Закопанные на севере

- Как тебе эта? – Иден указывает взглядом на лежащую на столе новую девчонку.        Она невысокого роста, почти на полторы головы ниже самого Идена. На вид ей было лет восемнадцать. У нее темные волосы по плечи, выразительные черные, оленьи глаза, в них стоит животный страх. В носу металлическое кольцо. На сосках пирсинг. Обычно Иден говорил про таких, что они любят пожестче.        На ее запястьях хлопчатобумажная веревка, она привязана к ножкам стола. Она пытается дергать руками, чтобы оценить свои шансы на то, чтобы выбраться отсюда. Шансы были невелики. Иден держал руками ее бедра и сдавливал их так, что на ее коже оставались синие вмятины. - Красивая, - Эйрин говорит это со страхом в голосе. - Тогда ты знаешь, что делать. - О чем ты говоришь? – он отшатывается назад и опирается рукой о стену, мельком смотрит на нее. - Я хочу разделить ее с тобой, ну же. - Иден, пожалуйста, - он в ужасе мотает головой и сильнее опирается о стену. - Откажешься и в этот раз, и я не ограничусь побоями.        Я сижу на лестнице и уже молюсь о том, чтобы он меня не заметил. Эйрин всё еще смотрит на него с этим страхом в глазах и не верит тому, что услышал. Ему хочется верить, что Иден просто шутит. Мне тоже хочется в это верить. Но он не шутил. - Взгляни на нее.        Он бросает на нее мимолетный взгляд, а потом вновь смотрит ему в глаза, в надежде, что Иден передумает. Но Иден уже зажегся. А я позволяю себе на нее взглянуть. Она и вправду была очень красивой. Нежная светлая кожа, стройная фигура, ее грудь вздымалась из-за нарастающего ужаса всё сильнее и сильнее. Казалось, она уже задыхалась от страха. В глубине души мне было жаль, что такая красота умрет в этой бетонной клетке. - Можешь сделать это нежно, я ведь не против, - Иден подходит к нему ближе и подталкивает к ней, он берет его руку и кладет на ее тело, снова.        Он закрывает глаза и проводит рукой по ее животу. Внутри он понимает, что если не сделает того, о чем просит Иден, то может остаться калекой. Пожалуй, только это его и мотивирует. Он обходит ее вокруг, осторожно к ней подходит, аккуратно касается лямок ее нижнего белья и стягивает робким движением. Не могу поверить, что Эйрин это сделает. - Забудь обо всём, о гребаной морали, о том, что о тебе подумают, обо всём просто забудь, сейчас можно всё, - он стоит у него за спиной и шепчет ему на ухо нежным мягким голосом, - она всё равно умрет, она это заслужила. Сделай это. Не думай ни о чем. Позволь нам с тобой стать ближе.        Иден касается его плеч и нежно подталкивает к ней. Вновь что-то шепчет ему на ухо, но я уже не слышу что. Эйрин лишь закрывает глаза, слушает его голос и гладит ее тело. Когда Эйрин забирается на стол, Иден с животным восторгом смотрит на него и, улыбаясь, прикусывает нижнюю губу. В этот момент я понимаю, что мне пора валить отсюда, пока и меня не принудили к чему-нибудь подобному. Я по-тихому поднимаюсь вверх по лестнице, и, прикрыв за собой дверь, выхожу во двор нашего дома.        Поверить не могу, что Иден заставил его это сделать. Мне становится не по себе. Я хочу отвлечься от этих мыслей, но они не выходят у меня из головы. Я решаю пройтись подальше отсюда. Уже давно за полночь. Ночи становились куда холоднее, чем прежде. И в воздухе всё чаще пахло паленым хворостом и листвой, которую обычно жгли в этих краях в конце осени.        Может Эйрин и был прав, и пока Иден сидел в подвале со своей жертвой, было вполне возможно за это время убежать отсюда так далеко, как только я мог. Я ускорял шаг, идя по проселочной дороге, и представлял, как убегаю отсюда. Я всё больше и больше ускорялся, пока не начал бежать. Я бежал, как проклятый, куда глаза глядят, и пытался почувствовать, что творилось у меня внутри. Я пытался поймать себя на чувстве, которое мною двигало в этот момент. Это было бегство к свободе. Это определенно было бегство из тесной, замкнутой клетки, в которую я был, настолько втиснут, что растерял всякую надежду на то, что когда-нибудь вырвусь из нее. Я бежал сломя голову, ощущая лишь холодный ветер, жар и легкость. Я бежал к свободе и был так беспечен и счастлив, каким не ощущал себя уже давно за долгое время. Словом, я бежал, пока не выдохся ко всем чертям.        