Закопанные на севере

       Мы нашли ее в подвале с вырванными кусками собственной кожи из сгибов локтевых суставов. Вчерашним утром, насилуя ее, Иден выдавил ей глаза. От боли, ужаса и отчаяния ночью она решила покончить с собой. Она грызла зубами свои вены, потому что не могла больше терпеть то, что он с ней делал. Ее бледное, остывшее тело с окровавленным лицом и рваными ранами, лежало в луже почерневшей крови. Она больше не страдала. В глубине души я выдохнул. Иден стоял, смотрел на нее, а потом с раздражением закатил глаза. - Нужно было этой сучке связать руки, а ведь я мельком подумал об этом, - он раздраженно чиркает зажигалкой, раз, другой, не выходит, он с силой швыряет зажигалку о стену, - уберите ее отсюда к чертям! Что встали, мать вашу?!        Мы принимаемся за свой обычный ритуал – раскатываем полиэтиленовую пленку, закатываем в нее ее тело и грузим его в багажник машины. Эйрин остается дома вместе с Грейс убирать подвал, а мы с Иденом едем на север избавляться от тела, заодно захватив с собой пару лопат. Та же дорога, то же чувство ужаса внутри, к которому просто невозможно привыкнуть и тот же весенний ветер в волосах с запахом полевых трав. - Что творится с Эйрином? – он спрашивает, глядя на дорогу. - Он настолько зависим от тебя, и настолько тебя любит, что готов делать всё, что ты ему скажешь. А когда к нему приходит осознание, что он натворил, он не может морально справиться с этой ношей, а потому пьет, как лошадь, в надежде, что просто всё забудет. - Интересно, - он вставляет в рот сигарету и прикуривает, - и что же такого я заставляю его делать? - Насиловать этих девчонок из подвала? – я спрашиваю вопросительно, аккуратно переводя на него взгляд. - Ох, ты Боже! – он усмехается, - ну разве же это насилие? Это и на прелюдию то слабо смахивает. - Он другой, Иден, ты ведь знаешь. В душе он добрый парень и просто не предназначен для таких вещей, - я говорю на языке Идена, чтобы он меня услышал. - За такое огромное количество времени, что он у нас находится, ему пора бы уже понять, что нехрен их жалеть. Они появляются на пороге нашего дома не для того, чтобы мы их пожалели. А его я даже не заставляю над ними издеваться, потому что я и сам знаю, что он не такой. Так какого черта, Илай? - Сексуальное насилие это тоже издевательство, Иден. - То, как делает это он – нет.        Глупо было надеяться на то, что Иден меня услышит. Он не слышал никого. Оставшуюся часть пути мы ехали в молчании. Я потерял всякую надежду донести до него свое видение, да и не стал больше пытаться, чтобы лишний раз не вызывать его гнев. Не очень-то мне хотелось снова сталкиваться с его вспышками ярости.        К обеду мы уже были на севере штата. Полтора часа к ряду мы копали могилу, а после скинули туда ее завернутое в полиэтилен тело, как и многие до нее. Лишнюю землю мы вывозим и скидываем в нескольких милях от места захоронения, недалеко от того же места сжигаем и закапываем ее одежду и личные вещи. После чего переодеваемся, а по дороге заезжаем в придорожную закусочную. Иден заказывает черный кофе, есть он предпочитает всегда дома. Я заказываю блинчики с вишневым джемом. Я со вчера ни черта не ел. - Лучше скажи мне вот что, - он делает небольшой глоток, - что у тебя с Грейс?        Когда я слышу ее имя из его уст, у меня мороз пробегает по коже. - Мы славно поладили, - я натянуто улыбаюсь ему. - Ии? - И, я беспокоюсь за ее ребенка, - я поправляю себя, вглядываясь в его глаза, - за твоего ребенка. - С каких пор тебе стало не насрать на чужих детей? - Он не чужой. Он твой, Иден. - Я поражаюсь твоей наивности, братишка, нет, правда, - отсмеявшись, он снова делает глоток. - Что ты имеешь в виду? - Она могла уже, будучи беременной, оказаться в нашем доме, а может, она вообще не беременна, а просто пудрит тебе мозги. - Но я слышал его, Иден. Я чувствовал его. - Значит, она уже была беременной. - Давай купим тест, я докажу тебе, что она не лжет, - я предлагаю это лишь потому, что уверен в Грейс на сто процентов. Относительно нее у меня не было никаких сомнений. - Ты совсем из ума выжил? - Почему нет? Убедишься окончательно. - Окей, раз уж ты так хочешь, я докажу тебе, что ты ошибаешься и напрасно доверяешь всем, кого видишь.        По дороге домой мы купили проклятый тест. Я ни секунды не сомневался в том, что Грейс говорит правду. Иден же был другого мнения. Он считал, что она придумала свою беременность, чтобы отсрочить неизбежное. На мой вопрос, почему он тогда сменил ей рацион, он сказал, что просто хочет вывести ее на чистую воду. - Пусть и дальше считает, будто я ей верю. Когда пройдет достаточно времени, а ее живот останется таким же, я шкуру с нее спущу. - Вот увидишь, она не лжет.        Ближе к вечеру мы двинулись в сторону Грейт-Фолс. На улице уже темнело, а по пустынной дороге изредка появлялись проезжающие мимо машины. Я крутил в руках экспресс-тест и не сомневался в Грейс ни на секунду. Однако ожидаемая реакция Идена меня уже пугала до черта.        