Закопанные на севере

       Когда он привозит домой этого светловолосого парня, тот без сознания лежит на пассажирском сидении его машины. Иден закидывает его себе на плечо и тащит в дом. Любезно располагает его в нашем подвале, защелкивая прочную металлическую цепь на его ноге. Я сижу на ступеньках, а Эйрин находится поблизости и пытается быть полезным. Снимает с него одежду, обмывает его тело, протирает насухо, сгребает его шмотки в целлофановый пакет, чтобы потом сжечь. Крутится вокруг Идена, предлагает свою помощь вновь и вновь. Что с ним, мать его, не так? Почему бы ему просто не заткнуться и не лезть под руку? К чему всё это было? - Как думаешь, что он натворил? – Эйрин оглядывает Идена ожидающим взглядом. - Что-то такое, за что заслужил быть наказанным, уж поверь мне, хорошего человека сюда не занесет, - Иден роется в его бумажнике, деньги и кредитные карты вытаскивает, остальное так же летит в пакет на сжигание. - Но меня как-то занесло. - Ты особенный, милый, - Иден улыбается ему искренней улыбкой, подходит ближе и целует его почти у самых его губ, - жизнь послала нам тебя на место нашего брата. Ей известно, что наша семья не может быть разрушена, ты был послан, чтобы восполнить некоторые наши пробелы. Ты ведь не будешь поступать так же неразумно, как и Итан? - Конечно, нет, Иден, - он берет его руки в свои и мнет его длинные пальцы, - я всегда буду рядом.        Этот парень приходит в себя постепенно, медленно потягиваясь, едва открывая глаза от света, до тех пор, пока он не осознает, где находится. Его глаза расширяются от ужаса, а взгляд начинает бегать, как сумасшедший из стороны в сторону. Он поджимает под себя ноги, дергает цепь на ноге и смотрит на этих двоих, не понимая, как он тут оказался и что будет дальше. - Что происходит? Майлз? - Меня зовут не Майлз, - Иден садится на корточки и заглядывает в его ошалевшие от ужаса, глаза, - скажи мне, Эллиотт, что ты делал на той трассе? Почему подошел к моей машине? - Я… я просто, - он пытается вспомнить, а от стресса не понимает, по видимому, сколько времени с тех пор прошло и что вообще там случилось, - я… - Ты сам сел в мою машину, сам предложил мне… - Да, всё так, я не думал, что ты будешь… - он смотрит в его глаза, подбирает слово, - не думал, что ты будешь против. - Я и не буду против, - Иден касается его выкрашенных в белый цвет волос, - расскажи мне, как ты оказался на трассе? - Мне нужны были деньги, - он трет покрасневший нос, а затем начинает карябать свои пальцы, расфокусированный взгляд бегает по стенам подвала. - Ты наркоман. - Не убьешь меня ты, убьет ломка, мне уже насрать.        Выглядел он и правда скверно, бледная кожа казалась совсем безжизненной, руки в локтях были изъедены инъекциями от уколов, покрасневшие глаза постоянно слезились от света, а его трясло с каждой минутой всё сильнее и сильнее и что-то мне подсказывало, что его больше пугало отсутствие дозы, чем присутствие Идена. Его не пугала смерть, это было видно по его лицу, по его глазам. Где-то внутри он уже давно был мертв и осознавал это, как никто другой. Думаю, и Иден это чувствовал, а потому, это должно было быть не так весело, как со всеми остальными его «гостями». - Что ты натворил, Эллиотт? - Много чего плохого, - он опускает потерянный взгляд. - Расскажи мне. - Для чего я здесь? - Считай это искуплением. - Как ты это сделаешь? – он с готовностью смотрел в глаза Идена и с каждой секундой его страх угасал, а его место занимала решимость закончить всё раз и навсегда. - А как бы ты хотел? - Быстро, - он снова опускает голову и начинает тихо рыдать, - я уже давно себя наказал. Знаешь, от моей семьи ничего не осталось, я всё думал, что успею им помочь, думал, что как только всё наладится, я вытащу их из той долговой ямы, в которой они оказались, а в конце вышло так, что я их в эту самую яму и загнал. Мне так жаль, - он всхлипывает и поднимает на него свой взгляд.        Иден молчит какое-то время, смотрит в его безжизненное лицо, бегает по нему медленным осматривающим взглядом. Видно, как в его глазах застыла какая-то глубокая печаль. Я не верю, что Иден был способен на сострадание, но в его глазах сейчас мелькало именно оно. Он касается лица Эллиотта своими руками, тот закрывает глаза и тяжело выдыхает. Иден, недолго думая, с громким хрустом сворачивает ему шею. Мое тело прошибает знакомая волна электрического тока, а он замертво падает на бетонный пол без единого признака жизни. Этот парень отделался чертовски легко. На мгновение мне даже стало за него как-то спокойно. Иден встает и, молча, закуривает, смотрит на его мертвое тело с какой-то досадой. Он был неудовлетворен. Совсем. Ему этого было мало, он хотел большего. Внутренний садист по-прежнему требовал крови. Он таращился в пол и кусал свои губы. Самое разумное сейчас было держаться от него подальше и молчать. Что я и решил, собственно, сделать.        