасность, прекрасно осознавая, что как только с Иваном Васильевичем случится что непоправимое, головы его ближайших соратников полетят с плеч первыми. Потому и пошёл к родителям, только лишь спустя некоторое время, (когда ситуация с Царем обернулась благополучно) обратился ко мне напрямую — мол не гневайся, силком под венец тащить не буду, но и сдаваться не собираюсь. И вот сейчас, после всех его навязчивых, и не очень, жестов (половину из которых я наверняка даже не уловила), Олег привёз меня не куда-то, а к себе домой. Впустил за высокие крепкие ворота, да душу открыл, позволив соскользнуть с лица вечной маске. — Что же, и ты оказалась права. Она и впрямь Красавица, — мягко откликнулся Олег на мою наивную глупость. Мы наконец-то подошли к дому, где на крыльце нас ждала та самая женщина. Она по светлому улыбалась, напомнив мне мою почившую бабушку. В ней была какая-то особая мудрость и любовь, что есть только у матерей во взгляде. Волче почтительно склонил голову. — Доброй ночи, София Алексеевна, — произнес он, после чего я тоже поприветствовала её. — В спальнях тепло? — Как всегда, Волчонок. Затоплено и застелено, — произнесла она тихим мелодичным голосом. Мне подумалось, что она наверняка очень красиво поёт. — Тебя всегда ждём, вдруг приедешь. Ещё ужин не совсем остыл, кушать будете? Волков глянул на меня, приподняв бровь. Я завертела головой — после всех приключений есть точно не хотелось. — Нет, спасибо. Княжне бы молока теплого, с мёдом, чтоб согреться. София Алексеевна лукаво улыбнулась и посмотрела на меня так, будто бы всё-всё знала, а может и себя в молодости вспомнила. Я чуть глубже закопалась в верхнюю кофту опричника, что всё ещё висела на моих плечах. Женщина отошла немного в сторону, позволив нам пройти в дом. — Сейчас всё сделаю, сынок. Аккуратно ношу свою неси, — протянула она, улыбаясь, и скрылась в дальней комнате. Волноваться о том, что мужчина меня уронить кажется не стоило. Выглядел Волков так сосредоточенно, пока переступал порог и поднимался по резной лестнице, что мне нестерпимо захотелось провести ладошками по его лицу, чтобы немного расслабился. Дурные мысли о том, что через порог обычно переносят невест, я отпустила куда подальше — нет сил уже думать. Дом был добротным и статным — видно здесь жили хорошие люди, что следили за порядком и любили своё жилище. Внутри было тепло и мягкий рассеянный свет, что гулял по стенам, очаровывал, навевая спокойствие. Шли мы недолго, но почти бесшумно: каким-то образом взрослый мужчина, еще и со мной на руках, умудрялся двигаться так плавно, словно танцуя. Олег отворил деревянную дверь в свободную комнату. Судя по убранству и большой кровати посредине, это была хозяйская спальня. У стены стояло несколько кованных сундуков, рядом был небольшой стол и стул. Судя по каким-то свиткам, карте и писчим принадлежностям, это было рабочее место. Преодолев комнату в несколько больших шагов, Волков аккуратно опустил меня на расправленную кровать и отошел назад. — Спасибо, — пробормотала я. Сиделось мягко, а одеяло так и манило обещанным теплом. Мужчина дернул уголком губ и кивнул в ответ. Он уже развернулся, чтобы уйти, но я внезапно подалась вперёд и ухватила его за руку. — Честно, Олег. Спасибо. Его имя вырвалось из моих уст так легко. Сейчас не хотелось прикрываться прозвищами или званиями, отшучиваться или кем-то притворятся, сейчас мне хотелось ответить тем же теплом и искренностью, что мне дарил этот мужчина. Волков остановился и обернулся ко мне, словно совсем на себя непохожий. Его лицо будто бы светилось изнутри каким-то светом и спокойствием, ушло это жуткое напряжение с линии плеч (такое, будто бы он несет на себе весь мир) и точенного подбородка. Захотелось погладить его по голове, зарыться пальцами в удивительно мягкие волосы и посмотреть, как он отреагирует… Олег подступил ближе всего на полшага, не переступая какую-то невидимую черту, что сам себе провел. Единственное, что он сделал — так это перехватил