Исправляя ошибку

Нет, никого не спасают мантры, когда тихо тлеют собственные пятки.

Антон был в аду. Эти мрази держали парня уже несколько часов, и он только начал приходить в себя после получения не меньше сотни ударов. Юноша несколько раз моргнул, сжал кулаки, почувствовав, как в запястья врезается верёвки, и сплюнул на пол кровь, скопившуюся во рту. Он осмотрелся. Большое нежилое помещение. Какой-то заброшенный ангар. Окон не было, свет излучала только одиноко висящая лампочка на потолке. — Я уж думал, что ты помер, — подошёл мужчина неприятной наружности и вцепился рукой в подбородок парня, сильно сжимая, заставляя того открыть рот, — надо же, даже зубы на месте, — не скрывая отвращения, похититель отошёл от Антона, крутя в руке нож-бабочку, — хотя это и не надолго, — ехидно добавил он, мерзко улыбнувшись. Зеленоглазый ничего не понимал, каждый сантиметр его тела нещадно болел. В голове не было мыслей, все заглушал собственный стук сердца. Парень поднял взгляд на мужчину - он видел его впервые. Антон пытался восстановить нить прошедших событий. Курил, услышал звонок, спустился, впустил Эда. А дальше - сильный удар чем-то тяжёлым по затылку и туман.. Вот же сука. — Все двадцать четыре часа с этой самой секунды, если не объявится за это время, то убей его, — сказал худощавый мужчина, который появился из ниоткуда, — и, Стас, сделай это медленно, как ты умеешь, — произнес худой, обращаясь к тому мерзкому мужику, даже не взглянув на Антона. «Так, одного зовут Стас. А другой тогда Добровольский?» — быстро догадался искалеченный юноша. Арс был прав. Он хочет мести. Страх притуплял даже чувство голода и боли. Жизнь Антона полностью зависела от действий Арсения. Не приходится сомневаться, что они правда убьют парня, если не получат того, что потребовали. А что они могли потребовать? Деньги, конечно. Вряд-ли им нужно что-то кроме денег и мести. Интересно, чего они хотят больше? Да, и про Стаса Арсений ничего не говорил. У него тоже есть личные счёты с голубоглазым или он просто помогает своему старому другу? Так много вопросов и ни одной возможности их задать. Разум Антона был в огне. Он не мог ни на чем сфокусироваться, почти ничего не понимал. Буквально на несколько секунд пожар угасал и пускал пробегающие мысли и вопросы. Будет ли Арс что-то делать? Получится ли у него? Прошло два часа с начала отсчёта, туман в сознании Антона немного рассеялся, но он так и не решился заговорить со Стасом. Злить и без того злого мужчину не хотелось. Добровольский тем временем куда-то ушёл, и его уже час не было. Если парень пробудет тут ещё двадцать два часа, то Стас, наверняка, захочет поспать, поесть или хотя бы в туалет сходить. Кстати об этом. — Мне.. мне нужно в туалет, — прохрипел Антон, морщась от боли в сломанных рёбрах. — Да, конечно, иди, — приторно вежливо парировал Стас, не скрывая сарказма. Привязанным к стулу далеко не уйдёшь. — Я серьёзно, очень нужно, — произнес юноша, — ну в целом, я могу и зде.. — Не смей блять, мне тут ещё хуй знает сколько сидеть с тобой. Стас достал из кармана бабочку, и, открыв ее, быстро разрезал верёвки, которые связывали потрепанные запястья покалеченного парня. Мужик делал это, совершенно не боясь, что Антон его ударит или попробует убежать. В таком состоянии, он потеряет сознание после двух секунд бега. Он и так выглядит, как будто мертв уже несколько дней. Бледная кожа, гематомы космосом разлились по худому телу, засохшая кровь, из-за которой кожу неприятно саднит и какие-то порезы. Антон не помнит, как его резали, слава богу, тогда он был