Я по-тихому вышел из подвала и решил уйти с его глаз долой. Я пошел вдоль проселочной дороги, что вела к горизонту. Солнце только село, и небо еще было залито сиреневыми красками. Воздух был наполнен осенью, запахами сухих дубовых листьев, костра и полевых цветов. Осень в Монтане была теплой и сухой, если не сказать жаркой, но под вечер, когда духота рассеивалась, воздух наполнялся свежестью и какой-то особенной свободой. Я задираю голову вверх и наблюдаю за звездами. Небо настолько чистое, что можно было разглядеть каждую из них невооруженным взглядом. Всю дорогу до горизонта я слушал стрекот сверчков и даже позабыл об Идене, а заодно и об Эйрине тоже. Наверное, стоило всё же взять его с собой. Хотя у него так ловко удавалось подстраиваться под любое эмоциональное состояние Идена, что он, в общем, и без меня бы прекрасно справился.        Эту ночь я провожу наедине с собой. Так странно было просто лежать на траве и не бояться, что тебе влетит, если ты не так посмотришь или что-то не то скажешь. Что, если бы моя жизнь всегда была такой? Полностью состояла бы из того, чего желаю я. Я отмахиваюсь от этой мысли, как и всегда. Я не мог жить иначе. Я каждый раз убеждаю себя, что не могу жить иначе. Просто не могу, после того, что я пережил здесь. После увиденного в этом доме вряд ли можно было стать нормальным, тем беззаботным и блаженным ребенком, каким я себя помнил. Больше нет.        Домой я возвращаюсь лишь под утро. Когда я открываю дверь, мой взгляд тут же падает на следы крови на полу. Паника охватывает меня с головой. Я иду в зал, осматриваю дом в поисках чьего-то тела или хоть какой-то причины случившегося. Спускаюсь в подвал, но там нет никого, кроме мертвого Эллиотта. Я иду наверх в сторону кухни, следов крови становится больше, я уже близко, но тут их тоже нет. Я поднимаюсь выше, в спальню, голоса становятся громче. Все живы. На мгновение я успокаиваюсь, просовываю свой нос в дверной проем. - Прости меня, - он берет в свои руки окровавленное лицо Эйрина и приближается к нему ближе, от ужаса тот зажмуривается и дрожит от страха, - милый, прости, ты не заслужил этого, не заслужил, Эйрин, прости меня. - Иден? – я по-прежнему стою в дверном проёме, и пытаюсь определить в каком он сейчас состоянии. - Где тебя носило? – он смотрит в мое лицо каким-то звериным взглядом. - Я был недалеко от дома. Я бы не ушел, я бы тебя не оставил. - Ты был нужен мне, а тебя не было. - Прости, Иден, - стук крови пульсирует у меня в ушах, - прости, прошу. - То, что случилось с ним – произошло по твоей вине, знай это.        Я захожу внутрь и тут же пытаюсь прильнуть к нему, пытаюсь быть как можно ближе, но вместо принятия я получаю такой сильный удар по лицу, что не стою на ногах. Я падаю на пол, упираюсь руками о паркетный пол, а у меня изо рта капает кровь, ее капли падают на мои бледные руки. Буквально через секунду я чувствую ужасно сильный удар в спину, он хватает меня за волосы, поднимает и с силой швыряет на стеклянный столик. Он разбивается вдребезги, осколки стекла застревают у меня под кожей. На долю секунды я слышу крик Эйрина, открываю глаза, и тут же столкнувшись с дверным косяком, падаю без сознания.        Когда я прихожу в себя и открываю глаза, первое, что я вижу, это лицо Идена перед собой. На секунду меня пробирает страх, но его взгляд сразу заставляет меня успокоиться. Нежный, теплый взгляд родных голубых глаз. Я лежу в своей постели, а он сидит на краю, держит в своих руках мою перебинтованную руку, на прикроватной тумбочке стоит маленькая миска куриного бульона с крутонами и зеленым луком. Он ласково мне улыбается и слегка касается своими пальцами моего разбитого лица. Я чувствую, как оно распухло и ужасно горело от боли. - Я боялся, что ты ушел навсегда. Вчера. Я думал, я больше не увижу тебя. Я думал, - его лицо приобретает гримасу какой-то скорби, - я так много всего передумал. Я места себе не находил, Илай. - Я никогда тебя не оставлю, ты ведь знаешь это, Иден. - Не