It Don’t Mean a Thing (If It Ain’t Got That Swing)

Бёрк-Стрит Диннер был закрыт для посетителей в это время суток, и Райкера впустила девчонка, работавшая на кассе. Чёрного здоровяка не было видно, но он наверняка ошивался где-то поблизости. Девчонка, Лал, указала ему на стул у барной стойки. — Мистера Дейты нет, но он скоро будет. Налить чего-нибудь? Райкер покачал головой. — Не уверен, что стоит. Кажется, кто-то что-то говорил про вождение. — Вам не придётся водить сегодня, — заверила Лал, вернувшись за стойку. Билли вспомнил слова О’Брайена, и решил, что парень был прав. Он слишком много пил в последнее время. — Всё равно не надо. Лал, взявшаяся протирать стакан, пожала плечами. Огромный негр действительно вскоре появился. Он вошёл с улицы, окинул Райкера подозрительным взглядом, и исчез во внутренних помещениях кафе. Билли хмыкнул. — Что такого смешного? — А? — Билли обернулся к Лал, искоса наблюдавшей за ним. — Ничего. — Нет, правда, первый раз вижу человека, которому Ворф кажется забавным. Билли неловко поёрзал на стуле. — Ну, похоже у мистера Дейты слабость не только к тромбонистам, — сказал он, уже жалея, что привлёк внимание. — И что это должно означать? — Лал неодобрительно прищурилась. Билли повёл плечом. — Не знаю. Не часто увидишь негра в приличном месте. А у него водитель негр. И этот парень тоже негр. И я подумал… — Джорди лучший механик всего округа, а Ворф однажды спас мистеру Дейте жизнь, — сказала Лал с нечитаемым выражением лица. — Оу, — Райкер моментально почувствовал себя неловко. Не то чтобы он успел подумать что-то конкретное или непристойное, но, если он хотел узнать, каким человеком был Дейта, то это были показательные примеры. — Похоже, он действительно чужд любых предрассудков. — Точно. Теперь уже он рассматривал Лал. Девочка действительно была очень юной. И немного странной. Билли бывал в заведениях разного пошиба и видел достаточно официанток и барменш. Лал совершенно не походила на эту породу игривых, порою даже вульгарных девиц. Она была спокойней. Серьёзней. Как будто даже немного мрачнее. Кроме того, похоже, что Дейту не окружали случайные люди. Не могла же она быть его дочкой? Или могла? — Можно задать личный вопрос? — не утерпел Билли. — Попробуйте, — всё так же прохладно ответила она. — Как ты здесь оказалась? Кто для тебя мистер Дейта? Лал поставила натёртый до скрипа стакан на поднос и взяла следующий, не глядя на Райкера. — Мне было восемь, когда погибли мои родители. Дейта взял меня к себе. Он присматривал за мной. Дал кров, еду и воспитание. Я обязана ему всем, что у меня есть. Я обязана ему жизнью — повисла в воздухе невысказанная мысль. Тридцатые годы были тяжёлыми для Америки, и судьба оставшегося без родителей ребёнка представлялась весьма сомнительной. Билли сам едва ли бы справился без помощи четы Трой. — Почему ты не учишься? — спросил Райкер. Лал приподняла бровь. — Сейчас лето. Никто не учится. — Боже, — он подпёр подбородок рукою и зажмурился. — Я, наверное, кажусь тебе полным идиотом. — Есть немного, — кивнула Лал. — И всё-таки, разве это подходящее место для молодой девушки? — Райкер махнул рукой в сторону зала. — Я ничего не хочу сказать, но если Дейта заботится о тебе, то почему ты работаешь в ночной забегаловке? — Я хотела заработать свои собственные деньги, пока в школе нет занятий. Дейта сказал, что работа в баре научит меня лучше понимать людей, а работа именно в этом баре, под его и Ворфа присмотром, будет достаточно безопасной. — Звучит разумно, — кивнул Райкер, а потом ему в голову пришла ещё одна мысль. — Почему ты вообще говоришь со мной об этом? Ты не производишь впечатление болтушки. Лал посмотрела на него. Глаза в глаза. Тяжёлый взгляд ребёнка, видевшего смерть своих родителей. — Потому что Дейта доверяет тебе, и хочет, чтобы ты научился доверять ему. Что ж, возможно, чуда не случилось, и Билли не принял интерес Дейты в один момент, но смотрел на него он теперь иначе. Во всяком случае, Дейта стал для него человеком. Не просто фасадом, карикатурным образом жуткого бандита, но личностью и личностью неординарной. Лал подняла голову, присматриваясь к чему-то за его спиной. — Вам пора, — сказала она. — Мистер Дейта ждёт. Обернувшись, Билли обнаружил, что девчонка права. Сквозь оконца входной двери виднелась припаркованная у тротуара машина и человек рядом с ней.

