Закопанные на севере

       Утро выдалось дождливым. Это первое дождливое утро на моей памяти за долгое время. Дождь тарабанил по окнам, а я был даже рад тому, что находился дома, у горящего камина, с чашкой горячего шоколада, укутавшись с головой в плед. - Эй, Грейс, ты только погляди, тебя объявили в розыск, - Иден говорит с воодушевлением, смотря на экран телевизора и потягивая косяк.        Она смотрит на своё изображение в телике. На том фото ее светлые волосы еще длинные, а взгляд живой, и весит она там, пожалуй, на сорок фунтов больше. Грейс не отводит взгляда от экрана, и по ее глазам видно, что ее одолевают смешанные чувства. - Что лучше, Грейс – попасть на всю жизнь за решетку за убийство ребенка, а затем стать ненавидимой всеми, или попасть в лапы садиста и умереть быстро?        Она с испугом смотрит в его глаза, а потом снова на телеведущую новостного канала Лилиану Мур, на ней синий деловой пиджак с английским воротником и черные завитые волосы, волнами спадающие на ее плечи. По телику говорят, что Грейс исчезла больше трех месяцев назад, а так же, что в некоторых штатах за нее назначена награда – инициатива родителей погибшего Генри Моргана. Два месяца назад ему должно было исполниться пять. - Грейс, Грейс, Грейс, - с улыбкой продолжает Иден фамильярным протяжным голосом, - убитые горем родители, поди выбирают, какой похоронный венок подойдет лучше к крошечной могилке их сынишки, с маленькими сиреневыми фиалками или большими белыми лилиями, а ты тут сидишь, живая, смотришь телик, греешься у проклятого камина и потягиваешь гребаный апельсиновый, мать его, сок. И скажи-ка мне, дорогая, где здесь справедливость? - Мне очень жаль, - ее глаза наполняются слезами, руки начинают трястись, а она не может отвести взгляд от репортажа про смерть Генри. - Эй, Илай, может ты здесь справедливость видел? – он переводит на меня взгляд, не дожидаясь ответа, смотрит на Эйрина, - эй, Эйрин, ты тут справедливость нигде не видел, а? - Что? - Кажется, мы просрали справедливость, ребята! – он размахивает косяком, и продолжает на нее давить, - у меня есть идея, Грейс. Может, мы сами восстановим справедливость, раз уж так вышло? - Иден, умоляю, мне очень жаль, я не хотела, - она пятится в сторону, а ее тело начинает бить крупной дрожью, - я не хотела, чтобы всё так вышло, прости, Иден. - Да уж, малышу Генри понравились бы твои извинения, как считаешь?        Когда Иден проговаривает его имя, по щекам Грейс текут слезы. Я знаю, что она этого не хотела, я видел, как ей жаль. Но разве Иден был вправе, говорить ей о таких вещах, давить на ее совесть, давать ей понять, кто она есть? - Американские законы тебя бы не пожалели, даже и не надейся на это. И вообще, - он глубоко затягивается и медленно выдыхает клубы вонючего едкого дыма пахнущего марихуаной, - выходит, что ты должна быть благодарна за то, что оказалась здесь, так? Тебя ищет полстраны, ты понимаешь это? - Да, Иден, - она кивает и продолжает рыдать. - Ты понимаешь, в каком безопасном месте ты оказалась? - Я понимаю, Иден, спасибо. - Ты вообще в курсе, что мы рискуем, держа тебя здесь? Мы с легкостью можем пойти под суд за то, что помогаем тебе скрываться.        «Мы с легкостью можем пойти под суд и за меньшее из того, что делаем» - я подумал, но не стал озвучивать. Иден хотел сломать ее морально, видимо, просто позабыв о том, что она была сломана с самого начала, с первого дня ее появления в этом доме. - Не хотите чего-нибудь выпить? – Эйрин влезает, пытаясь сгладить углы и разрядить обстановку, но эффект получается обратным. - Ты выжрал уже половину нашего проклятого бара. Мне не жалко, не подумай, но, по-моему, тебе стоит завязывать с алкоголем, дружок, - когда Иден говорит это, то смотрит на Эйрина так, будто это была отнюдь не просьба. - Мы можем выпить чего-то не алкогольного, что скажешь? – Эйрин глупо улыбается, но видно, что ему стало не по себе. - Что с тобой не так, мать твою? - Всё в порядке, Иден, правда. - Ты знаешь, что за ложь бывает? Вот Илай знает. Расскажи-ка ему, Илай, сколько ты просидел в гребаном подвале без еды? - Две недели. - Ты будешь либо честным, либо голодным. Выбирай.        