𝕄𝕒𝕔 𝕋í𝕣𝕖 𝕒𝕘𝕦𝕤 𝕤é𝕒𝕝𝕒 (Волк и тюлень)

      Первые минут пять я бежала, постоянно оглядываясь, — вдруг кто-нибудь последует за мной. Но ни волки, ни матушка в погоню не отправились, и я позволила себе сбавить темп. До Кранстала было около получаса ходьбы, и у меня было полно времени, чтобы всё обдумать. Свой шок от осознания, что сказочные существа вроде шелки и волков-оборотней существуют на самом деле, я постаралась затолкать поглубже, это мешало мыслить рационально. Но даже без этого хотелось кричать от негодования и собственного бессилия, хотелось сломать что-нибудь или набить кому-нибудь морду, чтобы выпустить пар и снять напряжение. Как?! Вот просто как я вообще могла оказаться в такой ситуации?!       Если подытожить всё, что я за этот вечер успела узнать, то выходило нечто совсем безумное. Мои родители хотели завести ребёнка, но не могли. Обратились за помощью к оборотням. Простите, к волкам! Тьфу, бугган бы их побрал… Волки согласились с условием, что через десять лет или сколько там ребёнка им отдадут. И пришли через десять или сколько там лет забирать. Родители не отдали. Волки отца загрызли, начали терроризировать всю деревню, чтобы ребёнка им отдали. Шикарно! А у неё ещё, оказывается, превращение впереди, и надо в это время держаться подальше от людей, чтобы никого не напугать и никому не навредить. Просто чудесно! Что ещё интересного жизнь подбросит?       Пока я шла, раз сто пожалела, что пошла пешком. Лошадёнка наша хоть и был в уже старая, но всё же ноги ещё передвигала. Конечно, запрягать её в телегу я бы не стала, только время зря терять, но верхом было бы в любом случае если и не сильно быстрее, то хотя бы удобнее. Просто потому что сейчас у меня уже отваливались ноги — вероятнее всего от того, что в самом начале я слишком быстро бежала. И в итоге ползла до Кранстала почти час. А надо было пройти ещё такое же расстояние до хижины, где жили старик Джейкоб, его жена и Михаэль… И зачем только я бежала?       Уже давно стемнело, и наверняка все крансталцы уже разошлись — кто по домам спать, а кто в паб или гости пить. Но в саму деревню я заходить не рискнула, опасаясь, что из-за дневного происшествия по улицам ходят дружинники городового. В обход идти было дольше, но мне уже было без разницы.       Хижину я увидела издалека — во всех её окнах горел свет. И что им в такое время не спится? Наверняка ссорятся из-за чего-нибудь. Я даже могла предположить, из-за чего… Но чем ближе я подходила, тем больше сомневалась в своём первом предположении, слишком уж тихо было. Вряд ли ругались они шёпотом. Стало интересно заглянуть в окна и посмотреть, чем же они там заняты, так что я свернула с тропинки, которая вела в обход дома к его крыльцу, и пошла напрямик. И почти сразу же врезалась в темноте в какой-то камень, не заметив его сразу. Ночь стояла пасмурная, звёзд и луны видно не было, так что я даже не сразу поняла, что это за камень. И только обойдя его пару раз и ощупав, я догадалась, что это надгробие. В ужасе я отшатнулась от него, но потом любопытство пересилило, и я снова подошла ближе и присела на корточки. В темноте практически ничего не было видно, но тут в хижине осветилось ещё одно окно, и свет его удачно упал рядом с камнем, позволяя разглядеть надпись.       «Покойся с миром, жена». Ни имени, ни фамилии, ни года рождения. Только дата смерти — почти полгода назад, немного больше. Вот вам и ведьма… И тут у меня за спиной, к счастью, достаточно далеко, раздался окрик. — Михаэль! Михаэль, это ты?!       Я в панике метнулась сначала за могильный камень, а затем в ближайшие кусты — прямо как есть, не поднимаясь с колен, почти ползком, и только после этого позволила себе оглянуться. У угла хижины с тусклым фонарём в руке стоял старик и вглядывался в темноту. Видимо, он заметил мой силуэт из окна и вышел посмотреть, кто бродит около дома. — Михаэль?! Майл?! Да где носит этих чёртовых мальчишек!       Второе имя мне было не знакомо. Может быть, так звали мальчика-шелки? Не знаю. Одно можно было сказать точно — домой Михаэль, видимо, не вернулся. А при том, что в самом Кранстале его не схватили и намеревались искать, скорее всего он поступил самым верным образом — сбежал как можно дальше от этих мест. Ну хоть за одного можно было не беспокоиться. Теперь оставалось только выяснить, что стало со вторым. О том, как мне дальше жить самой, я пока старалась не думать.       