𝕄𝕒𝕔 𝕋í𝕣𝕖 𝕒𝕘𝕦𝕤 𝕤é𝕒𝕝𝕒 (Волк и тюлень)

      От моего вопроса Лиам тут же напрягся. Некоторое время он молчал, потом поднёс курицу к себе ближе, понюхал, отщипнул от неё небольшой кусочек, попробовал. Затем сел рядом со мной и протянул курицу мне. — Держи, ешь. Готово.       Я забрала у него горячую тушку прямо как она была, на палке, и принялась отщипывать от неё мясо. Соли не хватало, конечно, но за неимением ничего другого и так было очень неплохо. Лиам ещё какое-то время молчал, а когда он снова заговорил, его голос звучал глуше, чем перед этим. Он будто вымучивал из себя каждое слово, постоянно замолкая — то ли для того, чтобы вспомнить, то ли чтобы успокоиться. — Да, я… Я действительно загрыз мужа твоей матери. Эта история вообще давно началась… Когда твоя мать и её муж внезапно переехали из Ирландии сюда, Куинн сразу понял, что они решили его обмануть и не отдавать ребёнка в стаю. Нам всем пришлось сорваться с места, перебираться на Мэн, чтобы держать вашу семью в поле зрения. Мы долго вас не беспокоили. Куинн надеялся, что твоя мать одумается… — Лиам вздохнул, взъерошил себе волосы и продолжил рассказ. — У Куинна был младший брат, Реган. Они совершенно не похожи были. Ты же видела Куинна, он чистейший медведь. А Реган был другой. Красивый, стройный… По нему сохли все женщины нашей стаи. А когда он оказывался где-нибудь в поселении, то и там у него отбоя от женщин не было. Но он… Он всё от них отшучивался, не реагировал на их ухаживания. А потом… Потом он выбрал меня.       Я слушала Лиама, затаив дыхание. Я не знала подробностей, но понимала, к чему всё идёт. По лицу мужчины было видно, что он до сих пор так и не смирился с тем, что произошло. — Я помню, знаешь, будто вчера было. Он пришёл ко мне после моего первого превращения. Оно у меня прошло на редкость тяжело, я не мог даже шевельнуться, чтобы снять с себя шкуру. А Реган… Он же был братом вожака, по сути вторым по влиянию в стае. А я не мог его даже поприветствовать, как подобает. Но его это ни капли не смутило. Он тогда всю ночь провёл со мной. Сначала просто сидел рядом и долго гладил меня по шерсти, потом превратился тоже и лёг рядом, вылизывал меня. Наутро мы с ним проснулись в объятиях друг друга и уже в человеческом обличии. Я так и не понял, когда мне удалось снять с себя шкуру. Может быть, Реган помог. У нас с ним в ту ночь ничего не было, я был слишком слаб, но, несмотря на это, он всем объявил, что я принадлежу ему, а он принадлежит мне.       Мне стало грустно. Что-то было в этом трогательное и романтичное. Наверное, это та самая любовь с первого взгляда, о которой пишут в книгах. Лиам рассказывал свою историю, а у меня перед глазами стояла другая, не менее грустная, свидетелем завершения которой я стала. — Мы были вместе всегда. Реган никогда не оставлял меня одного надолго, всегда помогал и поддерживал. Я не знаю, чем заслужил такую его любовь, но это были самые счастливые годы моей жизни. А потом тебе исполнилось десять, и Куинн отправился забирать тебя. Мы пошли всей стаей, не могли оставить вожака. Но он приказал нам оставаться в волчьем обличии и не превращаться ни при каких обстоятельствах. На пороге вашего дома нас встретили и твоя мать, и её муж. Брэндан был пьян, едва стоял на ногах, но ружьё держал крепко. Куинн сразу вышел к ним в человеческом обличии, пытался поговорить по-хорошему, но всё было бесполезно. Они не хотели ничего слушать, Брэндан стал угрожать, наставил на Куинна ружьё. И тогда Реган нарушил приказ. Решил превратиться, чтобы тоже вступить в разговор. Надеялся, что ему удастся помочь брату и уговорить твою семью отпустить тебя. Но он не успел даже до конца превратиться, как Брэндан принялся стрелять в него. Реган умер на месте, и мне показалось, что я умер вместе с ним. Я плохо помню, что именно было дальше. Помню только, что от тела Брэндана меня оттаскивали трое, потому что я никак не мог остановиться, рвал его на части. А потом меня ещё неделю выхаживали, потому что он успел и в меня несколько пуль всадить, прежде чем я впился ему в горло.       