𝕄𝕒𝕔 𝕋í𝕣𝕖 𝕒𝕘𝕦𝕤 𝕤é𝕒𝕝𝕒 (Волк и тюлень)

      Наверное, по закону жанра мне следовало бы упасть в обморок. Наверное, будь я какой-нибудь изнеженной красоткой из богатеньких, я бы так и сделала. Но изнеженной красоткой я не была, поэтому просто стояла с приоткрытым ртом и переводила взгляд с матушки на мужчину и обратно, ожидая что мне кто-нибудь хоть что-то объяснит. Дочка? Как такое вообще возможно? Может, меня перепутали с кем-то? Но поверить в такое было сложно. С учётом всего происходящего, я скорее поверила бы в то, что матушка украла меня у кого-нибудь, чтобы выдать за своего ребёнка… — Мама, скажи что-нибудь!       Но матушка лишь бормотала что-то бессвязное себе под нос, даже веткой перестала размахивать, просто выставив её перед собой в защитном жесте. — Эния, у нас был уговор! Который ты бессовестно нарушила! Хватит пользоваться моей добротой! Ребёнок, идём! Тебе давно пора присоединиться к стае, — мужчина поманил меня рукой, повернулся и явно собрался уходить, будучи в полной уверенности, видимо, что я пойду следом. Естественно, делать этого я не собиралась и только открыла рот, чтобы потребовать объяснений, как матушка снова подала голос. — Куинн, пожалуйста! Она — всё, что у меня есть! Не забирай её, прошу тебя! — Она волк, Эния! Она загрызёт тебя при первом же превращении, а затем и всю вашу жалкую деревню. Ты же не отпустила её, когда должна была. Она не умеет контролировать себя. Если не отпустишь сейчас, сделаешь её убийцей. — Если отпущу, убийцей её сделаете вы! Вы все, все убийцы! Вы загрызли Брэндана! — Я твоего мужа и пальцем не тронул, — мужчина зло оскалился, и я испугалась, что он сейчас накинется на матушку, но он только подошёл ещё немного ближе. — Несмотря на то, что он пристрелил из ружья моего брата, я его не трогал. Потому что он твой муж, Эния, а ты — мать моего ребёнка. Я никогда бы не лишил вас кормильца. А вот Лиаму вы никто, и он имел полное право мстить за смерть любимого. Разве ты не поступила бы так же, будь у тебя такая возможность?       Матушка не нашлась с ответом, и я решила воспользоваться возникшей паузой. — Может быть мне всё-таки кто-нибудь что-нибудь объяснить, бугган вас подери?! — Не поминай его к ночи! — поразительное единодушие. Я даже вздрогнула, когда и матушка, и этот мужчина, Куинн, хором прикрикнули на меня за сорвавшееся с языка ругательство. Насупившись, я пару секунд смотрела на обоих исподлобья, а затем, скрестив руки на груди, выдала: — Я точно ни с кем и ни куда не пойду, пока мне всё не объяснят. Ни с вами, ни домой. Я жду.       Мужчина раздражённо вздохнул, посмотрел недовольно на матушку, затем повернулся ко мне. — Меня зовут Куинн Мак Тире, я волк из Осрайге. А это всё — мои люди… — Оборотни? — перебила его я, не удержавшись от вопроса. — Волки. Оборотнями нас зовут трусливые идиоты, которые ничего не понимают. Твоя мать вместе со своим мужем пришли к нам за помощью, им нужен был ребёнок. Я помог им, но с условием, что заберу ребёнка, когда ему исполнится десять. А они сбежали, лишь бы не выполнять уговор. — Очень интересно, но ничего не понятно, — я скривила губы. То ли я тупая совсем, то ли мне что-то недоговаривали. — Мама, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь толковое. — У нас не было другого выхода! — в матушкином голосе зазвучали истеричные нотки. — Мы поженились, от нас все ждали детей! А их всё не было и не было. Начали судачить, что я бесплодна, что Брэндану надо бы найти себе другую женщину, здоровую, которая понесёт с первой же ночи. Вот только проблема была не во мне, а в нём. От него никакая бы не понесла. Но он скрывал это, боялся позора. А мне, думаешь, приятно было слушать про себя клевету? Я ему сказала, что если он не придумает, как решить проблему, расскажу всем правду. Конечно, он мне ответил, что мне никто не поверит, но слухи всё равно расползлись бы. И тогда он придумал идеальный, как ему казалось, план. Он решил просто продать меня другому мужчине, от которого я понесла бы. Мы бы избавились от соседских пересудов на тему отсутствия детей, и при этом я бы никогда не смогла рассказать никому правду, потому что это был бы позор ещё больший, чем бесплодие. Была только одна проблема — найти мужчину, который не выдаст тайну. И Брэндан решил обратиться вот к ним… С оборотнями все боялись иметь дело, так что за сохранность тайны можно было не переживать…       Матушка на мгновение замолчала, затем всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. — Он целую неделю насиловал меня без устали! Сколько раз он надругался над моим телом, я даже сказать не могу! Когда Брэндан забрал меня, я не могла идти! — Ой, ну