мою ладонь и, не выпуская её из пальцев, прижался мягкими губами. — Все ещё холодная, — подытожил он. — Сейчас молока принесут, выпьешь, согреешься. Отдыхай. — А ты? — Дела остались. — Ночь на дворе… — Именно поэтому тебе пора спать, — Волков пробежался большим пальцем по моим костяшкам, прикасаясь мягко. — Доброй ночи, Аня. После его слов, будто бы только этого и поджидая, в полуосвещенной комнате появилась София Алексеевна. Она погладила опричника по плечу и, лукаво поглядывая, погнала из спальни. Олег вышел прочь, слегка посмеиваясь, плотно прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоем и женщина улыбнулась. — Я не только молочка тебе принесла теплого, но и сорочку сухую. Негоже так в одном платье ходить, да и спать неудобно, — произнесла она, сняв с плеча свежую рубаху. — Вы с моей дочкой похожи, должна по размеру быть. Снимай-снимай кофту, коль не согреешься и толку никакого от питья не будет, не стесняйся. Я наконец-таки встала босыми ногами на деревянный пол, он все ещё был ощутимо холодным, но не таким как земля на улице, и аккуратно сняла с себя кофту опричника, сложив на постели. София Алексеевна как-то странно улыбнулась, но ничего не сказала и вещь не забрала. Ну значит славно, сама в руки и отдам. В голове ещё отложилась мысль про дочку, что здесь живет, но я быстро её прогнала прочь. Негоже своим носом в чужой дом лезть. Быстро скинув платье, я облачилась в теплую сорочку и юркнула под одеяло, едва не застонав от удовольствия. — Держи. Поди продрогла вся, — женщина протянула мне чашку, из которой я тут же сделала несколько аккуратных глотков. — В озере то холодно нынче, аккуратнее быть надо, княжна Юсупова. — Вы можете звать меня Аней, София Алексеевна, — тут же откликнулась я, оторвавшись от своего занятия. Тепло, как и события прошедшего дня, меня разморило и я почувствовала в голове и конечностях приятную тяжесть. Женщина присела на краешек кровати и погладила по коленке. — Тогда и ты меня кличь тетушкой Софией. Мне приятно будет. Я улыбнулась и кивнула. Какое-то время мы с ней провели в тишине, в доме, да и на улице, было тихо. Я не стала задавать вопросы, хотя мне было очень интересно, кем эта женщина приходится Волкову. Ведь по смутным детским воспоминаниям я помню, что родителей у маленького Олега не было, но лезть в это сейчас не хотела, да и не имела права — такие разговоры так не ведутся — а потому тихонько допивала теплое молоко. — Спасибо вам, — произнесла я тихо, когда закончила. Женщина улыбнулась, приняла чашку обратно и встала с места. — И тебе спасибо, Аннечка, — внезапно сказала, хитро взглянув на явно удивленную меня, — за улыбку его. А теперь спи, девочка, отдыхай. И вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве. Мои глаза уже закрывались, а потому я зарылась лицом в подушки (ощущая рядом тяжесть и запах мужской кофты) и провалилась в сон. Очнулась я, иначе и не скажешь, лишь один раз. Просто открыла глаза, и наткнулась на фигуру Олега, что сидела за столом. Они ничего не писал, просто сидел на стуле, откинувшись на спинку. Было непонятно, спит он или нет, а потому я на пробу позвала его по имени. Волче медленно открыл глаза и посмотрел на меня. Несколько мгновений мы просто молчали. Я, еще находящаяся в полудреме, не знала, что точно ему сказать, а потому промолвила то, что первым пришло в голову. — Дом ведь твой. Почему здесь не живешь? — и поспешила добавить, пока он не ответил, — только не говори о том, что в Слабоде ты больше нужен. Тебя и тут ждут. Мужчина несколько мгновений сидел молча, а после вновь прикрыл глаза, немного поерзал на стуле и расслабился. — Одиноко, — пояснил он. — В доме уют семейный быть должен, а не пустые стены. Тепло человеческое, — он помолчал какое-то время, и я остро почувствовала его щемящее сердце одиночество. — Я то и знать не знаю, что это такое. Делить его не с кем, так пусть и живут здесь люди честные. — Тогда рядом ложись, — тихо, но уверенно произнесла я, глядя на Волкова