***

Билли невольно засмотрелся. Мистер Дейта в своём синем костюме и белой шляпе стоял, опираясь на борт Паккарда. Он стоял, скрестив руки на груди, повернув и чуть приподняв голову, щурясь на солнце и откровенно наслаждаясь теплом солнечных лучей. В это мгновение он совершенно не походил на зловещего и опасного гангстера, перепугавшего семейство Трой. Повернувшись на шум открывшейся двери, Дейта приветствовал Райкера улыбкой. Элегантным движением он отстранился от машины, открыл дверь и жестом предложил сесть внутрь. Какая обходительность. Райкер принял предложение. Сев внутрь и сдвинувшись по сидению, чтобы освободить место для хозяина, он не смог не оценить простор и качество отделки салона. В прошлый раз он был слишком… на взводе, чтобы как следует воспринимать всё это, но машина была прекрасна. Удобный широкий диван из мягкой кремовой кожи, красное дерево, хромированные вставки. Ради такой машины можно было продать душу. Что ж, он и продал. Дейта сел, удобно расположившись и расправив несуществующие складки на брюках. — К Гершвину, Джорди, — кивнул он водителю. Стекла между пассажирской и водительской частью салона не было, так что они могли свободно переговариваться. — Есть, сэр, — отозвался Джорди, глянув на них в зеркало заднего вида. Это был тот же самый малый, который довозил Билли в прошлый раз. — А теперь нам нужно обсудить пару вопросов, — Дейта повернулся к Райкеру. — Вероятно, я был немного не прав, тогда, в магазинчике твоего приятеля. Ого. — Вы… Извиняетесь? — недоверчиво переспросил Билли. — Извиняюсь? — Дейта улыбнулся и приподнял бровь. — Не думаю. Но мне не стоило вмешиваться в твою личную жизнь, и я это признаю. Дело ведь в девушке, правда? — спросил он, прищурившись. — В Деанне. Ты пришёл ко мне, чтобы убедиться, что твоей подружке ничего не угрожает. Это было... Неожиданно. — Она мне не подружка, — насупился Билли. Ему не нравилось говорить с мистером Дейтой о Деанне. — В самом деле? — вскинул брови тот. — В чём же тогда дело? — Мы друзья детства. Но между нами нет ничего… такого. — Ах, — Дейта многозначительно кивнул. — Я понимаю. Билли повернулся к нему, внезапно ощутив острую потребность задать этот вопрос. — Ей ведь действительно больше ничего не угрожает? — Если её отец снова не проиграется на скачках или не выкинет ещё какой подобный трюк, с их семейством всё будет в порядке. Билли благодарно кивнул. Не то, чтобы он сомневался, но ему нужно было это услышать. — А теперь, когда мы покончили с этим, пора перейти к делам, — Дейта провёл пальцем по петле, закреплённой на стойке. — Ты ведь уже знаком с моим водителем Джорди Ла Форжем? Джорди тихо усмехнулся, снова глянув на них в зеркало. — Не знаю, что вы сделали с бедным парнем, но в прошлый раз он был не сильно расположен к знакомствам. Билли почувствовал, как потеплели кончики ушей. Дейта чуть склонил голову, принимая резонность заявления. — В таком случае, я представлю вас друг другу сейчас. Джорди Ла Форж. Уильям Райкер. Придётся обойтись без рукопожатий. — Приятно познакомиться, мистер Райкер, — улыбнулся Джорди. — Взаимно, — кивнул Билли. — Дело в том, — продолжил Дейта, — что я не привык обходиться без водителя, а у Джорди возникли неотложные семейные дела. Ему придётся совершить небольшое путешествие на юг, во время которого он, очевидно, не сможет водить мою машину. Всё это можно было бы пережить, но предстоит одно мероприятие, на котором я не могу появиться без должного блеска. — Дейта тяжело вздохнул. — Некоторые люди уделяют этому слишком много внимания. И ты, Уилл, — Дейта снова посмотрел на него, — можешь одновременно сыграть роль и моего водителя, и телохранителя. Будешь смотреться весьма внушительно, с твоим-то ростом. — Подождите, — прервал его Райкер. — Вы хотите, чтобы я, что… Пришёл вместе с вами на какую-то гангстерскую сходку? — Можно сказать и так, — кивнул Дейта. Боже. Милостивый боже. — Послушайте, я… У меня даже в мыслях не было отказываться от того, что я обещал, но… Я обычный бруклинский парень. Я просто играю на тромбоне, и все эти вещи… Билли осёкся, услышав скептическое хмыканье Джорди. — Уилл, — Дейта посмотрел на него внимательно и спокойно. — Это простой ужин. Я появлюсь там, поговорю с парой людей. А ты в это время посидишь за стойкой, пропустишь пару стаканчиков, поболтаешь с барменшей. За посещение баров больше не сажают. Но знаешь, за что сажают? Билли нервно сглотнул. — Не дрейфь, парень, — Дейта хлопнул его по плечу. — В этом нет ничего противозаконного. Тебе даже понравится. Но для начала нужно как следует тебя приодеть и именно этим мы сейчас займёмся. — Значит у меня с самого начала не было выбора? — уныло спросил Райкер. — А ты помнишь, что именно мне обещал? — склонил голову Дейта. — Мне нужна была компания. И это именно то, о чём я тебя прошу сейчас. Райкер со вздохом кивнул, признавая поражение. Очевидно, Дейта решил дать ему время, чтобы переварить услышанное, и Билли отвернулся к окну. Мимо мелькали кирпичные дома, вывески магазинов, контор и ресторанов, девушки в красивых лёгких платьях, серьёзные мужчины в костюмах, хорошие машины. Это был Нью Йорк богачей и удачливых авантюристов, и впервые в своей жизни он был частью всего этого. Двигатель Паккарда издавал приятный и ровный низкий звук, а ход машины был мягким и плавным, убаюкивающим. И хотя вся затея настораживала Билли, он поймал себя на том, что испытывает некоторое предвкушение.

