Заново?...

Что чувствует человек, когда перестает отвечать за свои действия? Когда теряет самообладание и действует только из-за переполняющих его эмоций?.. Когда злость, горе, обида, раскаяние попадают в сердце, разум перестаёт существовать. Всё вокруг замирает и перестаёт иметь смысл. Есть только цель..... цель, которую надо уничтожить. * * * Пройдя около 30 метров от выхода заброшенного здания, Эрвин напрягся. Он чувствовал опасность, а интуиция его никогда не подводила. Смит остановился и замер, прислушиваясь. Ребята в недоумении остановились и вопросительно посмотрели на блондина. Через секунду до идеального слуха Эрвина донёсся еле слышный щелчок. Секунда..... Выстрел..... Струйка крови медленно стекала с подбородка. Широко распахнутые глаза смотрели в пустоту. Эрвин выронил тело Ханджи и облокотился на Леви, который всё еще не мог прийти в себя. Микаса, стоящая позади Ривая прикрывала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Яркие голубые глаза потеряли свой прежний блеск… Сильные руки опустились. Все вокруг затихло… солнце село за горизонт. Микасе казалось, что она ничего не слышит кроме дыхания умирающего друга. Певица не верила во все происходящее. Этого не могло произойти. Так не должно было случиться!.. — Эрвин....., — тихо прошептал Леви. — Нет..... только не это… , — Аккерман крепко сжал плечи друга. — НЕЕЕЕЕЕТ!!! Этот крик, казалось, слышала вся Япония. Леви крепко обнял полумёртвого друга, прислушиваясь к его слабому дыханию. — Леви… — тихо выдохнул Смит. — Спаситесь, Леви..... ради нас, — голос Эрвина сорвался. Сколько моментов ребята пережили вместе. И в горе, и в радости они всегда поддерживали друг друга. Вместе росли, вместе окончили школу, вместе осуществили дело своей мечты. Да, не всегда было легко, но именно вместе они преодолевали, казалось, самые сложные испытания. Когда ты находишься в кругу близких тебе людей, тебе ничего не страшно. Смит опустил мокрые глаза на Ханджи. — А ведь я так и не успел сказать ей… — на лице блондина появилась добрая улыбка. Подняв взгляд на Аккерманов, Эрвин постарался запомнить каждую деталь… каждую мелочь, окружающую его. Только перед смертью можно понять, многое о жизни. Только перед смертью можно осознать, как много мы не замечаем. Эрвин посмотрел в пустоту. Он чувствовал, что время пришло. — А ведь мы были на волосок от жизни… Мертвое тело упало рядом с медиком. Ком в горле мешал дышать. Хотелось рвать и метать все вокруг. Микаса смотрела на умирающего друга и пыталась сохранить равновесие. Все вокруг затихло, в ушах звенело. Будто в замедленной съемке, ветер медленно развивал её волосы. Слишком быстро, не правда ли? Слишком много чувств, людей для одного дня. Микаса отдала бы все на свете, чтобы этот день никогда не начинался… Смотря на Эрвина, Микаса видела в его глазах грусть, разочарование. Ни капли страха. Смит не боялся смерти. Все, кто живы, боятся смерти. Они заранее напуганы предстоящей встречей. И, поверьте, ни разу не слышала, чтобы умереть боялся умирающий. Девушка стояла за спиной Леви и ловила ртом воздух. Судя по тому, откуда раздался выстрел, убийца должен быть где-то спереди. Рука Микасы сама потянулась к недавно приобретённому пистолету, сама крепко сжала рукоять, сама спрятала его за спину. Да, девушка никогда в жизни не стреляла, тем более в человека. Но с оружием в руках было спокойнее, с пистолетом Микаса чувствовала себя сильнее и увереннее. Леви, находившись перед девушкой, увидел его. Увидел того, кто отнял жизни у его друзей. Увидел зверя… не человека. Страшное дело деньги творят с людьми. Ещё страшнее быть одержимым. Кенни медленно шел вперёд, наводя ствол своего пистолета на Леви. На его лице была видна еле заметная усмешка. Шёл медленно и ровно, растягивая удовольствие. Опомнившись Леви кинулся рукой к пистолету, но не успел его достать, услышав, как Кенни спустил курок, готовясь выстрелить. — Брось пистолет, — с наглостью произнёс убийца Риваю. — На землю. Выбора у Леви не было. Если он сейчас не подчинится, то будет убитым, и тогда Микаса останется с Кенни один на один. Быстро перебрав все варианты развития событий Ривай медленно опустил пистолет на землю и ногой оттолкнул в сторону Аккермана. Леви надеялся лишь