Я остановился, оперся о колени и жадно глотал недостающий кислород. Я оглядывался на то, как далеко я убежал от дома. Он стал лишь маленьким огоньком где-то впереди, едва различимым. Когда я отдышался, я повернул обратно. Я шел, носом втягивал осенний воздух, пахнувший паленым деревом, и вспоминал это прекрасное чувство свободы.        Когда я возвращаюсь обратно к дому, на крыльце сидит Эйрин и глубоко затягивается сигаретой Идена. Не знал, что он курит. Идена поблизости нет, значит, он не узнает, что я куда-то убегал. Эйрин опускает взгляд в пол, когда видит меня. Ему стыдно. Это видно по его глазам. Я сажусь рядом и слегка толкаю его своим плечом. - Что там произошло? - Я изнасиловал ее, твою мать. - У тебя не было другого выбора, Иден бы не дал тебе выбирать. - А знаешь, что самое поганое? - Что? - Что когда я насиловал ее, мне это даже нравилось. - Что ты имеешь в виду? – меня искренне пугают его слова. - Ты когда-нибудь с девчонкой-то был? - Мне шестнадцать, Эйрин, а эти три последних года ни то, чтобы навевали мысли о девчонках, о чем ты говоришь? - Понимаешь, пока ты ее трахаешь, тебе похер на всё, тебе всё по кайфу, но потом, когда ты выходишь из этого подвала, ты только тогда осознаешь, что ты вообще сделал. И я сделал нечто страшное, Илай. - Так или иначе, это навсегда останется в стенах этого дома, - я смотрю на горизонт и слышу ее крики из подвала. Иден сейчас обходился с ней куда менее нежно, чем Эйрин.        И чем дольше я смотрю на горизонт, тем отчаяннее и громче становится ее крик. Эйрин снова глубоко затягивается и медленно выдыхает, до сих пор пытаясь выровнять свое дыхание. - Что если он еще раз заставит меня это сделать? - Ты сделаешь это, потому что только так ты не отхватишь от него. - Знаешь, я и раньше сомневался, достоин ли я вообще жизни после того, что сделал со своей сестрой и со своей семьей. Я постоянно задавал себе этот вопрос, изо дня в день. Я смотрел на себя в зеркало и спрашивал «А чего я достоин?», я всегда сомневался, сколько себя знал. Иногда, когда нам удавалось помочь какой-нибудь семье, я думал, что всё не так плохо и у меня есть шанс доказать жизни, что я могу не только уничтожать всё, с чем сталкиваюсь. А после того, что сейчас произошло, я убедился окончательно - я не достоин ни черта. В моей жизни не было ни черта хорошего, понимаешь? Я не сделал ничего, чем по-настоящему мог бы гордиться. Я всё только разрушаю. - Не говори так, прошу, - я обнимаю его крепче и прижимаюсь к нему ближе, - ты хороший человек, ты просто попал в дерьмовую ситуацию. - Может Иден прав, есть люди, которые способны только разрушать и они должны этим заниматься. Может я напрасно бежал от себя. Может я такой сам по себе.        Он смотрел вдаль, когда говорил, будто пытаясь всё осознать. На долгое время он замолчал и больше не произносил ни слова. Он будто провалился в себя и пытался найти там какие-то ответы. А я лишь дал ему возможность побыть наедине с собой и не дергал его пустыми вопросами.        В какой-то момент женские крики сменились криками Идена, и у меня внутри что-то противно ёкнуло. Ни медля не секунды, я сорвался с места и кинулся бежать в подвал. Как только я открыл дверь, передо мной стояло ее лицо, окровавленное и перепуганное, огромные черные зрачки смотрели сквозь меня. Лишь на секунду она замешкалась, а потом всем своим весом кинулась на меня, она впечатала меня в стену и попыталась душить. Я настолько не ожидал, что в нашем доме на меня в принципе может кто-то напасть, что, по началу, даже не понял, что произошло. Она хватала меня за горло, за руки, пыталась оттолкнуть, царапаться, она решительно была настроена покинуть это место. - Не дай ей уйти! – крик Идена был каким-то нездоровым.        