Исправляя ошибку

Они оба не знали, что делать. Оба упустили момент, когда их жизнь превратилось в томящее ожидание чего-то ужасного. Знаете, когда в триллерах играет музыка с нарастанием перед каким-нибудь скримером. У них сейчас в сознании играет такая музыка. Иногда ожидание пугает сильнее, чем сам злодей. С первого приступа Антона в больнице прошло двое суток. Арса не пускали к юноше. Говорили, что он сейчас под какими-то препаратами и почти все время спит. Голос врача был вполне убеждающим, поэтому сначала мужчина был спокоен (насколько это возможно), а потом плюнул на запреты и поехал в больницу. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — поздоровался охранник, который стоял у входа в палату Антона. Этот дежурит днем, ночью его сменял другой. Брюнет даже имени их не знал, да и черт бы с ними, — мне сказали никого не пускать, — охранник загородил дверь, когда Арс потянулся к ручке. Зря. Очень зря. — Уволен. Арсений отодвинул высокого, крепкого мужчину небережным движением руки и всё-таки вошёл в палату. Антон спал. Во сне он выглядел особенно безмятежно, ведь сейчас он не был похож на жертву многократного насилия разного характера. Сейчас он просто юный мальчишка. Арсений тихо сел в кресло, смотря на сопящего парня. — Арс, — Антон немного приоткрыл глаза, — это ты? Он не мог понять сон это или явь. Все перепуталось. Забвение от лекарств смешалось с безумием. Галлюцинации сводили с ума, хотя казалось, что дальше некуда. — Я, я, ты как? — беспокойно спросил мужчина. — Я сумасшедший, да? — Обычно сумасшедшие не знают, что они сумасшедшие, — Арс погладил парня по голове, — так что, наверное, нет. Надеюсь. — Если я сойду с ума.. я не хочу в психушку. — Хватит говорить об этом, не сойдёшь, мы справимся, я не отдам тебя ни в какую психушку. — Честно-честно? — с детской наивностью в голосе, спросил Антон. — Честно-честно, — ответил мужчина, продолжая гладить юношу по голове, пока тот снова не провалился в сон. Арсений только вышел из палаты, когда наткнулся на врача, который занимался лечением Антона. — Здравствуйте, — начал брюнет. Ему нужно узнать, что происходит с Антоном. Состояние парня его пугает. — Да, добрый день, Вы у него уже были? — доктор кивнул на дверь за мужчиной. — Да, только вышел. — К сожалению, возникала потребность в переводе Антона в психиатрическое отделение. Он только, что пообещал парню, что этого не будет. Блять. — Мы пытались выровнять его состояние слабыми транквилизаторами, но необходимо грамотное назначение нейролептических средств. А это не в моей компетенции, — врач говорил спокойно и рассудительно, постоянно поправляя очки. — Это действительно так необходимо? Он же не сумасшедший. — Да, пока не сумасшедший, но запускать нельзя. Всё может обернуться гораздо хуже, чем вы думаете. Я считаю, что без этого не обойтись. — А, что если он не согласится? Он уже совершеннолетний и сам может решать. — Или его переведут туда по собственной воле, или коллегия добьётся перевода, доказав, что он может быть опасен и для себя и для окружающих. В этом случае его могут также признать недееспособным, — доктор, увидев замешательство в глазах Арсения, положил руку ему на плечо, — мне жаль. *** — Ты обещал. — Я знаю, Антон, но врач настаивает. Это не психушка. Просто другое отделение. — Нет разницы. И там, и там психов держат, — юноша уныло ковырял ложкой кашу, которую ему принесли. — Никого там не держат. Там лечат. Это же не пытка, это для тебя все, Антон. — Ага. Ты просто не знаешь, что там творится. — А ты знаешь? — парень отвел взгляд от пытливого взгляда мужчины, — Антон? — Друг рассказывал, — он все-таки отправил ложку с холодной кашей в рот, — мы ещё в школе учились. — Я скорее застрелюсь, чем