***

Айра Гершвин был старым еврейским портным. Деловым, аккуратным и строгим. Дейта обращался к нему с уважением, и сам Айра обходился с ними с ещё большим почтением. Он споро снял с Райкера мерки и пригласил их с Дейтой выбрать фасон и ткани. Выбирал, конечно, Дейта. А потом они поехали в Мэйси, и здесь настала очередь для фетровой шляпы, подтяжек и галстука, булавки и запонок, нагрудного платочка, ремня и новых дорогих кожаных туфель… Билли не знал, что его удручает больше: сумма, которую Дейта на него потратил, или количество вещей, которое был обязан носить уважающий себя состоятельный мужчина. — Некоторые люди одеваются, просто чтобы одеться… — протянул Дейта, заметив страдальческое выражение лица Билли. — Не быть вам Бингом Кросби, мистер, — заметил служащий, таскавший для них коробки с туфлями. — Это ещё почему? — притворно возмутился тот. — Голос высоковат. — Ах, — отмахнулся Дейта. — У меня свой собственный стиль.

***

Юркий старик, просторное и светлое ателье, неукоснительная вежливость и изящные комментарии, роскошный универмаг, мягкая музыка, дорогие ткани, модные аксессуары. Это всё было из другой жизни. Сытой, обеспеченной, респектабельной. Билли легко мог к этому привыкнуть, и это было именно то, что он хотел дать Деанне.