без сознания. — Встань, — Стас грубо схватил парня за плечо, чтобы хоть как-то контролировать его действия - ноги у парня подгибались от боли и усталости, — блять, нормально иди, — зло выплюнул мужчина. — Извини, бесчисленные переломы мешают, — Антон сам не ожидал, что эта колкость слетит с его уст. Стас тут же встряхнул его. — Завались, — не дожидаясь реакции, мужчина со всей силы ударил парня кулаком в живот. Тот согнулся пополам и его лицо исказила гримаса боли. — У тебя двадцать секунд, — зло рявкнул Стас и толкнул парня в открытые ворота ангара. Антон выглянул наружу. Ничего. Пустошь. Непонятно, где они, даже никаких намёков на место их нахождения. Сухая трава и ничего больше. Бежать — нет смысла, с переломами далеко не уйдёшь, состояние шока уже прошло, и теперь Антон чувствует каждую трещину и каждый синяк. Все тело дико ломит, даже дышать больно. Бороться страшно, если честно. Если Стас сделал это с парнем, когда тот был без сознания и абсолютно ничего не делал, то страшно представить, что будет если его разозлить и попытаться дать отпор. Можно ли надеятся на Попова? Так ли сильно он дорожит этим зеленоглазым парнем? Умирать в грязном ангаре совсем не хочется. Антон сделал шаг на выход и поморщился от яркого солнца - уже день. Может, это его последние часы жизни. Никогда солнце не казалось таким привлекательным. Несколько бесконечно долгих секунд парень смотрел на яркое пятно, щурясь от ослепляющего света. Мысли накинулись на сознание юноши, напоминая, что он не успел пожить. Ничего не успел. И только здесь, стоя под лучами солнца, Антон понял, как дорожит жизнью. Парень окинул взглядом землю. Даже камня нет. Никакой надежды на спасение. Юноша осмотрелся вокруг, чтобы в которой раз убедиться, что бежать некуда. В прямом смысле, ничего не видно, непонятно, где дорога или населённые пункты, а ведь за то время, что он был в отключке, его могли увезти куда угодно. *** Осталось ровно двадцать часов от отведенных Арсу двадцати четырёх. Воля не появлялся. Антон снова сидел привязанный к стулу, а Стас ни на секунду не затыкался. В красках описывал, что сделает с Антоном после истечения срока. Сначала зеленоглазый в шоке представлял себе эти ужасные образы, о которых говорил мужчина. А потом.. смирился? Против судьбы не попрешь. Стас обмолвился о том, что Воля потребовал у Арса баснословные деньги, которые ему ни за что не собрать. — Тебе не кажется, что это билет в один конец? — устало прошептал Антон. — Для тебя? — мужчина от скуки решил поддержать разговор с пленником. — Для тебя. Если ты уверен, что Попов не соберёт деньги, то значит, что ты ни гроша не получишь. Зачем все это? — Антон обвел взглядом свои запястья обтянутые веревками. Стас задумался лишь на долю секунды. — Это не моя война. И даже не твоя. Мы в этой борьбе лишь пешки, которые помогут одному из них достичь цели, — мужчина мерзко ухмыльнулся, — но это не значит, что я не получаю ничего. Как минимум удовольствие, — он предвкушенно облизнул собственные губы, — я ещё не решил, что сделаю. Можно вогнать тебе иголки под все ногти, прострелить каждую кость в организме или просто распять. Жаль креста нет. Ты бы неплохо на нем смотрелся. К сожалению для тебя и к счастью для меня, ты всего лишь пушечное мясо. Ужас сковал тело парня. Стас не шутит. Он всерьёз думает над этим. Больной, мать его, ублюдок. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. 18 часов до конца. 1080 минут до жестокой расправы. 