Закопанные на севере

       Салат латук. Три тюбика томатной пасты. Тостовый хлеб. Вишневый джем. Арахисовая паста. Пачка печенья «Поп-тартс». Четыре фунта молодой говядины. Три фунта свежих овощей из фермерского магазина на углу Ленгдон-стрит. Шесть бутылок фильтрованной воды. Пять пачек бисквитных пирожных «Твинкис» с кремовой начинкой. Восемь пакетов разных круп. Шесть пачек кукурузных хлопьев на завтрак. Четыре упаковки куриных яиц. Шесть стеклянных бутылок ультрапастеризованного коровьего молока. Четыре плитки молочного шоколада «Хершейс». Два пакета замороженной брюссельской капусты. Пять фунтов охлажденной морской рыбы. Два фунта свежих ягод для пирога. Два пакета муки высокого качества. Банка горчицы. Три пакета сырокопченого бекона для завтрака. Три упаковки сыра «Монтерей Джек». Восемь бутылок красного вина «Пино-нуар», три фунта свежих фруктов и десять бутылок с хлоркой.        С таким списком продуктов Иден послал меня до ближайшего супермаркета, располагавшегося почти в семидесяти милях от дома. Раз в месяц я совершал вылазки в город. Он давал мне свою машину, наличные, и я ехал до ближайшего супермаркета, чтобы закупиться продуктами под завязку. Появляться в городе мы старались как можно реже. Деньги, что давал мне Иден, он забирал у тех, кто приходил в наш дом, выспрашивал пароли и обналичивал их кредитки. Иногда совершал махинации с их банковскими картами, используя в городе терминалы и доступ к Интернету. Я называл это мошенничеством. Он называл это авантюризмом. Что ж, его право.        Я заворачиваю за угол Сентрал-авеню и поворачиваю на седьмую-стрит, торможу на парковке перед «Евередей Ига». На часах почти десять утра, в городе мало народу, а дороги почти пустые. Жизнь как-будто умерла. Пешеходные тротуары усыпаны пожелтевшими сухими листьями, а в воздухе стоит их мокрый запах. Судя по всему, вчера здесь шел дождь. В наших краях давно уже не было дождя, и мне это нравилось. Я любил сухую осень. Теплую, солнечную и словно окутывающую наш мрачный дом своим мягким уютом.        Перед тем, как зайти в супермаркет, я натыкаюсь взглядом на объявления о пропаже, висящие на двери. На одном из них я замечаю знакомое лицо Эйрина, остальные лица мне неизвестны, они не бывали у нас дома. На секунду мне становится страшно. Страшно от осознания того, что этого человека ищет весь город, и лишь я знаю, что он находится в заложниках в нашем собственном доме. Я смотрю на его фото, и внутри что-то будто переворачивается. Я так хочу ему помочь. - Видел его? - А, что? – я оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с сотрудником полиции. По телу бежит холодный пот. - Видел его, спрашиваю? Пропал уже как пару месяцев, до сих пор не нашли. Куда вот он мог подеваться в таком мелком городишке? - Я не видел его, сэр, я не знаю, - мне плохо удается скрыть свою тревогу, а потому я отнекиваюсь, как могу и спешу быстрее уйти с его глаз, - мне пора, простите.        Я больше не оборачиваюсь на этого копа, чтобы не привлекать лишнее внимание, но, по-моему, у меня уже плохо это получилось. В спешке я быстро сгребаю с продуктовых полок всё, что было в списке и чего в нем не было и иду на кассу. Здесь нельзя задерживаться больше необходимого. Когда меня рассчитывают, я поднимаю глаза и смотрю в окно, он всё еще там, стоит у своей машины, прислонившись о капот, и потягивает стаканчик с кофе. У меня трясутся руки, я отдаю наличку и оставляю сдачу. Хватаю пакеты и спешу убраться отсюда как можно скорее. Не всё из списка куплено, нужно заскочить еще в пару мест. Я ковыляю до своей машины, пока роюсь в карманах в поиске ключей, роняю один из пакетов. Я вижу, что этот коп вновь обратил на меня свое внимание. Черт, черт, черт. Трясущимися руками пытаюсь открыть дверцу. Выходит. Мельком поглядываю на него, а он не отводит от меня своего взгляда. Пока я заталкиваю пакеты в багажник, он отходит от своей машины, кидает в урну пустой стаканчик с кофе, словно в баскетбольное кольцо и возвращается обратно, снова бросает на меня этот подозрительный взгляд. - Эй?        Черт, мать твою. - Да, сэр? - Тебе помочь? - Нет, спасибо, я почти управился. Благодарю Вас, сэр. - Права-то у тебя есть? – он всё равно подходит ко мне ближе и вновь заглядывает в мое лицо. - Да, минутку, - я оставляю в покое багажник и иду рыться в бардачке, среди кассет и прочего хлама нахожу свои водительские права, - пожалуйста.        Он смотрит на мое фото, на меня, снова на мое фото. Свои первые права я получил буквально полгода назад. Так захотел Иден. Сам он не очень любил куда-то ездить. А город он и вовсе терпеть не мог. Говорил, что там ошивается всякий сброд, который просто провоцирует его на то, чтобы быть плохим. Я не сильно препятствовал, мне нравится выбираться в город и хотя бы на пару часов в день менять эту тесную, пропахшую кровью и духотой обстановку в нашем доме. - Держи, - он возвращает мне водительские права, но всё равно продолжает смотреть на меня этим сомнительным взглядом, - будь осторожен на дороге. - Спасибо, сэр.        