***

Наконец, с примерками и покупками было покончено, и Билли обнаружил себя сидящим в плетёном кресле в уединённой комнатке на втором этаже симпатичного итальянского ресторана. Дейта сидел напротив, ожидая пока управляющий разольёт по бокалам вино и удалится. Билли уже чувствовал себя глубоко обязанным, но согласился на этот обед, вспомнив, о чём они говорили в машине. Составить компанию. — Знаешь, наше общение началось как-то не так, — сказал Дейта, взяв кусочек сыра с тарелки с закусками. — Даже не представляю, кем я должен тебе казаться. Коварный, жуткий человек, укравший твою невинность, а? — он улыбнулся, глянув на Билли. — Некоторым нравится создавать такое впечатление. Я знаю даже слишком много людей, упивающихся своей властью и чужим страхом. Но меня это не привлекает. Билли хмыкнул. — Что? — Дейта вскинул бровь. Билли покачал головой. — Просто вспомнил нашу первую… Встречу. — И ты сейчас говоришь не о Серебряном Башмачке, правда? — сощурился Дейта. — Я могу понять, что ты был напуган, что ты был и до сих, в некотором роде, остаёшься в моей власти. Но скажи, возникло ли у тебя хоть на секунду ощущение, что я... — он поджал губы и отвёл взгляд, раздумывая над примером, — скажем, порежу тебе лицо, если ты сделаешь что-то не так? Глаза Билли расширились, и он помотал головой. — Ага. Ты был напуган, потому что всё это было чуждым и диким для тебя. Потому что, ты не знал, кто я такой и чего от меня ждать. Но я не заставлял тебя, не угрожал и не запугивал. Понимаешь, о чём я говорю? — Да, — кивнул Билли. — Кроме того, я по-прежнему надеюсь, что мы придём к более... — Дейта неопределённо поводил ладонью. — Согласному и взаимоприятному партнёрству. Именно ради этого мы сейчас здесь. Поговорить. Узнать друг друга. Развеять страх перед неизвестностью. Билли не ожидал ничего подобного. Он не думал, что его согласие будет иметь хоть какое-то значение. Обычно такие люди, как Дейта, просто брали то, что хотели, подкрепляя свою просьбу складным ножом или револьвером, если возникнет нужда. И уж точно не тратили время на утешение чувств тех, кто и так уже был у них в руках. Дейта был по-настоящему странным. Дейта взял бокал, покачал в пальцах, и, прикрыв глаза, втянул носом аромат. Вот оно, снова, подумал Билли. Дейта наслаждался всем так, как будто жил последний день. Это… Привлекало. — Что? — спросил он, открыв глаза и заметив заинтересованный взгляд Билли. — Ничего, просто... Вы кажетесь таким... — Билли чуть пожал плечами, подбирая слово. — Увлечённым всем, что происходит вокруг. — А ты нет? — спросил Дейта, приподняв бровь. — Я люблю жизнь, если вы об этом, — ответил Райкер. — И мне всегда казалось, что я умею ей радоваться, но... — он чуть склонил голову. Дейта грустно улыбнулся. — С тобой всё в порядке, мой мальчик. Чтобы ценить жизнь так, как я, нужно знать, какого это, быть от неё отрезанным. — Вы были в тюрьме? Дейта кивнул. Что-то у Билли не складывалось. Он не мог соотнести этого немного грустного, почти мечтательного человека, внимательного и заботливого любовника из отеля Сансет, обаятельного щёголя из ателье Гершвина, с суровым и пугающим гангстером, которого видел в лавке Троя. — Как вы пришли ко всему этому? — спросил он. Узнать друг друга — значит узнать, правда? — Если это не слишком личный вопрос, конечно. — Думаю, это как раз правильный вопрос, — Дейта снова откинулся в кресле, задумчиво глядя на бокал в своей руке. — Если подумать, то все мои злоключения были связаны друг с другом. Гомосексуализм, улица, тюрьма, работа на Пикара… Глаза Билли в ужасе расширились. — Эй, нет, нет, ничего такого не было, — подняв ладонь, поспешил заверить его Дейта. — Никаких жутких историй про тюрьму. Дай мне начать с начала. Он сделал глоток вина и удобней устроился в кресле. — Всё началось, когда мне было шестнадцать, и я… — его губы растянулись в иронической улыбке, — влюбился. Он был моим другом. Ну, мне так казалось, во всяком случае. Мы вместе учились, вместе проводили время. Знаешь, как это бывает, добрые школьные приятели, не разлей вода. И в какой-то момент я… — Дейта снова невесело улыбнулся. — Я не видел в этом