Закопанные на севере

       По всему дому разносится звон дверного звонка. Я настолько ошарашен, что не сразу понимаю, что этот звонок наш. Я сотни раз слышал его, когда были живы наши родители и в наш дом приходили друзья семьи, но с момента их смерти и этот звонок будто умер. Но теперь он снова ожил, и означало это лишь одно – кто-то вновь постучал в наши двери. - Что это было? – Эйрин встрепенулся и начал оглядываться по сторонам.        Иден тоже впал в какой-то немой ступор. В его глазах стоял неподдельный страх. Такой, будто за нами пришли, будто этот звон сулил разрушить нашу семью. Когда он повторился, Иден, будто отошел ото сна. - Уведи его в спальню, - он указывает взглядом на Эйрина, а сам встает из-за стола и направляется к двери.        Я беру Эйрина за плечи и волоку за собой. И я бы не сказал, что он горел желанием идти добровольно. Пришлось подтолкнуть его, чтоб он сдвинулся с места. Он все таращился в сторону коридора и хотел понять, кто к нам пришел и есть ли у него шанс на свободу. - Там человек? Другой человек. Кто-то пришел, - он с таким шоком смотрит на меня и спрашивает об этом. Такой шок у него присутствовал только в его первые дни нахождения в этом доме. - Эйрин, прошу, нам влетит. - Илай, мы должны попросить о помощи, должны дать знать им, что мы здесь. - Иден убьет любого, кто сюда зайдет, ты еще не понял? Они нам не помощники. А попытаемся что-то предпринять, и нам влетит, черт тебя дери! – я снова толкаю его в спину, а он нехотя ковыляет ногами по коридору.        Иден дожидается момента, когда Эйрин оказывается вне поля зрения и подходит к двери. Глубоко вздыхает, подбирает новую гостеприимную маску, натягивает выученную, искусственную улыбку и открывает дверь. Я спускаюсь по лестнице и облокачиваюсь о перила. На пороге стоит молодая девушка в бежевом пальто и собранными в хвост темными волосами. - Могу я чем-то помочь Вам? - Простите за беспокойство, прошу. Я ищу человека, - она роется в сумочке и достает фото, - моя сестра пропала больше месяца тому назад, ее звали Эллаиза Барлоу.        Элли. Та девчонка, что провела у нас несколько дней, та, которую Иден сжег во дворе нашего дома. У нее была сестра? Почему-то меня это удивило, хотя не должно было. Ведь у всех тех людей, что здесь умирали, были свои семьи и рано или поздно, кто-то из них должен был начать поиски пропавших. - Эллаиза Барлоу, - Иден эхом повторяет ее имя и протягивает руку, чтобы рассмотреть фото поближе. - Последний раз ее видели, когда она уезжала с каким-то парнем из Грейт-Фолс, у него были рыжие волосы, и вроде как, их машину заметили удаляющейся по этой трассе. - Когда она говорит это, она мельком осматривает его волосы.        Светло-пшеничный цвет, в лучах солнца он смотрится еще светлее. Не зря он так заморачивался всё это время над сменой имиджа, когда выезжал на вылазки. Иден внимательно смотрит на фото, смотрит в лицо в девушки, которую он насиловал далеко не раз, смотрит в глаза, которые он видел каждую ночь, пока она лежала под ним. Он бы выучил ее черты до единого изъяна. Однако он лишь поджимает губы и мотает головой. - Впервые вижу, - говорит спокойно и возвращает фото, - у нас тут гостей не бывает, сами понимаете, такая глушь. - Вы живете один? – она аккуратно спрашивает и пытается мельком заглянуть внутрь, будто оценивая обстановку. - Я живу с братом, эй, братишка, - он зовет меня, оглядываясь через свое плечо, - подойди-ка, может ты видел?        