Когда я понимаю, что свое внимание Иден переключил на Эйрина, я подхожу к Грейс, нежно беру ее за запястье руки и осторожно пытаюсь увести из зала, прежде, чем Идену придет в голову нечто ужасное. Я увожу ее на улицу, во двор, к качели под развесистым дубом. Я отдаю ей чашку своего горячего шоколада и бережно укрываю теплым пледом. Она растирает влажные от слез глаза и делает глоток. - Я каждый день об этом думаю. О Генри, о том, как всё вышло. Я ужасно сожалею. Настолько, что готова была расстаться со своей собственной жизнью. - Не вздумай объяснять это Идену, он тебя не поймет. - Боже, как же мне жаль, за всё, - она мотает головой, а ее взгляд прикован к земле, - один телефонный звонок, на который я отвлеклась и моя жизнь кончена. Разве так вообще бывает? - Иногда и такое случается, Грейс, ты просто не знала. - А знаешь, что самое ужасное? - Что же? - Этот телефонный звонок. В тот вечер мне позвонила моя мать, смертельно пьяная, просила меня приехать, она, как и всегда, была не в себе. Я не могла оставить Генри, поэтому отказала. В ответ она начала мне высказывать, чтоб я больше никогда не появлялась на пороге ее дома, раз у меня нет на нее времени. Кричала, что я ей не дочь и что никогда ей не была, а я безуспешно пыталась ее успокоить, объяснить ей, что я сейчас просто не могу отлучиться, но обязательно приеду на уик-энд и мы поедем куда-нибудь на пикник. Мы долго спорили, но в итоге она просто послала меня к черту и бросила трубку, а я пыталась безрезультатно перезванивать ей, в ответ лишь слыша короткие гудки. Я пошла на кухню, выпить стакан воды и увидела Генри, посиневшего от нехватки воздуха. Разве этот телефонный разговор того стоил? - Боже, Грейс, - я обнимаю ее крепко-крепко, - черт, мне очень жаль.        Спустя мгновение на мое плечо опускается чья-то рука, и я невольно вздрагиваю. Я оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Иденом. Мое сердце замирает. - Ты проигнорировал мою просьбу. - Прости, Иден, я лишь хотел… - Если ты не хочешь добровольно следовать правилам, я тебя заставлю.        Он хватает меня за волосы и тащит к дому, однако останавливается и переводит взгляд на Грейс, которая в страхе укрывается пледом, что я ей дал. - Сегодня и отныне ты не имеешь права заходить в дом. Но так уж и быть, можешь занять будку Джеки. Что до тебя Илай, - он смотрит на меня исподлобья, в его глазах стоит гнев, тот привычный гнев, который бывал у него всегда, - на ближайшую неделю твоим домом станет твой любимый подвал. И кстати, можешь забыть о выездах в город. Теперь дальше порога ты не выйдешь.        Он волочет меня за собой, а я цепляюсь пальцами за его руки. Я слышу, как позади нас плачет Грейс. Эйрин вышел наружу, но не осмеливался сказать что-либо Идену. На сегодняшнюю ночь моим новым домом становится подвал с жестким матрасом и алюминиевым ведром. Но беспокоюсь я больше за Грейс, ведь она проведет ночь под дождем на улице. Что если с ребенком что-то случится? Что если она заболеет? Страх за нее не выходит у меня из головы.        Иден проводит со мной полночи, всё чаще он удивляется тому, как я расставляю свои приоритеты, и всё чаще злится, почему он и наша семья в списке этих самых приоритетов отнюдь не на первом месте. Его удивляет и злит это. Полночи он нервно курит и пьет бокал за бокалом. - Если для сохранения нашей семьи нужно будет посадить тебя на цепь – я сделаю это. - Пожалуйста, Иден, я всё понял, прошу, не нужно. - Ты меня разочаровываешь, братец. С каждым днем всё больше и больше. Эти люди не должны иметь для тебя никакого значения. Они никто. Сегодня они есть, а завтра их нет. Думаешь, если по какой-то счастливой случайности, вам с Грейс удастся сбежать, то она останется с тобой? Ты серьезно в это веришь? – щурясь, он вглядывается в мое лицо. - У меня такого и в мыслях не было, Иден. Это невозможно. - Она кинет тебя, оставит тебя, потому что ты маленький, больной ублюдок, который даже не умеет нормально жить, который ей каждый день будет напоминать одним своим видом о том, что с ней произошло.        Он наливает себе очередной бокал и вновь закуривает. Подвал наполнился едким голубым табачным дымом, так, что здесь становится нечем дышать. - Я – единственный, кому ты нужен, Илай. Единственный, кто с тобой останется до последнего. Единственный, кто отдаст жизнь за тебя, если это понадобится. Ты должен ценить свою семью. - Я знаю, Иден. - Ни хрена ты не знаешь, - он встает и собирается уходить, но оглядывается, - попробуй только бросить на нее хотя бы взгляд, и я посажу тебя на цепь.        