проблемы, даже не предполагал к чему всё может привести. Мой отец был образованным, далёким от религии человеком, и воспитывал нас так же, поэтому соображения о грехе меня не особо занимали. А запреты общества… — он пожал плечам. — Что они значат, когда тебе шестнадцать, и ты впервые влюбился? Я не видел ничего плохого в том, что чувствовал. Даже не задумывался о том, что со мной что-то не так. Маленький идиот, — Дейта усмехнулся. — Я признался ему, а он сломал мне нос. И настучал отцу. Старик поддал мне ещё и вышвырнул из дому. — Это ужасно, — в искреннем сочувствии нахмурился Билли. — Я должен быть благодарен за то, что никто из них не дошёл до полиции, — пожал плечами Дейта. — Мой брат ушёл из дому вместе со мной. Они с отцом никогда не ладили. Старик считал его неуравновешенным, заносчивым и самовлюблённым, а он просто не хотел ни с кем считаться. Так что, он ушёл, как только подвернулась возможность. Под его руководством мы сколотили небольшую шайку. Мы с ним, да ещё трое уличных мальчишек. Мы выживали как могли, перехватывали мелкие дела у шпаны постарше. Могли обчистить карманы или поджечь газетный киоск. Но Лоуренс не признавал авторитетов и ему это быстро надоело. Что, конечно, не понравилось главарю той самой шпаны. Засранец был немного опытнее нас, работал напрямую с итальянцами, и имел с этого вполне устраивавший его доход. Так что, когда мы начали всерьёз его теснить, он задумал решить проблему радикально, — лицо Дейты помрачнело. — Он подкараулил нас. Мы шли с наградой после удачно выполненного дела, такие чертовски довольные собой. А он появился с револьвером, — он на мгновение свёл брови, захваченный воспоминанием. — Мы бросились в рассыпную. Я укрылся за стоявшей на улице телегой, а Шотси, самый младший, не успел. Я видел, как он упал. Ублюдок тоже скрылся из виду. Он искал нас, хотел перестрелять всех, наверное. Я подобрался к Шотси, затащил к себе на колени. «Я поскользнулся», сказал он мне, а я так и не смог забыть эти слова, — Дейта болезненно улыбнулся, глядя в никуда. — А потом он умер у меня на руках. У меня был складной нож, и тот мудак выскочил из ниоткуда, прямо передо мной. Я был в ужасе, ярости и отчаянии, и я прирезал его. И, знаешь, — Дейта наконец посмотрел на Билли, а не сквозь него, — успей мы тогда убраться, никто бы не стал нас искать. Но из-за пальбы появились копы, один из них попытался меня оттащить, и я пырнул и его тоже. Так я заработал двенадцать лет, — Дейта осушил бокал и поставил его на стол. — Когда я вышел, мне было двадцать восемь, у меня за спиной был срок за убийство, а на дворе царил сухой закон. Лоуренс встретил меня и представил людям Жана-Люка Пикара. Не могу сказать, что мне нравилось то, что я тогда делал, — поморщился он, — но меня заметили. И со временем личное знакомство с боссом всё же состоялось. Пикар оценил мои особые таланты. А брат так и оставался простым боевиком. Из-за этого наши отношения разладились. Да они и так трещали по швам. Лоуренс изменился за то время, что я провёл в тюрьме. То есть, он всегда был агрессивным и самовлюблённым, но со временем он просто свихнулся, помешался к чёртовой матери, — Дейта покачал головой. — Он разругался со всеми. Со мной, с синдикатом. В конце концов, он сбежал из Нью-Йорка, и я даже не знаю, где он сейчас. В Чикаго или Детройте, может быть. А я там, где я есть. Райкер молчал, обдумывая услышанное и разглядывая Дейту. — Знаешь, о чём я иногда думаю? — спросил Дейта, внезапно посмотрев Билли в глаза. — Была ли у меня альтернатива? Как бы всё сложилось, не пойди я на поводу у брата? У меня ведь был потенциал, — он усмехнулся и налил себе ещё вина. — А ты Уилл? Что у тебя за плечами? Райкер поёрзал в кресле, возвращаясь в реальность и собираясь с мыслями. — Не то, чтобы я мог поделиться захватывающей историей, — он провёл ладонью по волосам. — Моя мать умерла, когда я был совсем ребёнком, и мы с папашей остались одни. Он не баловал меня вниманием или отцовской заботой, но научил готовить и драться, и это единственные две вещи, за которые я ему благодарен, — Билли мрачно ухмыльнулся. — А потом он просто исчез. Как в