делай так больше. Мне важно, чтобы ты был рядом, слышишь меня? - Так и будет, Иден, - я сжимаю его руку крепче, - прости меня. - Я не выживу без тебя. Ты так мне нужен, - он склоняется надо мной и обнимает меня за плечи, зарывается носом в мои волосы и глубоко вдыхает мой запах, - я не представляю своей жизни без тебя, Илай. Не оставляй меня так больше. - Мы всегда будем вместе, я тебе обещаю, Иден, - я шепчу ему на ухо и улыбаюсь разбитой улыбкой. - Клянешься? – он заглядывает в мои глаза, будто проверяя, правду я говорю ему или нет. - Клянусь. - Держи, поешь вот, - он широко улыбается, а затем протягивает мне миску с бульоном, - я сам готовил. Тебе нужно поправляться.       Он готовил сам лишь в качестве извинения, а извинялся он почти так же часто, как и причинял мне боль. Этот порочный круг был бесконечным. Сначала он избивал меня до полусмерти, а потом извинялся как никогда в своей жизни. Я верил в его извинения, всегда верил. Они были искренними, самыми искренними из тех, что я видел. В эти моменты он правда сожалел и это было видно. По его лицу было видно, как ему больно видеть меня таким, как ему тяжело лицезреть последствия своих безумных вспышек ярости. Но он не мог ничего с собой поделать. Он их никогда не контролировал, да и мог ли. Сидящий внутри него зверь сметал всё на своем пути, и Иден просто был не в состоянии его остановить.        Наутро я захожу в спальню Эйрина и пытаюсь выяснить, что с ним случилось прошлой ночью. Я подхожу к его кровати и сажусь рядом. Руки до локтей перебинтованы, горло перебинтовано, нижняя скула заклеена большим пластырем. На его темных волосах засохла кровь. Лицо до сих пор было в кровавых разводах. Что с ним произошло, черт возьми? Я касаюсь краешка покрывала и оттягиваю вниз, чтобы разглядеть его тело. Оно всё синее от побоев. Черно-синие кровоподтеки покрывали почти все его тело. На него страшно было смотреть. Мне стало до ужаса его жаль. Нужно было забрать его с собой той ночью. Возможно, тогда бы он остался более-менее целым. - Илай? – он смотрит на меня заплывшими глазами и мне становится так жалко его, что внутри что-то противно ноет. - Эйрин? Что произошло?       Когда он пытается вспомнить то, что произошло прошлой ночью, он закатывает глаза, облизывает языком пересохшие губы и просит воды. Я протягиваю ему стакан и по-прежнему смотрю в его распухшее лицо в ожидании ответов. - Он жрал меня. - Что? - Он был вне себя от того, что ты ушел. Он хотел отвезти тело этого парня на север, а тебя не оказалось рядом. Он прождал тебя час, два, три, с каждой минутой он выходил из себя всё больше и больше. Когда я попытался его успокоить, он окончательно вышел из себя. Я попал под горячую руку. - Прости меня, Эйрин, - я касаюсь его перебинтованной руки, мне хочется упасть ему в ноги, потому что, в общем-то, из-за меня он получил от Идена. - Не нужно было ничего говорить, успокаивать… - он отрицательно мотает головой, - с ним такое не работает. - Мне так жаль. - Когда ему надоело меня избивать, он подошел ко мне, прикоснулся губами к моей шее, а потом я услышал, как лопается моя кожа, эта боль… эта адская боль, я в жизни своей ничего подобного не чувствовал, Илай. Он рвал мою кожу снова и снова, и снова, - когда он вспоминает, по его лицу текут слезы, он мотает головой, а в глазах по-прежнему стоит шок, - он отгрызал от меня куски и жрал их, он жевал мое тело, а я думал, что сдохну там от этой боли. Я не мог ни черта сделать, ни умереть, ни убежать. Я был способен просто терпеть эту боль и ждать, когда меня сожрут. И всё. Всё.        После этой ночи что-то в его взгляде умерло безвозвратно. Он и раньше боялся, но теперь то, что было в его глазах, не было тем страхом, который был раньше. Теперь он был чем-то большим. В том, что произошло, я начал винить себя. Я не должен был его оставлять. Как бы Эйрин не адаптировался под Идена, всё равно, он его не знал так, как знал я. Я допустил это. Из-за меня он пережил самую страшную боль в своей жизни. Из-за меня он сломался. Всё чаще в моей голове начали крутиться мысли о том, что я должен искупить эту вину перед ним. Дать ему что-то взамен. Я постоянно был с ним рядом, ухаживал, перевязывал, лечил его раны и давал ему всю свою поддержку, я не отходил от него ни на шаг, я заботился о нем, как о своем брате. И всё равно в глубине души я чувствовал, что этого недостаточно. Я должен был ему нечто другое. Я должен был ему нечто большее.