64800 секунд до того, как Антон узнает, какую смерть для него приготовил Стас. Это подвешенное состояние убивало юношу, с каждой прошедшей секундой он все отчетливлее чувствовал холод от наступающей смерти. Она стояла за спиной и гладила его шею своей металлической, ручной косой. В глазах Антона оставалось все меньше жизни, он боялся, ничего не говорил, старался реже моргать, чтобы не пропустить появление образа в глубоком тёмном капюшоне, а потом что? Белый свет? С бешеной скоростью в разуме парня проносились разные мысли. Этой осенью он должен был пойти на второй курс медицинского вуза. Всего неделя до учёбы осталась. Он потратил год своей жизни на него, чтобы осчастливить человека, которого в живых нет. И совсем забыл про себя. Он вспомнил Ирину и Илью. Его двух самых близких друзей, хотя общение с Макаровым стало реже из-за того, что Антон ушёл с работы. Ирина его поддерживала. Всегда. Наверняка, она проплачет не одну ночь после того, как узнает, что случилось с Антоном. В голову вломился образ брюнета с голубыми глазами. Арс. О нем он старался не думать. Боялся любого исхода. Или Арсению абсолютно плевать на парня и его это не волнует или он жутко переживает и не находит себе места. И черт его знает, что хуже. Брюнет способен на абсолютно аморальные поступки, если его ментальное равновесие что-то нарушит. У него не бывает нормально. Либо превосходно, либо ужасно. Не бывает серого. Либо чёрное, либо белое. Из в крайности в крайность. Антон боялся, что Арсений может совершить что-то глупое под влиянием сильного стресса. И этим «что-то» может быть абсолютно что угодно. Где-то раз в час Стас бил парня. Ни за что. Просто так. Чтобы жизнь мёдом не казалась. — Это же пиздец мерзко, — ни с того, ни с сего произнес Стас, с отвращением смотря на парня. Парень ничего не ответил, он не понимал о чем речь, а злить мужика лишний раз абсолютно не хотелось. — Ебаться с мужиком, я имею ввиду, — пояснил Стас. Антон сглотнул. Гомофоб и гей в закрытом помещение, у одного нож, а у другого перелом рёбер. А казалось, что хуже некуда. — На зоне, это конечно, не редкость. Но здесь, — мужчина обвел рукой ангар, по все видимости имея ввиду свободу, — шлюх мало? Бери любую и трахай, хоть пока не сдохнет. — У меня, кстати, такое было, — снова заговорил Стас, вставая со стула, на котором сидел, прямо напротив Антона. Парень всеми силами пытался заглушить образы и мысли. Ужасно. Аморально. Бесчеловечно. Зеленоглазый зажмурился от мерзких представлений. Он резко распахнул глаза, когда почувствовал чужую руку на своём плече. Стас стоял слишком близко, облизывая губы и расплываясь в отвратильной ухмылке, которая не сулила ничего хорошего. — Но знаешь, — хрипло прошептал Стас на ухо парню, — я не против чего-то нового. Страх связал все органы парня в тугой узел. К чему он клонит? — Я могу отпустить тебя. Живым и почти невредимым. Условия сделки наверняка будут достойны дьявола. — Тебе только нужно отсосать мне, — Стас опять схватил Антона за подбородок одной рукой, чтобы тот не отворачивался. — Хорошо. — Что? — не ожидая такого исхода переспросил мужик, — так сразу? — он погладил Антона по шее, — ты, кстати, напоминаешь мне одну из шлюх. Стас встал прямо перед Антоном, который все ещё был привязан к старому деревянному стулу. — Руки тебе не понадобятся, я уверен, что ты и одним ртом все сделаешь. — Не сомневайся, — прошептал парень, а потом резко вскинул правую ногу и ударил ей прямо по паху мужчины. Тот зашипев, от боли и неожиданности упал на колени перед стулом. Антон, недолго думая, снова поднял ногу и ударил Стаса уже в голову, — но на коленях стоять тебе больше идёт, — сказал парень, буквально