Когда я сажусь в машину, на мгновение мне становится спокойнее. Я думаю об Эйрине и о том, что он сейчас там заперт. Я смотрел на этого копа в зеркало заднего вида, и всё думал. Я думал о том, как близко я был к той настоящей свободе, о которой всегда так мечтал. Мне страшно было себе признаться, что в моей голове вообще были мысли о том, что я мог всё закончить прямо сейчас. В моих руках была такая власть и эту власть по своему доверию Иден сам же мне и вручил. Я в любой момент мог ею воспользоваться. Как по щелчку пальцев. Это соблазняло и пугало одновременно. Время будто замерло. Я сидел в машине пропахшей хлоркой и сигаретным дымом, за окном было совсем пусто. Этот коп всё еще стоял на парковке у своей полицейской тачки и затягивался снова и снова. Я смотрел на себя, на него. Я заглядывал в зеркало, смотрел в свои глаза и будто искал там какую-то решимость оборвать всё прямо сейчас. Я мог это сделать. Я должен это сделать. Просто должен. Себе, Эйрину и всем, кто уже умер в нашем доме. Должен был. - Черт, - я касаюсь дверной ручки и все-таки выхожу из машины.        Я иду к этому копу полный решимости, перед моими глазами стоят лица этих убитых моим братом людей. Я приближаюсь к нему всё ближе, а моя голова тяжелеет с каждым новым шагом. Этот коп поворачивается и сталкивается со мной взглядом. Я должен. Должен сделать это прямо сейчас. - Чем-то помочь все-таки? - Да, я хочу… - на секунду что-то сдавливает мое горло, и я не могу выдавить из себя ни единого слова. Это давящее ощущение внутри не дает мне дышать. - Чего ты хочешь?        Перед моими глазами тут же встает лицо Идена, его любящие глаза, его родная улыбка, где-то в своей голове я слышу его заботливое «люблю», его нежный голос, теплые прикосновения, его безграничное доверие ко мне. Я просто не могу его предать. Я слишком сильно его любил, чтобы так просто от него отказаться, каким бы он ни был. Даже ради всех этих людей. Даже ради сотен людей, которые будут в будущем, я не мог. Внутри я был разорван. От этой вины, жалости, любви, какой-то душевной боли и данного мне доверия. - Я, я хотел узнать, тот мост через Миссури, я слышал, что он закрыт. Я хотел попасть в Валмарт, здесь не оказалось некоторых товаров из моего списка. - Поезжай через север, не прогадаешь. - Спасибо, сэр, - я улыбаюсь ему и машу рукой, когда сажусь в машину.       Чертов кретин. Не смог. Так и не смог. Я корил себя за это всю дорогу. Я всегда понимал, что должен был когда-то это остановить. Если не я, то никто. Но моя привязанность к Идену была сильнее всего, что вообще было в нашей жизни. Сильнее жизни других людей, сильнее морали, сильнее закона.        На обратном пути я нашел в бардачке косяк и, пожалуй, впервые попробовал траву. После пары-тройки затяжек показалось, что всё, вроде бы, не так уж и плохо. Я ехал по пустой трассе, осенний ветер развевал мои волосы, а я был один наедине со свободой. На заднем сидении позвякивали бутылки «Пино-нуар», лучи солнца заливали своим светом бескрайние просторы Монтаны и на какое-то мгновение я себя почувствовал вполне нормальным.        По дороге до дома я еще заскочил в пару супермаркетов, чтобы взять недостающие продукты из списка. Сегодня на ужин у нас будет запеченная дорада с лимоном, как любил Иден. Полдня я трачу на супермаркеты и дорогу, а ближе к вечеру возвращаюсь домой. Всю оставшуюся дорогу до дома меня тяготило это чувство, что я не сделал того, что должен был. Оно висело надо мной каким-то мертвым грузом, а эти мысли больше не оставляли мою голову.        Когда я припарковал машину возле нашего дома и увидел Идена сидящего на крыльце, первым делом я бросился ему на шею. Я обнимал его так, будто мы не виделись годы, будто я уехал так давно, что тут всё должно было измениться. Будто прошли сотни лет с нашей последней встречи. Я уткнулся носом в его шею и крепко прижимал его к себе. Я втягивал этот родной запах и моя голова кружилась. А он крепко прижимал меня к себе и будто чувствовал то же самое. - Я люблю тебя, Иден, больше всего на свете. - А я тебя, милый, - его табачный шепот ласкал мой слух.        Обнимая его, я больше ни о чем не жалел. Все мои мысли и страхи будто исчезли. Сомнения будто отошли на второй план. Я поступил правильно. Сейчас мне уже даже страшно думать, что было бы, расскажи я всё тому копу. Как бы могло всё закончиться. Наша семья была бы разрушена. Нас разлучили бы навсегда. Его бы казнили за всё, что он сделал, а я бы навсегда лишился брата. Я больше не мог позволить себе так рисковать. Что бы он сказал, узнай, что я вообще думал об этом?        Я просто стоял, втягивал носом его запах и благодарил Бога за то, что мне хватило мозгов не разрушить сегодня нашу семью.