Исправляя ошибку

Никто не поможет. Не придёт рыцарь и не спасёт его. В этой жизни ты можешь надеяться только на себя. Но Антон устал. Веки закрывались, и открыть их стоило нечеловеческих усилий. Так тянет в сон. Странно. Хочется закрыть глаза всего на пару минут. И больше не открыть. Антон поморщился, когда почувствовал неприятный запах, от которого моментально закружилась голова. Открыв глаза, он увидел Стаса, который обошёл Антона вокруг и разлил вокруг него бензин из канистры, образуя островок в несколько метров. Что он собирается делать? — Время вышло, парень, — твёрдо сказал мужчина, обливая стены ангара и ведя к выходу маленькую бензиновую дорожку. — Сука, — прошипел Антон, дергаясь на стуле. Стул же деревянный, его можно сломать. Можно. Но не когда ты весь в ранах, синяках и переломах, и у тебя сил едва на вздох хватает. Знаете что возглавляет список самых страшных смертей? Сгорание заживо. Мысли Антона немного прояснились, когда он увидел Стаса, стоявшего в воротах ангара. Тот достал из кармана коробок. Нет. Достал спичку. Не надо. Чиркнул, зажигая её. Пожалуйста. И бросил в бензиновую дорожку. Стас ещё несколько секунд стоял и смотрел, как огонь крадётся к Антону. До парня оставались жалкие метры.

Пожар может создать героя…

или спрятать секрет.