Когда мы въезжаем на территорию дома, Эйрин и Грейс ждут нас на крыльце у входа, как обычно. Когда я вижу ее, мое сердце начинает колотиться. Мне страшно за нее и за то, что Иден может сделать, если что-то пойдет не так. Я выскакиваю из машины и тут же иду к ней, крепко обнимаю ее за плечи. От нее пахнет сладкой выпечкой и лимоном. - Я так рад тебя видеть, Грейс. - А я тебя, Илай. Хорошо, что ты вернулся.        Эйрин радостно прыгает Идену на шею. После того, как он вернулся обратно в наш дом, мы с ним стали немного далеки. Я всё еще злился на него, и был уверен, что Эйрин это чувствовал. Я не был к нему прямо-таки враждебно настроен, но он понимал, что единственной опорой в этом доме для него остался только Иден.        В зале нас встречает красиво сервированный стол с прекрасным ужином из запеченной молодой телятины, овощных салатов, сырных закусок и карпаччо из северного оленя, которое Иден научил его готовить. Хоть я и злился на него, но его стряпня способна была растопить лед.       Иден заходит и тут же осматривает подвал, внимательно, там не должно было остаться и малейшего следа. После идет в кухню, осматривает зал, стол. Эйрин, молча, ждет либо одобрения, либо наказания. Но наказание он никогда не получал. Ни единого раза. Эйрин всегда был идеальным исполнителем. Стоит отдать ему должное – с его появлением в доме, бытовые конфликты прекратились. - Эйрин, милый, я тобой горжусь, - Иден нежно обнимает его, а затем касается губами его лба, - не знаю, что бы я без тебя делал.        Эйрин смотрит на него по-своему влюбленными глазами, его длинные, черные ресницы подрагивают в свете низковольтных ламп. Он касается своими тонкими пальцами рук Идена и, видно, как много он хочет ему сказать. Обо всём, что его гложет, обо всём, что его тяготит, обо всём, что он к нему чувствует. Но вместо этого он заботливо ему улыбается и приглашает к столу. - Прошу к столу. - Эй, Грейс, - Иден садится и тут же обращается к Грейс, - у нас тут по дороге произошел небольшой спор. Очень надеюсь, что ты его сейчас разрешишь. - Спор? – она переспрашивает и не спешит садиться за стол без приглашения. - Да ты присаживайся. Ты ведь теперь наш новый член семьи, вроде как. - Спасибо, Иден.       Она отодвигает тяжелый стул тонкими хрупкими руками и осторожно садится. Грейс никогда не накладывает себе сама, боясь взять что-то лишнее, а потому я спешу за ней поухаживать. Накладываю ей в тарелку побольше мяса и овощей, ей ведь теперь нужно есть за двоих. Эйрин тут же тянется к алкоголю и откупоривает бутылку «пино-нуар», заполняет свой бокал буквально до краев. Иден смотрит на это слегка осуждающе, но ничего не говорит. - Ну, так вот. Мой любимый братишка Илай, говорит, что это мой ребенок, - когда он говорит это, то указывает взглядом на ее живот, - а я говорю, что нихрена подобного. Более того, я вообще не уверен, что там есть хоть какой-то ребенок. Но мой брат непреклонен, говорит, что ты не можешь врать. А я говорю, что женщины порой и не на такое способны, чтобы добиться своего. В общем, - он протягивает ей экспресс-тест, - я хочу знать правду. - Конечно, Иден, - она берет трясущейся рукой тест и удаляется.       Пока ее нет, он выкуривает сигарету и проводит это время в молчании. Эйрин потягивает вино, а мне кусок в горло не лезет. Я знаю, что она говорит правду, но меня пугает, что будет, когда Иден поймет, что она не лжет. Что он будет делать тогда? - Что будет, если она говорит правду? – я не выдерживаю этого молчания и нарушаю тишину первым, обращаясь к Идену. - Я отведу ее в подвал, прицеплю ее руки к перекладинам и буду сдирать с нее лоскут за лоскутом, а тебя заставлю на это смотреть, потому что она НЕ говорит нам правду, - он уверенно улыбается, глядя в мое лицо, - это станет для тебя прекрасным уроком. Людям вообще доверять нельзя, чтоб ты знал. - Что если всё будет не так? - Иначе быть не может. В этом доме не начинается новая жизнь. Она здесь кончается. Любая жизнь здесь прекращается, потому что… - он пытается подобрать нужное слово, - потому что это место такое. Заметь, наша семья купила этот дом, когда тебе стукнуло три, а после тебя в этом доме никаких детей не было. И до нас, между прочим, у семейки, которая тут жила, так же не было никаких детей. Та тетка, Хелена или как ее там звали, она ж пыталась зачать до тех пор, пока сама не превратилась в старуху, но никаких детей у них по итогу не случилось. А всё почему? Потому что это место, этот дом, он словно не создан для этого. Тут просто не может появиться жизнь, Илай. Это проклятое место, для такой же проклятой семьи, как наша. - В таком случае, мы станем первыми, кто это сделал. - Меня тошнит от твоей наивности, братец.        Когда она заходит в зал, Эйрин отвлекается от бокала с вином, а Иден переводит все свое внимание на нее, протягивает ей руку. Она вручает ему тест, со страхом смотря в его глаза. Он продолжительно смотрит на него, долго молчит, что-то прикидывает в уме. Его взгляд становится каким-то стеклянным. После длительной паузы он оставляет тест на своей пустой тарелке и выходит из-за стола, даже не притронувшись к еде. Он покидает зал, а я беру тест в руки. - Двенадцать недель, - я смотрю на крошечный экран, показывающий срок.        Она появилась в нашем доме на три недели раньше этого срока. Теперь никаких сомнений не оставалось. Это был ребенок Идена.