𝕄𝕒𝕔 𝕋í𝕣𝕖 𝕒𝕘𝕦𝕤 𝕤é𝕒𝕝𝕒 (Волк и тюлень)

      Ужинали остатками мерзкой прогорклой крупы. Матушка варила её долго, но это совершенно ничего не дало, а без соли и масла вообще было едва съедобно. Несколько раз мысленно прокляв всех, кого можно и нельзя, за то, что мы остались без рыбы, я немного поковыряла эту несчастную крупу, пару раз демонстративно зевнула и отправилась к себе, заявив, что очень устала за день. У меня было ровно полчаса до того, как матушка начнёт свой вечерний обход, и за это время мне нужно было успеть сделать как можно больше всего.       Оказавшись в своей комнате, я первым делом кинулась к комоду. Из ящиков наружу полетели вещи — всё подряд, кроме одежды для работы на огороде. Штаны я тут же натянула на себя, прикрыв их платьем, рубаху повесила себе на шею. Наконец, вываленных из комода вещей мне показалось достаточно, я закрыла ящики и полезла под кровать, извлекла оттуда свою старую кожаную сумку, которую мне сделал папенька, когда ещё был жив и не напивался вечерами, как свинья. Там у меня было отложено немного денег, сухари, завёрнутые в тряпку, бутылка с остатками папенькиной выпивки, которую я зачем-то стянула, когда мы с матушкой разбирали его вещи после похорон, и волчий клык на шнурке. Этот клык был вообще моей самой главной тайной — он появился у меня под подушкой в ту ночь, когда папеньку загрызли. Откуда он там взялся, я не знаю, но матушке я про него так и не сказала, спрятав его в надёжном месте — на дне сумки. И теперь он отправлялся со мной в неизвестность.       Погрузившись в воспоминания, я совсем забыла про время и очнулась только тогда, когда услышала в коридоре матушкины шаги. В панике я поспешно затолкала все вытащенные из комода вещи под кровать, сумку и рубаху сунула под одеяло, а сама села сверху, чтобы было не очень заметно, что там что-то лежит. Как раз вовремя! Дверь открылась, и в комнату вошла матушка. Я тут же демонстративно зевнула и потёрла глаза, чтобы скрыть волнение и усыпить бдительность родительницы. — Очень устала, дочка? Ложись спать. Я сейчас всё закрою и тоже пойду отдыхать.       Да бугган её задери, не надоело ей каждый день на протяжении вот уже почти шести лет произносить вечером одну и ту же фразу? Слово в слово. Хоть бы интонацию сменила… Настороженно и слегка раздражённо я следила за тем, как матушка подходит к окну, закрывает его плотно, дёргает за ручку, чтобы проверить, не распахнётся ли само. Да, этот бессменный ритуал меня безумно раздражал, но сейчас эта чёткая последовательность действий была мне только на руку. Никаких непредвиденных обстоятельств, никаких отклонений от плана. Всё чётко.       Закончив с окном, матушка вышла из комнаты, и я тут же вскочила с кровати. Обход занимал в общей сложности минут десять, не больше, поэтому мне надо было спешить. Сняла платье, оставшись в одних штанах, вместо платья надела рубаху, сверху натянула ночную сорочку. Сумку поставила на стул, а платье повесила на его спинку, как обычно, заодно прикрыв им сумку. Вытащила из-под кровати вещи, положила их комом под одеяло, пытаясь придать им форму тела… Шаги под окном! Матушка! Я еле успела к тому моменту, как она постучала мне через стекло. Без энтузиазма я помахала ей в ответ рукой. Ставня закрылась. Пора!       За время, пока матушка обходит вторую половину дома, мне надо было успеть добежать до двери, выскочить наружу и повернуть за угол, где меня уже не будет видно. Расчёт был идеальным. Что может пойти не так, верно?       Как оказалось, всё. Я только отошла от входной двери, как за домом раздался волчий вой, а следом истошный крик матушки. Стая! Вторую ночь подряд! Как бы я к матушке ни относилась, как бы сильно ни хотела сбежать, а смерти я ей не желала. И бросить её одну с волками не могла, поэтому, наплевав на свой план, кинулась в противоположную сторону, туда, где кричала мать. Сейчас уже было не важно, что она заметит, как я одета, и обо всём догадается.       Открывшаяся мне картина не внушала никаких надежд. Волков было штук двадцать, не меньше, они окружили матушку и теснили её к стене дома, пока она пыталась отмахиваться от них какой-то сухой веткой. Волки глухо рычали, скалились, но нападать не спешили. Я тоже как-то не торопилась выйти из-за угла дома и привлечь к себе внимание, потому что не была уверена, что это не спровоцирует волков на атаку.       Затаив дыхание, я прижималась к стене дома, не зная, как поступить, и следила за волками. При более внимательном рассмотрении было заметно, что выглядят звери весьма жалко — тощие, потрёпанные, с облезлыми боками… Если бы они сейчас не были готовы растерзать матушку, я бы их даже пожалела. Из общей уныло-злобной массы только один заметно выделялся, и, несмотря на то, что стоял он чуть позади других, я уверенно определила его как вожака. Он был заметно крупнее, с более тёмной шкурой, да и вид у него был совсем не жалкий, он держался гораздо увереннее остальных — если так вообще можно сказать про волков.       И, видимо, мало было мне дневной истории с убийствами и шелки, этот день решил добить меня магией окончательно. Волк-вожак внезапно поднялся на задние лапы, мотнул головой назад и прямо на глазах превратился в человека. Высокий, широкоплечий мужчина с огненно-рыжей шевелюрой, косматой бородой и тёмной вольчей шкурой на плечах возвышался над стаей, будто охотник над сворой своих псов. Я сдавленно пискнула и поспешно зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя ненароком. — Эния, отдай ребёнка! — голос мужчины громом прогремел над затоптанным огородом. — Отпусти её, и мы уйдём! — Нет! Нет! Никогда! — голос матушки дрожал от страха, она прижалась спиной к стене дома, но всё равно продолжала размахивать веткой. — Эния, услышь меня! Она — волк! Её место среди волков! Отпусти девочку, и никто больше не пострадает! — Нет! — матушка взвизгнула и случайно (а может быть и намеренно) попала одному из волков веткой по морде. Тот подался вперёд, скалясь, и зарычал громче, но никак больше своего недовольства не выразил.       Мужчина тем временем сделал несколько шагов по направлению к матушке и, скалясь точно так же, как и его волки, усмехнулся. — Какая же ты дура всё-таки. Как была дурой, так и осталась. Ей здесь не место. В свой шестнадцатый день рождения она превратится, хочешь ты этого или нет. И в этот момент лучше бы тебе быть от неё подальше, если хочешь жить. Отпусти её с миром, и мы оставим твою деревню в покое.       Происходящее мне положительно не нравилось. Как и то, в каком направлении шёл разговор. Нехорошее предчувствие сковало все внутренности, мне сразу стало трудно дышать. Надо было как-то прекращать это всё. Уводить матушку в дом и закрыть наконец дверь. Похоже было, что волки подчиняются этому мужчине, а значит, сами не нападут. Возможно, есть шанс, что им позволят уйти… Резко выдохнув, я решительно вышла из-за угла. — Матушка? Что происходит?       Стоило мне заговорить, как на меня тут же устремились все взгляды — и мужчины, и матушки, и всех волков. Ужасное ощущение. Будто все хотят от тебя чего-то. Меньше всего мне нравился взгляд мужчины — он словно ждал моего появления и на его лице явно читалось предвкушение скорой победы. — Ну здравствуй, дочка. Вот мы, наконец, и свиделись.