𝕄𝕒𝕔 𝕋í𝕣𝕖 𝕒𝕘𝕦𝕤 𝕤é𝕒𝕝𝕒 (Волк и тюлень)

      Я пролежала на песке до самого вечера. Нос и щёки болели, видимо, я обгорела на солнце. Но сейчас было уже всё равно. Я была в тупике, в который загнала себя сама своими идеями и планами. И своим упрямством не давала себе сделать ни шагу назад. Как искать шелки? Где добыть еду? Вернуться ли к матушке? Или лучше найти стаю и прибиться к ним? Я проиграла сама себе, пора было это признать. Даже сбежать из дома нормально не смогла.       Невольно вспомнился Михаэль. Он ведь тоже сбежал. Правда, не по собственной прихоти, а из-за давления обстоятельств, но всё же. Интересно, ему сейчас так же трудно? Или он справляется? Ему, наверное, сложнее… Он ведь не планировал сбегать в спешке. Вряд ли он подготовился, к тому же и на душе наверняка пакостно. Хотя, если уж говорить о подготовке, я так подготовилась, что можно было и не напрягаться. Всё равно всё забыла.       Из размышлений меня вырвал звук осыпающейся земли и камней. Кто-то спускался по склону, шёл сюда, на мой уединённый пляж! Я тут же испуганно села, готовая в любой момент вскочить и бежать. Бежать, правда, было некуда, но это были мелочи. Затаив дыхание, я напряжённо вглядывалась в фигуру, что уверенно спускалась по крутой тропинке, не спотыкаясь и не пытаясь держаться за что-нибудь для равновесия.       Приближающийся мужчина был мне незнаком. Довольно молодой, темноволосый, слегка обросший, я бы назвала его симпатичным, но всё же его присутствие меня пугало. Ещё страшнее мне стало, когда я поняла, что он шёл именно ко мне, а не просто случайно забрёл сюда в поисках уединения. Он был ни капли не удивлён, увидев меня, как был бы удивлён любой человек, не ожидавший встретить на своём пути другого. — Привет. — Вы кто? — я не стала отвечать на приветствие. Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы он понял, что ему тут не рады, и ушёл. — Лиам. Я из стаи. — Не подходи! — выкрикнула я, не давая ему ничего больше сказать. Имя казалось знакомым, будто я его уже слышала, но уверенности не было. — Как ты нашёл меня? — По запаху. Мойя, послушай… — Нет, это ты послушай! Я уже сказала вашему вожаку, что не пойду никуда! Зачем ты пришёл? Что тебе от меня надо? — Я это и пытаюсь объяснить, — Лиам примирительно поднял руки и сделал шаг мне навстречу. — Ты мне и слова сказать не даёшь. — Ближе не подходи! Я тебя внимательно слушаю. — Просто хотел проверить, как ты. Куинн волнуется, как бы ты не попала в беду. И твоя мать тоже. Я вещи твои принёс, вот, — с этими словами мужчина вытащил что-то из-за пазухи, и я приглядевшись, с удивлением опознала в предмете свою сумку. — Откуда она у тебя? Она осталась в доме. — Твоя мать передала. Куинн поговорил с ней, она в целом приняла твоё решение покинуть дом. Поэтому и отдала твои вещи. — Не верю. Что вы с ней сделали? — Ничего, клянусь Осрайге. Если хочешь, можешь вернуться и убедиться в этом сама. — Положи сумку на песок и отойти на три шага. Нет, на пять шагов. — Хорошо.       Лиам не стал спорить, поставил осторожно сумку вниз и отошёл подальше. Я тут же сделала рывок к своим вещам и поспешно ретировалась к лодке. Затем открыла сумку, тщательно проверила содержимое. Всё было на месте, даже денег и выпивки меньше не стало. С опаской покосившись на Лиама, я села на песок, развернула сухари и с жадностью вгрызлась в один. О, до чего же он был вкусным! Я и не думала, что когда-нибудь доживу до такого дня, когда буду есть пересохший хлеб так, будто это самое восхитительное лакомство на свете.       Первый сухарь я сгрызла всухомятку. Когда принялась за второй, вытащила пробку из бутылки со спиртным и сделала большой глоток. Горло тут же обожгло, я закашлялась, но проглотила всё. Не знаю, что там было налито, но оно оказалось ядрёнее, чем я предполагала. Но за неимением другого питья, и алкоголь мог сойти. Главное, не делать большие глотки…       Пока я ела, Лиам снова подошёл ближе и сел на песок напротив меня. Долго следил за тем, как я наворачиваю сухари, запивая их дрянью из бутылки. Потом опять заговорил. — Очень проголодалась? — я глянула на него исподлобья и кивнула. — Так и знал, что надо ещё что-нибудь тебе принести. Смотри, что у меня есть.       