на Армина и оставшихся разведчиков. Ведь они должны были услышать выстрел, а значит уже направляются сюда. До вертолётов несколько километров, а значит надо потянуть время. Брюнет опустил глаза на погибших в бою друзей. Внутри все сжалось. Он должен отомстить. Обязан! А еще он должен выжить. Выжить вместе с Микасой. — Скажи мне, Кенни… Зачем, ради чего ты всё это начал? Неужели не хотелось жить нормальной жизнью? Завести семью, детей, найти работу? — начал тянуть время Леви. Человек в шляпе лишь усмехнулся. Он не был настроен на разговор, но после этого вопроса, Кенни стало интересно, что и этого выйдет. Не опустив пистолет, он ответил. — Не хотелось нормальной жизни? — смеялся Аккерман. — Знал бы ты, какая жизнь у меня была раньше. Много лет назад у меня было всё. Деньги, работа, а большего мне и не надо, — после небольшой паузы он продолжил. — Но в один момент все изменилось. Твои родители здохли, и по завещанию аэропорт стал принадлежать тебе! — пистолетом указывал на Микасу шляпник. Кулаки девушки сжались, но она ничего не сказала. — Но зачем аэропорт девчонке, которая ещё сопли вытирать не научилась? Деньги закончились. Все ушли, включая меня. Начались страшные для меня времена. Я пошёл на стройку. Пахал там, как ненормальный, за гроши. Там я влюбился в девушку. Она была какой-то главной шишкой в этом деле. Мы полюбили друг друга, но однажды её сбил мотоцикл. Это была гонка, на которой я встретил его. Эрена Йегера. Когда на слуха донеслось имя брата, девушка напряглась. С каким пренебрежением Кенни произнес его. Внутри всё кипело, но вида Микаса не подавала. — Я стал наблюдать за ним, как вдруг услышал знакомое имя. Он говорил о некой Микасе. О каких-то концертах. Приглашал кого-то. Сомнений у меня не было. Это была ты. Он говорил о тебе, Микаса. И тут я понял, что нужно сделать. Я хотел заставить тебя почувствовать тоже самое, что чувствовал я. Я начал убивать… Всех до одного… Но теперь осталось самое главное. Деньги. Мне нужны деньги, Микаса. Сейчас я знаю кто я. Но раньше…я был просто никем. Вшивым рабочим, на которого всем вокруг плевать. Но теперь…я буду идеальным человеком… у меня будет всё… Говорить было всё труднее и труднее. Кенни давно хотел выговориться, и вот наконец-то у него удалось. Услышав эту историю, Леви отмечал у себя в голове, что во многом ошибался насчет Кенни. — Я тоже не знал, кем и когда я был. Но я понял: чтобы познать себя, не нужно прыгать выше головы и становиться идеальным. Нужно знать, что в твоих силах, а что нет, — сказал Ривай. — Звучит, как слова неудачника. Признание своего бессилия разве не подобно поражению? — Нет. Это подобно прощению себя за то, что не смог сделать ранее. Невозможно все сделать самому, поэтому у тебя есть товарищи, которые помогут тебе, и это значит, что ты ничего не упустишь и сделаешь все, как ты планировал. Если ты хочешь знать, кто ты, ты должен осмыслить и принять настоящего себя. После этих слов Леви посмотрел на Эрвина и Ханджи. Их мёртвые лица смотрели в одну точку, не выражая каких-либо эмоций. От осознания того, что их больше нет, хотелось кричать, плакать, но не сейчас… Краем уха Ривай услышал звуки бега и голоса. Они успели. На душе вдруг стало легче, но бдительность терять нельзя. Чуть позже звуки услышала и Микаса. Спасение там… за кустами. Они спасут их, и больше никто не пострадает. Только пусть будут аккуратнее. Так в душе думала девушка. Но как-будто услышав её мысли, Армин закричал. — Леви, Микаса мы тут! Сейчас! Аккерманам хотелось заплакать. Зачем? Зачем он закричал? Сейчас для них всё закончится. — Быстро же они справились… не ожидал, не ожилал, — качал головой Кенни. — Ну ладно, надо заканчивать. — Стой! Микаса вышла вперёд. Всё тело дрожало под дулом пистолета, но голос звучал увереннее. — Я отдам всё. Все деньги. Всё, что у меня есть. Но, пожалуйста, если в тебе осталось хоть что-то человечного, не убивай Леви. Он ни в чём не виноват. Пожалуйста! Девушка сорвалась на крик. Она правда думала, что это сработает. Кенни начал громко и противно смеяться. Ему было плевать на её слова. Аккерман всё давно решил, и отступать он не намерен. — Уже поздно, Микаса… — МИКАСА, НЕТ! Не успела девушка поднять глаза, как вдруг раздался выстрел.