том анекдоте. Вышел за сигаретами и не вернулся. — Значит все мы тут отвергнутые дети, — невесело заметил Дейта. — Сколько тебе было? — Пятнадцать. — А сейчас? — вскинул бровь он. — Ты остался один перед самым началом кризиса? — Ага. Это было десять лет назад, и я не знаю, что бы со мной сталось, не будь рядом семьи Трой. Дейта хмыкнул, явно имея пару идей. — Потом этажом выше поселился музыкант, тромбонист. Я почти каждую свободную минуту проводил у него, брал первые уроки, — Райкер улыбнулся воспоминанию. — Тогда и решил, что хочу играть. Достать деньги на собственный инструмент было непросто. Приходилось браться за любую работу. Я возил тележки с углём, раздавал газеты, летом развозил лёд, иногда работал в доках. Но в конечном итоге мне удалось скопить деньги и купить тромбон. Я стал подвизаться в разных кабаках. Да вообще везде, где играли джаз. Один старый негр взялся меня учить, хотя и сетовал, что белые ни черта не понимают в музыке. Потом были маленькие бэнды, где я уже выступал сам, и в итоге, вот, устроился в Серебряный Башмачок. Дальше вы знаете. — Чем не лица эпохи, а? — усмехнулся Дейта. — Я - позор общества и ты - вдохновенный мечтатель. Оба – сыновья своего времени. И в этих словах была горькая правда, которую не каждый был готов озвучить. — Мистер Дейта, а как вам… Удалось справиться с… — Билли замялся. Он очень хотел задать этот вопрос, и Дейта, в сущности, был единственным, кого он мог спросить, но говорить о таких вещах в слух, посреди белого дня, было неловко. — Справиться с чем, Уилл? И не надо этих формальностей, мой член был в твоей заднице, слишком поздно для официоза, — склонив голову на бок, сказал Дейта. Билли почувствовал, как заполыхало его лицо. — Ладно. Хорошо, — возможно, ему потребовались некоторые усилия, чтобы справиться с этим. — Дейта, как ты смог смириться с тем, что ты… Что тебя влечёт к мужчинам? — Ах, самый душещипательный вопрос, — Дейта подвинулся в кресле и закинул ногу на ногу. — Ну, в тюрьме выбор был вообще не велик. Вопрос заключался только в том, ты или тебя. К счастью, у меня были зубы. А вот когда я вышел, выбор появился. Не то, чтобы я был полным импотентом с женщинами, нет, так что был период, когда я действительно задумывался о том, чтобы жить «как все». Найти какую-нибудь симпатичную дамочку и изображать приличного человека. Я даже пытался. Но потом я подумал, а ради чего? — он пожал плечами. — Я уже потерял всё, что мог, и чего ради мне теперь тратить жизнь на тех, кого я не люблю и не хочу? Конечно, риск загреметь под суд за «непристойное поведение» никуда не делся, но я не собирался попадаться снова. Принял ли я себя? — Дейта поджал губы и покачал головой. — Не знаю. Но что я точно отказался принимать, так это судилища и мерки лицемерных жлобов, считающих, что они лучше всех знают, как жить можно и как нельзя. Билли не знал на что рассчитывал, когда спрашивал. Какой-то удивительный совет, как обрести мир и покой? Брехня. Но сама история Дейты: сломанный нос и отвернувшийся отец, всё это возвращало его к мысли, которая оформилась в ту злополучную ночь, когда он, в стельку пьяный, рыдал на своём диване. Был в этом грех или нет, было это правильно или нет, но никто не заслуживал побоев за признание в любви. Никто не заслуживал суда и заключения в психиатрическую клинику просто, потому что… Потому что отличался. — А что касается тебя, Уилл, — начал Дейта со странной печалью, — то с тобой всё в порядке. Ты любишь женщину, и не должен переживать о таких вещах. Пройдёт время, наши дороги разойдутся и всё это останется для тебя в прошлом. — Но я… — Ерунда, — Дейта приподнял руку, обрывая его. — Это реакции тела.

***

Они говорили ещё долго. В какой-то момент им принесли еду, и Билли ел свою пасту, потягивал вино и слушал Дейту. И страх действительно ушёл. Дейта был очарователен. В своей искренности и непримиримости, со своими улыбками и живыми, яркими глазами. Он был совершенно очарователен. И Билли думал о том, как вообще можно было сохранить всё это, сначала на улице, потом в тюрьме, а потом работая на Пикара. И Билли думал, что, возможно, не так уж и плохи его дела.