из-под полуопущенных век. — Теплее будет. После своих слов я ясно могла почувствовать на себе взгляд Олега, но отказываться не собиралась. Лишь отодвинулась на свободную часть кровати — она была не такой горячей, но я смолчала, натягивая часть одеяла почти под самый подбородок. Со стороны стола послышался смешок и внезапно погасла единственная свеча. Шаги Волкова были лёгкими и шуршащими, а фигура в свете лунных лучей навевала мысли о каком-то сказочном существе, до того он казался каким-то нереальным. Кровать прогнулась с той стороны, куда аккуратно сел, а затем и лёг, Олег. Его дыхание было ровным и глубоким. Он глянул в мою сторону и внезапно почему-то застыл, гипнотизируя своим взглядом. Даже не знаю, что он мог увидеть, кроме взъерошенной меня, едва выглядывающей из-под одеяла, но Волче внезапно перевернулся на бок, оказавшись со мной лицом к лицу и не смогла сдержать лёгкой улыбки. Тёмные волосы немного спадали на его лицо, делая по-детски трогательным и открытым. Хоть одна его рука покоилась под подушкой, длинными пальцами касаясь рукояти кинжала, (а широкая спина закрывала собой входную дверь и комнату, защищая) мне не было страшно. Почему-то даже не сгорая со стыда, я придвинулась ближе, почти касаясь его груди своим лбом, и приложила ладошку туда, где билось его сердце. — У меня тепла много, Волче, не замерзнешь, отогрею. — Как солнышко, — тихо произнес он, и накрыл мою руку своей. Я прикрыла глаза, слушая его дыхание и ровное биение сердца, и даже не заметила, как уснула…

***

Утро застало меня внезапно — с первыми рассветными лучами, что пробивались сквозь окошко. Воздух в комнате был по ночному студёным, но мне не было холодно. Приоткрыв один глаз я успела заметить, что поверх одеяла, почти по самую мою макушку, на меня накинута кофта Волкова. Подцепив её кончиками пальцев, я фыркнула. Вот заберу её в вечное пользование, будет знать. Как бы я ни старалась, но уснуть снова не получилось. Опричника, кстати говоря, рядом не оказалось. Даже та сторона, где он спал, успела охладеть. Полежав ещё несколько минут, и прокрутив в голове произошедшее за вчера, я приняла решение выбираться из-под одеяла, хотя подумать это было куда легче, чем сделать. Собрав волю в кулак, я все-таки вылезла наружу, но тут же рукой нашарила кофту, накинув её на плечи. Ни туфлей, ни каких-либо лаптей в комнате мной обнаружено не было, а потому пришлось ступать так. Заправив кровать одеялом, я двинулась прочь из спальни, передвигаясь в коридоре почти что на ощупь. У себя дома я могла передвигаться хоть с закрытыми глазами, но здесь же, в потёмках, приходилось очень постараться, чтобы не перебудить остаток дома. Очень скоро мне удалось набрести на лестницу, по которой вчера так ловко взобрался Олег, а значит внизу должна быть кухня, где к такому часу уж точно кто-то, да должен был быть. И судя по приглушенным женским голосам, я оказалась права. — Доброе утро, — произнесла я, проходя на кухню. Там было тепло, и судя по запаху уже выпекался свежий хлеб. На деревянном столе стоял глиняный кувшин с молоком, а на небольшом блюде лежали яйца, да колбаса. Разговор, как оказалась, вела София Алексеевна, да молоденькая девчушка, на вид моя ровесница. Тёмненька, с какой-то дикой и необыкновенной красой, идущей из глубины. Она оглядела меня как-то резко, слегка вздёрнув подбородок. Поначалу мне даже как-то неловко стало — босой, да в помятом платье с кофтой опричника поверху — но я быстро пришла в себя и расправила плечи, улыбнувшись маминой улыбкой. — София Алексеевна, благодарю вас за то, что приютили. Кровать мягкой была, а сны сладкие, да спокойные, — я почтительно склонила голову перед хозяйкой дома, та лукаво улыбнулась, но кивнула мне в ответ, принимая благодарность. — В этом доме все спят спокойно. Единственный волчок, да и тот за бочок укусит не каждого, — ответила она, а я не сумела сдержать смущенный смешок. Взгляд девушки, (очи зёленые, но не как у Насти — словно чаща лесная, а