чувствуя вкус сладкой, холодной, но, к сожалению, мимолетной мести. — Сука, — едва придя в себя, Стас вскочил на ноги и ударил парня прямо в скулу. Голова Антона повернулась от силы удара, он сплюнул кровь. Мужчина выхватил нож из своего кармана, быстро открыв его, он поднёс его к груди парня. Лучше умереть с честью, чем без неё жить. Стас приложил нож к коже между ключицами и медленно надавил, чувствуя, как края кожи расходятся под лезвием. Он смотрел на Антона, впечатывая в память, как тот морщится от боли, но молчит. Не просит остановится, не говорит что больно, не умоляет. Зажмурил глаза и сидит, наверняка прощаясь с жизнью. Стас не останавливался. Он вёл руку с ножом вниз, разрезая и майку и нежную кожу. Из новых ран сочилась кровь, и она выглядела слишком яркой на фоне уже запекшейся от прошлых порезов. Стас довёл лезвие почти до пупка и только тогда чуть отвел руку, но почти сразу вставил тонкий, острый кончик ножа в рану чуть выше солнечного сплетения. Он вёл ножом сначала вправо, а когда вернулся в исходную точку, чтобы провести ещё одну линию влево, Антон понял, что делает Стас. Он вырезал крест на его груди. Хорошо, что католический. Оба молчали. Один от боли, другой от наслаждения. Порезы были глубокими, не настолько, чтобы умереть, но было адски больно. Антон едва сознание не потерял от ощущения лезвия под своей кожей. Больно наблюдать за тем, как солнце тушат ледяной водой, обрывая его лучи. Антон гас все сильнее с каждой секундой. — Развлекаешься? — бодро произнес Воля, вошедший в ангар, окинув взглядом Антона. — Жду приказа, когда его можно убить. Воля быстро взглянул на часы. — Десять часов осталось. Приятно осознавать, что я в любом случае буду победителем. Или получу деньги, или убью тебя, — Воля обращался к Антону, — за несколько недель, что я за вами следил, я заметил, что он к тебе привязался. Даже домой приезжал в одно и тоже время, всегда вовремя. Да и ты к нему прикипел, каждое утро в дверях стоял, провожая его и целуя, надеясь, что никто не видит, — Воля сам злился от собственных слов, — пока я из-за этой суки гнил в тюрьме. А он мне, блять, знаешь, что сказал? Что он, блять, не бог. Что не все в его силах. Теперь и проверим. Антону не хотелось умирать. Но сейчас он молил, чтобы его тело хотя бы секунду отдохнуло от боли. Он терял сознание, приходил в себя и снова терял сознание. Разум кипел. Температура выжигала все мысли. Было больно и он хотел, чтобы все закончилось. Осталось пять часов. Около десяти время истечет. Стас, абсолютно увереный в том, что Арсений не соберёт деньги, начал издеваться над Антоном снова. Парень едва был в сознании, когда увидел, что мужчина снова берет ножик. Зеленоглазый, несмотря на ужасную боль, оглянулся и осмотрел помещение. Воли тут нет. Стас подошёл ближе. — Зря не воспользовался шансом, когда он у тебя был. Теперь тебя спасёт лишь чудо. И как же, блять, ужасно, что они не в сказке где чудо случается сплошь и рядом. Это жестокая, серая, мрачная жизнь, которая не оставляет места даже для жалких надежд. Сколько пройдёт времени до того, как найдут труп Антона? Будут ли его искать? Антон кричал. Оглушительно громко. Сил себя сдерживать не осталось. Стас ножом изрезал каждую фалангу на пальцах обеих рук парня, а потом вплотную к ранам подносил зажженые спички. Мужчина даже не морщился, лишь завороженно смотрел на Антона, который бился в агонии от разрывающей боли. — Кричи-кричи, тебе никто не поможет.

Я не знаю, куда попадают люди после смерти, но я точно знаю, где они остаются. Те, кого ты любишь, всегда с тобой.