С утра, как только я открываю глаза, я вижу лицо Эйрина. Спокойное, почти любящее выражение лица. Он принес мне кое-что из еды. Говорит, что Иден запретил давать мне пищу со стола, а потому ему пришлось спрятать, чтобы тот не видел. - Вот, держи, - он протягивает мне тарталетки с лососем под сливочным сыром, а я смотрю на него с благодарностью, я не ел со вчерашнего дня. - Спасибо, Эйрин, не нужно так рисковать. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. - Всё нормально, - он протягивает мне бутылку воды, - это ненадолго. - Эйрин, что с Грейс? Ты ее видел?        Остаток ночи я не мог уснуть, потому что только и думал о ней. Я боялся того, что Иден может с ней что-то сделать. Когда он напивался, он становился непредсказуемым. - С ней всё в порядке. Час назад я ходил к ней, отнес ей еду и воду. Иден сказал, чтобы теперь я за ней приглядывал. Я за ней пригляжу, всё будет в порядке, обещаю, - он касается моей руки, когда смотрит в мои глаза, и я верю ему. - Эйрин, позаботься о ней, прошу тебя. Проследи, чтобы у нее были теплые вещи, ей нельзя болеть, ладно? - Конечно, всё будет хорошо.        Дни в четырех стенах и постоянных переживаниях за Грейс тянутся просто невероятно долго. Каждый день Эйрин заходит ко мне и отчитывается о том, что всё нормально, что Грейс получает свежие фрукты, и что, не смотря на то, что она до сих пор живет в будке Джеки, у нее есть все необходимые теплые вещи. Помимо готовки обедов и ужинов, Эйрин проводит с ней всё свое время. Иногда Иден пускает ее в дом, чтобы та помогла Эйрину с уборкой, после чего снова выставляет ее за дверь. Эйрин говорит, что слышал, как пинается Эллио, говорит, что ни разу не видел такого. Рассказывает мне о том, как прошел его день, о том, что Иден скучает по мне, хоть и не заходит больше с того первого дня ко мне в подвал. Говорит, что я должен усвоить урок. - А еще наш дуб так красиво зацвел, ты бы видел. Солнечных дней стало гораздо больше. Иногда мы с Грейс сидим под ним и пьем горячий шоколад. Она часто спрашивает о тебе. А ей говорю о том, что тебе и раньше доводилось сидеть в проклятом подвале и что ты со всем справишься. Но она все равно переживает за тебя.        Дни тянутся один за другим. Я уже потерял счет времени, но уверен, что прошло уже гораздо больше двух недель. Сколько он собирается держать меня здесь? С первой ночи Иден так ни разу ко мне не зашел. Меня начало пугать это. Я хотел его видеть, очень. В глубине души я даже начал по нему скучать, с каждым днем всё сильнее. Всякий раз, когда в замочной скважине щелкали ключи, я надеялся увидеть его лицо, взглянуть в его глаза, обнять его, но он никогда не появлялся. Но всегда появлялся Эйрин, с порцией санкционной еды и последними новостями. - Сегодня у нас будут гости. Он скоро приедет, мы с Грейс полдня готовились к ужину. - Значит, он меня выпустит? - Он ничего про это не говорил. - Почему Иден ко мне не заходит? Он зол на меня? - Он тебя любит. Просто хочет, чтобы ты почувствовал, каково это, когда ты один, когда его нет рядом. Вот и всё.        Ближе к ночи, судя по ощущениям, мне стало сложно ориентироваться во времени, подвальная дверь вновь открывается. Я поднимаю голову и, наконец, вижу Идена. На его руках чье-то тело, пока еще живое. Он спускается и бросает его на матрас, а на лодыжке защелкивает тяжелую металлическую цепь. Молодая девушка, брюнетка, короткие волосы, светлая кожа, она без сознания. Она одета в серый неприметный плащ, под ним легкое коктейльное платье темного цвета. На ногах одна черная туфля на высоком каблуке.        Когда он защелкивает цепь на ее ноге, то садится рядом и закуривает. Обращает на меня свой взгляд больших голубых глаз. Он долго смотрит на меня и молчит. Его волосы выкрашены в черный цвет, он смотрит на меня сквозь строгие, офисные очки в черной оправе и медленно затягивается. Что-то в его лице изменилось, как мне кажется. Будто мы очень долго не виделись, будто прошли годы, и теперь я не знал, остался ли он тем прежним Иденом или стал кем-то другим. На какое-то мгновение мне стало страшно сидеть под пристальным взглядом его безумных глаз. Сигарета тлеет и шипит в мертвой тишине бетонных стен, сигаретный дым наполняет подвал голубым дымом, как в первую ночь. - Я безумно по тебе скучаю, Иден. Ты останешься со мной на ночь? – я говорю и слышу, как мой голос дрожит. - Нет, - он тушит сигарету о бетонную стену, после чего подходит ко мне ближе и касается длинными холодными пальцами моей щеки, - ты останешься на эту ночь со мной.