Языки пламени так и норовили погладить Антона по искалеченной коже. Больно. И страшно. Умереть из-за чужих грехов нечестно. Глаза юноши светились оранжевым огнём, отражая в них танцы пламени. Жар был слишком близок к Антону, он перестал пытатся освободиться, потеряв последнюю надежду. В воздухе витает сильный запах гари. Бензина. И смерти. После очередного вздоха, по его щеке скатилась одинокая слеза отчаяния. Он закрыл глаза. Желая, что бы это скорее закончилось. Лучше вообще ничего не чувствовать, чем адскую боль. Шумно. Мысли, как птицы мечутся в черепной коробке, пытаясь найти выход. Так громко, что даже тихо. Антон крепко обхватил подлоконтики, связанными руками. Но вскоре, хватка ослабла. Что такое смерть? Покой. Умиротворение. Свобода. Все и ничего. Нет тела. Нет боли. Нет страха. Нет т е б я. *** Арсения поглотила ненависть. К самому себе. Оцепенев, он сидел в больничном коридоре и не мог в это поверить. Антон. Обычно людей в таких ситуациях охватывает горе. Но с Арсением все по-другому - он зол на весь мир. И, в первую очередь, на себя. Не смог. Не успел. Не уберег. Поймав очередной сочувствующий взгляд медсестры, он вышел из здания и сел в свою машину. Все эти гребаные двадцать четыре часа он сходил с ума. До точки невозврата остался один шаг. И он его сделает. Арсений искал деньги. Даже нашёл. Потом нашёл и Волю. — Думал, что сможешь безнаказанно угрожать мне? — Я...- Добровольский пятился, смотря на наставленный на него пистолет. Он не ожидал, что Арсений его найдёт. Казалось, что он все предусмотрел. Лишь один малюсенький промах стоил ему жизни. Предатель предаст снова. Эд продал Арса. А потом и Волю. Крыса есть крыса, что с него взять. — Надеюсь, ты сгоришь в аду, — зло процедил Арсений, снимая оружие с предохранителя. — Соседний котёл будет твоим, — даже перед страхом смерти Воля оставался сукой. — Не сомневаюсь. Громкий выстрел разрезал тишину в помещении. Арсений поморщился, будто снова услышал тот выстрел. Он был так близок и так далек. Он только взрастил в своем сознании цветы, но лишь для того, чтобы залить их кровью. Брюнет уткнулся лбом в руль машины. Арс знает, что должен сделать. Лишь одного требует его душа. Лишь отомщения. Заведя машину, голубоглазый отъехал от больницы, стены, которой пропитаны плохими новостями и слезами родных. Арс не плакал. Он взрослый мужчина. Ему нельзя. Взяв в руки окроваленный телефон Воли, который лежал на переднем сидении, голубоглазый проверил адрес на всякий случай, и двинулся в нужную сторону. Голубые глаза смотрели в никуда. В его голове не было других мыслей, кроме жажды мести. Убить. Разорвать. Уничтожить. *** — Как ты? — Арс спустя несколько часов сидел в больничной палате в кресле около койки. — Нормально, — парень смотрел пустыми глазами в стену напротив. — Не ври, Антон, я даже боюсь представить, что ты пережил там, — мужчина накрыл своей рукой, ладонь юноши, — прости меня. Что? Он попросил прощения? Впервые за время их отношений и именно в тот раз, когда был абсолютно не виновен. — За что? — Антон взглянул на брюнета, тело нещадно изнывало от любых движений. Он был похож на мумию. Но в бинтах он выглядел не так ужасно, как без них. Изрезанное тело в синяках и ожогах. Не дай бог такое кому-нибудь увидеть. — За то, что я не успел. Ты чуть не умер там. — Не умер же, нормально все, не кисни, — проговорил парень, абсолютно бесцветным голосом. Умер. Погиб. Скончался. В том пожаре умерла часть Антона. Та, которая отвечает за ценность жизни и страх. Ему теперь все равно. Самое страшное с ним уже случилось. И теперь он никогда ничего подобного не испытает. — Успел же в итоге, — снова заговорил Антон, пытаясь хоть как-то успокоить мужчину, который до сих сих дрожал, — руки бы хоть помыл, — взгляд юноши упал на ладонь Арсения. Брюнет тоже посмотрел на свою руку, которая была в засохшей крови. — Это моя? — Ага, — мужчина еле заметно сглотнул, боясь быть пойманным на лжи. Эта кровь никакого отношения к Антону не имела. Но парню об этом знать не надо. Если он думает, что мужчина испачкался, когда выносил его тело из горящего ангара, то пусть так и остаётся. И не нужно ему знать, что после того, как Антона забрали в больницу, он успел принять душ. И снова запачкаться. — Что мне сделать? — В смысле? — Чтобы ты простил меня. — А-арс, — протянул юноша, — ты не виноват. Это я его в дом пустил. Я сам, ты тут не при чем. — Добровольский мне так мстил. — Он и виноват. Он. А не ты. Стас и Эд тоже виноваты, а ты нет. Антон не заикнулся про полицию или заявление, будто на ментальном уровне чувствовал, что это уже не нужно. Месть Арсения гораздо хуже, чем пожизненное. — Я устал, Арс, — тихо сказал парень, прикрывая глаза. — Понял, спи, я пойду, завтра приеду. Напиши, что тебе привезти потом. — Угу, — пробормотал Антон, который уже наполовину в сон погрузился после всего пережитого. Стаса Арсений не нашёл. Он, сука, просто испарился. Воля и Эд уже поплатились. Брюнет в телефоне у Добровольского нашёл сообщения, в котором говорилось о том, где должен быть Стас, но его там не оказалось. Из страны он не вылетал. Знакомые Арса сразу это проверили. Но брюнет его найдёт. Несмотря ни на что. *** В этот вечер мужчина напился. В стельку. В слюни. Вдребезги. Сидел в своем кабинете, пил чистый виски и не мог поверить, что Антон жив. Покалечен. Но жив. Только сейчас он понял, чего натерпелся за те сутки. Арсений все равно не может расслабиться до конца. Стас ещё где-то тут. Палату Антона охраняют круглые сутки, но брюнет не сможет