хоть при ребёнке не ври! — перебил матушку Куинн, кривя губы в ухмылке. — Ты визжала и стонала, как портовая шлюха, умоляя трахнуть тебя ещё раз, да посильнее! — Фу! Избавьте меня от подробностей вашей личной жизни! — я поморщилась, представив себе в красках, как матушка, вся такая маленькая и тоненькая, лежит под этим огромным мужиком и… Фу-фу-фу, гадость какая. Отвратительно. Я постаралась поскорее отогнать навязчивый образ и поклялась себе, что если и буду когда-нибудь с мужчиной, то только с таким же красивым, как Михаэль или его возлюбленный. — Мне стыдно до сих пор! — матушка тем временем перестала всхлипывать, щёки у неё раскраснелись, а глаза сверкали от возмущения. Я её такой и не видела никогда. — Надо было вовремя стыдиться, когда ты ноги передо мной раздвигала, — мужчина расхохотался, глядя на матушкино негодование, а затем снова обратился ко мне. — В общем, договориться-то мы договорились, да только мать твоя да муженёк её решили всех обмануть. Они должны были тебя в десять лет отпустить в стаю, чтобы к моменту первого превращения ты уже знала, что значит быть волком. Но они просто сбежали из Осрайге ещё до твоего рождения в надежде, что мы их не найдём. — Осрайге уже давно не существует, — мне нечего было сказать, я пыталась переварить полученную информацию, но подсознательно хотелось, чтобы последнее слово всё-таки осталось за мной. — На карте нет, но в душах и сердцах навечно. Это наша родина, родина всех волков. И она никогда не исчезнет, что бы люди об этом ни думали.       Сколько пафоса… Я скривилась. Посмотрела на матушку, затем на Куинна — называть его отцом у меня язык не поворачивался, хотя сомневаться уже не приходилось. И что мне теперь делать? От меня явно ждали каких-то решений, но я не хотела ничего решать. Я, бугган всех подери, просто хотела немножко свободы! А не вот это вот всё… — Что за первое превращение? Я действительно буду опасна для окружающих? — Это твоя внутренняя магия, твоя сущность. До поры она спит, но потом начинает пробуждаться. Возникают странные желания, хочется куда-то бежать, делать что-нибудь безрассудное. Окончательно волк пробуждается на шестнадцатый день рождения, и тогда происходит первое превращение. Оно всегда самое тяжёлое, потому что принудительное и болезненное, его ты не можешь контролировать. Молодые волки часто пугаются происходящего, от страха начинают буянить. Если рядом в этот момент окажутся люди, они могут тоже испугаться, начать вести себя неправильно, и волк просто накинется на них, защищаясь. Чаще всего это плохо заканчивается для всех. Молодой волк успевает загрызть одного или двух человек, прежде чем его застрелят. Поэтому мы стараемся держать молодёжь при себе. Хорошо, когда дети наши, за ними проще уследить, да они и сами не пойдут к людям лишний раз. А вот если волчонок нагулянный на стороне, типа тебя, бывают проблемы.       Звучало это всё как-то совсем не весело. Мне не хотелось никого загрызть. Быть подстреленной, как мальчик-шелки, хотелось ещё меньше. Мысли метались в голове в панике, я не знала что мне делать. А затем снова заговорила матушка. — Куинн, пожалуйста, не отбирай её у меня. Мойя — это всё, что у меня осталось. Я прослежу, чтобы с превращением не было проблем. Вот увидишь, всё пройдёт хорошо! Я могу запереть её в комнате на это время, чтобы она никому не навредила! Только не забирай её, прошу тебя!       Зря она это сказала… Про запереть в комнате. Если до этого я ещё сомневалась и даже начала думать о том, чтобы забыть про побег, лишь бы не идти никуда с волками — я их всё же побаивалась, хоть и после всех выяснений убедилась, что они не так опасны, как казались… То вот после матушкиных слов я только крепче утвердилась в своём решении уйти. — Я не останусь дома, мама. Ты слишком долго запирала меня и держала при себе, не отпуская ни на шаг. Я устала от этого. Я не останусь. — Разумное решение, дочка, — тут же отреагировал на мои слова Куинн, но я не договорила, поэтому грубо перебила его. — С вами я тоже не пойду. Я вас не знаю, я не знаю, зачем я вам. У меня нет оснований вам доверять. Так что не рассчитывайте, что я к вам присоединюсь. Особенно после того, как вы несколько лет терроризировали мою семью и моих соседей вместо того, чтобы просто прийти и поговорить. — Мойя… — матушка сделала рывок ко мне, но окружавшие её волки не дали ей сделать ни шагу. — Девочка моя, куда же ты пойдёшь?.. — У меня есть дела, которые надо доделать. С этого момента моя жизнь никого из вас не касается. Счастливо оставаться, — с этими словами я раздражённо махнула рукой и пошла прочь от дома. Мой путь лежал в Кранстал, к морю.