Наверное, мне следовало придумать, где переночевать, и оставить решение всех остальных своих вопросов и проблем на следующий день, но в тот момент мне казалось, что медлить нельзя. Во мне проснулась какая-то неуёмная жажда деятельности, поэтому, дождавшись, когда старик вернётся в дом, я выбралась из своего укрытия и побежала к морю. Спускаясь к берегу, я несколько раз едва не сорвалась вниз и наверняка выдрала из земли с корнем несколько кустов, за которые хваталась, чтобы не упасть. Но добралась я до воды относительно целой, только ободрав ладони и колени. И только тогда поняла, что зря спешила. Огромное, необъятное море расстилалось передо мной, по сравнению с ним я была лишь букашкой, такой же мелкой и незначительной. Как и главное где я буду искать там хоть каких-то шелки, которые могут знать того самого, в чьём имени я даже не была уверена?       Несколько секунд я стояла молча, с ужасом вглядываясь в бесконечную темноту перед собой, вслушиваясь в гипнотизирующий шёпот волн, а потом меня охватило какое-то злое отчаяние, я скинула с себя рубаху и штаны и зашла в воду по пояс, затем по грудь. — Эй! Эй! Кто-нибудь! Шелки! Эй! Где вы все?! Шелки!       Самое тупое, что я могла придумать. Но я настолько не представляла, что мне делать, что даже это казалось мне решением. Я шла и шла по воде, разгребая её руками, звала шелки и остановилась только тогда, когда вода достигла моего подбородка. — Да бугган вас всех подери… Ну где же вы?! Где вы все, когда это нужно?! Майл! — я не была уверена, что того мальчика звали именно так, но других вариантов не было. — Кто-нибудь! Отзовитесь, ну!       Но никто, конечно же, не отзывался. Ещё бы! Делать шелки больше нечего, кроме как целыми днями плескаться у берега в ожидании, когда какая-нибудь бешеная девица придёт их звать. Орать у берега было бесполезно. Впрочем, даже если бы я отплыла от берега подальше, толку было бы не многим больше. Как можно найти кого-то в пространстве, границ которого даже не видишь? Да я скорее в Дугласе найду кого угодно, нежели этих шелки в море…       Ещё некоторое время я постояла в воде, наивно надеясь на что-то, но потом всё же вернулась на берег. Несмотря на то, что был конец июля, ночью было довольно прохладно, а уж после чуть тёплой воды так вообще совсем зябко. Вытереться мне было нечем, поэтому я натянула одежду прямо на мокрое тело и пошла прочь от берега. Мне нужно было придумать какой-нибудь более действенный способ найти шелки, но для начала следовало высохнуть и по возможности согреться. В идеале не помешало бы найти какой-нибудь еды… Но для всего этого надо было возвращаться в Кранстал, где мне вряд ли будут рады после моего «милого» общения с городовым, или вообще идти обратно в Брайд, где меня все знали и тут же донесли бы матушке, где я нахожусь.       Окна хижины старого рыбака всё ещё горели, когда я шла мимо. Неужели он до сих пор не спит и ждёт парней домой? Я вздохнула. А ведь он даже не знает, что случилось… Оглядевшись зачем-то по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, я решительно направилась к крыльцу хижины. В конце концов, что я теряю? Самое неприятное — старик меня прогонит, и я останусь ровно в том же положении, что до этого. А если повезёт, то у него я и обсохну, и поем по-человечески, а заодно и расскажу ему про мальчишек, что знаю. Авось, вместе что-нибудь придумаем, как узнать про шелки, жив ли он.       Перед самой дверью я немного замешкалась. А вдруг старик спит, просто забыл погасить свет? Но потом отбросила ненужные сомнения. Я ничего не теряла — ну не откроет, значит, не откроет, пойду куда-нибудь ещё. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я решительно постучалась и приготовилась объяснять, что мне нужно.       Дверь распахнулась почти сразу. — Да где вас черти носят?! Ох… А ты кто? Я мальчишек своих ждал, с самого утра их нет…       Я немного не ожидала, что старик с порога начнёт ругаться. Обычно же все всегда спрашивают, кто пришёл. Но, видимо, сюда настолько никто не забредал посторонний, что старик и не ждал никого, кроме своих. А тут я такая вся пришла. Мокрая. — Здравствуйте. Извините, пожалуйста, что вот так… Можно у вас немного обсохнуть? Я промокла сильно…       Впрочем, это было заметно. Одежда на мне промокла насквозь, а с кончиков волос даже капало. Старик несколько секунд сверлил меня недовольным взглядом, затем отошёл в сторону. — Проходи… Сейчас чайник поставлю…