Только сейчас я заметила, что у Лиама при себе была ещё одна сумка, видимо, его собственная, гораздо больше, чем моя. Через мгновение он вытащил из неё уже ощипанную тушку курицы и гордо продемонстрировал мне. Я скептически фыркнула. — Украл?       Лиам на это только плечами пожал: — В любом случае менее съедобной она от этого не стала. Сейчас пожарим, и ты нормально поужинаешь.       Следующие полчаса я с некоторым страхом наблюдала за тем, как Лиам голыми руками разламывает на части ту огромную корягу, к которой раньше была привязана лодка. Из двух обломков побольше, найденного где-то у подножия склона камня и брезента мужчина соорудил что-то вроде навеса, а обломки поменьше вместе со щепками сложил вместе. Затем извлёк из сумки огниво и с первого же удара высек из него такой сноп искр, что щепки тут же принялись, а через несколько мгновений огонь охватил и более крупные ветки.       Всё это время, пока Лиам хозяйничал, я сидела около лодки, прижимая к себе куриную тушку и не знала, как реагировать на происходящее. С одной стороны, я была ему благодарна за помощь и заботу, но с другой стороны, он меня пугал. Зачем ему всё это? Втереться в доверие, чтобы потом уговорить пойти со стаей? Скорее всего. Вряд ли он стал бы помогать незнакомой девчонке просто по доброте душевной.       Наконец, Лиам закончил с костром и снова подошёл ко мне, забрал у меня курицу, насадил на обломок коряги, который припас, видимо, специально для этого, а затем позвал меня к костру. — Пойдём, не сиди тут. Осень близко, ночи уже не такие тёплые. У костра лучше. Сейчас на огне курицу пожарим, покажу тебе, как сделать так, чтобы она не сгорела.       Подхватив сумку и бутылку с остатками спиртного, я перебралась ближе к костру. И, пока Лиам показывал мне, как готовить на открытом огне, потихоньку допила всё, что было в бутылке. — Так всё-таки… Зачем ты пришёл? — после выпитого меня потянуло на разговоры. — Так ведь говорил же. Посмотреть, как ты тут одна справляешься. Родители за тебя волнуются. — Раз волнуются, пускай бы сами и пришли, — проворчала я, глядя на то, как языки пламени облизывают куриную тушку. — А ты стала бы с ними разговаривать? — я пожала плечами, и Лиам хмыкнул на это. — Очень сомневаюсь. Оба уверены, что знают, что для тебя лучше, и начали бы на тебя давить. Меня бы лично такое выбесило. Думаю, тебя тоже. Нет, в чём-то они оба правы… Но мне кажется, ты должна сама для себя всё решить. Не маленькая уже. — Поэтому они отправили тебя, да? Как нейтрально настроенного? — Я сам вызвался. Иначе они бы ещё долго ругались между собой. — Понятно…       Некоторое время мы сидели молча, Лиам держал курицу над огнём, потом поднялся и стал держать тушку повыше, чтобы пламя её больше не касалось, а я смотрела на Лиама, изучая его. В моём понимании он гораздо больше походил на волка, чем Куинн. Тот был скорее медведем в человеческом обличии, а при взгляде на Лиама становилось сразу понятно — это волк. Затем я перевела взгляд на шкуру у него на плечах. — А это чья? — А? Что, прости? — Лиам не сразу понял, про что вопрос, поэтому мне пришлось уточнить. — Шкура, говорю, чья у тебя? — В смысле?.. Это моя собственная. У тебя такая же будет. Она вырастает при первом превращении, а потом её можно свободно снимать и надевать обратно, когда захочешь, — мужчина как-то странно на меня посмотрел, а потом осторожно добавил. — Ты что, думала, что мы их с настоящих волков снимаем?       Я пожала плечами. Не то, чтобы я прямо конкретно так думала, но мне действительно не приходило в голову, что это могут быть их собственные, родные шкуры. — Ну я не знаю… Мало ли. Может и не с настоящих, а просто по наследству от старших. — Нет. Это наши собственные, — Лиам едва заметно покачал головой и отвернулся к курице.       А я вспомнила, где и когда слышала это имя. Когда матушка обвиняла Куинна в том, что его стая загрызла папеньку, тот ответил, что это сделал Лиам. Я была на взводе и не вникала, в чём там было дело, но поняла только, что со слов Куинна выходило, будто папенька сам виноват был. И теперь, глядя на человека, который — предположительно — был непосредственным участником тех событий, я не удержалась от очередного вопроса. — Лиам, скажи… А это правда, что ты папеньку моего загрыз?