насыщенные, как драгоценные камни) вспыхнул, да потяжелел. — А это Рада, дочка моя, младшая. В этот раз я посмотрела на неё повнимательнее, чувствуя неприятное шевеление в груди. Она была действительно красива, как дикий полевой цветок притягивая к себе взгляд. В ней чувствовалась какая-то одухотворённая свобода и отчего-то мне вспомнился Олег и наша вчерашняя поездка. Волков ведь и сам был, как ветер в поле — сильный, хлёсткий и независимый, даже не смотря на службу у Государя. В нём была эта дикость, а вместе с тем и сумасшедшая искренность, что можно найти только в чистых небесах. Отчего-то в голове вместе представилась Рада и Волков — как две половинки единого целого. Я же внезапно показалась себе какой-то хрупкой и дорогой брошкой, что хранилась в маминой шкатулке — любимая, но взаперти. Так, полюбоваться, да отложить обратно, чтоб не поцарапать. — Анна, — кивнула я, стараясь не поддаваться грустным мыслям. И впрямь, выдумала не пойми что. — Приятно познакомиться. Рада помолчала, скосила взгляд на маменьку и выдохнула слегка недовольное «мне тоже». Я улыбнулась и спросила, куда можно присесть, а тетушка София, опустив взгляд на мои босые ноги, всплеснула руками. — Что ж молча стоишь, девочка! Садись-садись, — произнесла она, и, взяв за предплечье, усадила на скамью. — Рада, сбегай, принеси лапти какие. Негоже княжне босой по дому ходить, а то заболеет, Волчок ворчать будет. Дочка едва слышно фыркнула, но все же отправилась за поручением. София Алексеевна начала хлопотать по кухне, накрывая завтрак и рассказывая о чем-то незначительном. Я послушала её, но в какой-то момент улучила минутку, чтобы спросить о важном. — Тётушка, а где… Олег? — называть его вот так фамильярно по имени было немного неловко, но вопрос вырвался скорее, чем я успела о нем даже подумать. София Алексеевна не обратила на это никакого внимания, лишь улыбнулась знающе. — Во дворе. Занимается, да лошадь кормить собирался, давно уже проснулся… Хотя сегодня позже обычного, — произнесла она, и будто бы призадумалась. — Сны наверное снились хорошие. Я умудрилась даже не покраснеть на явный намек, просто согласно кивнула. Спалось сегодня и впрямь очень хорошо. — А завтрак? Кушал? — поинтересовалась я, глядя на мягкий свежи хлеб. Внезапно вспомнилось, что Волков то и не ел вчера толком на пиру — а может и я не видела — всё на ногах был. Тетушка улыбнулась, достала широкую салфетку и начала туда аккуратно укладывать еду. Тут на кухню вернулась Рада и передала мне в руки вязаные лапти, я поблагодарила и поспешила поскорее их нацепить. — Видела Олега… Дмитриевича, — с небольшой заминкой произнесла девушка, и едва заметно покраснела. — Он закончил свои дела делать, нужно бы завтрак отнести, голодный же… — Так вот собрали уже, — произнесла София Алексеевна, заворачивая еду в салфетку и двигая небольшой кувшин в сторону. — Сейчас Аннечка отнесет, перекусит Волчонок, не беспокойся. А мне тут твоя помощь понадобится. Я поднялась со скамьи, и аккуратно, но крепко, взяла в руки кувшин и салфетку, что успела собрать хозяйка. Рада явно была обижена словами и действиями матушки, но почему-то её пылающий и оскорбленный взгляд достался именно мне. Она ещё раз оглядела меня, уделив достаточно внимания помятому виду и Олеговой кофте на плечах, а после, не сказав ни слова, удалилась прочь. Я никак не стала это комментировать, просто поблагодарила тётушку и, внимательно выслушав, куда мне идти, двинулась к входу. На улице воздух был ещё более прохладным — тело тут же покрылось приятными мурашками, а на траве в рассветных лучах поблескивала роса, так и маня прикоснуться к себе пальцами и почувствовать утреннюю свежесть. Где-то за домом слышался тихий всплеск воды в бочке, и я по наитию двинулась туда, где и вскоре обнаружился Волков. На нём не было ничего кроме штанов, тёмные волосы были мокрыми и взъерошенными, а по оголённому торсу стекали капельки воды. Я замерла на пару секунд, а после тихонько ойкнула, отведя взгляд