приставить к парню конвой, как сильно бы этого не хотел. Юноша точно не согласится на телохранителя, он даже про охрану палаты ещё не знает. В одной руке брюнет держал стакан виски, а из другой не выпускал телефон. Вздрагивал из-за любого шороха. Нужно найти Стаса, и как можно быстрее. Иначе Арсений с ума сойдёт от страха, что с зеленоглазым может ещё что-то случиться. Подобного уже ни он, ни Антон не переживут. Собственная возможная смерть никогда мужчину не пугала, но сама мысль о том, что кто-то причинит боль юноше отдавалась тяжестью на душе. Это гложет. Это пугает. Это не даёт вздохнуть полной грудью. *** Каждый день Арсений ездил в больницу. Привозил парню все, что тот попросит. Хотя Антон в основном ограничивался только чем-то действительно необходимым. Будто потерял интерес ко всему остальному. У мужчины голова была забита представлениями о скорой кончине Стаса, поэтому он не замечал, что творилось с зеленоглазым. Арсений все списывал на посттравматический синдром, и надеялся, что это скоро пройдёт. Каждый раз парень вздрагивал, когда кто-то открывал дверь в палату, дергался, когда за окном неожиданно пролетала птица, пугался, когда слышал громкие звуки из открытого окна. Старался не спать, чтобы не утонуть в кошмарах. Арс же просыпался в холодном поту, когда ему регулярно снились страшные сны. В этих кошмарах Арс не успел. Не спас. Каждую ночь Антон умирает снова. А потом жалеет, что это случилось лишь во сне. Жить, боясь любого шороха, парню быстро надоело. Юноша тонул в своих параноидальных мыслях, пока Арс все силы бросил на то, чтобы достать Стаса, но тот будто сквозь землю провалился. Почти все время, проведённое в больнице, Антон был предоставлен сам себе. Он был с собой наедине. Это его окончательно подкосило. Он ел, думал и почти не спал. Думал каждую секунду. Заново прокручивая в голове те двадцать четыре часа. Их не забыть. Они уже въелись в кору сознания. Жертвы насилия сталкиваются с бессилием. С собственным бессилием. Арсений каждый день говорил с Антоном, когда приезжал проведать его. Разумеется, от него не скрылся абсолютно бесцветным голос и пустой взгляд парня. «Прошло слишком мало времени, он ещё просто не восстановился» — думал Арс в попытках успокоить самого себя. На четвёртый день, когда брюнет приехал к юноше, он привёз с собой небольшой холст, размером даже меньше альбомного листа, акварель и несколько кисточек. Открыв дверь в палату, пакет со всем этим упал из рук мужчины, когда он увидел Антона. Тот царапал свою голову, вцепившись в череп до побеления костяшек. Пальцы его были в крови, как и некоторые пряди волос светло-русого цвета. — Ан-антон, — заикаясь произнес мужчина, подбегая к кровати и хватая того за руки, чтобы он перестал наносить себе увечья, — что ты.. — Не могу, не могу, — Антон, как в бреду, повторял одно и то же и качался из стороны в сторону, — не могу. — Объясни мне, расскажи, — прошептал мужчина, прижимая парня к своей груди, пытаясь успокоить. — Он здесь. — Кто? — Арс, окинул взглядом палату, хотя заранее знал, что тут никого нет, это пугало ещё сильнее. — Стас. Он тут. Прямо здесь. — Антон.. — Он убьёт. Убил меня однажды и снова хочет. Антон залился истерических хохотом, от которого Арс начал дрожать. Это уже не получится списать на посттравматический синдром. Все гораздо хуже. — Антон, — брюнет начал гладить парня по голове, чувствуя ладонью ещё тёплую, незасохшую кровь, — тише-тише. Зеленоглазый вцепился в запястье мужчины, как за спасательный круг, снова и снова пачкая его собственной кровью. — Спаси, спаси. Жарко мне, горячо. Огнем пахнет, — вторил Антон, бившись в агонии собственного разума, который стал для него ловушкой. Арс сам не заметил, как из его глаз начали катиться редкие слезы, а голос дрожать. — Теперь все хорошо, я тут, с тобой, — брюнет целовал парня в макушку каждую секунду. Безумие это страшно. Физически он почти здоров, раны затягивались. А сознание плавилось, разрушая личность. Разрушая жизнь. Антон закричал. Арс закрыл глаза от громкости голоса парня, но не отпустил его. Парень кричал от боли. Страха. Тревоги. Дальше все как в тумане. Медсестры прибежали. Врачи. Арсения вытолкали из палаты, а крик Антона стих через несколько секунд после того, как дверь закрылась. Антона выписали, он был дома. Готовил завтрак на кухне. Арсений ещё спал в постели. Сегодня выходной. Казалось, что все позади. Когда парень услышал, как открылась входная дверь. Но ключи есть только у Антона и Арсения, а замок точно был заперт. — Кто тут? — с опаской спросил парень, а когда вышел в коридор, он увидел распахнутую входную дверь. И никого. Арс не выходил из спальни. Юноша бы это услышал. Краем глаза увидев какое-то движение, Антон резко обернулся и снова никого не увидел. Что за хрень? Сердце бешено билось о грудную клетку, парень быстро поднялся на второй этаж и открыл дверь в спальню. Пусто. Только смятая постель, а Арса нет. Дверь в ванную открыта, что говорит о том, что и там никого нет. А потом парня толкнули в спину. Он упал грудью на кровать, около которой и стоял. Потом его резко перевернули на спину, грубо придавливая к матрасу. Юноша сразу узнал мерзкое лицо нападавшего. Стас. Антон резко сел на больничной койке. Пытаясь отдышаться, он оглянулся. Голубые стены, огромное окно, пустое кресло. Стаса нет. Это сон. Кошмар просто. Ничего не было. Но Антон понял, что никогда не сможет убежать от этого кошмара.

Я вытягиваю себя из ночных кошмаров каждое утро, и нахожу, что в пробуждении нет никакого облегчения.