позволю кому-то снова причинить тебе боль. Это частная клиника, — Арс обвел рукой палату, — здесь же к тебе хорошо относятся, и там также будет. Я тебе обещаю. Снова и снова он обещает, то что от него зависит. — Обещаешь? — Клянусь. Психиатрическое отделение было в этой же больнице, двумя этажами выше, перевод не занял много времени. Арса не пустили дальше поста, поскольку отделение закрыто для всех, кроме пациентов и врачей. — Не переживай. Звони, если что, — Арс, пытался успокоить дрожащего Антона. — Не получится, — вставила медсестра, стоявшая рядом, когда Антон хотел что-то сказать, — телефоны запрещены. — Посещать нельзя, телефоны нельзя, а как я буду узнавать новости о его самочувствии? — Арсений держал себя в руках, чтобы сильнее не пугать парня. — По средам в два часа дня у больных есть пол часа на телефонные разговоры. «Сегодня только пятница» — пронеслось в голове у обоих. — Ладно.. я пойду, — Антон стоял лицом к Арсению и сделал медленный шаг, спиной назад. — Да, пора. — Арс. — Антон. Произнесли они одновременно. — Что? — тихо спросил юноша. — Я.. Антон.. — все слова мгновенно стёрлись из головы Арсения. — Да? — юноша знал, что хочет сказать мужчина. Да даже медсестра, стоявшая рядом, знала, что он хочет сказать. Но Арс, почему-то не мог произнести эту простую фразу. Эти слова казались ужасно похожи на прощание. Чувство было такое, будто мужчина провожает юношу на верную смерть. Будто они не увидятся. Душераздирающее сомнение грызло брюнета. Арсений молчал. Слова на языке вертелись, но вымолвить он их не мог. Тяжело слишком. Антон снова подошёл к брюнету, утянул его в объятья и тихо прошептал: — Я тебя тоже. *** Арсений дома с ума сходил - всего тридцать шесть часов без вестей от Антона, а он уже места себе найти не может. Ужасное предчувствие настигло мужчину с головой, он ходил из одной комнаты в другую, слишком быстро закончив все дела на работе. График у него был свободный. Сам назначал встречи. Сам их отменял, если это было нужно. Но сейчас брюнет переделал даже то, что давно откладывал. Нужно чем-то голову занять, иначе терзания его добьют. *** Четыре койки в одной палате. Обстановка разительно отличалась от терапевтического отделения. Здесь было серо, холодно и даже влажно. Психушка. Тут психи. «Я тоже псих, получается?» — пронеслось в голове у парня, который прижимал к себе свои немногочисленные вещи, которые привёз Арс. Антон резко дернулся, когда услышал оглушительный ужасающий смех справа. — Колеса крутятся, — произнесла девушка с безумным глазами, когда перестала смеяться. На ней была белая длинная ночнушка. Все психи выглядят, как в фильмах ужасов? — Какие колеса? — спросил Антон испуганно. Девушка посмотрела на него, как на дурака и прошептала, глядя прямо в глаза: — Круглые. И снова залилась истерических хохотом. — Хватит стоять, — огромный санитар, подошедший сзади, толкнул Антона в спину, потому что тот стоял в дверях, — вон твоя койка, сейчас дневной сон, вставать нельзя. — Да, нельзя, нельзя, ноги гореть будут, вставать нельзя, — быстро прошептала та девушка, сидя на своей кровати, поджимая к себе ноги. Антон сглотнул, пошёл к свободной койке, залезая на неё с ногами, сразу понимая, что лучше тут ни с кем не спорить. Антон понял. А его подсознание нет. Уже через пару часов подсознание взяло вверх над сознанием. Парня колотило. Ему было холодно. Жарко. Плохо. Больно. Хотелось смеяться. Он сидел на своей новой постели, обнимал себя за колени и качался из стороны в сторону. — Придёт. Придёт. Стас за ним придёт. Он его убьёт. Антона посетила гениальная мысль. «Он не сможет убить меня, если я..» — в эту секунду Антон почувствовал, как в его плечо воткнули шприц с лекарством. Он почти сразу уснул.