Когда я мельком взглянул на него и на то, как он лежит на бетонном полу в луже крови, у меня сердце к чертям ушло в пятки. Из-за отсутствия цепей ей удалось вырваться и ранить его, судя по всему.        Я хватаю ее за волосы и опрокидываю на пол, она впивается своими ногтями в мою кожу и ничуть мне не уступает. Она обвивает свои руки вокруг моего горла и вновь начинает меня душить. Когда в моих глазах темнеет, а голова начинает кружиться, я нащупываю ее лицо, хватаю ее за голову и с силой бью о кафельный пол. Буквально мгновение и ее мертвая хватка на моей шее ослабевает, а ее руки падают на пол. Ее закатанные глаза смотрят в потолок, а тело не подает никаких признаков жизни. Я даже не успел понять, что произошло. - Илай? – Эйрин касается моего плеча и заглядывает в мои глаза, а я смотрю на него стеклянным взглядом и понимаю, что сделал нечто непоправимое.        Я трясу ее, но она не двигается. Совсем. Закатанные глаза так и остаются неподвижными, голое окровавленное, липкое тело обмякло и безжизненно лежало на полу. Из-под ее головы потекла кровь, и только в тот момент я понял, что убил ее. Я убил ее. Я. Не Иден. Не Эйрин. Это сделал я. - Илай, помоги мне, Илай!        Я бросаю ее лежать на полу, а сам спускаюсь вниз к Идену. Я не сразу понимаю, что с ним произошло, но почти вся его одежда была в крови, на полу было много крови, он держался за плечо, в нем торчал филейный нож. Я подхожу к нему ближе и пытаюсь осмотреть его раны. - Ты сильно ранен? - Бедро, ничего важного не пострадало, принеси бинты. - Эйрин! Тащи сюда медикаменты!        Я звал его, но сам не был уверен в том, что сейчас он не ушел бы. Когда, как ни сейчас был самый удачный момент для побега. На мгновение, всего на секунду даже я об этом задумался. Я жду его минуту, две, я прикладываю свою рубашку к кровоточащему бедру Идена, а сам смотрю на дверь в подвале, в надежде, что Эйрин все-таки ее откроет и спустится. Хотя где-то внутри я уже с ним простился. Я бы его не осудил. Уж кто-кто, но не я. Его нет еще минуту, следующую и следующую, а когда я понимаю, что он уже не вернется, дверь подвала открывается и он появляется в дверном проеме с медикаментами, бинтами и таблетками болеутоляющего. От облегчения я готов был броситься ему на шею. Я был неописуемо благодарен ему в этот момент.        Иден отключился до того, как пришел Эйрин. Мы вместе обработали его раны, вытащили нож, наложили швы, перевязали и перетащили наверх в его спальню. По итогу он получил два ножевых ранения в плечо и пять ножевых в бедро, плюс множественные порезы рук. Его кожа стала еще бледнее, чем обычно, он потерял достаточно много крови. Мы приготовили ему горячий шоколад, сели рядом и только ждали его возвращения. - Почему ты не убежал? - И кинул бы тебя тут одного? – он смотрит на меня с легкой улыбкой. - Да брось ты, а по правде? Ты ведь думал об этом, так? Лучше момента было не придумать. Даже сейчас, - я бросаю взгляд на открытую дверь. - Может потому что даже покалеченный он пугает меня до дрожи. - Может? – я переспрашиваю, потому что мне показалось, что он сомневается в этом.        Эйрин смотрит на неподвижное, спящее лицо Идена, на то, как подрагивают во сне его ресницы, на его бледную, матовую кожу, разбитые губы, на его перепачканные в крови черные волосы. Внимательно его осматривает, не отрывает от него взгляда. А потом добавляет после долгой паузы. - А может, потому что теперь у каждого из нас есть своя темная тайна.