Я молчала, Лиам тоже умолк. С одной стороны, конечно, Реган нарушил приказ и поплатился за это. Куинн наверняка предполагал, что такое возможно, поэтому и не хотел, чтобы стая вмешивалась. Но с другой стороны, и Регана можно понять. Когда в твоего брата тычут ружьём, кто сдержится, чтобы не попытаться помочь? Папеньке тоже следовало быть спокойнее, а не стрелять сразу. В конце концов, если бы стая хотела крови, они бы сразу загрызли всех, а не пришли бы разговаривать мирно. И сразу стало жаль Лиама… Когда любимого человека убивают на твоих глазах, можно обезуметь от горя и натворить всякого… — Если потом, когда станешь старше и сильнее, ты захочешь мне отомстить… Всё-таки Брэндан растил тебя, как дочь… В общем, я пойму, если ты захочешь меня убить… — Нет.       Лиам удивлённо посмотрел на меня, но ничего не сказал, и тогда я пояснила. — Ты не осознавал, что делаешь. У тебя убили любимого, ты был в шоке и в ярости. Если бы папенька пристрелил кого-нибудь другого, ты бы так бурно не отреагировал. Да, мне неприятно это всё, но… Папенька много пил, так что мы с матушкой не сильно по нему горевали. Не скажу, что прощаю тебя, но в целом понимаю, почему ты это сделал. И мстить не буду точно. — Спасибо.       Мы ещё какое-то время молчали, глядя на костёр и объедая курицу. Луна казалась полной, но если приглядеться, можно было заметить, что всё-таки идеально круглой в эту ночь она ещё не была. Лиам проследил за моим взглядом и нарушил молчание. — Пара дней всего до полной луны. В этом году выпадает на Лугнасад, это хороший знак. — Почему? — я с интересом взглянула на Лиама. Никогда раньше я не слышала ничего подобного. Скорее всего это были какие-то волчьи поверья, и мне было любопытно узнать, что же такого хорошего в этом совпадении. — Да на самом деле много, почему. Во-первых, это нечастое явление. Полнолуние выпадает на Лугнасад примерно раз в девятнадцать или двадцать лет. И это уже само по себе событие. К тому же… Ты, возможно, не слышала, но полная луна — это один из символов праздника. Смотри, какая она круглая, прямо как свежая буханка. Ну и есть один чисто волчий момент. Если первое превращение волчонка происходит в полнолуние, оно всегда проходит легче, чем в любой другой день. А у тебя, видишь, как всё совпало интересно. — Понятно… — задумчиво протянула я. Честно говоря, я ожидала чего-то более необычного. Но с другой стороны, мне за последнее время хватило с лихвой всего непонятного, необъяснимого, странного — и далее по списку. Так что лучше пускай полнолуние в мой день рождения так и останется просто интересным совпадением, не более. — А почему ты пришла сюда? — теперь, видимо, настало время Лиаму задавать мне вопросы. — В городе проще затеряться в толпе, еду достать легче, найти, где переночевать… А ты тут, на пляже. — В Брайде я не затеряюсь, там все меня и матушку знают. Доложили бы обо мне сразу. А в Кранстале сейчас неспокойно, — я поёжилась, хотя у костра было тепло. Просто стало не по себе от воспоминаний. — А что там такое случилось? — Ты не слышал? Там такая история вчера приключилась… Здесь неподалёку, прямо на берегу, живёт старик один. Ты, наверное, мимо его дома проходил и видел. — Да, наверное. Была там хижина, — Лиам кивнул, и я продолжила. — Ну так вот. Со стариком этим жил парень один, вроде как его дальний родственник. Сирота. Подробностей я не знаю, но этот парень где-то выцепил себе мальчишку-шелки, — на этом моменте Лиам присвистнул, но промолчал. — В общем, народ, я так поняла, воспринял это нехорошо. Решили, что шелки этого парня околдовал. И вчера, когда они были оба в Кранстале, кто-то этого шелки пристрелил. А парень в ответ того мужика убил ножом в шею. — Кошмар какой… — Лиам смотрел прямо перед собой на огонь, но я видела, как расширились от ужаса его глаза. — И что в итоге? — А я не знаю, что в итоге. Тот парень своего шелки дотащил до моря, там он в тюленя превратился и уплыл. Но выжил он после ранения или нет, я не знаю. А парень в итоге сбежал из города. А в Кранстале его ищут, всех на уши поставили. — Мда… Но как это связано с тем, что ты в город не пошла? Не тебя же ищут. — Ну… Во-первых, я поругалась с городовым. Он всех, кто был в тот момент на месте происшествия, допрашивал. Ну я и вступилась за мальчишек. А он разозлился, пригрозил меня ещё вызвать. А я не хочу больше с ним об этом разговаривать. Ну и во-вторых, я хочу найти хоть каких-нибудь шелки и выяснить у них, всё ли в порядке с тем мальчиком. — Понятно… — Лиам покачал головой и устало потёр переносицу. — Ты поосторожнее с тюленями. Я сам их не встречал, но говорят, что они действительно околдовывают своей красотой. Если будешь с ними общаться, в лицо не смотри.