Когда я подхожу ближе, то чувствую, как Иден кладет мне на спину свою руку. Я склоняюсь к дверному проему и беру в руки фото, которое она только что показывала моему брату. Просит меня внимательно взглянуть на лицо ее сестры. Как только я вижу ее знакомое лицо, у меня перед глазами восстает образ ее сгорающего в пламени тела, ее оплавленных волос и жуткий едкий запах сгоревшего мяса. К горлу подступает какая-то тошнота. На фото она выглядит совсем не так, как выглядела, когда жила здесь. У нее были длинные волосы, приятная улыбка, которую нам так и не довелось увидеть и этот притягательный блеск в глазах, такой невинный и полный жизни. Мне становится ужасно печально. Рука Идена по-прежнему на моей спине, а я лишь с сожалением ей улыбаюсь и протягиваю фото обратно. - Простите, я не видел никого похожего на нее, в наших краях людей почти не бывает, я бы запомнил, если бы увидел ее. - Что ж, спасибо, - она печально качает головой и складывает фото обратно в сумочку, - простите за потраченное время, извините. - Надеюсь, Вы ее найдете, - Иден тепло улыбается и прощается с ней.        Он не стал приглашать ее в дом. Она просто села за руль своей машины и уехала отсюда, поднимая клубы пыли. Она первая, кто ушел из нашего дома живой. Я поверить своим глазам не мог. Он просто взял и отпустил ее. Я в недоумении перевожу на него взгляд и сталкиваюсь с его, абсолютно, отрешенным, пугающим лицом. Его холодный взгляд пробирает меня до костей. Улыбка улетучилась, как только он закрыл дверь. Я впервые не мог понять, что именно было в его глазах, но они пугали меня до черта.        Было ясно одно, если на пороге нашего дома появилась она, то вскоре должен был появиться кто-то еще, с расспросами, подозрениями и большой вероятностью разрушить нашу семью.        Иден медленно прошел в зал, сел за стол, прикурил сигарету и глубоко затянулся. Он пребывал где-то в себе. Иден никогда не впадал в отчаяние или какую-то панику, он просто замыкался и всё тщательнейшим образом продумывал. Я не лез к нему с вопросами, я знал, что он скажет нам, когда сам всё решит. Моя задача была простой – заткнуться и не лезть под руку. Что я и сделал. Я оставил ему чашечку черного кофе и поднялся к Эйрину. - Кто это был? - Сестра одной из жертв. - Как она нашла это место? – он подвигается ко мне ближе и заглядывает в мои глаза, - почему она оказалась здесь? Именно здесь. - Кто-то в городе ей сказал, что машину с ее сестрой и каким-то рыжеволосым парнем видели уезжающими по этой трассе. - То есть, - он раздумывает, его глаза сверкают, - и нас могут найти, в теории… да ведь?        Я не стал говорить Эйрину, что его и так уже ищут. Не стал говорить про расклеенные по городу листовки, что я видел на дверях супермаркета. Это дало бы ему надежду, да, но это бы изменило его поведение, и Иден бы обязательно это заметил. - Иден этого не допустит. Уж поверь.        На ночь я остаюсь с Эйрином, но всё равно не могу уснуть. Мысли роились в моей голове, и я думать не мог ни о чем другом. Эйрин тоже не мог сомкнуть глаз. Он был на взводе, потому что для него ее визит был проблеском надежды. Для меня он не сулил ничего хорошего, я всё думал о том, что станет с нашей семьей, если правда о моем брате всплывет. Что будет с ним, со мной. Как мы будем жить, и будем ли жить вообще.        Я так безумно хотел этой свободы, выбраться отсюда навсегда и больше никогда не возвращаться в это место. Убраться подальше, желательно к побережью и просто зажить новой жизнью, но когда я представлял ее без Идена, мне хотелось рыдать. - Эй, Илай? Ты чего? Что с тобой? - Я не хочу его отпускать, я не могу. - О чем ты? - Об Идене. Что, если они придут в наш дом и всё поймут? – я смотрю в его лицо слезящимися глазами и пытаюсь найти в них сочувствие, но Эйрин никогда бы меня не понял. Я искал сочувствие в пустоте. - Тогда мы станем свободны, Илай. Разве это не здорово? Больше никто не будет умирать, сколько людей останется живо. Только подумай об этом. - Я не смогу жить другой жизнью, как ты не понимаешь. - Ты просто не представляешь себе, что ты вообще можешь, тебе лишь нужно выбраться отсюда, чтобы доказать это себе.        