вверх. — Кхм, — я слегка прочистила горло, — доброе утро… Я тут завтрак принесла. Олег протёр лицо и шею рушником и посмотрел на меня, едва заметно улыбнувшись. — Доброе утро. Можешь поставить на скамью. Там моя рубаха, подашь? Я кивнула и сделала так, как он просил. Отставила молоко и мешочек с едой, погладив появившегося у скамьи красивого ластящегося кота, и подхватила мужскую рубаху, что аккуратно висела на резной спинке. Отнесла её Волкову и передала в руки, под благодарное «спасибо», все-таки не удержавшись от того, чтобы подглядеть. Олег был красив — совсем как дикое вольное животное. Под его кожей, покрытой шрамами, бугрились мышцы, а сильные руки были как и смертоносным оружием, так и чем-то, что могло держать хрупкий мир, не навредив. Он был весь как сплошное противоречие: внешне холодным, но бесконечно теплым внутри. И от этих мыслей мое сердце заходилось как больное, трепыхая в груди. — Садись рядом, позавтракай, — добрался до моих перепутанных мыслей голос опричника, что уже удобно устроился на месте, развязав гостинец. Пару ломтей хлеба, кусочки домашней колбасы, да свежие яйца с молоком — но сейчас это все выглядело куда заманчивее, чем все заморские блюда на вчерашнем пиру. Я присела рядом и немножко пригубила молока. Оно было ещё теплым, отчего я зажмурилась и быстро облизнула губы. Какое-то время мы с Олегом сидели в уютной тишине, и он с усмешкой поглядывал на то, как я завожу дружбу с местным котом. Весь чёрненький, с одним белым ушком, он уже очень скоро оказался у меня на коленях, где я всячески ворковала с ним и пыталась уцепить кусочек колбасы из-под пристального взора Волкова. — Ты его прикормишь, ласку подаришь, и уйдешь, княжна. Не жалко? — спросил через какое-то время мужчина, открыто глядя на меня. Почувствовав, что вопрос не так то и прост, как казалось бы, я посмотрела на мужчину и улыбнулась. — Приезжать буду, коли пустишь, — я засмеялась, когда пушистый друг привстал на задние лапки и потерся о мой подбородок. — А не пустишь, то Софие Алексеевне пожалуюсь. — Опасный ты человек, — хрипло засмеялся Волков и я вместе с ним. — Впущу-впущу, мой дом это твой дом. Так что чувствуй себя здесь свободно. — Тогда обязательно буду приеду ещё, — ответила я, и улыбнулась, едва коснувшись пальцами его щеки. — Спасибо тебе, Волче. Я опустила кота на землю и встала, отряхнув платье. Солнце уже поднялось от горизонта достаточно высоко, показываясь из-за верхушки хаток. Где-то не так далеко наверняка уже просыпалось и поместье Юсуповых, Матрёна накрывала на стол и гоняла по двору местную животинку. Папа и мама наверняка уже проснулись и, дай-то Бог, не направляются прямо сюда, чтобы забрать блудную дочь. Олег точно не увез бы меня просто так, не сказав и слова родителям, потому за такой внезапный визит можно было бы пока не переживать. Мне очень хотелось узнать, как там Настя после вчерашнего вечера, но для этого стоило добраться, для начала, до отчего дома и привести себя в порядок. — О доме задумалась, — подытожил притихший Волков, отчего я вздрогнула, совсем в мыслях потерявшись. — Отвезу. — Хорошо, только давай сначала я кувшин на кухню верну, да с Софией Алексеевной попрощаюсь. А ты вот, держи, — я стянула с плеч верхнюю кофту опричника, что за вечер, ночь и утро успела почти прирасти ко мне, и передала её мужчине, лукаво улыбаясь. — А то без неё совсем не такой уж мрачный и жуткий, что люди-то подумают. Аль подобрел никак Волче. И вот не скажешь же, что княжну от собственной глупости спасал. Подошла ближе, приподнялась на носочки, да оставила быстрый и легкий поцелуй в щеку. Олег замер на месте, не двигаясь, и кажется даже задержал дыхание. Я захихикала от этой картины, да поспешила сбежать в сторону кухни, когда заметила, что мужчина наконец-то «отмер». Я уже была на полпути, когда меня догнало ворчание опричника, что сетовал на «девиц непуганых», обернувшись, я успела заметить, как он почти невесомо касается своей скулы. На моей душе было хорошо.