Я понимал его порыв. Он хотел назад, к своей сформированной прошлой жизни, к людям, которых знал, к своей семье, или к тем, кто таковой для него являлся. К своей работе и куче всего того, что ждало его там, за порогом нашего дома. Но у меня ничего этого не было. Если бы я ушел – я бы ушел в никуда. Всё, что у меня было в этой жизни – это Иден и наш дом. И отказаться от всего сразу для меня было не иначе, чем смертью. - Ты ведь осознаешь, что он творит безумные вещи, Илай. И пока ты поддерживаешь его в этом, люди будут умирать. - О чем ты меня просишь? - Мы должны попросить о помощи. Себе должны, и всем тем людям.        Я был согласен с каждым его словом. Ему даже не пришлось бы лезть вон из кожи, чтобы доказать мне свою правду. Он и так был прав. Во всем. Всегда. Я никогда не отрицал того, о чем он говорил. И любой бы с ним согласился. Любой в здравом уме, сказал бы, что нужно валить отсюда ко всем чертям и бежать к копам давать показания. Да, это разумно. И я это понимал. Умом. Но мои чувства. Мои чувства заставляли меня делать обратное. Когда я находился с ним рядом, когда он обнимал меня, я лишался рассудка. Иногда мне кажется, что если бы Иден приказал мне убивать – я бы убивал. Если нужно было бы сжигать людей пачками, чтобы остаться с ним – я бы жег. Когда всё остальное горело дотла, перед моими глазами было бы лишь его лицо. Я бы дни и ночи напролет сожалел об их смерти, но не сожалел бы о том, что я отдал такую цену, чтобы оставаться с ним рядом. Вот кем я был на самом деле, и меня это до дрожи пугало.        К утру, мы собираемся в большом зале за утренним завтраком. Этой ночью Иден так и не сомкнул глаз. Он просидел здесь всю ночь в своих мыслях. Я отодвигаю стул и сажусь напротив. Эйрин садится по правую руку от Идена. Несмотря на недавние события и довольно свежие побои, он всё равно тянулся к нему, и с каждым днем для меня это становилось всё более странным. Наедине со мной, Эйрин говорил одно, а будучи наедине с ним, не отходил от него ни на шаг. - Доброе утро, Иден, - он слегка касается своими пальцами его руки и тепло улыбается. - Хрен там, а не доброе утро, и ты это прекрасно знаешь, прекрати скалиться, мать твою, - он чиркает зажигалкой пару раз и прикуривает. - Этот визит не был последним, и надеяться, что «оу, она, наверное, больше не вернется» или «ну, не получилось здесь, значит, она забудет про нас», не стоит. Такие всегда возвращаются и возвращаются не одни. Через пару дней или недель они вернутся. И наша задача на это время стать нормальной семьей.        Когда он говорит «нормальной семьей», в его интонации я слышу нотки раздражения. На слове «нормальная семья», он смотрит прямо в мои глаза, зная, как давно я этого хотел. Но Иден явно был не рад этому. - Мы должны отвести от себя подозрения. Этот дом должен быть вылизан настолько, чтоб никто не смог до нас докопаться. Здесь не должно быть ни единого гребаного волоса, упавшего с головы кого бы то ни было из тех, кого мы закопали. Подвальное помещение пойдет под кладовую, туда надо сгрести половину того дерьма, которое хранится у нас в сарае. Подвал будете драить до тех пор, пока он не заблестит. Там не должно остаться и малейшего следа чьей-нибудь крови или просто присутствия. Я лично всё проверю, особенно в подвале. Первый этаж и кухню надо привести в порядок, чтоб никаких гребаных осколков и капель крови там не было. И волосы. Увижу чужие волосы в этом доме – я вас поубиваю ко всем чертям.        Мы сидели, переглядывались и понимали, что ближайшие несколько дней пройдут адски. Весь наш старый уклад мы должны были закопать так глубоко, чтоб никто до него не докопался. И я готов был делать это дни и ночи напролет, лишь бы хотя бы ненадолго побыть нормальной семьей.